Текст книги ""Фантастика 2024-111". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)"

Автор книги: N&K@

Соавторы: Алекс Кулекс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 207 страниц)

Глава 41

Радремон встрепенулся и принялся озираться, готовясь отразить новую атаку. Но ее не последовало. Самые смелые крысы, поводя носами, уже подбирались к пахучим трупам, опасливо поглядывая на собиравшего добычу двуногого. Вот только не они же бросили в маркиза камень? Этот мир безумен, но не настолько.

Тут, из все того же черного провала самой большой кучи мусора вылетел еще один булыжник, однако теперь фор Корстед успешно уклонился. А следом, злобно вереща, выскочил крохотный гоблин ростом едва ли по колено Радремону.

Карлик? Нет. Скорее детеныш.

Гоблиненок.

Малец явно рвался в бой, но его кое-как придерживала морщинистая пожилая гоблинша со сморщенной свисающей до пупа грудью. С нескрываемым страхом в глазах она осмотрела побоище, увидела что-то, вздрогнула и, умоляюще глядя на маркиза, потянула подопечного внутрь.

И не преуспела.

Вырвавшись из давно потерявших силу пальцев, юный гоблин добежал до изумленного фор Корстеда и вцепился зубами в голенище его сапога, безуспешно царапая когтями плотную кожу. Он рычал разозленным щенком и грыз, а Радремон всего одни движением отбросил того от себя.

Гоблиненок упал прямо на тело прежнего владельца криса и, судя по реакции, узнал его. Задрав голову высоко в небо, он тоскливо завыл, да так, что из далекого леса ему вторили волки, а крысы, прижав уши, бросились в разные стороны. В глазах мальца стояли крупные слезы скорби, он отчаянно тряс поверженного гоблина, с болью в голосе взывая к нему, а когда понял, что все напрасно, вновь повернулся к маркизу.

Утерев лицо ладонью и сжав пальцы в крохотные кулаки, а губы в тонкую бескровную нить, детеныш молча бросился на фор Корстеда. Он не рычал и не скулил, а взгляд его пылал местью к убийце сородича.

Радремон приготовил меч, но гоблиненка на полпути перехватила старуха. С неожиданной силой отшвырнув того в сторону, она легла на него сверху, укрыв своим телом. Сгорбилась, сморщилась, закрыла голову руками и замерла, не давая подопечному пошевелиться.

Медленно подойдя, маркиз поднял меч.

Один удар, и оба отправятся в Бездну. Или к четырежды мертвому богу. Или куда там попадают гоблины после смерти.

Один удар, и фор Корстед получит еще немного опыта, который приблизит его к могуществу и независимости.

Один удар, и оборвутся жизни двух тварей, что без всякой жалости грабят и убивают жителей соседних сел и деревень.

Один удар, и…

Качнувшись, клинок неумолимо пошел вниз, приближаясь к дряблой коже сгорбленной съежившейся карги. Наверняка она ни раз лакомилась свежей человечиной. А может и гнилой, выдержав ее предварительно пару дней на солнце. На что она надеялась, пытаясь защитить мелкого уродца? На жалость? На сострадание? Их не осталось у Радремона.

Ни для кого.

Ни для себя.

Острие с легкостью вонзилось в рыхлую плоть, погрузившись на пару сантиметров. Старуха даже не вздрогнула, принимая свою судьбу. Все ниже и ниже, сквозь мышцы, связки, хрящи и внутренние органы.

Захрипев, гоблинша кашлянула кровью и обмякла, а маркиз… маркиз неожиданно замер.

Ну же. Еще один короткий рывок, еще один труп, еще капля опыта. Затем закончить сбор трофеев и можно отправляться дальше. Путь к величию только начался. Так почему же он медлит?

Что-то останавливало фор Корстеда.

Какое-то чувство… Знакомое… То самое, что не дало устроить резню в рабском бараке, когда лезвие кинжала уже почти коснулось кожи спящего парня. Тот все равно потом бесславно сдох в когтях Хиндасткого Льва. А мог погибнуть на пользу Радремону.

И все же…

Словно крохотная иска зажглась в груди Радремона. Жизнелюбивым ростком, что настойчиво пробивается посреди утоптанной сотнями ног тропы, она вспыхнула во тьме кромешного всепоглощающего мрака. В самом центре пронизанной болью и смятением души. Вспыхнула, испуганно вздрогнула, обнаружив себя во враждебной среде, но не погасла. И ее робкий свет сиял в чернильной тьме ярче тысячи далеких солнц, но, в тоже время, оставался бесконечно слаб против гнета окружающей мглы.

