Текст книги ""Фантастика 2026-71". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

– Не смеши меня, переросток! – с еще большим издевательством ответил Семен. – И следи за словами. Я тебя не трогал, воевать не собирался и даже материк Асмадея заселять заново не намереваюсь. Но если ты еще хоть раз встретишься на моем пути со своими осклизлыми подданными, то я тебя сотру, измельчу в порошок и таки избавлю Изнанку от твоего мерзкого присутствия. Тебе все понятно?

– Хм! Впечатляет! Небось частенько перед зеркалом тренируешься? – ухмылялся демон. – Но я не злопамятный, от друзей и союзников чистой любви не жду, наоборот, уважаю прямоту и честность. Порой и поругаться не прочь в борьбе за истину… Кстати, я прекрасно знаю, что обозначает звание трияса. Никакой это не титул. Даже удивлен, что вам до сих пор никто ответа не подсказал.

– Скоро подскажут! – Загребной припомнил демонического академика у Линии, который явно что-то знал на эту тему, но тщательно скрывал во время прошлого разговора. – А твои сведения про Сапфирное Сияние наверняка того же самого характера. Да и соврать тебе, что двумя пальцами себе по лбу стукнуть.

Демон нахмурился, покосился на свои пальцы, но разговор продолжил в прежнем русле:

– Ты наверняка заинтересован в знании, как навредить Сиянию и как открыть тайну выхода из этого мира…

– Не только заинтересован, но и знаю! – тихо, но уверенно заговорил Семен. – Так что тебе меня склонить к сотрудничеству, а уж тем более союзу больше нечем. Давай разойдемся и скажем друг другу последнее прощай.

– А может…

– Или ты хочешь войны? Хм, а чего это я сомневаюсь, ведь ты уже начал со мной войну… – Владелец крейсера оглядел изготовившихся с карабинами стрелков, расчеты махофуров, а потом подмигнул своим ближайшим сторонникам: – Далековато он от нас, так что магией не будем трогать. Посмотрим, как он от пуль отворачиваться будет… Огонь!

И дал отмашку изготовившимся воинам. Грохнул первый залп, за ним через десять секунд второй. Винтовки следовало перезаряжать, работая затвором. Зафыркали махофуры, и зазубренные диски единой стаей в четыре штуки понеслись прямо к цели. Вот по последним и стало видно, что и пули, скорее всего, легко отклоняются неким силовым полем вокруг Асмы. С противным звоном диски рикошетили от невидимой преграды и отлетали далеко в море.

Пока расчеты махофуров сделали пять залпов, из ружей было выпущено пятьсот пуль, но ни одна не вонзилась в цель. Хорошо, что к дискам в последнее время стали крепить духа-паутинку с заданием возвращения на корабль. Даже черепаха, с полным равнодушием опускавшая голову на длинной шее в воду и там что-то вылавливающая себе из пищи, не получила малейшей царапины.

– Не меньше чем тройная межмирская мантия, – забормотал Вишу Крайзи.

– Наверняка в комплекте с силовым щитом, – шепнул ему в ответ Эмиль Зидан.

– Какой же у него уровень умений? – переживала трияса. – С этого монстра станется и до двухсотого дорасти.

Хоть они и были в тот момент накрыты пологом неслышимости, Семен не стал говорить вслух, а просто подумал: «Жаль, что так и не попробовали наделать пуль из горного хрусталя. Да и мои арбалетные болты с электронной начинкой могут не подойти. Или все-таки попробовать? М-да! С такого расстояния его ничто не прошибет. А вот за ним погоняться, засечь радаром да сбросить парочку глубинных бомб? Ха! А ведь наверняка сработает!»

И он улыбнулся, не в силах сдержать здоровое предвкушение удивительного сюрприза. Как ни странно, Асму эта улыбка обеспокоила больше всего. Его красивое лицо нахмурилось, а хвост нервно заколотил по черепашьему панцирю. Но тон остался радушным и приветливым:

– Вот честно скажу: совсем не сержусь. Веришь? Ну вот ни капельки. А почему? Да потому что имеешь полное право прощупать мою оборону и убедиться в моей полной неуязвимости. Я ведь твою прощупал и теперь точно знаю, как тебя уничтожить со всей командой, не тратя больших усилий. Но…

– Могу тебя еще раз удивить. – С максимально возможным для него ехидством в голосе Загребной перебил неприятного оппонента. – Мои знания более универсальные, чем ты можешь предполагать. Могу приплыть на твой материк и завалить тебя под твоей собственной башней, а могу уничтожить прямо здесь, в море.

