Текст книги ""Фантастика 2026-71". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

– Правильно сделала. Но это, скорее всего, сказалось длительное воздействие ткани с маустами.

– Да нет, ведь сейчас мне намного легче. Уверена, во дворце таится еще много всяких опасных сюрпризов, и надо быть теперь вдвойне осторожными. В этот раз нам просто повезло, но честно признаюсь: меня больше туда не тянет.

– Да и я тебя больше туда не пущу. Двоих «китов» нам вполне хватит, чтобы по ним отследить лежбище третьего. А если еще и демонический князь к нам присоединится, то мы тут быстро наведем порядок и построим «правящую длань» так, что она будет смотреться только в виде дули.

После этой шутки нервное напряжение отпустило обоих, и они тихо рассмеялись. Чем несказанно подивили сопровождающих воинов графской охраны.

Отъезд к приснопамятной гостинице «Райское яблоко» немного задержался, потому что Загребной с Люссией подались вначале прямо к демоническому князю. И в течение часа согласовывали предстоящие действия. Заботы по слежке за преступником и его окончательному отождествлению Шеед Зоркий взял на себя и своих демонов, обещав каждое свое открытие тут же обсуждать с новыми союзниками. После этого Семен предупредил его о своей отлучке на сутки или чуть более, и смешанный отряд людей на лошадях и демонов на больевах помчался по тракту на юго-восток. Одновременно в обоих мирах им вослед поднимались в солнечные небеса столбы серой пыли.

На оговоренный перекресток дорог они опоздали, но время их особо не поджимало: прибытие на место планировалось глубокой ночью. Загребного удивило, что на обочине возле тройки приятелей и воинов охраны, которые расположились прямо на траве, стоит дорожная карета. После того как его церемонно представили розовощекой стройной красавице, Семен высказал свое недоумение:

– Но почему ее сиятельство сразу же после Винкура не поторопились отправить домой?

На правах признанного лидера пришлось отвечать Алексею, тем более что в присутствии Галисии на тракте была в основном его вина. Он старался держаться подчеркнуто официально.

– Госпожа Лобос оказала нам немалые услуги, поэтому я и предложил ей еще немного попутешествовать с нами. И она милостиво согласилась.

В тоне сына слышались такие многозначительные нотки, что его отец заподозрил тут не только мотивы простой благодарности и, покопавшись в душе, понял, что не имеет ничего против зарождающихся отношений. Хотя озабоченность просто обязан был высказать:

– Ваше сиятельство, но как к такой задержке отнесутся ваши родные?

Девушка мило засмущалась, но головку старалась держать прямо и гордо.

– Не стоит волноваться. Я написала своей матушке письмо и отправила с посыльным. Наверняка она его уже получила.

– Отлично! Тогда продолжим путь.

Ехали не очень быстро и перед рассветом уже расположились на постоялом дворе «Райское яблоко» – кроме Загребного и маркизы Фаурсе, которых могли опознать и поднять преждевременную тревогу. Они остались за поворотом тракта, и вскоре к ним подбежал расторопный денщик Лютио Санчеса. Поведав свежие новости и получив приказы для воинов, он так же молниеносно испарился, и вскоре «Яблоко» стало вскрываться мастерскими точечными ударами. Хозяин всего гостиничного комплекса был выдернут из постели, препровожден в огромный склад-подвал и без особого нажима стал давать показания. Из них следовало, что он ни сном ни духом ни о чем не ведает и никогда ни в одном криминале замешан не был. Когда же ему указали дату кражи, с озарением хлопнул себя по лбу и поведал нежданным следователям весьма грустную историю:

– Так меня же самого в тот день обокрали! Причем сделала это банда моих слуг, возглавляемая самым близким моим помощником. Эти пять негодяев обчистили под утро кассу и скрылись в неизвестном направлении. Хоть и сумма небольшая была, но сам факт такого предательства до сих пор бередит мою душу. Вот и доверяй после этого людям.

Хозяин, крепыш лет тридцати, еще долго бы плакался и жаловался на судьбу, если бы не собранная денщиком информация. Поэтому Семен ни единому слову не поверил, а просто впечатал ему кулак в лицо и, склонившись над упавшим лгуном, вкрадчиво спросил:

– Зачем ты убил своих слуг?

Как ни странно, хозяин не стал притворяться нокаутированным, а вполне ловко сел на полу, вытер сочащуюся изо рта кровь и твердо, безбоязненно ответил:

– Никого и никогда я не убивал.

– Значит, отдал такой приказ.