Гоблиненок завозился, силясь сбросить с себя тяжеленный труп старухи, а маркиз по-прежнему медлил. Едкий пот стекал по его пульсирующим от напряжения вискам, но меч не двигался ни в одну и в другую сторону, зависнув безжалостным перстом судьбы. Сразу двух судеб, неразделимо связанных в этот краткий миг.

И речь отнюдь не об уже почившей гоблинше.

Почему, почему же фор Корстед до сих пор сомневается? Разве не сам он выбрал этот путь? Озлобившись на жестокий, неправильный мир, разве не решил он отвечать болью за боль, страданием за унижение, реками крови за обесцененные воспоминания?

Кто он без них? Бездушная кукла, действующая по указке неведомого создателя. Марионетка, манекен, болванчик. Пылинка на обочине мироздания. Ничего не значащий плевок, безвольно плывущий по широкой реке времени.

Его жизнь не стоит и ломанного фантала. А жизни окружающих и того меньше.

Что есть этот гоблин? Злобная тварь, которая вырастет и будет убивать, грабить, насиловать. В нем сострадания. К нет и не может быть в том, кто даже не был рожден! Кто не смеялся, видя улыбку матери, не чувствовал тепло и заботу близких, не прошел школу жизни, не радовался вместе с любящей женой, глядя в чистые бездонные глаза детей. Кто вообще не жил!

Все воспоминания – ложь!

Или нет?

От внезапной мысли Радремон пошатнулся и едва устоял на ногах. Закатное солнце еще светило, но его лучи уже не проникали в низину гоблинского убежища. Дождь закончился. Сквозь разошедшиеся тучи выглянули луны. Две сестры, несущиеся по лазурной выси. Влюбленная в Небо величественно-серебряная Ханиамона и пламенная красная Тулиамона, которые даже после смерти сохранили свои чувства и стремления.

Так чем хуже маркиз? Пускай его воспоминания о прошлой жизни померкли, пусть они ложь от начала до конца, пусть ему никогда уже не стать прежним… Но ведь, все-таки, память по-прежнему с ним! Ее не отняли. Разве не прожитые годы определяют сущность любого разумного существа? И даже если вся прошлая жизнь была создана искусственно, фор Корстед же о ней помнит!

А кем станет Радремон, если опустит сейчас меч? Что отличит его от того же самого гоблина? Цвет кожи? Речь? Может быть чувства?

Лицезрев сцену гоблинских эмоций, маркиз уже не был в этом уверен.

Наполовину вырвавшись из-под трупа, гоблиненок тут же вновь вцепился зубами в ботинок чужака. В ответ фор Корстед с размаху пнул его по лицу. Раздался хруст сломанного носа, брызнула кровь, малец поник, но еще одного сообщения о смерти не последовало.

Тишина.

Тишина и пустота.

Не став собирать остатки трофеев, Радремон побрел прочь из стана гоблинов. В его душе по-прежнему бушевал ураган, но на горизонте внутреннего мира уже наметился просвет чистого неба, а крикливые птицы возвестили о начале новой эпохи. И пусть злые ветра еще долго будут трепать рваные лохмотья, а из разбросанных повсюду осколков лишь предстояло склеить что-то целое, что уже никогда не будет прежним, однако уже сейчас можно с уверенностью сказать – надежда есть!

Скользя окровавленными ботинками по мокрому мху, маркиз выбрался из низины, и прощальный луч уходящего солнца, мазнув по его лицу, миллионами ярких искринок отразился от застывших на коже капель. Может быть это последние следы утихшего дождя, или усталый пот напряженного сражения. А может нечто другое, о чем не принято говорить среди мужчин. Что указывает на слабость или, наоборот, на особую силу, знаменующую развитие и переходи личности на новый этап.

Ведь не тот силен, кто никогда не падал, а тот, кто сумел признать свои ошибки и, поднявшись, идти дальше с гордо поднятой головой.

Что же до уровней – их можно набрать и другим способом.

