Текст книги ""Фантастика 2024-111". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)"

Автор книги: N&K@

Соавторы: Алекс Кулекс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 72 (всего у книги 207 страниц)

Глава 8

Сверкнув на солнце росчерком антрацитовой тьмы, Гарпун безжалостно впился в тело чудовища. Радремон целился в глаз, но в последний момент краб чуть наклонился, подставив панцирь. Однако это его не спасло, и заклинание с отчетливым хрустом пробило толстую хитиновую броню, вонзившись в податливую плоть больше чем на половину длины.

Тварь взревела, издав протяжный звук, похожий на горн какого-нибудь отдаленного горного племени. Вот только на этом эффект чар не закончился, и шипы с древка выстрелили во все стороны, оплетя участок страшилища густым ворохом терновых зарослей, доставлявших жертве невыносимые страдания.

На землю в несколько полноводных ручьев хлынула яркая голубая кровь.

Несмотря на то, что маркиз, как и Треск, использовал заклинание третьей ступени, его колдовство оказалось несопоставимо эффективнее. Бонусы от Темного мага и Истинного Властителя Первородного Мрака – отнюдь не то, что может быть доступно даже представителям расы горных эльфов, способных прожить около пяти веков.

Фор Корстед находился на совершенно ином уровне могущества.

Но для его целей, требовалось еще больше!

– Бей в гарпун! – крикнул Радремон дроу, во всю заряжавшей очередную молнию.

Как и обещало описание, гарпун не исчез после применения, продолжая торчать из спины краба. По крайней мере пока что. А значит вполне мог служить проводником для другого типа энергии.

Услышала его Треск или нет, но следующий разряд действительно угодил в самый центр переплетения сочившегося мраком терновника. И, вместо того чтобы бестолково стечь по поверхности хитиновой брони, полыхнул внутри исполинской твари.

А через секунду еще один Калечащий гарпун тьмы, пробил панцирь, породив в теле чудовища второй клубок жалящих шипов.

Но даже такого внушительного количества урона не хватило, чтобы оборвать жизнь монстра.

Воспользовавшись тем, что краб отвлекся, Шелест удалось увести Глост на безопасное расстояние. Не то чтобы маркиз специально их спасал или его вообще заботила судьба незнакомых эльфиек, но те обладали достаточным боевым опытом, чтобы самостоятельно извлечь пользу из неожиданно изменившейся ситуации.

Фор Корстед приготовился уже в третий раз использовать новоприобретенные чары, как тварь, сосредоточив на нем свое внимание, распахнула окрашенную голубой кровью пасть.

Продвинутый щит тьмы, скорей всего выдержал бы попадание кислотной пены, но комната гостиницы сильно ограничивала Радремона в маневренности. К тому же из-за слишком большой дистанции, он не мог использовать остальные заклинания из своего арсенала. А потому, не долго думая, маркиз выпрыгнул из окна и устремился прямо к разъяренному чудовищу.

Кислотные пузыри пронеслись над головой фор Корстеда, не причинив вреда. Они несколько повредили фасад здания, но Радремон даже не обернулся. Когда он со шпагой наголо пробегал мимо Треск, та предостерегающе крикнула ему не лезть на рожон, однако маркиз ее полностью проигнорировал.

Может эльфика и была старше раз эдак в шесть, но она не знала и не могла знать истинных способностей фор Корстеда.

Закрыв монстру обзор Удушающим облаком и увернувшись от взмаха клешни, Радремон вплотную подобрался к поврежденной сестрами конечности. При этом он почувствовал небывалую легкость в теле, словно стал пушинкой, влекомой нежным вздохом прекрасной девы.

Это Шелест, пологая что маркиз решил продолжить дело ее сестры, наложила на него то же самое заклинание.

Вот только фор Корстед не нуждался в подобных ухищрениях.

Может быть панцирь краба и оказался в состоянии успешно противостоять рубящим и режущим ударам воина шестого ранга, но что он мог противопоставить колющей атаке, подкрепленной мощным родовым умением?

Пронзающий выпад.

Разожравшееся Живое Оружие в облике шпаги, при поддержке навыка, напрямую зависящего от показателей ловкости и силы, лишь на краткий задержалось, соприкоснувшись с хитиновой броней. А в следующую секунду прошло сквозь защиту, словно раскаленная игла сквозь кусочек масла.