– Да нет, господин хороший, и таких приказов я не отдавал.

Что-то здесь было не так. И дело было даже не в твердом ответе. Высказанные таким тоном утверждения очень походили на правду.

Загребной вышел из подвала и вновь стал консультироваться с денщиком посла.

– А куда же эти пятеро делись? – прошептал серенький человечек, привычно отталкивая от себя пристальный взгляд Семена. – Нигде их нет, а семьи остались, и любой боится о них даже слово молвить. Закопали где-нибудь, и никаких следов. А командует ими всеми однозначно только один человек: губернатор провинции. Хоть они и стараются вообще не пересекаться, но связь между хозяином и бароном Луцием Каменным существует. Но самое главное, что этот губернатор очень странный, хоть и великий человек. Я бы даже сказал, не от мира сего.

– Да я помню, что ты о нем писал…

– Это еще не все. Вчера я побродил по городу и множество новых деталей увидел. Утверждают, это его рук дело.

Затем последовало короткое перечисление некоторых нововведений во всей губернии, и Загребной больше не раздумывал ни минуты:

– Однако! Придется срочно проведать этого губернатора.

Оставив в гостинице нескольких человек для охраны арестованных хозяина и его помощников, вся команда подалась в ближайший большой город, столицу провинции. И уже через час Семен размашистым шагом входил в кабинет таинственного барона Каменного.

Тот при виде бесцеремонного посетителя встал с явным достоинством и бесстрашием и склонил голову в приветствии:

– Рад вас видеть, господин Загребной! Как добрались?

Ничего не оставалось, как скрыть свое, мягко говоря, удивление и принять игру в хороший тон.

– Спасибо! На этот раз без происшествий, в отличие от моего недавнего визита в «Райское яблоко».

– Увы! Судьба порой играет нами, как ветер листьями сухими.

– Да, кое-кто сегодня доиграется.

После гостеприимного жеста хозяина кабинета гость грузно сел в высокое и удобное кресло и выжидающе уставился на барона. Барон был вполне солидным, крепким мужчиной лет пятидесяти – пятидесяти пяти, без залысин, со светлыми, чуть волнистыми волосами, носом картошкой и сетью морщинок вокруг глаз, свидетельствующих о добром и веселом нраве. А вот полные губы его немного подрагивали. Все-таки, при всей подчеркнутой вежливости, барона что-то очень тревожило, и следующим вопросом он дал знать, что именно:

– Что с моим сыном?

– А кто ваш сын? – вздернул брови Загребной.

– Хозяин «Райского яблока».

– Ага! Теперь понятно. Могу порадовать: ваш сынок в полном здравии, разве что слегка лицо пострадало.

Губернатор с явным облегчением выдохнул и даже попытался улыбнуться. А затем выдал на чистом русском языке:

– При таком рискованном раскладе – вполне благополучный итог.

В последнее время про мальчика совсем забыли. Точнее, граф вспомнил о своем названом сыне, но только при распределении спальных комнат в отвоеванном у привидений замке. Он буквально на ходу поинтересовался у Жака, нравится ли тому комната, и разрешил высказать работающим декораторам пожелания по ее убранству и оформлению. Мальчику была предоставлена свобода в рамках территории посольства, и там он мог делать все, что ему заблагорассудится. Ему сразу нашлась компания из двух сорванцов – девятилетних детей работников посольства, и их все время видели вместе. И не догадывались, что маленькие старожилы уже давно нашли свои выходы с территории посольства и много времени проводят на улицах города. Новый товарищ оказался этому факту безмерно рад, и, пока взрослые с полной уверенностью думали, что дети играют в саду, тех там и близко не было. Лидерство в этой троице сразу же и бесповоротно захватил намного более опытный, решительный, невероятно уверенный в себе и отличающийся недетским умом Жак Воплотник. А вдобавок и собаки совершенно перестали обращать внимание на ребят, словно тех не существовало в природе. Даже не лаяли им вслед.

На улицах города Жака не просто интересовали привычные для ребят игры и развлечения. Мальчик совершенно отчетливо понимал, что граф Фаурсе и его невидимая подруга спасли его от смерти, а поэтому вбил себе в голову идею-фикс: он обязательно должен отблагодарить своих спасителей. А так как он был частично в курсе дел своих взрослых покровителей, то решил всю энергию подружившихся с ним мальчишек направить в нужное русло. Одним из самых удачных своих подслушиваний он считал беседу старших о теневых правителях Мрака, в которой граф и посол никому не известных личностей именовали «китами». Проигнорировав опасности и приняв, по его мнению, вполне достаточные меры предосторожности, Жак решил сделать ни много ни мало, как все-таки отыскать этих самых «китов».