Глава 42

Забрав припрятанные пожитки, Радремон направился назад в Элмор. План с охотой на гоблинов возымел успех лишь частично и оборвался самым неожиданным образом, однако это отнюдь не заставило маркиза забиться в темную щель и оплакивать там жестокую судьбу. Пускай жизнь в очередной раз умудрилась вышибить из него дух, отправив поваляться в грязи, но фор Корстед не какой-то там хлюпик и умеет отвечать ударом на удар. А всякий кто в этом усомнится – быстро умоется кровью.

Кроме того, Радремон понял еще одну важную вещь: без команды не обойтись. Прикрывай его спину верные соратники, можно было бы действовать куда решительнее, а лишняя пара глаз заметит то, что пропустил он сам. Правда проблема разницы в силе никуда не делась. Таскать за собой бесполезный балласт по-прежнему толку нет. А значит нужно или менять временных спутников по мере набора уровней, или найти способ наращивать мощь постоянных.

Задачка еще та, но сдаваться маркиз не планировал. В его голове крутилось множество вопросов об этом мире, о себе и о судьбе его рода. И главный из них – как в разных мирах может существовать одна и та же династия с одним и тем же родовым умением и фамильным родимым пятном? Или это все-таки тот же мир? И, если нет, существует ли возможность вернуться назад?

Последняя мысль посетила фор Корстеда совсем недавно, поселившись в голове беспокойным пушистым зверьком. Бегая из стороны в сторону, тот разогнал менее расторопных соседей, занял свою нишу и теперь настойчиво скреб лапками, привлекая к себе внимание.

Раз Радремона каким-то образом закинуло сюда, то что мешает ему найти способ вернуться обратно. К семье, жене и детям. Пускай воспоминания о них все так же выглядят заросшими паутиной картинами, но ведь они все-таки есть! Остались с ним. А новых – ярких и красочных – можно наделать уже вместе.

Погруженный в собственный мысли маркиз сам не заметил как вновь вышел к лугу, где некогда гоблины напали на караван Бал’Луга. Вот только теперь тот не пустовал, и почти в самом центре крутилось около пятнадцати подозрительных личностей.

Мгновенно сориентировавшись, фор Корстед рухнул в мокрую траву и принялся наблюдать с вершины холма. Пространство перед ним лежало, как на ладони, а вот его заметить было не так-то просто. Тем более что незнакомцы, обступив одного из своих, что-то оживленно обсуждали, не особо обращая внимания на окружающую обстановку.

Приглядевшись, Радремон понял, что отряд не однороден. Скорее две, нет – три раздельные группы, объединенные общей целью. Одна полностью состояла из орков, грозно смотревшихся даже в переменчивом свете постоянно скрывающихся за облаками лун; другую возглавлял воин в нелепых разномастных доспехах; третья же представляла собой сборную солянку из людей, дварфов и эльфов.

Но что они забыли ночью в этом захолустье? Тоже пришли охотиться на гоблинов?

Маркиз до предела напрягал слух, однако игривый ветер доносил до него едва ли каждую третью брошенную фразу.

– … дерьма кусок, если ты нас обманул… – рычал орк.

– … я потратил слишком много и оборвал все контакты… – давил эльф.

– … ярл не простит мне… – ярился дварф.

В ответ одиночка, что-то лепетал, но фор Корстед, к сожалению не расслышал. Завязалась короткая потасовка, пару раз вспыхнула магия, однако никто не пострадал и статус-кво сохранился.

Неожиданно ветер переменился, и Радремон стал слышать происходящее чуть лучше.

– Говорят, где-то здесь видели некроманта. – произнес человек, нервно озираясь. – Он командовал армией зомби и чуть не убил мага из Свинтеров.

– Бред дерьма! – отозвался дварф. – Темных магов нет и не может быть на Ахалдасе. Слишком разряженная мана.

– Мои люди выяснили, что Свита Темного Маршала перекрывала этот район и неделю никого сюда не пускала. Зачем тогда?

– Да кто их знает, шкребаных мужеложцев. Может глину тут месили.

– Ага. И горшки лепили. – вклинился третий голос.

Послышались нервные смешки, однако напряжение в воздухе было столь сильно, что его чувствовал даже Радремон.

– Пел, а ты что думаешь? – поинтересовался эльф у воина.

– Мне насрать. – отрезал тот и повернулся к одиночке. – Слышь, непись прокл я тая, если портал не откроется здесь через тридцать секунд, то я выпущу тебе кишки и выстрою проход на Дуинитон из них.

Портал! Дуинитон! Непись!