Но, конечно, Радремон на этом не остановился и, применяя свою любимую связку, запустил в плоть краба целую вереницу Тройных стрел праха, предварительно повесив на него Метку вожака.

Эффект омертвения сделал свое дело. Нога твари начала стремительно сереть, и уже скоро переломилась, заставив чудовище перераспределить вес на оставшиеся конечности. Маркиз же отметил, что несмотря на множество примененных заклинаний, его запас маны все еще составлял больше пятидесяти процентов.

Бонусы Темного мага и Архимага определенно дополняли друг друга, что не могло не радовать.

За спиной фор Корстеда послышалась пара восхищенно-удивленных возгласов, быстро сменившихся испуганным криком.

Радремона накрыла волна смертоносной пены.

А через мгновение на глазах у пораженных эльфиек из нее вышел невредимый мужчина с аурой потомственного аристократа. За спиной же у него развивался изысканный плащ, будто бы сшитый из нитей темнейшей ночи.

Подобное зрелище глубоко запало в их сердца, навсегда отпечатавшись волнующим образом.

Но монстр все еще не был повержен и продолжал бушевать. Размахивая клешнями, тот повредил несколько ближайших зданий, породив полноценный дождь из каменных осколков.

С легкостью увернувшись, маркиз устремился к следующей конечности живучего чудища. Что там происходило с дроу он даже не смотрел – их жизни в его глазах не имели какой-либо ценности. Но, судя по прилетевшей в тварь очередной молнии, как минимум Треск сумела себя защитить.

Гарпуны к этому моменту все-таки уже исчезли, однако чародейка все равно сумела ошеломить краба, выиграв фор Корстеду время. Похоже она полностью положилась на выдающиеся навыки незнакомца, взяв себе роль поддержки.

И правильно сделала.

Вторую ногу твари постигла та же судьба, что и первую. А следом и третья переломилась, подточенная безжалостной магией тьмы.

Монстр рухнул на бок, беспомощно скребя оставшимися конечностями. Те оставляли глубокие борозды на мощеной камнем улице, но больше вреда не представляли. Чудовище окончательно лишилось подвижности.

Радремон вышел вперед и спокойно встал перед крабом. Тот попытался достать обидчика клешнями, но маркиз связал их Узами отчаяния.

Тогда, распахнув пасть, тварь окатила фор Корстеда очередным потоком кислотных пузырей.

Но именно этого Радремон и ждал.

Заблаговременно обновленный Продвинутый щит с легкостью выдержал подобное испытание, а через несколько секунд прямо из горы пены вырвался Калечащий гарпун тьмы и угодил точно в беззащитный зев монстра. Эффекта же Терний мрака, сработавшего прямо у того внутри, вкупе со всем нанесенным ранее уроном, хватило, чтобы оборвать жизнь исполинского краба.

[ Король Моря повержен.]

[ Получено 700 опыта.]

[ Получено 1500 трофейных монет.]

Чудовище грузно рухнуло, подняв тучу пыли, а фор Корстед подумал, что на Короля оно явно не тянуло. Максимум на графа. И то только за счет живучести. Хотя, возможно, в родной стихии монстр сумел бы показать более выдающиеся способности.

Ну или Радремон оказался для него слишком силен. Все-таки тройка дроу отнюдь не последних рангов одолеть его так и не сумела.

А вот «Гарпун» маркиза определенно порадовал.

Если бы еще не клятая концентрация…

Обернувшись, фор Корстед увидел, как волшебницы спешно уносили раненную сестру. Встретившись с Радремоном взглядом, Треск с благодарностью ему кивнула, после чего влила в рот Глост какое-то зелье, и все трое исчезли за поворотом.

Но зато на улицу выскочили запыхавшиеся члены спаты. В этот раз не только Бешеную, но и всех остальных с ног до головы покрывали разводы голубой крови и всевозможные ошметки неясного происхождения. Похоже они принимали самое активное участие в защите Города Тысяч Улыбок от нашествия ракообразных.