И, нисколько не сомневаясь в правильном выборе места, принялся искать сразу вокруг королевского дворца. Конечно, займись таким делом ребята постарше, им бы не поздоровилось: тайная служба наружного наблюдения работала в Мраке превосходно. Чуть ли не каждый новый человек, с открытым ртом глазеющий на дворец или рассматривающий его более тщательно, сразу же брался на учет. Если человека замечали неоднократно, то за ним следили и выясняли причину такого повышенного интереса к резиденции монарха. А в случае больших подозрений могли и допросить в ближайшем полицейском участке. Так что местные жители, о таких строгостях хорошо знающие, вообще старались проходить мимо дворца с приличной скоростью и, по возможности, глядя в другую сторону.

Одним только детям в этом отношении везло. Конечно, не тем, которых сами родители успели запугать наказаниями. Беззаботная малышня стайками носилась вокруг высоких стен королевского комплекса, совсем не обращая внимания ни на суровых стражей, ни на сверкающее в их руках оружие. И порой с веселым гиканьем сопровождала любую въезжающую или выезжающую карету, а то и бравировала своей лихостью и удалью, цепляясь за запятки несущихся во всю прыть экипажей, которые принадлежали монаршему двору, дворянской свите и довольно редким гостям или дипломатическим представителям других государств. Именно на это обратил внимание сообразительный мальчик.

Он решил выяснить, кто посещает королевскую резиденцию, определить самых подозрительных, а уж потом рассортировать и тех.

Жак понимал, что такой метод не сработает быстро, но и сидеть сложа руки он не собирался. Поэтому он только тем и занимался, что ошивался в окрестностях дворца, а возвращаясь в посольство, скрупулезно заносил результаты наблюдений в огромную амбарную книгу. Постепенно на разграфленных страницах оказались имена и титулы очень многих людей, имеющих доступ к королю. А узнать имена и титулы посетителей помогли всезнающие местные ребятишки, тоже постоянно крутившиеся возле дворца. Причем ставка только на одни титулы не делалась: в списки заносили всех без исключения, кто пользовался беспрепятственным проездом как внутрь, так и наружу. Потому что тех, кого при въезде долго обыскивали или тщательно проверяли документы, считать теневыми правителями было бы глупо. Именно отсеивая посетителей по этому критерию, Жак Воплотник добился поразительной, можно сказать, грандиозной удачи. Хотя раскрытая им тайна не вывела конкретно ни на одного из «китов», а находилась в несколько иной сфере государственного бытия.

Трое ребят сработались за пару дней так, словно были деталями одного слаженного механизма, и в разведывательной деятельности выглядели так естественно, что их нельзя было ни в чем заподозрить. Жак умело руководил своими товарищами. Условные жесты мальчишек любой мог бы принять за детские игры или шалости, но эффективность от них была почище, чем от громких приказов командира.

Один из ребят постоянно отирался у служебных ворот, стараясь заглянуть внутрь, как те только приоткроются. Причем крутившийся там, чтобы не примелькаться, не просто часто менялся со своим напарником местами, но и верхней одеждой с командующим шпионскими действиями Жаком. Тот где-то вычитал о такой уловке и теперь применил ее на практике.

«Впередсмотрящий», как назывался бдящий у ворот, имел только одну задачу: рассмотреть, кто в данный момен собирается выехать на Северную площадь, которая примыкала к внутренней территории дворцового комплекса. Затем он давал условный знак находящемуся где-то в центре площади Жаку, и тот должен был молниеносно решить, как вести дальнейшую слежку. Обладая невероятной памятью, он за пару дней уже знал, за какими каретами надо мчаться из последних сил, а какие можно спокойно пропустить, потому что их хозяева уже выявлены, имена раскрыты, местожительство проверено. И вот, после принятия молниеносного решения, он направлял их третьего товарища, как в таком случае считалось, «ведущего», который должен был спешить к нужной улице или проулку и там попытаться вскочить на запятки кареты. Потому что транспорт, вырываясь на Северную площадь, как правило, мчался, не снижая скорости, до первых поворотов, и только там можно было повиснуть хвостом на подозрительном экипаже.