Ослепительными молниями мысли вспыхивали в мозгу маркиза, не давая ухватиться ни за одну из них. А еще голос. Он точно его где-то уже слышал. Но где?..

Не успел обвиненный что-либо ответить, как неожиданно воздух прямо перед ним задрожал, и все раздались в стороны. Странное марево росло и ширилось, сверкали искры, радужные переливы то исчезали, то вновь появлялись, чтобы через секунду опять пропасть. И все это без единого звука.

Наконец, обзаведясь контуром просторного круга, мираж обрел видимую плотность, полыхнул ослепительно-желтым и успокоился, сохранив сотканное из молний очертание. Причем с другой стороны виднелись лучи занимающегося рассвета, до которого здесь оставалось еще несколько часов.

– Мать моя отец. – восхищенно выдохнул дварф. – И вправду…

Договорить он не успел, потому что из портала принялись выходить люди, облаченные в далеко не лучшего вида одежды. Множество заплат, блеклые выцветшие оттенки, на лицах печать отчаяния с робкими проблесками надежды. Кто-то нес на руках детей, другие поддерживали стариков.

Беженцы.

Когда-то, если верить рассказам Нала, точно также спасались предки Дарнуана. Славный род фор Корстедов угас, обнищал и вынужден был искать приюта на более бедном материке с разряженной маной и скудными ресурсами. Хотя не преуспел и тут.

Но ничего. Радремон это исправит. Его путь так и так лежал на Дуинитон, где семейный замок вполне мог пролить свет на загадочные тайны судьбы и прошлого маркиза. Жаль только нельзя прямо сейчас рвануть вперед и нырнуть в сиреневое марево. Четвертый уровень точно никак не соответствовал третьему рангу – минимальной планке, необходимой для выживания на территории с плотной маной.

Хотя, может рискнуть…

Два из трех отрядов расступились, пропуская вынужденных эмигрантов, а вот третий, под предводительством воина в доспехах не сдвинулся и с места.

– Бей. – внезапно скомандовал их лидер.

Он первым выхватил меч и коротким ударом разрубил оказавшуюся перед ним женщину от бедра до ключицы. Всего одно движение. И такое стремительное, что фор Корстед его даже не заметил. Лишь смазанная тень на самой границе восприятия – быстрее взмаха кнута или щелчка пальцев.

Бездна забери! Какого же ранга этот монстр⁈

Всего несколько ударов сердца понадобилось отряду, чтобы превратить группу беженцев в мелко порубленный парящий фарш, напоследок снеся голову и приведшему их к месту открытия портала одиночке. Кровавая взвесь еще висела в воздухе, медленно оседая на покрывающуюся багрянцем траву, а убийцы уже исчезли в сиреневой пелене мистического прохода.

Последовали за ними и две оставшиеся группы, с безразличием ступая по скользкому мясу. Судя по качающимся головам, они не одобряли произошедшего, но, с другой стороны, и препятствовать смысла не видели. Радремон же понял, что на Дуинитон ему пока рано.

И дело отнюдь не в плотности маны.

Вскоре портал бесследно исчез, и гулкая тишина вновь опустилась на потревоженный ночным инцидентом луг. Никто не оплакивал погибших. Жестокому миру плевать на смерти своих детей. Пройдет пару дней, птицы, звери и насекомые позаботятся о том, чтобы придать ему первозданный облик. Так было в прошлый раз, так будет и впредь.

Сколько пало здесь до того? Сколько умрет после? Никому нет дела.

И фор Корстеду в том числе.

Спустившись, он подошел к месту побоища, по дороге ногой оттолкнув жирного пасюка, посмевшего шипеть на двуногого конкурента. Радремона мало интересовали беженцы. Даже если те и несли с собой что-либо ценное, то копаться ради этого в скользком разъезжающемся месиве, густо замешенном на естественных выделениях, он не собирался. А вот тело одиночки обыскать явно стоило.

И кое-что маркизу повезло обнаружить.

Кроме горсти фанталов, приятно утяжеливших кошелек, фор Корстел приметил интересный медальон. Система не определяла его даже как хлам, но ценность была в другом – на нем изображался широко распахнутый глаз на лиловом фоне.

Нечто подобное Радремон уже видел.

На флаге Свиты Темного Маршала.

Возможно это удастся использовать.

Глава 43

Медальон висел на испачканном в крови, плетеном, кожаном шнурке. Радремон не горел желанием возиться с завязками и потянулся к стилету, но его рука наткнулась на пустые ножны.