– Ха! – радостно воскликнул Банарв, заметив маркиза возле поверженного Короля Моря. – Я же говорил, что Сиятельство займется крабищем! Давайте, раскошеливайтесь!

Он вытянул ладонь, а Бешеная с Налланномом нехотя вложили в нее по реме размером с грецкий орех.

Ничего себе у них ставки! Разжирели на вольных хлебах!

– Рад, я думал ты занят, и поэтому… – смущенно принялся оправдываться иллит, но фор Корстед его перебил.

– Что случилось на этот раз? – поинтересовался он, отчищая шпагу.

Поняв, что угроза миновала, жители Киолаи начали с опаской вылезать из укрытий, бросая на поверженного монстра полные ужаса взгляды. На Радремона же они смотрели совсем по-другому.

И маркизу уже доводилось видеть подобные лица.

Точно так же выглядели жители Элмора, когда узнали, что фор Корстед спас их от открывшегося возле города данжа. Так же смотрели на него слуги и солдаты в родовом замке. Такой же взгляд был у изможденного парня, когда тот поверил, что глава рода отомстит за убийство его родных и близких.

Не отличались и члены рейда, участвовавшие в уничтожении Уробороса.

И многие-другие, встреченные Радремоном на своем пути.

«Герой!» – вот что без труда читалось на лицах представителей всевозможных рас. – «Настоящий герой»!

Глава 9

– Так что случилось? – повторил свой вопрос Радремон, не обращая ни грана внимания на глазеющую толпу. Его куда больше волновали пропущенные из-за ритуала события.

– Волна. – лаконично ответила Ксинс.

– Нет, тебя, ушастая, конечно, так просто не проймешь! – усмехнулся Банарв. – Но называть волной ту срань – это как сказать, что Бешеная немножко не в себе.

– Эй, ты не много ли на себя берешь, бородатенький? – нахмурилась светлая, угрожающе повернувшись к дварфу.

В этот момент у нее от щеки отлип какой-то обрывок плоти, и Бешеная поймала тот на лету. Но вместо того, чтобы выкинуть, она его тщательно осмотрела и даже лизнула, после чего спрятала в карман.

Банарв демонстративно указал на нее двумя ладонями, всем своим видом говоря: «Вот именно это я и имел ввиду!».

Радремон скрестил руки на груди, поджал губы и принялся нетерпеливо топать ногой.

– Это и правда была волна. – поспешил разъяснить ситуацию Налланномом. – Но не обычная! – торопливо добавил он, видя, что дварф снова собирается влезть со своими комментариями. – У нас в племени ее называли Ишнааллтонт – Язык Бездны, Который Слизнет Все С Лица Мира.

– Ну городок этот он точно чуть не слизнул. – хмыкнул Банарв, приглядываясь к трупу Короля Моря. – Я проверю?

Маркиз дозволительно кивнул.

– Опять конец света? – со скучающим видом спросил он, глядя как дварф с ногами залез в пасть убиенного монстра.

– Знаешь, – упер руки в бока Нал, – если бы ты видел ту волну размером с гору, ты бы так не говорил! Прости, Рад, но это не шутки. Я думал Ишнааллтонт не только город, но и весь остров смоет!

– Но в итоге всего лишь подбросил крабятины. – ехидно заметила Бешенная, разделявшая точку зрения лидера относительно конца света. – Эй, хозяин! – крикнула она пожилому иллиту, вышедшему на крыльцо «Дохлого Кракена». – Крабье мясо возьмешь? Недорого!

– Нет дорого! – глухо донесся из утробы трупа голос Банарва. – Будут еще всякие безмозглые бабы мою добычу разбазаривать! – светлая на это замечание лишь надменно фыркнула. – Сиятельство, ты его чем приголубил вообще? Тут внутри сплошной фарш!

Хозяин гостиницы открыл было рот, чтобы ответить, но пожилая иллитка не дала ему произнеси с ни слова:

– Возьмет! Конечно возьмет! – радостно тараторила она, видя расстояние, которого не хватило чудовищу, чтобы разрушить дело всей их жизни. – И фарш возьмет, и мясо, и особенно клешни! Деликатес! А для дорогих героев три дня кормежка бесплатно. За счет заведения!

– И выпивка. – потребовал дварф, выглянув между распахнутых жвал.

