Текст книги ""Фантастика 2026-71". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

Глава двадцать третья. Ныряльщики

Вскоре уже и трияса могла рассмотреть в мутной воде очертания окон, изящных портиков на галереях и ведущие внутрь проходы. Оставалось лишь удивляться, насколько прочным оказалось строение. Даже после внушительного удара о воду особых сколов или поломок каменных украшений не отмечалось.

– Так, прямо под нами библиотека, – припоминал Загребной нарисованные престарелым бардом и поэтом схемы. – Заглянем вначале туда и посмотрим, можно ли пронырнуть в лабораторию.

Весь верхний этаж с лабораторией смотрелся сплошной полосой камня, без окон и щелей, так что добраться внутрь можно было лишь из середины. Оставалось только удивляться, как Заррис собирался использовать свое оружие. Но на этот вопрос престарелый поэт отвечал, что стены лаборатории каким-то таинственным способом расползаются в стороны при надобности. А то и вообще вся лаборатория сдвигается по кругу вокруг центральной оси башни.

Вторая по важности цель – личный кабинет магистра – находилась несколько дальше, уже на крутом, опускающемся вниз боку башни, и там колокол не слишком будет остойчив. Несмотря на прочное удержание корабля якорями, некоторая зыбь все-таки смещала все плавающие объекты из стороны в сторону. При этом могло прижать, а то и перебить трубки, подающие воздух. Так что лучше не рисковать, а лишнее расстояние в пять – десять метров для таких ныряльщиков – не проблема. Если так разобраться, то, используя внутренние резервы организма и помогая себе магией, даже шабен с умениями той же триясы мог нырнуть на глубину свыше шестидесяти метров, продержавшись при этом без воздуха шесть, а то и все восемь минут. Хуже всего обстояло дело со всплытием: после долгой работы с такой глубины его надо проводить постепенно, с несколькими остановками. Иначе происходила тяжелая форма кессонной болезни, ведущая порой к резкому параличу мозга. Тут и никакие собственные уникальные возможности не спасут, а сильного доктора рядом может и не оказаться. Вот потому и ныряли шабены в глубины весьма редко и с очень большими предосторожностями.

Наконец колокол завис в полуметре над лежащим в пучине с некоторым наклоном островом. Терраса там оказалась настолько широка, что при нужде и все водолазное устройство туда бы проникло, опустившись на два метра ниже, но опять-таки следовало учитывать дополнительный риск при колыхании морской зыби.

Присмотрелись, приготовились, и первым пробный нырок в библиотеку сделал Загребной. Причем вернулся быстро.

– Так с ходу не пробиться. Половина сундуков осталась с положительной плавучестью и полностью перекрыла выход к центральной оси.

– Пробуем с другой стороны?

– Давай лом. Просто пробью дыры, и сундуки утонут.

– Жалко! Наверняка в самых лучших сундуках, герметичных от любой влаги, и самые лучшие книги, – резонно размышляла Люссия. – Давай лучше их сразу вытащим и в трал покидаем?

Семен оглянулся, прикинул мысленно маршрут выемки сундуков наружу и согласился, что это будет не намного сложнее, чем орудовать ломом:

– Хорошо, давай попробуем. Только зачем нам трал использовать? И лишние метры толкать тяжести? Сразу выталкиваем в створ, они всплывут, а наверху их уже подтянут паутинками прямо к трапу. Предупреди Луку.

С этим делом, несколько раз возвращаясь в колокол, для того чтобы отдышаться, ныряльщики справились за полчаса. Затем в едином порыве достигли центральных помещений, и вот там пришлось повозиться основательно. Причем работать пришлось, сжав зубы: на подходах к центральной двери лаборатории помимо всякого многочисленного плавающего хлама скопилось около сотни трупов. Весь цвет магической гвардии острова завис в воде с синими лицами и выпученными от удушья глазами. Вначале-то их парализовало, но ведь умерли они в конечном итоге от удушья! Да еще и на большой глубине, при резко усилившемся давлении.

– Неприятная смерть! Брр! – фыркала демонесса, когда они в очередной раз отдыхали под колоколом. – И ведь внутри еще сколько трупов. Какого темного человека они все там в кучу собрались?

