Текст книги ""Фантастика 2026-71". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

Глава двадцать пятая. На распутье

Из своей каюты на палубу владелец крейсера выбрался вместе с демонессой только во время завтрака. Не выспавшиеся, с серыми от усталости лицами и в весьма неважном для победителей настроении. Ну еще бы! Даже когда они попробовали вздремнуть, постоянный топот матросов по палубе мог прогнать сон у кого угодно. Доставка трофеев, их распределение, а также работа ныряльщиков не прекращались и во время завтрака.

– Надо бы им на ноги нечто вроде кед соорудить, – кривился Загребной, поглядывая на мечущихся матросов. – А то эти их ботинки меня уже достали.

Люссия попыталась угадать, что собой представляют кеды, о которых она услышала впервые. Ничего, кроме мокасин, ей в голову не приходило.

– Их надо сшивать?

– Если бы! Их надо склеивать… вернее, сваривать в специальном автоклаве. Из того самого каучука. О преимуществах этой обуви можно рассказывать часами: и удобные, и не скользят, и подошву ноги достаточно оберегают.

– Так почему мы их до сих пор не производим? – удивилась демонесса.

– И в самом деле? – в тон ей подыграл землянин. – Чего это всякой ерундой занимаемся? Бросаем все немедленно и… месяца через три… может быть, после отладки и настройки автоклава кеды у нас пойдут, словно с конвейера. Кстати, только на продаже этой эксклюзивной обуви мы станем не беднее монарха Сапфирного королевства.

– А-а-а… всего лишь? – дернула уголком губ красавица. – Тогда и возиться не стоит, мы и так богаче Славентия Пятого.

Они приблизились к барону Каменному, который, кажется, уже третьи сутки не подходил к кровати.

– Ты так и не ложился?

– Разве я сплю спокойно, с тех пор как познакомился с вами? Раньше жил как барон, солидно, все меня уважали… – Лука закончил рассматривать какой-то инструмент, весьма похожий на садовые ножницы, и отложил его в сторону. А сам поманил друзей к другому столу, на котором стояла некая конструкция с торчащими во все стороны рычагами и рукоятками. – Да и оставлять этих неучей без присмотра нельзя. Представь, они вот эту благодать чуть на дно не сбросили. Подумали, что это пыточное устройство. А вот попробуй угадай, что это такое?

Загребной потрогал, заглянул, покрутил и, не желая больше тратить время на бессмысленное разглядывание, предположил:

– Машинка для выравнивания гвоздей?

– Ха! А ведь угадал!.. – воскликнул радостно барон и тут же добавил: – Одно слово из четырех. И в самом деле машинка. Но! Для герметического закатывания жести! А?! Вдумался? А вот и сама жесть. Режут вот на такие пластины. Спаивают после сворачивания стык краев вон на той машине… – Рука его ткнула на менее притязательно выглядящее устройство в виде тисков. – А потом закатывают наглухо с обеих сторон кругляшами. Естественно, внутрь не забывают положить мясо или рыбу.

Семен не скрывал своего восхищения:

– Надо же! Умудрились изобрести консервы! Наверняка армию вторжения решили продуктами обеспечить. И есть образцы готовой продукции?

– Пока нет. Как показали пленные, устройство только-только прошло первые опробования. Но не в том соль. Меня больше поразило производство нержавеющей жести для банок. Но только недавно выяснил, что башня на самом юго-западе фактически вся занята домнами, плавильнями, печами и станками, напоминающими прокатные. Так что мне надо срочно туда.

– Погоди, – сразу осадил его Загребной. – Тут по приоритету срочностей есть дела поважнее. Жесть никуда от тебя не денется, в крайнем случае можешь послать туда самых сообразительных помощников. А ты нам здесь для семейного совета нужен.

Заметив вокруг них двойной полог неслышимости, Каменный сразу проникся серьезностью момента:

– Опять с кем-то война?