– Конечно, конечно! – согласилась хозяйка с куда меньшим энтузиазмом.

Вообще, на удивление, Город Тысячи Улыбок от нового бедствия пострадал не так уж и сильно. Во многом из-за того, что недавний шторм и так нанес ему значительный ущерб. Ишнааллтонт, конечно, забрался несколько дальше, обрушившись в средней части Киолаи, но постройки там уже стояли преимущественно каменные и весьма прочные. Потому в основном уцелели.

Чего нельзя сказать о ремонтируемых в «безопасной» зоне судах.

Не прошло и получаса с окончательного избавления от монстров, как к «Дохлому Кракену» примчался запыхавшийся и потрепанный О’Линтрат с пучком водорослей в кудрявой шевелюре. Он с пеной у рта доказывал Радремону, что галера была полностью отремонтирована и готова к отбытию, а значит он, по сути, выполнил условия сделки. За что требовал обещанную награду.

Наградой стал пинок под толстый зад и обещание Бешеной провести ему операцию по пересадке пуза на спину. Двумя ножами и без помощи магии. Мол горбунам больше подают на площадях.

Тогда торговец принялся умолять выделить ему средства на постройку нового судна. Он клялся и божился, что будет даже лично строгать доски, но управится за две недели. Максимум за две с половиной. Но точно не дольше трех!

Естественно даже срок в десять дней маркиза не устраивал. Он окончательно потерял возможность вернуться к назначенной Брювалдо дате, а потому… Перестал заботиться на этот счет.

И действительно, какой смысл беспокоиться о том, на что ты при всем желании повлиять не можешь?

Да, после нашествия Ишнааллтонта море окончательно успокоилось, и теперь в него можно было смотреться, как в зеркало. Но что толку, если во всей Киолаи не найдется теперь даже завалящей рыбацкой лодки?

В такой ситуации оставалось лишь постичь внутреннюю гармонию и с пользой проводить освободившееся время.

Разорившийся Затур был далек от гармонии и ушел, проклиная свою жадность и нежелание проводить ремонт в верхней части города.

А на следующий день его посиневший труп с высунутым языком снимали с потолка одного из самых дешевых постоялых дворов. Как и еще нескольких предпринимателей, не сумевших выдержать удар судьбы.

Но это ничуть не омрачило атмосферу Города Тысячи Улыбок.

Фор Корстед же и вовсе не узнал о столь незначительном происшествии.

Потянулись дни. От крабятины всех уже давно тошнило, и предлагать ее в заведениях уровнем выше среднего стало считаться плохим тоном. Море радовало прекрасной солнечной погодой, а восстановленные верфи денно и нощно трудились над постройкой новых кораблей.

Спата окончательно отчаялась найти Травмарука с Хапилектрой и занималась своими делами. Банарв, отдав Радремону найденную в крабище отнюдь не маленькую рему, экспериментировал с хитиновым панцирем, время от времени посещая бородатых женщин своей расы. Эльфийки осваивали украденные в Трумсбрасе навыки. Налланномом подолгу пропадал за городом, скрывая род своей деятельности.

Маркиз тоже времени не терял и продолжал эксперименты с магией. Успехи по созданию новых заклинаний все еще оставались весьма незначительными, однако фор Корстед чувствовал, что, благодаря Архимагу, находится буквально в шаге от понимания чего-то чрезвычайно важного.

Хотел он так же провести и еще один ритуал повышения заклинания с целью избавиться от концентрации. Объектом вполне могло стать «Слияние с тенью» или какие-нибудь другие чары второй ступени из Трофейного Магазина.

Единственное что останавливало Радремона – так это дефицит эссенций жидкого пламени. Ведь в случае очередного провала, их запас опустился бы до непозволительно малого количества. А этот ресурс, кроме того, являлся расходным материалом для одного из козырей – призыва элементаля.

Отпущенный Брювалдо срок тем временем так же истек. Однако никаких существенных изменений маркиз не заметил. И даже Люмьен до сих пор числился живым в списке членов рода.

Более того – экспансия королевства Мажусти неожиданно прекратилась, и, благодаря Феодалу, фор Корстед мог наблюдать за постепенным возвращением земель обратно под его контроль.