– Как же! Их будущий император собрался демонстрировать свое оружие. В первый раз! Да еще и против целого крейсера! Вот они и спешили полюбоваться сквозь раскрытые стены. И я просто диву даюсь, как нам повезло.

– Да-а… не выпусти Бонг против нас своих летающих духов, ты бы тоже раньше Реактивные Блики не запустил бы… И вот тогда…

– Все позади! И бояться поздно. Ну что, отдохнула? Думаю, на этот раз мы в лабораторию успеваем заскочить. И сразу ищи какие-нибудь рычаги, а может, и колесные кремальеры. Ведь как-то они собирались развести стены в стороны.

– Сработает ли это в воде?..

Все-таки землянин оказался прав в своих предположениях. При очередном заплыве они оттянули еще десяток трупов с дороги, и взору открылось некое устройство с шестью большими колесами вокруг самой оси здания. Без лишних жестов стало понятно: при вращении этих колес можно было смещать по кругу весь этаж с лабораторией. Хорошо, что двигать эти колеса не было смысла, иначе на каждое понадобилось бы по четыре здоровенных мужика.

На следующей ходке проскользнули в саму лабораторию и уже там рассмотрели картину скорее ожидаемую, чем футуристическую. Комната имела примерную конфигурацию треугольника, дальняя сторона которого являлась полукруглой наружной стеной. По углам той стороны имелось еще два колеса, на спицах которых сейчас зависло по одному гвардейцу. Видимо, взрыв так сковал параличом тела, что они уже и не смогли оторваться от своей последней работы, которую только начали: посредине наружной стены виднелась щель в пять сантиметров.

И именно на эту щель было направлено весьма простенькое на первый взгляд устройство из трех установленных последовательно бочкообразных предметов. Поражал воображение только хищный раструб на конце, сквозь который наверняка и готовились вырваться лучи, вызывающие дисперсию воды. Ну и несколько трубочек, десяток прозрачных стекляшек, основной костяк в виде пяти продольно скрепленных труб да на тыльной части магический контейнер сразу с десятью желтыми пирамидками.

Больше ничего в первый раз рассмотреть не успели, пришлось возвращаться за воздухом. Ну и заодно обговорили дальнейшие действия.

– Да там еще пятьдесят трупов! – возмущалась Люссия. – Они что, спектакль собрались смотреть?

– Вот приоткроем створ, и нам плыть станет ближе, и тела быстрее вытолкаем…

– Если откроем…

– Пока не попробуем, не узнаем. Среди тел гвардейцев обязательно и тело самого Зарриса отыщется. В любом случае его попытаемся отыскать по описаниям и закинуть в трал.

– А может, пусть его… крабы жрут?

– Да нет, опознание следует провести обязательно, – сердито настаивал Семен. – И убедиться в гибели этого урода со стопроцентной гарантией. Не хватало мне только потом до конца жизни в сомнении оглядываться и ждать удар в спину от выходца с Лаккара. Готова? Догоняй.

Вначале они попробовали вращать только одно колесо. Но, несмотря на магическую силищу, колесо грозило погнуться, но не сдвинуться с места, словно его что-то клинило. Зато когда попробовали на второй попытке крутить сразу два колеса, под радостное мычание узкая щель между створами стала расширяться.

В тот раз уже вернулись к колоколу короткой дорогой. Да и потом командами к Луке сместили как колокол, так и трал к образовавшейся щели почти вплотную и стали работать с усердием ловцов жемчуга. Первым делом забросали в трал все имеющиеся в секретном помещении тела. При этом сразу обратили особое внимание на одного из них. По описаниям, это был именно Бонг Заррис, но по внешнему виду сильно отличающийся от своих подельников. Ни синих губ, ни перекошенного рта, ни выпученных глаз. Создавалось такое впечатление, что умершего успели забальзамировать и привести в состояние, когда, глядя на него, хочется воскликнуть: «Как живой!»

С ним решили повозиться, спеленав, как куклу, веревками и надев на голову сразу два плотных мешка. Еще и сомневались, получая очередной впрыск кислорода в водолазном колоколе:

– Такое впечатление, что он живой. И я не удивлюсь, если Заррис в данный момент остается в первом эфирном слое, а здесь только его неуправляемая оболочка.