– Тьфу, тьфу, тьфу, вроде пока не предвидится. – Семен иногда пользовался в разговоре с земляком присущими их родине пережитками суеверий. – И от того, что сделать надо, на душе сутяжно становится. Самое главное – следует все-таки немедленно отправиться к «Всеведущему оку» и с ним поработать. По пути туда будем обрабатывать ту информацию, которая к нам попала как при расшифровке, так и с наследством Бонга Зарриса. Ну и наличие среди нас предателя нас очень и очень беспокоит. Надо решать, что с ним делать. Но наши мнения разошлись: Люссия требует немедленного ареста Крахриса, вплоть до уничтожения. Тогда как мне все-таки хочется поймать его с поличным и уже тогда попытаться его уговорить к сотрудничеству. Ведь в любом случае, как мы все заметили, ни ненависти, ни страха, ни иных негативных чувств доктор к нам не питает. Так что тебе предоставляется в этом вопросе решающее слово. Итак?

Демонесса оказалась против таких поспешных ответов.

– Как ты все хорошо со своей точки зрения обосновал, – корила она любимого человека. – Теперь и я хочу раскрыть всю подноготную своего мнения. Крахрис враг, и этим уже все сказано. Тот змеиный афродизиак, о котором ты, Лука, мимоходом услышал, может оказаться не самым страшным, что есть у доктора. Ведь он может нечто более опасное спрятать хотя бы в коридоре. Или в трюме. Да где угодно на корабле. И какие мысли у него в голове ходят, какие цели он преследует и на кого работает, мы не знаем. Играться в кошки-мышки с такими таинственными силами – смерти подобно. Пусть уже мы избавимся от врага внутри своего экипажа, тогда намного легче будет защищаться от любого внешнего противника. Самый коварный удар – это удар в спину.

Кивая, Лука проследил задумчивым взглядом за тралом, в очередной раз доставившим из глубин на палубу трофеи, и только потом ответил:

– Полностью с тобой согласен. Хуже предателя нет ничего. Но это лишь в том случае, когда ты с ним один на один. А вот если твою спину прикрывают друзья и ты уже точно знаешь, от кого ждать коварного удара, можно и различные комбинации проигрывать. С Крахриса ребята глаз не спускают, так что любое его движение нам станет известно сразу. Ну а там видно будет… В любом случае до высадки на берег в районе «всевидящего ока» можно с арестом доктора не торопиться.

Хоть у демонессы еще оставались сомнения и могла продолжать спор до бесконечности, она решила согласиться:

– Хорошо. Будь по-вашему. Тем более что теперь на Леоне еще и особенные метки стоят. Через них Семен сразу учувствует самые сильные эмоции, даже на некотором расстоянии. А уж в пределах корабля – в обязательном порядке.

Как ни был барон зашторен только представлениями о технике, но теорию про высшие умения знал. В последний год особо интересовался. Поэтому сразу припомнил про якобы заклинивший на одном месте восьмидесятый уровень умений своего друга, сравнил, посчитал и выдал вытекающий по логике вопрос:

– Так ты все-таки поднялся после взрыва?

– Скорее подпрыгнул, – пожаловался Загребной. – Скачок странный: дальше действуют умения, а ниже нет.

– Все равно я рад! Остальное само склеится, да и в книгах что пишут? У каждого человека или демона каждый раз сила прирастает по-разному. Индивидуально! Небось персональная учительница уже утешила на эту тему?

Земляки одновременно уставились на демонессу. А та смутилась и пожала плечами:

– Да как-то из головы вылетело… Думала, что у Семена это из-за ран… Ох! В любом случае спасибо, Лука, что напомнил. А то я испереживалась вся…

Семен внимательно осмотрелся по сторонам:

– И все-таки следует решить, когда отправляемся к побережью Южной Шпоры. Может, к вечеру соберемся?

– Ну никак не сегодня! – начал возмущаться Каменный. – Тут еще всего столько!

– Ничего, трофеи лорд Кипий и без нашего присутствия поделит.

– Мне плевать на трофеи, а вот это, – барон постучал своей мозолистой ручищей по закаточному станку, – требует особого моего внимания. Иначе погубят по глупости и незнанию.