Вряд ли это как-то связано с предложением Костряков, но мог сработать один из отложенных планов Радремона. Ну или собранные им ранговики сообща наваляли Сквишкокату, без поддержки которого армия фон де Нияскота потеряла свою силу.

Вариантов масса.

Обо всем этом маркиз в очередной раз замышлял, сидя теплым летним вечером в обеденном зале «Дохлого Кракена». Свободных столиков практически не оставалось. Вино лилось рекой, веселье и смех сочились через край, а клавесин не замолкал, исторгая из себя одну бодрую мелодию за другой.

Очаровательные жрицы любви различных рас порхали от гостя к гостю, и иногда кто-то из гуляк забирал приглянувшуюся прелестницу в жилую зону. Чтобы минут через пять-десять уже вернуться и продолжить кутеж. Фея же, поправив прическу, устремлялась к пламени очередного кошелька.

Обычная атмосфера Города Тысячи Улыбок.

– Щупальца подбери, каракатица. – Банарв пихнул Нала в бок, когда тот проводил взглядом пышногрудую красотку с едва заметно заостренными ушами. – Вот уж кто тебе точно не светит!

– По себе не суди, пустоголовый. – ласково улыбнулась ему Бешеная, бросив на пол высосанную мозговую косточку. – Наш иллит уже два дня с этой крали не слезает. А ты и дальше свои бочки волосатые сношай. Тебе под стать.

– Да быть не может! – хлопнул по столу дварф, пролив эль на белоснежную скатерть.

– Ксинс, подтверди.

Дроу кивнула, аккуратно промокнув уголки губ салфеткой.

– Мать моя отец… – удивленно пробормотал Банарв, уважительно поглядывая на Налланномома. – Ну, каракатица! Ну даешь!..

– Скорее она ему. – усмехнулась светлая, подзывая официантку.

В этот момент двери в харчевню распахнулись, и внутрь зашли пять девушек, мигом затмивших своей красотой как пышногрудую полуэльфийку, так и всех остальных тружениц «Дохлого Кракена».

Даже Радремон обратил на них внимание.

Не говоря уже об остальных гостях заведения.

В разлившейся тишине, нарушаемой лишь храпом пьяного Гриппо, девушки в сопровождении двух вооруженных орков прошествовали через весь зал и заняли столик возле клавесина. На них сосредоточили взгляды все без исключения мужчины, включая пожилого владельца заведения. За что тот мигом получил звонкий подзатыльник от жены.

– «Нефритовый Рай». – завороженно произнес кто-то, и эти два слова полностью объяснили происходящее.

Глава 10

«Нефритовый Рай» являлся лучшим борделем Города Тысячи Улыбок. В него с детства мечтала попасть каждая девочка, рожденная в Киолаи. Ведь кроме высокого заработка, там ее мог заприметить какой-нибудь дворянин, жениться на ней и увезти в жизнь, похожую на дивную сказку.

Подобные взлеты случались крайне редко, но это не мешало девочкам надеяться. Ведь надежда – самая живучая тварь из всех возможных монстров.

Тем не менее, отбор в «Нефритовый Рай» проходил тщательнее, чем в личную гвардию какого-нибудь короля. Требовалось не только обладать непревзойденными внешними данными, но так же владеть идеальными манерами, уметь играть на музыкальных инструментах и, конечно, знать десятки способов вознести мужчину на вершину блаженства.

Судя по внешности пятерки, неожиданно зашедшей отдохнуть в «Дохлый Кракен», они могли доставить удовольствие партнеру, даже не прикасаясь к нему. Что уж говорить о полноценной ночи…

Выбитые из колеи гости постепенно возвращались к гульбе, нет-нет да поглядывая на занятый красавицами столик. Казалось, что даже свет от свечей и ламп вокруг них сиял ярче, подчеркивая неземное происхождение фей.

Радремон тоже не стал исключением. Только в отличии остальных, он не смущался и не отводил взгляд, а, откинувшись на стуле, откровенно рассматривал элитных куртизанок.

Двое из них принадлежали расе зверолюдей. Девушка-кошка и девушка-зайка. По слухам, именно им подобные обладали особенными талантами и неутомимостью в постели. А конкретно эти две могли похвастаться пышными (но не чрезмерно) формами и гладким лоснящимся мехом.