Демон с завидным терпением сделал вид, что это он сам сделал паузу специально:

– …Но! Не стану скрывать, ты мне нужен для устранения Сапфирного Сияния…

– А ты мне не нужен!

– …Поэтому готов рассказать, как пробраться в Святую долину Столбов Свияти, как войти в обитель бестелесного духа, как с ним поговорить и как после этого с ним расправиться.

– Ладно, говори. Только быстрее, пока я не передумал.

– Э-э, нет! Подобный секрет я могу рассказать только тебе лично.

– Что за чушь! Если я войду к Сиянию и уничтожу, то какие в этом мире на эту тему могут остаться секреты?

– Да есть одна маленькая, но важная особенность, о которой я, так и быть, поведаю тебе прямо сейчас. Ты обратил внимание, что я ни разу не сказал «убить» или «уничтожить»? Только «расправиться» или «наказать». И все из-за этой особенности. А заключается она в том, что Сапфирное Сияние – это существо… бессмертное.

– Ха! Наша песня хороша, начинай сначала. Надоело!..

Семена придержала за локоть Люссия:

– И как можно наказать Сапфирное Сияние?

– О! Госпожа трияса! Вы прекрасно выглядите! – сделал комплимент Асма и даже кивнул при этом. – Но, возвращаясь к моему условию, могу только добавить: оно не меняется. Только вашему супругу и только наедине. Никаких других вариантов. А уже он сам, если пожелает и сочтет нужным, будет делиться этим секретом с кем хочет.

Загребной думал несколько минут над ответом.

– Хорошо. Тогда встретимся здесь через три недели. Вернее, возле вон той крепости, которую я собрался восстанавливать. Я буду стоять на скале, а ты подплывай на своей Тортилле.

Теперь замолчал надолго Асма. Казалось, что он прикидывает сроки и варианты встречи, но он начал с неожиданного вопроса:

– Откуда ты узнал имя моей тагани?

«Ну да, южане называют здешних черепах тагани, потому что те несъедобные, – вспомнил Семен, стараясь удержать на лице снисходительное выражение. – Да и как жрать такую бронированную тушу? Поражаюсь, как она всплывать умудряется! Другой вопрос, что связи Земли с Изнанкой даже в некоторых именах проскальзывают…»

– Мне много про тебя известно, – сказал он вслух. – Но мы обсуждаем иной вопрос: что ты решаешь со встречей?

– Естественно, что мы встретимся через три недели, – ухмыльнулся громадный телесный демон. – До встречи!

Он махнул рукой, уже погружаясь одновременно с разворотом всего панциря тагани. Как только его голова скрылась под водой, Люссия тихонько прошептала:

– Мне показалось или Асма и в самом деле при последнем ответе сомневался и был немного испуган?

– Интересно, я тоже от него почувствовал аналогичную страху неуверенность. А вы? – Что ректор с профессорами, что химик с бароном только отрицательно мотнули головами. – Значит, все понятно. Каким бы себя демон ни считал бессмертным или неуязвимым, он явно опасается с нашей стороны коварной ловушки. Место мелкое для него, на берег он выбраться не может… ну разведку в любом случае пошлет… Но если рискнет и явится, то, значит, и в самом деле сильно заинтересован в нас и обязательно поделится воистину важными сведениями. Поэтому оставляем здесь десяток воинов заслона, и пусть ведут круглосуточное наблюдение за водой. Лука, распорядись, кого оставить на берегу. Остальных поднимаем на борт, и в путь!

Вскоре громадный крейсер уже на полном ходу спешил возвратиться на траверсу крепости, и не потерявший ни одного члена экипаж под команды боцмана зачищал испачканные в последнем сражении палубу, переборки, леера и даже наружные борта.

Ведь отцу императоров пристало путешествовать лишь на самом опрятном и величественном корабле. Тем более если корабль носит такое гордое, уникальное в этом мире название, как «Лунный».

Эпилог

Прошло две недели.