Вскоре наибольшее подозрение троицы вызвал один весьма колоритный субъект. Огромный лохматый мужичище, носящий в ухе нереально большую серьгу, часто приезжал во дворец. Каретой он пользовался маленькой, правил парой лошадей лично, но мчался всегда так лихо, что ободья колес высекали из булыжной мостовой снопы искр. Да и злобный взгляд возницы, казалось, мог тоже швыряться если не огнем, то искрами точно. А то, что этот мужичище носил странные черные одежды и его побаивались даже бравые гвардейцы на воротах, говорило о многом. По крайней мере, для ребят он сразу однозначно стал самым первым кандидатом в «киты».

В тот самый вечер, когда основная компания взрослых покровителей беседовала с губернатором далекой провинции, Жак Воплотник получил сигнал от «впередсмотрящего»: выезжает «первый»! До этого дня им трижды не посчастливилось сесть на хвост этому пирату с серьгой, но зато они уже знали, по какой дороге тот всегда удаляется от дворца. Как назло, сам Жак ну никак не успевал добежать до нужной улицы, поэтому дал команду «ведущему», и тот сразу же сорвался с места.

С колотящимся сердцем Воплотник помчался следом и, уже ворвавшись на улицу, увидел на следующем, дальнем повороте лихо уносящуюся карету. На ее запятках сидел цепко держащийся товарищ. Удалось!

Ребята считали, что главное при определении личности подозреваемого – проследить за ним до его дома. Жак отозвал первого товарища от ворот, и ребята пошли в том направлении, куда уехала карета, надеясь встретить по дороге «ведущего». Но так и не встретили. Тогда они подумали, что с ним разминулись, и помчались в посольство. Но и там его не было. Через два часа, когда начало темнеть, ребята не на шутку обеспокоились за своего друга, хотя и пытались всеми силами создать впечатление, что все в порядке. Когда мать пропавшего паренька стала звать его на ужин, Жак выскочил из сада ей навстречу и бодро отрапортовал:

– Мы играем в прятки, и у нас осталось всего четверть часа, чтобы найти вашего сына. И пусть не думает, что нам это не удастся!

Женщина улыбнулась и пригрозила пальцем:

– Я его враз найду! Если надо будет… Так что поторопитесь все, ужин стынет.

Когда этот срок был превышен вдвое, к саду решительно отправились отцы непослушных мальчишек и лично камердинер посольства, который в отсутствие Лютио Санчеса отвечал за Жака Воплотника. Сам лидер троицы в это время сидел на заборе и с тоской вглядывался в быстро темнеющую улицу, представляя, какой скандал скоро поднимется, и умоляя светлых демонов совершить чудо.

Наверное, демоны его услышали, и чудо произошло: хромающий товарищ показался на улице и, чуть не падая от усталости, побежал к забору. Друзья с помощью веревки вытянули его на забор, а потом и спустили на другую сторону. «Ведущий» был изрядно помят и оборван. Помимо хромоты, у него были содраны локти и коленки, сбиты костяшки пальцев, а на лбу синела огромная шишка. Но горд он собой был до невозможности.

– Этот демон с серьгой меня аж в пригород завез, а потом вырвался на одну дорогу и так погнал лошадей, что я только чудом сумел спрыгнуть и не убиться. Но зато я знаю, что это за дорога: к Шаламскому монастырю. И в карете все время плакал ребенок.

– Такой, как мы? – успел спросить Жак.

– Да не, совсем малявка…

В следующий момент ребята были замечены одним из отцов, и начались причитания, обвинения и допросы с пристрастием. А потом, уже в здании посольства, вокруг троицы собралась чуть ли не половина живущего здесь народу. Но на все вопросы стойкие ребята твердили только одно:

– Да ничего страшного. Катался на тарзанке, сорвался с веревки, покатился в овраг. С кем не бывает?

А когда отец пострадавшего стал угрожать наказанием ремнем, Жак с непомерной для его лет солидностью пожурил разгневанного папашу:

– Да вы себя вспомните в его возрасте! Наверняка еще и не то вытворяли! И носило вас неизвестно где. А у нас только и развлечений…

Может, именно эти слова отменили экзекуцию, а может, и то, что сам сын знаменитого и всеми уважаемого графа защищает своего товарища. В итоге взрослые успокоились и разошлись на ужин.

Пострадавшего мальчика на следующий день заставили лежать в постели, и за вторым товарищем тоже следили слишком строго. Поэтому в дальнюю разведку Жак Воплотник отправился в одиночку.