– Да, – подтвердил предположения демонессы землянин. – В так называемом стазис-поле оставил тело, а сам свалил в нирвану… Может, и возможность имеет оттуда наблюдать за своей бренной оболочкой…

– Но ведь долго он так тянуть не сможет! Эфир его в любом случае разъест.

– Кто его знает, какими умениями он озаботился. Если бы не твои опыты с пралями и не наблюдательность Виктории, сейчас бы мы вместо него на дне вместе с «Лунным» покоились…

– Мне запрещаешь, а сам стонешь! – возмутилась Люссия, теперь уже первой отпуская из рук скобу колокола. – Догоняй!

С «Перстом Авроры» получилось на удивление проще всего. В основании оружия, там, где оно крепилось к полу, имелись крупные барашки на толстенной резьбе, легко, всего в несколько оборотов откручиваемые руками. Наверняка подобная простота сделана была для быстрого выноса устройства вниз и установки на один из боевых кораблей. Загребной сделал для себя заметку обязательно разыскать этот корабль и снять с него уже готовую платформу.

Так что «Перст Авроры» оказался в трале гораздо быстрее, чем планировалось. И очередной диалог оказался самым коротким:

– А ведь сил у нас еще полно осталось!

– Тогда вперед, за трофеями!

Где располагался личный тайник, а также главная сокровищница, ныряльщики знали. А их силы шабенов при взломе и вскрытии действовали под водой с не меньшим эффектом, чем на свежем воздухе. Так что еще через три часа трал напоминал полную сетку, перегруженную овощами с рынка.

– Как бы там все не помялось…

– Вряд ли, да и для безопасности разгрузим трал прямо в воде. Хотя бы самое хрупкое. Да и пора уже наверх, – решил Семен, но его любимая демонесса явно никак не могла успокоиться:

– Но там еще всего столько осталось!

– Ну и что? Сама хочешь себе всю славу присвоить? Может, дадим другим желающим себе награды заработать? Лука! Вира! Помаленьку… а трал поднимайте сразу, но только до верхней кромки. Потом разгружайте вручную, но к телам даже не притрагивайтесь.

Глава двадцать четвертая. Трофеи и обыск

Сам колокол поднимали на поверхность с нужными остановками, чтобы из крови вышел лишний кислород, скопившийся там под давлением. И когда ныряльщики устало присели в креслах прямо на палубе, весь трал уже был освобожден от сундуков, ящиков, бочек и прочего трофейного имущества. Причем все это было разложено в стороне, рядом с сундуками из библиотеки, и вскрывать законную добычу владельца крейсера без его присутствия никто не собирался.

С особой осторожностью подняли на борт и сразу уволокли в безопасный трюм «Перст Авроры», о котором большинство пока даже не догадывалось, что же это такое.

Зато теперь все с не меньшим предвкушением ожидали, что конкретно будут делать с поднятыми телами. Спеленатый веревками и с мешком на голове труп заметили сразу и теперь гадали, кто это и почему в таком виде.

Для начала Семен попросил вытащить из воды парочку магических гвардейцев ордена и отправил Крахриса на их обследование. Что доктор, что ассистирующие ему Зидан с Крайзи констатировали в унисон:

– Чего их осматривать, мертвее не бывают.

Только после этого было разрешено поднять на палубу предположительный труп самого магистра. Стоило видеть, как задергался Леон, лишь только внимательнее присмотрелся к телу. А потом, приложив руки в районе плотных мешков, он не удержался от восклицаний:

– Да этот человек умер буквально пять минут назад! А ведь он тоже был все время в воде! Я видел!

Не менее экспансивно вели себя и академик химии с ректором. Обладая более высокими умениями шабенов, чем Крахрис, хоть и уступая ему в опыте, они через минуту-другую тоже подтвердили предварительный вывод коллеги:

– Если его немедленно развязать, то можно попытаться его оживить!

– Ну да, конечно, это будет чудо, но попытаться можно.

Загребной встал с кресла и подошел к специально вынесенному для осмотра трупов столу вплотную.

– Но вы уверены, что он умер?

Догадываясь, что перед ними за улов, все три шабена утвердительно кивнули. Только Леон в задумчивости добавил:

– Судя по его почти исчезнувшей ауре, его, даже соединив все здешние силы, мы откачать не сможем. И будь он хоть шабеном двухсотого уровня…

– Слава светлым демонам, – прервал его Загребной, – что Бонг имел примерно сотый уровень.