«Лунный» на всех парах приближался к новообразованным мини-государствам, которые странными зигзагами расположились на архипелаге островов-артефактов, всего лишь полтора месяца назад принадлежавшим ордену Морских Отшельников. На капитанском мостике, кроме дежурного офицера и рулевого, находился только сам владелец крейсера и трияса. Причем стоящий вокруг них полог молчания позволял разговаривать хоть на интимные темы, не опасаясь посторонних ушей. И как ни странно, именно с такой темы и начался разговор:

– Дорогая! Все никак не поинтересуюсь: что с тобой творили те старые демонессы из Тарангона? Помню, что в последний раз они расставались с тобой в очень плохом настроении. Да и ты злая была… Я потому и не спросил сразу, а потом закрутился…

– Ой! Лучше не спрашивай! – Люссия вспомнила о чем-то явно неприятном и сильно ее злящем. В подробности вдаваться не хотела, хотя оба понимали, о чем идет речь. – Они уже слишком старые, и в их головы просто не может прийти прогрессивная идея. Представляешь, они так и продолжают утверждать, что моя болезнь неизлечима и даже шабен сто десятого уровня не сможет мне омолодить детородные органы.

– И на чем они основывают свои выводы?

– Утверждают, что я изначально рождена как нерепродуктивная особь… – У демонессы сперло дыхание, и она удержалась от всхлипывания. После чего опять разозлилась: – Нет! Ты только представь, я – и не смогу родить! Да я до двухсотого уровня дойду! Сама себе каждую клеточку поменяю. Вот увидишь!

Семен утешающе прижал триясу к себе и стал уговаривать:

– Да ничего страшного, все у нас получится… со временем. А нет, так… О! Давай я тебе свой рубин из короны Асмы отдам? Все равно он мне ничем не помогает, а тебе вдруг да…

– Еще чего! Даже не вздумай снять с себя!

– Ты бы только знала, как он мне надоел! Особенно в кровати!..

– Ничего страшного. – Теперь уже демонесса утешала своего любимого. – Царапины и синяки на нас заживают моментально, так что еще полгодика… Ну может, и годик как-нибудь потерпим.

– Сколько?! Помнится, ты вначале говорила о двух-трех месяцах, а я его уже три месяца грею, уже скорее бы драконье яйцо выносил, чем этот рубин со мной взаимодействовать начнет. Во мне крепнет уверенность, что артефакт дефектный или в нем что-то сломалось.

– Пасибжух носил и был непобедим. Только копье «Убийца богов» с ним и справилось. Так что и ты будешь носить рубин, пока он не «проснется». Хоть десять лет! Понял?

Загребной промолчал, но, судя по его озадаченному взгляду, он уже стал задумываться, куда и по какому поводу сбагрить жутко надоевшую ему каменюгу. Люссия сразу же постаралась акцентировать внимание иномирца на проплывающие по обоим бортам острова:

– Только представить, Славентий Пятый бросил свое королевство на такое долгое время и уже три дня сидит в своей башне. Неужели она ему так понравилась или тебя дожидается?

– Судя по тому, что договор за меня мог подписать виконт Гредиллен, то дело не в самих бумагах. Скорее всего, хитрюга Славентий все эти дни охаживает всех остальных собравшихся королей и пытается завоевать авторитет среди венценосных коллег, а то и подкупить их. Ну и сама башня для него – то еще впечатление.

– Вряд ли он сумеет поднять свой авторитет на твои высоты, – очень серьезно констатировала демонесса. Потом оглянулась на спардек и улыбнулась: – Особенно когда увидит эти толпы будущих студентов.

Семен и сам оглянулся, лишний раз с удовольствием любуясь на толпу молодых парней и девушек, которых они набрали в Салламбаюре и в Жармарини для обучения в Мастораксах знания на островах Рогатых Демонов. Двести человек, готовых грызть гранит науки, а потом, вернувшись в столицы своих империй, верой и правдой служить делу процветания, укрепления и прогресса.

Еще пятьдесят молодых людей набрали в юнги экипажа «Лунного», и этим последним завидовали не только двести студентов, но и все остальные, кто остался на берегу.

Тем временем крейсер стал сбавлять ход, приближаясь к одному из центральных островов архипелага, на котором Загребной основал свою резиденцию. Причем выбрал не из-за высоты, а из-за массивности артефакта и его самого большого, широкого пирса. Именно возле такого только и смогут швартоваться океанские корабли.