Он знал, что граф Фаурсе и вся его компания прибудут, как они обещали, только к обеду. Так что времени было предостаточно, и отчаянный юный следопыт поспешил к Шаламскому монастырю. Хотя если бы знал о плохой славе этого места, то туда бы не сунулся. Взрослые могли рассказать много жутких историй об этом монастыре. И главное, по слухам, – любопытные люди оттуда не возвращались. А в демоническом мире это место было покрыто крутыми и неприступными скалами.

Оба иномирца долго молча смотрели друг на друга. Но если Семен это делал с трудно скрываемым удивлением и никак не мог оправиться от шока, то губернатор разглядывал своего гостя спокойно, даже с легкой доброжелательной иронией. Он первым и заговорил вновь, но теперь уже на местном языке.

– Прошу присаживаться! – Он кивнул стоящей справа от него Люссии, которая не выпускала рукояти меча. – И вас, уважаемая, прошу успокоиться и тоже присесть. Кресла здесь приспособлены для всех.

Неожиданные посетители переглянулись, понимая, что перед ними Шабен совсем не малого уровня. Но демонесса так и не села, просто отступила на два шага назад, чтобы в случае чего иметь больше места для маневра. Барон Луций Каменный безразлично пожал плечами и вновь обратился к Загребному, подвинув к нему стоящий на столе сундучок:

– Вот ваши камни. Всё в целости и сохранности. Можете проверить.

Семен с раздражением хмыкнул, но все-таки не удержался и открыл сундучок. Все похищенные у него драгоценности лежали внутри, и сомневаться в их точном количестве как-то и в голову не пришло. Но вот других вопросов было хоть отбавляй, и первым на ум пришел вопрос о языке:

– Как вы поняли, что я русский?

– Элементарно. – Губернатор уселся в кресло и закинул ногу на ногу. Да еще и усмехнулся. – Обворовать такого человека, как сам Загребной, наверное, еще никому не удавалось, но это не значит, что следовало о вас сразу забыть. Пару человек я послал следом за вами и каждый день получал довольно подробный перечень ваших деяний в Зонте. И в какой-то момент у меня даже затеплилось предположение, что вы ничего не поняли и вряд ли захотите искать следы своих сокровищ в «Райском яблоке». Тем более что вы усиленно разыскивали одного человека, а мои люди быстро сумели достать и переслать мне ту самую картонку, которую ваши охотники оставляли на перекрестках в катакомбах. К сожалению, я ее получил только вчера вечером.

– Да… – Семен уселся сам и махнул на соседний стул, предлагая присесть своей боевой подруге. – Этот момент я упустил. С удовольствием послушаю вашу историю. И надеюсь услышать только правду.

– Буду откровенен впервые за тридцать восемь лет. Все эти годы я мечтал встретиться хоть с одним человеком с нашей матушки-Земли… Очень жалею, что не успел выехать хотя бы на час раньше.

– Куда и зачем?

– В Зонт. Чтобы вернуть вам драгоценности. Хотел попросить прощения за досадное недоразумение, предложить свою помощь и, в идеале, заключить договор о сотрудничестве.

– Вообще-то мы заметили карету во дворе…

– И можете спросить конюхов о маршруте.

– Спросим!

– Я просто не думал, что вы нагрянете так неожиданно. И теперь сам заинтересован в полнейшей откровенности. Итак, коротко о себе. Тридцать восемь лет назад я, будучи пятнадцатилетним пареньком, работал уборщиком на тепловой электростанции города Полоцка. Пришлось пойти туда работать, чтобы не угнали в Германию. Мать очень болела… Начались сильные бомбардировки всех восстановленных промышленных центров советской авиацией. Досталось и нашему Полоцку…

Семен сказал с некоторой ехидцей:

– Бомбардировки, значит? И в каком это было году?

– Как «в каком»? В сорок третьем. Однажды объявили воздушную тревогу, все убежали в бомбоубежище, а я на трансформаторную будку забрался – так мне хотелось самолеты увидеть. Засел я на крыше и слушаю гул бомбардировщиков. Потом они вроде как на заход пошли, зенитки забабахали, а затем этакий вой все заглушил. Поговаривали, что пустые дырявые бочки вначале сбрасывают для паники. У немцев научились. Но я не боялся, только радостно было. А потом как шарахнуло рядом, еще ближе, ну и… Все подо мной дрогнуло и рушиться стало… Вижу, из трансформатора молнии бьют – и я прямо туда полетел… Очнулся здесь, неподалеку, одежда местами прогорела, но на теле ни одного ожога. Несколько лет к новой жизни привыкал, осваивался. Можно сказать, адаптировался отлично, женился, добился баронского титула, стал губернатором. Про Загребного мне сообщили мои люди. Они узнали совершенно случайно: были с вами в том обозе, который вы спасли от наемников. Передали по цепочке, ну у меня и созрел план пощипать великого экспроприатора, которого даже короли побаиваются. Чисто спортивный интерес был, но когда я увидел трофеи, то испугался: такое ограбление бесследно не проходит. Убивать кого-то ради состояния я никогда бы не стал. А как только до меня дошла картонка с русским текстом, сразу собрался в дорогу.