– Значит, это он?

– Хочу надеяться… Снимаем мешки… Веревки тоже распутайте. Вызовите сюда тех младших гвардейцев!

А когда открыли лицо мертвеца, все непроизвольно скривились. Еще недавно целое, свежее и совершенно неповрежденное, теперь оно исказилось в неистовой судороге, губы почернели, глаза буквально вылезли из глазниц, изо рта и ушей вытекала багрово-красная кровь.

Подошедшая к столу демонесса запоздало одобрила недавние действия:

– Хорошо, что мы его так удачно связали. Кажется, он стал оживать во время подъема трала. Не правда ли?

Крахрис, к которому и относился вопрос, подтвердил:

– Такое и в самом деле случается с теми, кто резко всплывает с большой глубины… Но ведь до того он очень долгое время был без воздуха! Как он мог оставаться живым?!

– Жаль, что не успели спросить у него… – Семен обернулся к несмело приблизившимся пленникам и кивнул на труп: – Кто это?

Несколько минут понадобилось гвардейцам ордена, чтобы распознать и убедительно доказать по всем приметам, что на столе и в самом деле находится тело бывшего верховного магистра. Потом на всякий случай позвали еще несколько шабенов из близкого окружения Зарриса и, самое главное, привезли на кресле-каталке престарелого поэта и барда Лара Танета. Те тоже подтвердили идентичность всех примет, одежды, драгоценностей и знаков отличия. А всемирно известный деятель культуры не такого уж и далекого прошлого не удержался и плюнул в сторону тела своего бывшего воспитанника. Еще и проклятиями напоследок обсыпал, пожелав в пятом слое Эфира не просто гореть в огненном вулкане, а ежеминутно оказываться в пасти самых разных чудовищ.

Все сошлось. Военный конфликт, унесший тысячи человеческих жизней, получил свое логичное завершение. Зло наказано, и виновный умерщвлен. Еще один человек, лелеющий мечты завоевать себе императорский престол с помощью обмана, подлости и циничного кровопролития, оказался раздавлен могучей поступью истории.

Увы, никто над этими философскими выводами задуматься как следует не успел. Стоящий чуть в стороне десятник Лейт условным жестом показал хозяину корабля, что все готово для задуманного устранения доктора с крейсера под вполне благовидным предлогом. Видимо, по этой причине к противоположному борту «Лунного» как раз швартовался двухмачтовый бриг. Загребному только и оставалось, что кивнуть да посмотреть, как развернутся события.

Не успели еще перебросить трап с одного корабля на другой, как с фрегата стали взывать:

– Врача! У нас тяжелораненый!

Понятно, что на вызов следовало броситься Крахрису, а чтобы он недолго колебался, Семен уставился на него с невероятным удивлением. Словно восклицал: «Доктор! Вы еще здесь?!» Леон поспешно спустился на парусник, но не успел еще скрыться во внутренних каютах, как раздалось другое восклицание сигнальщика крейсера:

– Получено сообщение: корабль губернатора Тарангона атакует морское чудовище! Поступила просьба о срочной помощи.

И опять десятник жестами дал понять Загребному, что надо делать.

– Отдать чалки! Поднять якоря! Машины, полный вперед!

Видимо, на бриге и в самом деле имелся раненый человек, да и шуму там матросы устроили, продолжая бегать по палубе, словно при погрузке-выгрузке. Так что когда растрепанный доктор выскочил в растерянности на палубу парусника, «Лунный» уже дымил своими трубами в десяти кабельтовых, набирая скорость и следуя в сторону Тарангона.

А когда доктор подступился к капитану с претензиями и с криками немедленно гнаться за крейсером, тот невозмутимо поинтересовался:

– Что такого стряслось? Нам приказано дожидаться возвращения командующего флотом здесь, значит, все иные разговоры на тему передислокации бессмысленны.

Тогда как непобедимый стальной корабль и в самом деле поспешил в море, разделяющее острова-башни и побережье королевства Цисами. Там и в самом деле состоялась встреча с кораблем лорда Кипия. Да только те к тому времени уже и сами отбились от странного морского кита, который после получения нескольких гарпунов сбежал в глубину.