Точно! Он же забыл оружие в теле того гоблина. Хотел вынуть позже, а потом… Потом даже трофеи собирать не стал. Буря эмоций в душе маркиза по-прежнему не утихла, но теперь хотя бы не мешала здраво мыслить, постепенно сходя на нет.

Фор Корстед срезал ремешок трофейным крисом с волнистым лезвием и убрал медальон в освободившуюся ячейку Перстня. Заодно оценил новое оружие. И обомлел.

Клык Ягнарока

Сохранивший частичку древнего божества предмет вселяет ужас в великие сущности, но безопасен для слабаков. На что ты потратишь его силу? Убить титана или пугать червей – все в твоих руках.

Качество: особый

Урон: нет

Ограничение: только для злых рас

Эффект: отнимает половину текущего здоровья жертвы

Осталось 2/10 применений

Ничего себе клыки у древних богов. Таким лучше в пасть не попадать. Хотя, по сути, лучше никому в пасть не попадать. Мокро там и склизко.

Теперь понятно каким образом тот засранец так лихо просадил здоровье Радремона. Этой пырялкой, получается, убить не выйдет, но можно превратить кого-нибудь могучего во вполне себе посильного калеку. Причем всего за пару ударов.

Мощь!

Знал ли гоблин, какое сокровище потратил на обычного человека четвертого уровня? Скорей всего нет. Хотя, возможно, и да. Ведь в его лапах лежала судьба племени… Тут не до экономии семейных артефактов.

Но что значит «Урон: нет»?

Поднимаясь с колен, маркиз подскользнулся на чьем-то куске мяса и улетел лицом в кучу узловатых кишок.

Бездна! Нашел место для экспериментов!

Кое-как оттершись, фор Корстед покинул территорию кровавой бойни и взял курс на Элмор. Увиденная возле портала сцена лишь подтвердила его мысль о необходимости обретения союзников. На Дуинитон отправилась не толпа одиночек, а три слаженные команды. И в каждой имелся свой лидер и четко распределенные обязанности. Это повышало как их общую боеспособность, так и безопасность отдельных членов.

Кое-кого Радремон к себе в напарники уже присмотрел.

Чуть позже, перед тем как лечь спать, маркиз вновь вернулся к изучению криса. Больше всего его интересовало, как оружие может не наносить урон. Нежно поцелует вместо того чтобы пустить кровь? Бред же.

В качестве эксперимента фор Корстед поднес острие к ладони и… отложил клык в сторону. Сперва нужно убедиться, что система не посчитает его представителем злой расы. Не так страшно потерять половину здоровья – всегда можно восстановиться зельем – как не хотелось бы расходовать драгоценные заряды необычного артефакта. Один Светлоликий знает удастся ли их восстановить.

Потому Радремон тщательно ощупал и осмотрел свое тело. Не наградил ли его прежний владелец рогами, клыками, хвостом, чешуей или еще каким непотребством? Вроде все в норме. Вполне себе обычный человек. Немного, правда, не достает мышц и уверенной статности, но какая разница если за все отвечают параметры? Главное – функциональность. А любой усомнившийся в возможностях маркиза быстро об этом пожалеет.

Ладно. Люди вряд ли будут считаться злой расой. Не медля больше не секунды, фор Корстед решительно саданул клинком по ладони и тут же зашипел от боли. Клятый крис рассек кожу, словно подтаявшее масло, пустив кровь.

Вот тебе и нет урона. Ну и как после этого верить системным описаниям? Хорошо хоть заряд действительно не потратился, не то совсем грустно было бы.

Клык занял место в ножнах на поясе, а Радремон, доверив регенерацию выносливости, забылся тихим спокойным сном. Возможно первым с момента начала своей новой жизни.

Спустя трое суток, маркиз вновь стоял у стен Элмора.

Ласковое солнце радостно заливало окрестности живительными лучами, отражаясь от спокойной речной глади и светясь в глазах случайных встречных. В небе щебетали стрижи и ласточки, соревновавшиеся в изяществе рисуемых пируэтов. Даже вездесущая дорожная пыль в кои-то веки не пыталась забиться в нос, а ровным слоем ложилась на сапоги и одежду, показывая – вот идет усталый путник, он многое повидал и теперь спешит в город, чтобы отдохнуть, сытно поесть и завести неспешную беседу за кружечкой домашней кротовухи.