– А все это и ему подобное на один остров свезут. Есть такое мнение, что пять из них можно будет взять под свою полную власть и сотворить там маленький колхоз… ну не кривись так! Не колхоз, так опорный пункт имени Справедливости.

– Вот! Совсем иное дело! Хоть одна дельная мысль! – обрадовался Лука. – Сразу забиваем юго-западную башню. Остальные выберем, в которых духи всех выели.

– Да и островитянам надо будет хоть что-то оставить. Тут ведь и гражданских лиц хватало, и слуг…

– Ты еще разреши обратно орден возродить! – воспротивился барон, и демонесса его поддержала утвердительным наклоном головы.

– Ну нет, уже с губернатором я оговорил, что здесь будет создан новый союз островов. Из тридцати четырех башен пять – нам. Пяток местным жителям оставим во главе с князем, ну а остальные поделим…

– С кем? И когда успел? – теперь уже с возмущением воспротивилась демонесса. – С союзниками делить, которые ни одного корабля не прислали? Или все двадцать четыре Тарангоне оставить? А не жирно им получится?

Загребной с улыбкой любовался раскрасневшейся Люссией.

– Сколько экспрессии! Любимая, это я. И я все тот же добряк, которого ты знаешь. Не надо меня прожигать взглядом, умоляю!

Теперь трияса решила обидеться, губы задрожали, а глаза опасно заблестели. Лука при виде начинающейся семейной сцены уже спешно осматривался по сторонам, изыскивая повод для немедленного побега, но его земляк довольно мирно развеял сгустившееся напряжение:

– Нашему городу-побратиму, в котором я числюсь почетным гражданином, достается всего восемь островов. Еще один достанется лично монарху королевства Цисами. И на одном откроет свое представительство наш старый друг Славентий Пятый. Нашим союзникам – шиш… Вернее, не полный русский кукиш, а по одному острову дадим Питису и Рогатым Демонам для их дипломатических представительств.

Заметив полное непонимание на лицах членов малого семейного совета, Семен добавил в голос металла:

– Так надо! И дайте договорить до конца! Вот… А на остальных двенадцати будет образовано четыре посольства. Каждому посольству по три острова на крайних точках всего архипелага. Ну а принадлежать эти посольства будут правителям четырех империй. Надеюсь, не придется специально для вас перечислять, каких именно?

– А-а-а!.. – протянули два голоса с пониманием. И чем дольше, с повышением тона они тянули это «а-а-а!..», тем больше светлели их лица.

Оба прекрасно знали подноготную страшного условия, которое поставил бестелесный демон Сапфирное Сияние перед своим ставленником: никогда дети не должны оказаться в соседних государствах, имеющих общие границы. То есть в любом случае их должно разделять две границы как минимум. Но ведь условие нисколько не нарушится, если группа островов будет разделена территориальными водами иных государств и независимых анклавов. Понятно, что за одним столом дети Загребного не смогут собраться ни в коем случае, но раз в году съехаться на какой-то праздник и принимать у себя отца ежедневно в гостях, да еще и с племянником, а то и с племянниками, – запросто! Несколько сложная система, даже местами трудновыполнимая из-за громоздкости единовременного приезда основополагающих политических фигур на континенте, но Семена можно понять. Ради детей он готов на все. И если подумать более рационально, то для ежегодного съезда всегда можно отыскать солидный повод.

– Так бы и сказал, – проворчал земляк.

Демонесса еще продолжала сердиться:

– Почему сразу не признался?

– Некогда было. Да и с губернатором этот вопрос я буквально на ходу обсуждал. Сенг Кипий меня поймал за рукав и так смиренно попросил: «А нельзя для Тарангона пару башен для перевалочных портов выделить?» Я вообще хотел от него отмахнуться и все отдать, настолько не хотелось голову забивать лишними проблемами. Но вдруг словно молнией башку пробило: зачем же отдавать? Если и так все наше! Ну… в принципе… Я ему и пообещал с ходу не меньше трех. Ну а остальное уже только недавно домыслил. Молодец? Как у меня получилось?