После чего уже оба корабля взяли курс к архипелагу и неспешно двинулись к месту основных событий. Но все это время Загребной при помощи Люссии, Бьянки, которой вначале открыли тайну только частично, и при подстраховке Луки осторожно вскрывали, а потом с не меньшей осторожностью обыскивали каюту доктора и его личные вещи. Как выяснилось, особо опасных ловушек или тревожных сетей предатель у себя не поставил. Может, не успел, а может, и не желал подобным действом привлекать явное внимание. Ведь всегда в каюту может ворваться дневальный, собирающий всех по общей тревоге.

Но вот особые метки на некоторые баулы и не вскрываемые простым ключом запоры на некоторые шкатулки были установлены. А на одной коробке так сразу было написано прямым текстом: «Не вскрывать! Особо опасные яды для любого! Смерть также грозит и всему окружающему пространству!»

– М-да? – саркастически хмыкал Семен, когда стал осматривать странную коробку. – Но я-то ведь не «любой». И надпись уж больно странная… Словно показательная… Ух ты! И какие сложные магические запоры стоят! Такие даже мне только взламывать!

После чего, рассуждая здраво, решили покопаться более основательно в иных вещах и присмотреться к расставленным повсюду предметам. Вроде бы легкая работа, бери в руки да всматривайся магическим зрением, да не всегда даже умения Семена могли помочь. Например, демонесса обратила внимание на висящую над кроватью красивую витую ракушку сантиметров тридцати в длину.

– Таких не бывает, – огласила она после тщательного осмотра. – В моем Мастораксе был целый музей редчайших морских произведений природы, но подобного чуда там точно не было.

Просмотрел ракушку и Семен. Приложил к уху, послушал «шум моря», попытался подудеть в узкую часть, словно в горн, пожал плечами да и повесил обратно на переборку со словами:

– Самая обычная. Привозят с моря как воспоминание. Пусть и редкостная… Переходим к личным вещам!

И вот там, в бауле с лекарственными эликсирами и зельями довольно мягкого воздействия, обнаружили на первый взгляд ничем не примечательный пузырек. И надпись спугнуть не могла даже закоренелых параноиков: «Слабительное при обострении желтой болезни». То есть местное название гепатита, или, как иначе ее помнил землянин, болезни Боткина. А вот запах сильно насторожил: никак не походил на слабительное. Но в то же время и отравой не являлся.

Хочешь не хочешь, а пришлось Загребному бежать к великому химику и задавать ему банальный вопрос:

– Что это такое?

Для Вишу не составило большого труда, не задавая лишних вопросов, прямо в каюте, которую он превратил в походную лабораторию, начать священнодействовать по определению состава. Взял из пузырька всего капелюшечку, разделил ее еще на несколько пятнышек, а потом стал просматривать под увеличительными стеклами, соединять с лакмусами и греть до нужных температур.

И довольно скоро пришел к определенным выводам, которые не преминул вывалить на терпеливо ожидающего результатов Загребного:

– В этом пузырьке – редчайший, можно даже сказать, никогда реально не опробованный учеными змеиный афродизиак. По преданиям и легендам, подобным средством оживляли из мертвых громадных летающих духов с длиннющими змеиными шеями. Для людей и для демонов змеиный афродизиак имеет двойственное воздействие: простых граждан он вгоняет в сон на двое суток, а шабенов лишает магической силы на десять суток.

– Всех шабенов?! – не поверил Семен.

– Без исключения! Даже имеющих восемьдесят шестой уровень умений. Поэтому в свое время великие шабены древности ввели казнь на месте тому, кто такое зелье только пытался приготовить. А перед тем казнили всех его родственников на глазах у провинившегося.

– Так вот у кого Сапфирное Сияние научился подобной жестокости… – прошептала Люссия.

– Вполне возможно. Кстати, содержимого этого пузырька хватит на воздействие к членам экипажа двух таких крейсеров, как «Лунный». Достаточно вылить змеиный афродизиак в котел с супом. Кипячение ему не грозит потерей качеств.

Загребной к тому времени уже принял решение:

– Вишу, а вы можете сделать похожее средство? По цвету, запаху и консистенции?

– Да в сущности… особых сложностей нет. Часа два мне понадобится.