Компанию им составляла людская девица от силы лет шестнадцати на вид. Миловидная улыбка не сходила с ее нежного личика, а всего лишь один взгляд, случайно брошенный на мужчину, заставлял того дрожать от возбуждения – такая неистовая энергия бурлила в ее глазах. Прелестница звонко смеялась, общаясь с подругами, и игриво крутила тоненьким пальчиком непослушный локон цвета молочного шоколада.

Конечно, не обошлось и без холодной утонченной эльфийки, державшейся словно императрица на светском рауте. Без всяких сомнений, и у такой имелись преданные поклонники, готовые целовать ее следы на пыльном полу.

Но больше всех внимания привлекала скромная босоногая синеволосая искусительница в облегающем платье из крохотных блестящих пластинок. Каждая из них переливалась сапфирами и изумрудами, бросая яркие блики на соседние столики. Однако, если приглядеться, то становилось понятно, что это вовсе не платье, а самая настоящая чешуя, покрывавшая кожу девушки.

– Сирена? – удивленно приподнял бровь Налланномом. – Не думал, что кто-то из них будет жить среди людей.

– А они разве не с когтями и крыльями? – поинтересовалась Бешеная, бесцеремонно ковыряясь в зубах вилкой для сыра.

– Это гарпии. – пояснил иллит с легким оттенком укоризны. – Как ни странно, их часто путают. Сирены, скорее, ближе к русалкам. Но могут по своему желанию менять хвост на ноги и обратно. А еще у них незабываемый голос…

Нал мечтательно закатил глаза, а Банарв, глядя на него, насмешливо фыркнул, пригубил эля и вытер пену с усов тыльной стороной ладони.

Все-таки по уровню культуры спата даже близко не соответствовала статусу этого заведения. Но их подобные мелочи совершенно не трогали.

– Ты говорила, в «Нефритовый Рай» вас не пустили? – спросил Радремон у Бешеной, продолжая изучать обворожительную пятерку.

– Сказали, что хозяйка в неблагоприятном состоянии, и пока что не может нас принять. – невозмутимо ответила Ксинс.

– Да срать я хотела на ее состояние! – вспылила светлая, с хрустом переломив вареного лангуста. Сок фонтаном брызнул во все стороны. – Если б сестра меня не сдержала, я бы им всем там кровь пустила! Должен же хоть кто-то здесь знать про клятое Очищение Липкости, или как там его! В море мы или где?

Если вспомнить плевок крабища, неудивительно что Глост заперлась в своем борделе и носу наружу не показывает. Остался ли у нее вообще этот самый нос?

– Нужно бы и вправду наведаться в гости. – задумчиво произнес маркиз, прикидывая, что может знать правитель всей Киолаи.

– Ну, тебя, Сиятельство, точно никто не остановит. – хмыкнул Банарв.

– Да они в ногах у нас валяться должны после помощи с крабами! – решительно заявила Бешеная.

– Меня с собой возьмешь, Рад? – робко попросился Налланномом.

В этот момент один из орков, охранявших го́стий из «Рая», подошел к сидевшему за клавесином долговязому лесному троллю и шепнул что-то тому на ухо, бросив пару стальных монет. Тролль сопротивляться не стал и, размяв длинные подвижные пальцы, занес руки над инструментом.

Неожиданно-печальная лиричная мелодия прорезала гомон «Дохлого Кракена», заставив присутствующих вновь повернуть головы в сторону сцены. Музыка лилась подобно первой весенней капели, едва пробудившейся после долгой зимы. И пусть скоро придет солнце, а трескучей стуже придется отступить, забрав с собой снег и вьюгу, но пока что любой, даже самый незначительный морозец может оборвать этот нежный мотив.

Радремон не знал названия композиции и ни разу ее прежде не слышал, но что-то в глубине его окутанной мраком души с трепетом отзывалось на каждую звенящую ноту.

И вот, когда стихли последние разговоры, а пожилая иллитка, выглянув с кухни, украдкой вытирала слезы, запела сирена:

Ты вглядись в нее. Крайнюю. Левую.