Загребной резко подался к нему:

– Не стал бы убивать? А зачем уничтожил свидетелей кражи?

Губернатор устало вздохнул:

– Зачем же их убивать? Все пятеро живут у меня на заднем дворе, в баньке, и уже забодали меня своим бездельем! Только жрут да в карты играют! И зарплата им капает постоянно…

– О! Да тут и банька есть? – не удержался Семен от наболевшего вопроса.

– А как же! Сейчас затопим и продолжим нашу беседу, как полагается землякам. Да и напитки у меня такие есть, что в этих дрянных королевствах днем с огнем не сыщешь. Дай команду своим, пусть истопника отпускают.

Видно было, что мужчина очень рад не только тому, что все обошлось без жертв, но и тому, что впервые в своей жизни на чужбине довелось встретиться с земляком. Потому и перешел на «ты», что, впрочем, казалось вполне естественным.

Но ключевые вопросы требовали немедленного выяснения.

– А чем ты докажешь, что рассказанное тобой правда? Документы сохранились?

– Ха! – засиял, как новая монетка, Луций Каменный. – Узнаю чекистский подход родных советских товарищей. У меня не только документы сохранились! Тридцать восемь лет берег, от всех невзгод охранял…

Он достал из стенного шкафа сверток из ткани и бережно стал разворачивать на столе, отставив шкатулку.

– Вот! Одежда, нагрудная бляха, кепка, обувь, пропуск на станцию, документ с моей фотографией на право хождения по городу в ночное время и мое белорусское свидетельство о рождении. Читай: Лука Каменецкий, двадцать восьмого года рождения. И вот теперь смотри: я пред тобой, барон Луций Каменный, собственной персоной.

– М-да… – протянул Семен, со своим школьным знанием немецкого языка вчитываясь в документы и продолжая недоверчиво качать головой. – Однако, батенька, все равно что-то не сходится…

– Ух ты, какой недоверчивый! – стал горячиться барон. – Случайно, в НКВД не работал? Что тебе не слава богу?

– О! Про бога вспомнил, – улыбнулся Загребной.

– С тобой и черта помянешь!

– Самое главное не сходится: возраст у нас с тобой почти одинаковый, а вот с сорок третьего года прошло больше шестидесяти лет!

– Э-э-э… Да иди ты! – Луций ошарашенно потер лоб. – Не может быть!

И после паузы неожиданно спросил:

– А кто в войне победил?

– Наши немцев раздолбали, взяли Берлин в сорок пятом и навязали половине Европы социализм. Но в девяностых годах весь соцлагерь рассыпался, как карточный домик.

– Это радует… Ты что, мне не веришь?

– Как ни странно – верю! Но выходит, что сюда может забросить человека из любого времени?

Губернатор пожал плечами:

– Выходит, так…

Семен беспомощно повернулся к демонессе:

– Как такое может получиться?

– Ты мне давно уже уши прожужжал этой самой баней, – сказала маркиза Фаурсе. – Все хвастался, что в ней можно отдыхать и одновременно решать любые проблемы. Может, вы туда перейдете? А я вас здесь подожду, ведь ты говорил, что такое удовольствие не для демонов.

Семен взглянул на губернатора:

– Ты Шабен какого уровня?

– Тридцать пятого.

– Тогда разреши тебе представить маркизу Фаурсе.

Он немного замялся и добавил:

– Мой самый близкий человек после детей.

– Чрезвычайно рад познакомиться, ваша светлость! Комплиментами вас осыпать не стану, пока поблизости находится мой земляк, потому что чувствую, ему это не понравится. А вот по поводу бани могу обрадовать: у меня единственная на этой планете баня, где могут париться одновременно и люди, и демоны.

Опять хозяину удалось очень удивить своего гостя. Загребной в который раз помотал головой и выдохнул в радостном предчувствии:

– Неужели одновременно? Как же ты ее строил?

– Пошли! Начну делиться с тобой своими великими губернаторскими секретами.

И барон Луций Каменный с галантным поклоном пропустил даму вперед.