– И на него я смогу потом поставить магическую метку, чтобы заметить, где и когда его попытаются применить?

– Жаль, что у вас только восьмидесятый уровень, – начал Крайзи с определения возможностей. – Но в любом случае с вашими умениями можно сделать так, что метку никто не заметит, и она продержится полтора-два месяца.

– Отлично! Можете приступить к работе немедленно?

– Уже приступаю.

Чтобы не вернуться к поверженной башне раньше окончания операции «Обыск», «Лунный» вместе с кораблем губернатора лег в дрейф в открытом море. Быстро завершили проводимый обыск и таки отыскали тайничок, в котором имелись сразу две уже хорошо знакомые тряпочки, на которых стояли «вечные» метки. Одна уже была помечена Загребным, поэтому он пометил только вторую и оставил обе в прежнем месте.

А потом, как ни хотелось Семену заняться повторной вычиткой расшифрованного текста или опробованием и рассматриванием «Перста Авроры», пришлось поддаться на уговоры триясы и завалиться спать. Тело и в самом деле выкручивало от двух суток напряженнейших действий, выматывающего силы ныряния и свалившихся на сознание впечатлений.

Понятно, что короткий отдых использовали все без исключения. Естественно, кроме вахтенных, дежурной команды и непосредственно Вишу Крайзи. И когда в дверь каюты через полтора часа постучался дневальный, Семен проснулся первым и, аккуратно отстранившись от продолжающей спать Люссии, поспешил на выход. Академик химии справился с возложенным на него заданием блестяще: созданное им вещество ничем не отличалось от изначального аналога по цвету, запаху и консистенции. На вкус, вполне естественно, пробовать никто не захотел.

– Огромное спасибо, Вишу! – от души поблагодарил владелец крейсера. – Вам причитается внушительная доля из трофеев.

– Да мне на жизнь и реактивы хватает, – стал отнекиваться химик. – У меня к вам другая просьба…

– Постараюсь выполнить любую. Выкладывайте.

– Просьба одна – уничтожьте змеиный афродизиак. – Заметив, как землянин погрузился в раздумья, академик поспешил дать разъяснения своему желанию: – Компонентов для создания этого вещества уже не существует в природе, так что, скорее всего, оно произведено сотни, если не тысячи лет назад. На вас я не думаю ничего плохого, но будет очень обидно, если пузырек у вас похитят и воспользуются им со злодейскими намерениями. Сами понимаете, как обидно оказаться шабену без сил перед лицом опасности для него и его близких.

– Хорошо, если это средство и в самом деле не произведено недавно, а осталось от прошлых веков, я обязательно его уничтожу. Обещаю! Ну и хочу еще раз напомнить вам о соблюдении полной секретности по этому вопросу. Даже если вы случайно заметите этот пузырек у кого-то из ваших знакомых, держите себя в руках, не выдавайте своей осведомленности. Договорились?

– Хорошо, можете на меня положиться.

Подложное вещество поместили обратно в баул, и вскоре уже «Лунный» прибыл к торчащим обломкам башни-артефакта. Опять тут же стали готовить водолазный колокол к погружению, Загребной и Люссия приступили к инструктажу сразу четверых ныряльщиков. Поэтому на сердитого доктора, который перебрался с брига чуть не по канату, никто вроде и внимания не обращал. А тот сразу же поспешил в свою каюту. Судя по тому, что через полчаса он вышел на палубу переодевшийся и успокоенный, ни обыска в своих вещах, ни подмены не заметил. И с довольно заинтересованным видом присутствовал при вскрытии первых трофеев, добытых элитными ныряльщиками.

Большинство сундуков, несмотря на приближающиеся сумерки, решили вскрывать на палубе по причине простейшей безопасности. Во-первых, на многих из них имелись сложные магические запоры. А во-вторых, вдруг внутри могла оказаться весьма ядовитая субстанция? Может, там раньше стеклянные емкости находились? При ударе разбились, жидкости смешались, сейчас им достаточно только соединиться с воздухом и…

– Бабах! – восклицал Вишу Крайзи, так и отказавшийся лечь поспать после напряженной работы. – Поэтому все дружно держим щит и, если что, по моей команде сталкиваем сундук за борт.