Излюбившую тысячи лиц.

Словно сочную ягоду спелую,

Неизменно падущую ниц.

Тонкий стан, звонкий смех, плеч движение —

Совершенны манеры и лик.

Каждый взгляд на нее – наслаждение.

Каждый час подле ней – будто миг.

Может кроткую быть, может страстною,

Роль любую сыграв без труда,

Обернется рабой безотказною

Иль сверкнет, как на небе звезда.

Налланномом не соврал.

Голос сирены обволакивал, пронзал, очаровывал. Он обнимал и в то же время держал дистанцию. Будоражил и успокаивал. Ласкал и нещадно бил наотмашь. И навсегда врезался в память без единого шанса когда-либо подвергнуться забвению.

Кто-то сравнил бы его с нежной трелью соловья ранним солнечным утром. Другим бы на ум пришел глоток чистой родниковой воды после долгого изнурительного путешествия. Третьи вспомнят колыбельную песнь родной матери, когда еще не понимаешь слов, но уже чувствуешь всю ее безграничную любовь.

Но будь то журчание ручья, шепот волн или первый робкий поцелуй родного сердцу человека – ни одна метафора даже близко не могла описать блаженное наслаждение, подаренное сиреной боявшимся вздохнуть слушателям.

Что это, если не истинная магия?

Кто-то бросит к ногам драгоценности,

Кто-то плюнет и Бездну пошлет,

Но в глубинах души, в сокровенности

Луч надежды под гнетом живет.

Что однажды, отбросив притворство,

Обнажит перед Ним свою суть.

И он примет. Без тени потворства.

Иль останется в пропасть шагнуть.

Ты вглядись в нее. Крайнюю. Левую.

Излюбившую тысячи лиц.

Словно сочную ягоду спелую.

Неизменно. Падущую. Ниц.

Умолкнув, сирена села на место и пригубила игристого вина из хрустального бокала на длинной ножке. Тролль извлек еще несколько пронзительных нот, завершая композицию, и в изнеможении поник, будто только что одержал нелегкую победу над давним врагом.

Мелодия стихла.

Но не последовало ни оглушительных оваций, ни одобрительного свиста, ни криков «Браво!». Чарующий голос и дивная музыка еще звучали в сердцах посетителей и работников «Дохлого Кракена», не отпуская их в реальный мир и заставляя минуту за минутой блуждать в стране грез.

Каждый думал о чем-то своем, но в последствии не мог сказать о чем именно. И лишь щемящее чувство в груди осталось на память об этом необыкновенном вечере.

Такова волшебная сила пения сирены.

– А чего все замолкли-то? – полюбопытствовал толстокожий Банарв, глядя как хозяйка заведения скрылась на кухне, сдерживая рыдания. – Кстати, Бешеная! – он с торжествующим видом повернулся к светлой. – Чтобы раз и навсегда поставить точку в нашем с тобой споре: «Две кружки» – песня про выпивку, а вот эта вот – как раз про шлюх. И чтоб больше мне…

– Дурак ты. – с тихим вздохом перебила его эльфийка. – И дураком помрешь.

Она замолчала, а взгляд ее скитался где-то далеко-далеко отсюда.

– Ну и чего она? – не понял дварф.

– Эта песня про любовь. – добродушно улыбнувшись, пояснил Налланномом.

– Пф! Скажешь тоже! – фыркнул Банарв, откинувшись на спинку стула. – Хотя… – задумался он. – Да не. Бред какой-то. Ясно же, что про шлюх. – и принялся сосредоточенно цедить очередную кружку эля.

Постепенно наваждение развеивалось, и атмосфера веселья вновь робко заглянула в трапезный зал. А затем и вовсе прочно обосновалась, придя на смену приступу щемящей грусти. Смех, крики и танцы ударили с неистовой силой, а ручеек желающих уединиться со сговорчивой девой вырос до полноводной бурлящей реки.

Радремон как раз подумывал пойти подышать перед сном свежим морским воздухом и обдумать планы на следующий день, как к его столику подошел орк, заказывавший песню для сирены. Тот не стал долго юлить и выпалил на одном дыхании:

– Радремон фор Корстед? Нефритовая Госпожа приглашает тебя для беседы.