Лепота!

Впрочем, возможно и раньше было так же, но лишь теперь фор Корстед обратил внимание на все эти мелочи. Пусть и неспособные повысить уровень, но зато дарящие покой мятущейся душе.

В этот раз на входе в город скопилась немалая толпа желающих попасть внутрь. Забросив азартные игры, стражники нехотя выползли из караулки и, лениво потрясая копьями, формировали похожую на мохнатую гусеницу очередь. Люди ворчали, но подчинялись. Никто не горел желанием торчать снаружи даже в этот в этот погожий денек, но ссориться с представителями власти они хотели еще меньше.

Не обращая внимания на грозные окрики и возмущенный гомон, Радремон уверенной поступью прошел к самым воротам и застал там спор впряженного в тележку конопатого мужика с усатым солдатом, перекрывшим проход.

– Да говорю же. – вещал мужик, заламывая руки. – Продам товаров и заплач у. Поиздержался я в пути.

– Для торговцев проход три фантала. – стоял на своем стражник.

– Ну нет у меня денег, не-ту. Хочешь – возьми палку колбасы. Свежей. Из оленины. И мы в расчете. Возьмешь?

– Никого бесплатно не пускаем. Заработаешь – приходи.

– Да как я заработаю, если для этого сначала пройти надо?

Мужичок явно терял последние крупицы присутствия духа. Чахлым цветком он увядал прямо на глазах, а по покрытой пылью веснушчатой щеке скатилась одинокая крупная слеза. Солдат же определенно ощущал удовольствие от превосходства, получив в свои потные ладошки маленькую власть.

Радремон потянулся рукой к мечу, но в последний момент вместо этого запустил пальцы в кошелек и, выудив оттуда четыре монеты, бросил их стражнику. Вселенская печаль на лице торговца сменилась робкой надеждой.

– Вообще неплохо бы еще за телегу допла… – начал было служивый, но тут ему в брюхо уперлось волнистое лезвие криса. – А нет, здесь как раз хватает. – мгновенно сориентировался он. – Проходите.

Маркиз шагнул сквозь ворота и уже думать забыл об инциденте, как из-за спины его окликнули:

– Уважаемый! У-ва-жа-е-мый! – фор Корстеда догонял сияющий, словно начищенный до блеска самовар, торговец. – Спасибо тебе огромное! Этот грязный щелкун каждый раз так! Измывается, измывается… Потом пустит, конечно, но крови попьет знатно и сдерет втридорого. – мужик вытер ладонью потный лоб и протянул ее в приветственном жесте. – Еще раз спасибо.

Радремон смерил веснушчатого оценивающим взглядом и, проигнорировав руку, коротко бросил:

– Мне плевать.

– Оу. Ну… – торговец замялся. – О! – он, не глядя, залез в свою телегу и выудил оттуда гнутую мясную колбасину, перетянутую в нескольких местах бечевкой. – Возьми в благодарность. Пальчики оближешь! Я их не меньше чем по пятаку продаю, так еще и очередь выстраивается.

Чуть подумав, маркиз забрал подарок и тут же понюхал – пахло отменно. Он кивнул и, развернувшись пошел дальше. А в спину ему летело:

– Меня зовут Дито. Если что понадобится – спросишь на южной базарной площади. Меня там все знают! Спасибо еще раз!

Прямо на ходу хрустя сочной колбасой – действительно вкусной, ведь припасов хватило впритык, а возвращаться в город фор Корстед изначально не планировал – Радремон размышлял над тем, что скажет Налу. Иллит наверняка обиделся и был в своем праве. Вспомнить хотя бы океан печали в желтых глазах и подбитую каравеллу надежды, что бесследно утонула в его пучине.

Но ведь тогда маркиз думал и о Нале тоже. О том, что тот не сможет постоянно находиться возле быстро прогрессирующего напарника и рано или поздно погибнет. В этом определенно есть своя логика. Вот только после происшествия в лагере гоблинов что-то изменилось в самом фор Корстеде, и теперь он смотрел на вещи под несколько другим углом. Не с диаметрально противоположной стороны, но все же…

Радремон хотел уже свернуть, забирая к «Горлодеру», как тут до его ушей донесся истошный крик:

– А ну отпустите меня, твари! Вы что удумали? Переломанное тело господне! Не тронь мою бороду, дерьма ты кусок!

Какой знакомый густой голос.

Банарв?