– Феноменально получилось! – загорелся барон идеями, которые и ему стукнули в голову. – Кстати, мне морской климат жутко нравится, я даже могу сюда всю семью перевезти, если они захотят. А на наших пяти, но еще лучше восьми – твой город и пятью от счастья подавится! – организуем баронство. Да-да! Именно независимое Каменное баронство. Не нужен тут твой колхоз имени Справедливости. И организуем мы в этом баронстве настоящий морской порт и базу стоянки для «Лунного». Здесь же будем строить новые корабли для имперских флотилий, двигатели к ним…

– На островах? – не удержался от ехидного скепсиса Загребной.

– Хм… ну да, не развернуться… О! Мы сразу выторгуем у Питиса полоску берега для морского города. Там ведь такие участки с труднопроходимыми проливами и ущельями есть, что они нам с радостью променяют ненужные скалы на одну башню-артефакт. В любом случае еще и ручку целовать будут за такой неравноценный обмен.

– Правильно! – тут же подхватила верную идею демонесса. – Зачем даром отдавать, если выменять можно? И сообществу островов Рогатых Демонов надо обмен предложить или какое-то условие поставить.

– Например?

– Пусть хотя бы каждый год принимают от нас в свои Мастораксы знаний определенное количество студентов на бесплатное обучение. Допустим, по двадцать дадут от каждого императорского двора, и двадцать мы отыщем самых способных и перспективных.

– М-да, ну у вас и размах!.. – Загребной почесал затылок. – А я вначале избавиться от островов хотел… А не слишком ли? Имею в виду бесплатное обучение? Потому что у Питиса мы кусок берега под целый город выторгуем, тут без сомнений.

Вместо Люссии успел ответить Лука:

– И сомневаться нечего! Для начала просто представь, что ты сдаешь Рогатым Демонам башню в аренду под представительство. Ну и перед тем сразу открываешь тайну: на таких-то островах будут посольства таких-то империй. Ну и сколько они будут готовы заплатить за ежегодную аренду острова-артефакта? Вот именно! Астрономические суммы! И за эти деньги можно тысячу студентов принимать ежегодно. Так что меньше чем до двухсот в торговле и опускать нечего. А начинать надо с пятисот! Иначе я наложу свое… как ты говорил о современной Земле? А! Вето!

– И я меньше чем на двести студентов не соглашаюсь! – поддакнула трияса, гордо задрав подбородок.

– Ну что с вами будешь делать… – стал Семен соглашательски разводить руками. – Будем торговаться…

– Со всеми! – строго добавила демонесса новое условие. – Это лишь для тебя Славентий Пятый – «ваш старый друг и приятель». А я помню, что он устроил в своем королевстве геноцид для демонов, и все они оттуда были вынуждены эмигрировать.

– Скорее всего, он ни при чем… Да и что с него взять? Свои сапфиры он в любом случае не отдаст. Да и вполне возможно, что башня здесь ему и даром не нужна. Сапфирному королевству выгоднее, чтобы императоры к нему в гости по очереди наезжали, чем самому мчаться на край света.

– Не спорь! Сюда из Кариандены по прямой линии в три раза ближе, чем до столиц Рыцарской империи и империи Иллюзий. Про столицы Виктории и Алексея вообще молчу. Так что Славентий Пятый еще и сам тебе массу полезного предложит за возможность обладать таким лакомым кусочком и отстроить на нем свое посольство. Доверь всю торговлю мне, и я уже завтра отправлю нужное письмо твоему «невероятно славному приятелю».

Правда, вместо слова «невероятно» демонесса употребила некое нецензурное русское слово, которое Семен как-то ляпнул в ее присутствии. Чтобы как-то выкрутиться тогда, он сказал, что новое словцо употребляется весьма редко и только среди ближайших товарищей, но Люссия его запомнила накрепко. И вот сейчас, среди самых близких и доверенных, ближе некуда, произнесла «невъ…енно» со строгостью и апломбом школьной учительницы.

Наверное, гомерический хохот барона Каменного, который вывалился на палубу из двойного полога неслышимости, окружающие списали на его сильное переутомление. Все-таки трое суток человек не спал.