Причем, как ни странно, но все пространство пирса было усыпано встречающими.

– Ого! – воскликнула трияса Люссия с загоревшимися от восторга глазами. – Да тут уже все короли, виконт Гредиллен, князья и первые имперские послы. Все успели, даже от твоего старшенького Алексея посольство добралось. Вот это мы новостей наслушаемся и писем начитаемся!

Примерно такой же восторг пенился в душе и у Семена. А чтобы этот восторг хоть немного выплеснуть наружу, он потянул за трос у себя над головой, и предполуденную тишину разогнал басовитый, длиннющий пароходный гудок.

Отец императоров прибыл в свое первое, пусть и очень маленькое, но личное государство.

Юрий Иванович
Отец императоров: роман. Кн. 6. Жертва

Им давно уже надоем жить, но они не имели права распорядиться даже собственной смертью. Для них не существовало будущее, потому как унылое смирение настоящего давно стало неотъемлемой частью сознания…

Пролог

Боли они не боялись, они боялись сойти с ума из-за своего бессмертия. Да и сумасшествие их уже не так страшило, обещая хоть какое-то забвение.

Они уже давно не вспоминали свои истинные имена, потому что за тысячи лет привыкли к обращению по номерам. Им давно уже надоело жить, но они не имели права распорядиться даже собственной смертью. Для них не существовало будущее, потому как унылое смирение настоящего давно стало неотъемлемой частью сознания из прошлого. Они знали почти все, но чаще всего специально топили айсберги своих знаний в самые глубокие пучины собственной памяти.

Эти четыре человека могли говорить все, что им вздумается, но им давно надоело даже ругать, проклиная наихудшими словами своего тюремщика, потому что тот и так мог частично читать, а чаще предвидеть почти все их мысли. Эти четыре пленника ненавидели друг друга больше, чем своего мучителя, по причине однообразности своих замерших в стазисе безвременья лиц. Эти некогда великие и гордые люди с унижением молили про себя и униженно срывались порой вслух на просьбы о самой великой для себя благости – о смерти.

Они не могли убить друг друга, а нанесение царапин, синяков или небольших ран, тут же заживляющихся прямо на глазах, им надоело еще во время первой тысячи лет заточения.

Четыре пленника, которые уже сотни лет даже мысленно обращались друг к другу только по своим номерам-кличкам-прозвищам. И чаще всего при обращении они цинично издевались над своим мучителем, похабно ерничали над собой и друг над другом. А все новое они не обсуждали, а с презрением глумились, иронизируя довольно желчно над теми новостями, которые доходили к ним с обеих ипостасей двухмерного мира Изнанки.

Их скуку и тоскливую безысходность не скрашивала даже возможность постоянного, беспрепятственного наблюдения как за миром людей, так и за миром демонов. Все действия этих наблюдаемых разумных существ казались глупыми, низменными и давно прогнозируемыми, а потому и совершенно лишенными страсти, силы и перспективы. Глядя на мир через призму их действий, становилось лень даже мысленно предсказать нечто новое или из ряда вон выходящее.

Казалось, так будет всегда.

Но вот в последние два года четыре номера с некоторым удивлением стали замечать за собой просыпающийся интерес, разгорающуюся злость, странный азарт и робкие, пока еще только прорастающие в мертвых душах ростки надежды. Подобные изменения стали заметны и в ведущихся между ними диалогах, спорах или философских размышлениях.

Причины для оживления в серой действительности таились в бравой поступи по Изнанке выходцев из иного мира и даже из иной вселенной. Семья из пяти человек, называющая себя землянами всего на седьмом году своего пребывания на Изнанке, добилась того, что некоторым великим сущностям и не снилось совершить за многие десятилетия.

А это было более чем интересно. И четыре номера очнулись от смертельной меланхолии.

– Еще два-три года, и нынешний Загребной доберется до нашего тюремщика и порвет эту тварь на мелкие зловонные кусочки! – мечтательно закатывал глаза Второй, самый полярный в своих суждениях, наиболее активный при обсуждениях пленник– Как представил себе момент гибели этой подлой сволочи, так сразу умирать перехотелось.