Для пробы начали с книг. Все сундуки и в самом деле оказались совершенно герметичны, и вынутые на свет раритеты заставили волноваться всех шабенов без исключения. Особенно элиту, которая намного больше осознавала ценность манускриптов и фолиантов, ориентируясь только по названиям на переплете.

Тотчас образовалась вереница бегающих носильщиков, укладывающих трофеи уже на отведенное для них место. Затем вскрыли ларцы и сундуки с драгоценностями и долго вслух восторгались воистину сокровищами. Некоторые украшения, по авторитетному мнению Эмиля Зидана, губернатора Кипия и сопровождающих его шабенов, могли считаться наследием древних и существовать только в единственном экземпляре.

Две шкатулки и некий странный ящик, которые были вынуты из личного тайника Бонга Зарриса, на палубе только вскрыли, убедившись, что внутри нет опасных сюрпризов, после чего унесли в каюту владельца крейсера.

– Ну вот, предстоит еще несколько бессонных ночей, – шепнул Семен на ушко своей возлюбленной. – Или поручим чтение и разборку доверенным лицам?

– Кому, например? Лука страшно занят, но еще страшнее он не любит копаться в бумагах. Бьянка еще и близко не получила должного от тебя доверия. Десятники Геберт и Лейт и так не высыпаются из-за слежки за доктором и массы иных наших поручений. Остается только Зидан с его профессорами и…

– Ты права, пусть к ним и Крайзи присоединяется. Но в любом случае придется нам хотя бы несколько часов посвятить беглому осмотру наследства этого выходца с Лаккара. По крайней мере, секрет изготовления «Перста Авроры» должны знать только мы. Тем более что мечтаем и дальше проживать в нашем плавающем доме-крепости в полной безопасности…

Несмотря на позднее, а потом ночное время, ныряльщики работали не переставая. Разве что организовались смены по четыре часа каждая. И на палубы стали сплошным протоком поднимать все, что попадалось под руку ныряющим шабенам и казалось более-менее ценным. И к разборке этого имущества были допущены уже все шабены командного звена. Крахрис бурно восторгался отысканными лекарствами. Крайзи не менее экспансивно радовался уцелевшим реактивам и даже некоторому химическому оборудованию. Ректор Зидан трясущимися руками вынимал редкостные, пусть и слегка подмоченные водой учебники, талмуды или наставления. Даже эти раритеты после магической уборки соли и просушки интенсивно помогающими профессорами возвращались почти что к прежнему состоянию. Все-таки в морской воде они пролежали не так уж долго.

Барон Каменный сразу прятал под свое крыло все, что напоминало хотя бы частично какое-нибудь устройство, механизм или непонятное приспособление. И ценил эти трофеи многократно больше, чем бриллианты и прочие драгоценные камни, на краже которых он когда-то и попался в руки Загребного. Конечно, сейчас оба земляка тот случай вспоминали со смехом и даже радовались, что благодаря такой приключенческой оказии они познакомились. Ну а сейчас Лука зарезервировал только для складирования трофеев своего толка один из самых просторных трюмов. А их накапливалось все больше и больше.

Да и остальные находки из поверженной башни-артефакта в своем большинстве могли служить еще долгие годы, а некоторые в любом случае являли собой по ценности целое состояние. И это не считая массы остальных трофеев, которые без остановки свозили с других островов-башен корабли военного флота. Особенно из тех, в которых не осталось в живых ни обитателей, ни воинского гарнизона. Глядя на это богатство, прибывшие с губернатором посол Питиса и представитель Рогатых Демонов чуть волосы на себе не рвали от досады. Успей и их корабли поучаствовать в скоротечной войне с орденом Морских Отшельников, им бы тоже досталась хоть какая-то доля добычи. А так, как успел заявить Загребной, свою долю получат лишь корабли Тарангона да королевская эскадра Цисами.

Но тут уже, как говорится, поздно локти кусать, если кончилось «Боржоми». Зато в следующий раз, как только Загребной призовет добровольцев под свои знамена, от желающих идти за ним хоть на край света отбою не будет. Все припрутся и сразу! То есть кому-то последняя победа доставит много зависти, а кому-то удвоенный авторитет, почет, славу и величие. Враги теперь трижды подумают, прежде чем затеять с Загребным какую-либо свару, а уж тем более зацепить ненароком его детей.