Глава двадцать шестая. Послания из прошлого

Из-за невероятного стремления к собирательству, а вернее, технической жадности барона Каменного крейсер отправился в путь не завтра, как планировалось на памятном семейном совете, а еще на день позже. Зато успели утрясти все свои дела и решить невероятное по своей масштабности разделение архипелага на баронства, княжество и все остальные единичные посольские территории. Что, в общем-то, стало для многих послов и торговых представителей полнейшей неожиданностью.

Вместо одного Загребной своей властью организовал сразу два баронства. Каменное, как и настояли его близкие соратники, и Торговое, которое стало полностью независимым, но спонсировалось, возводилось и заселялось под протекторатом губернатора Тарангона. Вернее, даже не губернатора как единой личности, а всего городского совета, который, в принципе, до того и так руководил древним портовым городом. По одному острову (якобы!) выделили трем королевствам и Рогатым Демонам. А почему только выделили? Да по той простой причине, что еще договоры о расчете окончательно не подписаны, и если подписаны так и не будут на предложенных условиях, то уникальные артефакты-острова будут переданы на откуп любым иным желающим того государствам.

И при обсуждении договоров графиня Фаурсе, она же трияса, она же великая сподвижница Загребного и дивизионный генерал (на этом звании особо настаивал Лука, пришлось демонессу возвести особым указом) экипированных воинов, гайки прикрутила жестко. Практически сразу, уже на второй день представители и послы передали согласие от своих правителей, и оставалось теперь только ждать высокие договаривающиеся стороны для подписания окончательного союзнического договора.

Семен только диву давался: представители самых ученых островов Изнанки согласились на квоту на бесплатный прием студентов в триста человек ежегодно.

– Где мы им столько наберем?! – хватался он за голову.

– Жаль, что не вписала пятьсот! – с тем же надрывом голосила Люссия. – Чем я думала?!

Королевство Питис за башню-остров легко и без торгов отдало земли, которые в договоре в приложенной карте просто с тройным запасом очертили линией вокруг весьма удобных мысов. Все четыре торчали в море, словно острия гигантских вил. Вначале намеревались выторговать хоть одну бухту, но не могли окончательно определиться с выбором. Вот и сделали полукруг для смеха, мол, что выделят, тому и порадуемся. В итоге получили целых три бухты, но никто не радовался.

– Да зачем нам столько?! – возмущался Загребной.

– Светлые демоны, какие же мы идиоты! – горько плакал в ответ барон Каменный. – Ну почему мы и вторую часть плоскогорья со второй речкой в круг не очертили?!

Посол Цисами при просмотре договора был первый, кто попытался торговаться:

– Но мы же вам предоставили помощь огромным флотом боевых кораблей…

– С борта которых никто ни единой стрелы не выпустил, – тут же давила на него из демонического мира одним только голосом трияса. – Причем этот ваш «огромный» флот получил трофеев раза в три больше положенного. Показать список?

– Я помню!

– Так в чем дело? Вам жалко каких-то двести тонн железной руды ежемесячно?

– Но она самая лучшая…

– Да? – Вначале возникла пауза, а потом из демонического мира донеслось недовольное бормотание: – Где же эти предложения от Лакомы… Ага! Вот!.. Ну, я так и знала, что там руда не хуже… И пятьсот тонн ежемесячно? Хм! Справятся ли они?..

– Да у них всего шестьсот тонн в месяц добывают! – затараторил спохватившийся вовремя представитель королевства Цисами. – Лакома вообще – королевство сказочников и фантазеров! Если не сказать, шарлатанов! А вот наши двести тонн вы будете получать исправно и в срок. Обещаем! Тем более мы же ваши основные союзники!

– М-да, нехорошо получится… Раз обещаете, то так и быть… Тем более если Лакома нам в самом деле отгрузит пятьсот тонн ежемесячно, то мы отберем башню у… княжества. Или у Торгового баронства?.. Им и так много дали…

Пока только не было ответа из Сапфирного королевства, потому что торговый представитель в порту оказался слишком мелкой сошкой, чтобы даже предварительно взглянуть на приготовленный договор. Все ждали либо полномочного посла, либо самого монаршего разрешения Славентия Пятого.