На это после некоторой паузы откликнулся Первый, единственный среди рабов не употребляющий бранные слова в каждом предложении:

– Не сомневаюсь, что кусочки окажутся на запах более чем омерзительные. Жаль, что мы не можем подсказать Семену, как правильно добраться до всей сущности этого зловонного и подлого Сияния.

– Как вы уже мне надоели, со своими глупыми щенячьими мечтами и коровьими сожалениями! – не удержался в молчании Четвертый, наиболее раздражительный из всех, вечный брюзга. – Сотни лет одно и то же: «мелкие кусочки» да «как к ним добраться»! Тьфу! Не надоело еще? Не имеющее тела существо нельзя уничтожить! И вы сами прекрасно об этом помните. Так почему даром языками треплетесь?

На это ответил Третий, наиболее вульгарный, пошлый, с характерным для него ядовитым, черным юмором:

– А потому что оба чувствуют: доберется Загребной и до бестелесной сущности! И вставит ему так глубоко, что у того бестелесная голова оторвется! А потом еще и до них доберется и им тоже вставит за тупость безмозглую и занудство.

– Озабоченный ты наш! – улыбнулся Второй. – Сотни лет никак не успокоишься, что с нами нет женщин, и забываешь о своем половом бессилии.

– Потому что с его кладбищенским юмором у него только одно на уме, – поддакнул ему Первый. – А ведь мог бы хоть что-то для оригинальности изменить в своих речах.

– На себя посмотрите, духовные дебилы! – с ленцой возразил Третий. – Четвертый же вам ясно указал на ваше унылое однообразие. Так вы и дальше ничего нового придумать не можете, лишь вполне естественные мужские инстинкты высмеивать.

Казалось бы, спор должен разгореться от обидных слов или издевки, но получилось как всегда: рабы примолкли, мысленно выбирая для себя очередные фразы. Хотелось и в самом деле хоть немножко, хоть раз соригинальничать за последнее тысячелетие своего заточения. Ну и, как всегда, стал выдвигать идеи Второй, а остальные по очереди ему отвечали. Причем в ответах превалировали короткие выражения: «Было!», «Без толку!», «Банально!», «Бред полный!» или «Бросай смешить!».

Наконец генератор идей устал перечислять бессмысленные предложения и констатировал:

– Значит, направляем «Око» на морской прибой и постараемся недели на две войти в транс. Все равно от нас ничего не зависит.

Очередная пауза могла означать полное согласие, но это было не так:

– А вдруг пропустим самое интересное? – озадачился Первый.

– И потом будем рвать на себе волосы от отчаяния? – скривился Четвертый.

– Тем более что спектакль близится к финалу, – хохотнул Третий. – Или Загребной таки доберется под шкуру Сапфирного Сияния, или его самого…

Жестами он изобразил очередную вульгарную сцену, которая в очередной раз не вызвала у привыкших ко всему товарищей никакой реакции. Зато вдруг отозвался тот, кто являлся владыкой этого места и который считался самым сильным, бессмертным демоном Изнанки. Его грубый голос зазвучал в головах пленников с одинаковой силой и с одинаковой неизбежностью:

– Ха-ха! Неужели мои кролики чем-то заинтересовались? Неужели они проснулись, вывалились из своей умственной летаргии и вновь согласны фиксировать историю? Ну молодцы! Давно бы так! Ради этого я даже не буду уничтожать Семена еще лет двадцать. Если уж экспериментировать, то со всей душой и с полным размахом. Да и вообще, такого уникального человека жалко превращать в банальный навоз. Надо подумать и пересмотреть некоторые прежние запреты. Например, я его не убью, а просто закину к вам. Ха-ха! Точно! И полюбуюсь, как он тут вас строить начнет. Вот уж потеха будет!

После чего Сапфирное Сияние захохотал так, что все четыре пленника стали корчиться в судорогах от пронизывающей их тела боли. Ни спрятаться, ни заглушить ненавидимый голос в собственном сознании они не могли. Всем четверым только и оставалось, что с той же яростной злостью мечтать о смерти своего мучителя и не менее страстно желать нынешнему Загребному выжить назло всему.

Как ему помочь, они не ведали при всем своем величии, уме и знаниях. Хотя на самом деле шанс у них имелся, но они о нем могли только догадываться.

Все будущее выходцев с Земли в данный момент зависело только от них самих.