Несколько странно, очень вразброс выглядели на картах и сами новые независимые мини-государства: Торговое баронство и княжество – вытянутыми в струнку линиями. Каменное баронство – витиеватым зигзагом. Посольство Питиса – на противоположном от себя краю архипелага. Ну и так далее. Все делалось Загребным с одной целью: наделать побольше границ в этом посольском Вавилоне будущего.

С местными жителями вообще никаких проблем не возникло. Многие пожелали уехать на материк, куда и поспешили с первых дней со своим скарбом. Кто хотел оставаться на своем прежнем месте жительства или на своем рабочем месте, тем тоже никаких препятствий не чинили, п отому как ухаживать за грибными фермами или трудиться на малых мануфактурах в любом случае людей не хватало. Ну а те, кто хотел собственной независимости, перебирались на пять островов своего новообразованного княжества. Князя тоже долго искать не пришлось: оставались еще люди со славным прошлым, ничем не запятнавшие себя в сотрудничестве с кликой последнего верховного магистра ордена.

Не откладывал Загребной и награждение отличившихся сторонников. Причем щедро награждал не только драгоценностями или именным оружием, но не жалел повысить человека на служебной лестнице. В особенности самых инициативных и преданных. Так, например, десятники Лейт и Геберт были произведены в полусотники, или по корабельному уставу – в лейтенанты. Правда, с условием держать в секрете свои новые звания, до тех пор пока окончательно не решится вопрос с разоблачением Леона Крахриса. Потому что на них в основном и лежало пристальное наблюдение за каждым шагом замеченного в двойной игре доктора. Не менее щедро наградили и демонов от имени триясы. Экипированные воины получили массу уникального оружия, драгоценности и даже баронские титулы. Примерно то же самое получили и демоны-археологи, так прекрасно справившиеся со всеми поставленными перед ними задачами.

Последнее, что было сделано перед отплытием к Южной Шпоре, – это отправка в королевство Долина Гейзеров посланника. Ведь только там обитали дивные, умеющие перемещаться в обеих ипостасях Изнанки крылатые создания, которых называли волшебной молью, или иногда бабочкой-пропажей. Посланнику было дано задание купить или обменять на что угодно парочку тех самых прозрачных шаров с молью внутри. Или, иначе говоря, приобрести прали. Даже дали бумаги с прошением к самому королю Филлигрену Третьему, чтобы тот помог в этом деле своей монаршей властью.

А так как Долина Гейзеров входила в состав империи Александра Справедливого, то и ему полетели написанные на русском языке послания с наущениями собирать и скупать прали где только возможно и за какие угодно деньги.

Оставили сразу трех помощников барона Каменного для работы на юго-западной башне и только тогда покинули архипелаг башен-артефактов. Ну и в плавании получили возможность не только отоспаться, но уже досконально обсудить новые сведения, знания и невероятно важную информацию. Обсуждения всегда проходили при закрытых дверях, за двойным пологом неслышимости и только в узком кругу посвященных. И в этот круг уже на полных правах с совещательным голосом включили старого друга и соратника, ректора Синего Масторакса знаний столицы Мрака Эмиля Зидана. Предложения Люссии о допущении в тот же круг Бьянки Лотти, а также Луки о допуске Вишу Крайзи пока были отклонены.

Наиболее простыми в плане духовности оказались разбирательства с наследием Бонга Зарриса. Покойный магистр, выходец из великой технически развитой цивилизации, делал все свои записи на местном языке с таким расчетом, что впоследствии они должны были стать первыми историческими мемуарами самой могущественной империи Изнанки. Писавший верил твердо: каждое слово, каждая точка или запятая первого императора, величайшего прогрессора будет изучаться как в начальных школах, так и во всех Мастораксах знаний. Пафосно, с претензией на звание лучшего философа всех времен и народов, Заррис размышлял о жизни, судьбе и месте человека в их переплетениях. Описывал, какой наблюдает он жизнь сейчас и какой она станет на материке благодаря его просветленному вмешательству.

Грандиозные планы. Но сейчас они смотрелись как бред сумасшедшего. Самое ценное, что было в этих записях, так это технические описания всех идей, которые пришли в голову Бонга и которые он посчитал возможным хоть когда-то претворить в жизнь в местных условиях. И там было столько всего немыслимого, несознаваемого и неохватного, что даже Семен, читавший в свое время и фантастику, и некоторые труды популярных провидцев будущего, только мотал ошарашенно головой и восклицал:

– Такого просто быть не может!

Но все его восклицания опровергались только одним существованием «Перста Авроры». Если уж неграмотный, невероятно плохо учившийся иномирец сумел из белиберды своего начального обучения создать такое страшное и опаснейшее оружие, то наверняка, будь он в своем мире каким профессором или академиком, разнес бы Изнанку в пух и прах или уж точно перевернул вверх ногами без всякой точки опоры. Например, он там писал о телепортации в пределах планеты как о самом обыденном, ничем не примечательном действе. Упоминал такие профессии, как дизайнер молодых планет, корректор интенсивности звезд, архитектор саморастущих из скал зданий, модельер и создатель клонов, работающий у себя на дому, или навигатор переноса планетных систем в иные вселенные.

– Эх! Его бы знания и энергию да в нужное русло! – досадовал Зидан, после того как ему подробно объяснили, что могут означать вышеперечисленные виды деятельности. – А он ничего, кроме рабства и насилия, не признавал. Тоже мне, источник прогресса!

Все технические описания свалились на голову Луки. Но тот даже после кое-каких пояснений Семена отверг их практически сразу:

– Полная утопия! Того, что знаем ты и я, хватит для претворения в жизнь нашим внукам и правнукам. Ну а это, – он решительно отодвинул от себя исписанный выходцем с Лаккара талмуд, – можно оставить для правнуков наших правнуков. Если просто слепо скопируем устройство «Перста Авроры», и то я буду счастлив. Потому что понять его принцип действия моя голова не сумеет, хоть ты ее о стену разбей.

Да никто с такими утверждениями и не спорил. Только Загребной, пряча улыбку, пробормотал:

– Если бы стенка помогла…

Довольно просто, если, конечно, сравнивать с чем-то подобным, решили вопрос и с разобранными статуями. Переведенный в инструкциях текст гласил четко:

«…Любой шабен, имеющий уровень умений не ниже пятьдесят пятого, может соединить части каждого из четырех Баргеллов по схеме сборки в указанной последовательности. Следует особо скрупулезно отнестись к меткам, относящимся именно к данному Баргеллу. Смешение частей тела от иных – недопустимо. Самой последней частью, которую водружает шабен на тело Баргелла, является голова. Перед этим в отверстия тела под шеей следует вставить желтые пирамидки. Если нет трех, достаточно и одной на несколько лет использования в среднем режиме интенсивности. Причем при наложении последней детали шабен должен держать руки на ней, не отрывая, в течение суток. Таким образом будут проведены полные идентификации связей с человеком, и он становится единственным повелителем. По его мысленной команде Баргелл выполняет любое требуемое действие…»

Ну и на отдельной табличке шел перечень действий, которые практически неуничтожимый, неподвластный посторонней магии и неподкупный страж будет выполнять по воле своего хозяина. Перечень впечатлял. Причем очень и очень впечатлял. По большому счету этому неуязвимому стражу удивлялись даже больше, чем «Персту Авроры». Да и в самом деле, что в том персте такого? Ну дисперсия, ну пена, ну можно корабли топить с расстояния в полтора километра… А тут неуязвимый, бесстрашный, непобедимый, имеющий возможность передать хозяину прямо в сознание видимые им панорамы и результаты анализа окружающей обстановки, и, самое важное, неподкупный телохранитель, против которого будет бессилен и шабен со сто пятидесятым уровнем. Именно так утверждалось в инструкции.

А то, что неуничтожимый, становилось понятным только по той причине, что отыскался все-таки некто великий и могучий, который как-то этих Баргеллов поймал, усмирил и даже разобрал. Ну может, банально заставил предыдущего владельца этих стражей разобрать сложнейших роботов. Потому что разборка проводилась в обратном порядке. И вот этот могучий не стал уничтожать ни части статуй, ни таблички с инструкциями, а просто зарыл по отдельности в разных местах континента. Кто это сделал, пока можно было только догадываться, а вот откуда взялись эти Баргеллы на Изнанке, становилось ясно из текста, найденного в зеркалах туалетного столика, принадлежащего «минус третьему» Загребному.

Но прежде чем четверка малого совета перешла к обсуждению «зеркального текста», окончательно утвердили, что станут делать с Баргеллами. Тут никто спорить с Семеном не решился: по одному бессмертному стражу достанется каждому из его детей, ныне здравствующим императорам.

Разве что Загребной после оглашения своего решения перевел взгляд на демонессу и поинтересовался:

– Может, имеются другие предложения? Или оставить хоть одного стража себе?

Трияса фыркнула от притворного возмущения:

– Зачем он тебе? Ведь у тебя есть я.

К такому утверждению добавить было нечего. Поэтому сосредоточились на изучении иного, наиболее важного материала.

Из расшифрованного «зеркального текста» становилось понятно, что Баргеллов доставил на Изнанку еще более ранний предшественник Загребного. А говоря конкретнее – «минус седьмой». Он же создал и этот зеркальный столик, в котором в преддверии своей близкой гибели успел кратко изложить личную историю и свое видение как самой Изнанки в целом, так и влияния на судьбы людей и демонов Сапфирного Сияния и Асмы в частности. И это оказалось буквально для всех настоящим откровением. Ни ректор Зидан, ни демонесса, некогда бывшая преподавательница Масторакса знаний, не знали и сотой доли той информации, которую они почерпнули на памятных обсуждениях в малой командирской кают-компании «Лунного».

И начинались расшифрованные записи, подписанные двумя буквами «Ф. Ф.», так:

«Я, Фиолин Сарский, шестидесяти пяти лет от роду, уроженец планеты Филтара из созвездия Текущего Потока, пишу своим потомкам, последователям, преемникам и хочу им раскрыть глаза, помочь в осознании и встать на верную тропу мщения…»

Дальше Фиолин упоминал имена своих родителей, города и места последнего проживания, ну и свой возраст к моменту провала на Изнанку – сорок два года. Пожалуй, он был единственным из всех, кто попал сюда намеренно, имея на руках некий древний артефакт в виде кристалла с исповедью, где зафиксировались воспоминания одного из людей, случайно попавшего на Изнанку и, можно сказать, случайно из нее и сбежавшего всего через год пребывания. За год он вдоволь нахлебался неприятностей, был много раз избит, несколько раз оказывался на волосок от гибели и, скорее всего, так и помер бы в рабстве, если бы не был затянут потоком обстоятельств в омут кровавого, военного сражения. Кто там и за что воевал, он, так и не изучивший в должной мере язык, понимал слабо. Только и осознал, что с врученным в руки оружием надо идти вперед и убивать врагов. Иначе враг убьет тебя. Или, о чем сразу предупредили, в случае отлынивания тебя убьют товарищи по строю. Вот несчастный и бежал в общем строю, тыкал кого-то копьем, кричал от ужаса при виде молний, заживо сжигающих его товарищей, но все-таки с горсткой самых удалых ворвались в какую-то неприступную долину. Дальше вбежали за своим предводителем в какое-то здание, проскочили какие-то помещения, промчались с залитыми потом и кровью глазами по каким-то анфиладам и, ворвавшись в какой-то зал, лишились сознания от яркой вспышки. Неизвестно, что стало с товарищами по строю, но сам несчастный попаданец чудом оказался вновь на планете Филтара, где и прожил в счастье и покое до конца отпущенных ему природой дней. Никто ему, конечно, не верил, хотя рассказ записали, и некоторые ученые даже пытались вести расследования. Но так ничего и не добились.