Текст книги ""Фантастика 2024-111". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)"

Автор книги: N&K@

Соавторы: Алекс Кулекс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 50 (всего у книги 207 страниц)

Страшно подумать – за каких-то пару месяцев они все взяли третьи ранги, обзавелись артефактным оружием, навыками, ресурсами, знаниями, зачистили несколько данжей, накрутили хвост знаменитой Свите Темного Маршала и успешно свалили на Дуинитон, где тоже уже успели накуролесить.

Да некоторым за всю жизнь и трети от этого списка не осилить! Даже будучи эльфом, способным разменять пяток веков.

Что же касается не всегда приглядных методов, которыми Радремон прокладывает себе путь, так тут ничего не поделаешь. Мир жесток, и выживает в нем только тот, кто готов идти по головам, не боясь испачкать в крови и дерьме белы рученьки. Тот, кто бьет не в ответ, а наносит упреждающий удар, после которого пропадает всякое желание проявлять агрессию. Тот, об чью силу воли и жажду жизни сломается любой меч, любая булава и любой хребет, посмевшего заступить дорогу недруга.

Таким видели спутники Радремона.

Таким он стал, выковав себя в горниле Миткаласа.

И мир об этом еще пожалеет.

Глава 44

Ночь вступила в свои законные права, укрыв Дуинитон пушистым одеялом звездного неба. Две разлученные жестокой судьбой сестры – Ханиамона и Тулиамона – возобновили свой нескончаемый бег, освещая уставшую за день землю смесью серебряного и алого потоков света. Уснули спрятавшиеся по гнездам птицы. Вышли на охоту предпочитающие темное время суток хищники.

Но ни один из них не смел тревожить расположившуюся на ночлег спату. Звери нутром чувствовали исходившую от двуногих опасность и, несмотря на манящий запах живых лошадей и зажаренного на костре зайца, обходили поляну широким полукругом.

Сегодня на их территорию забрел более сильный хищник. Слабым же остается или уйти или погибнуть в попытке защитить свои угодья. Таков закон природы. Таков закон жизни.

Налланномом сыто посапывал, укрывшись пропахшим лошадиным потом вальтрапом. Эльфийки ушли плескаться в обнаруженном неподалеку озере. Банарв задумчиво разглядывал какую-то выкованную недавно железяку. По форме та отдаленно напоминала не то небольшую мутировавшую булаву с двумя навершиями, не то заменитель мужа для верной жены, ожидающей супруга с ратных подвигов.

Хотя, скорей всего, на самом деле не являлась ни тем ни другим.

Радермон же сидел на поваленном бревне, слушая веселый треск костра и вглядываясь в окружающую тьму. Та как всегда манила его, рассказывая истории, понять которые маркиз не мог. Да и на самом деле не слышал, лишь подспудно ощущая родство с чем-то б о льшим. Чем-то объемным и непостижимым. Чем-то…

Хрустнула ветка, и маркиз обернулся, схватившись за рукоять шпаги. Диких зверей он не боялся, но стражники Тирнитопа должны были сообщить о происшествии, после чего по следам спаты несомненно выслали отряд, способный справиться с нарушителями. Ну или хотя бы попытаться справиться. Вряд ли бюрократическая машина сработала так быстро, но нужно быть наготове и не дать застать себя врасплох.

Это был всего лишь Банарв.

Закинув свое сомнительного вида изделие в фургон, он не отправился спать до своей очереди сторожить стоянку, а подсел к фор Корстеду.

Помолчали.

Потом еще.

Оглушительно стрельнуло в костре прогоревшее полено.

– Прохладно что-то. – неуверенно пробормотал дварф, протянув Радремону небольшую деревянную баклагу.

Действительно. По всем признакам вокруг стояла то ли поздняя весна, то ли раннее лето, но налетавший порой зябкий ветерок заставлял совсем не по-летнему ежиться и задумываться о плаще с подкладкой. Однако в остальное время погода стояла вполне комфортная.

– Ты ведь не это хотел сказать. – произнес маркиз, сделав глоток.

Конечно же эль.

– Не это. – Банарв забрал емкость и основательно к ней приложился. Опять помолчал. – Хотел сказать спасибо.

– За что на этот раз?

– Что не остановил. – дварф наклонился вперед и уперся локтями в колени, глядя в пустоту невидящим взглядом. – Когда увидел тебя на улице, думал прикажешь прекращать. Оставить тех двоих в покое. Но ты не стал. Спасибо.

– Уверен, у тебя были на то причины. – отметил фор Корстед. – А даже если и нет, вы можете делать что угодно, если это не вредит напрямую мне или спате. Возьми хоть Бешеную.

– Да, оторва та еще…

Банарв вновь хлебнул из баклаги и передал ее Радремону. Тот тоже пригубил.

У них над головой бесшумно пролетела сова и, стремительно спикировав, поймала мышь на самой границе очерченного костром круга. Покосившись на двуногих красными в языках пламени глазами, птица начала жадно пожирать добычу.

– Я ведь не рассказывал, как в рабство попал. – решил вдруг разоткровенничаться дварф. – С теми тремя в кабаке познакомился. Мельник, Джут и Фишти. Подсели ко мне. Угостили. Потом я их. Потом снова они. – он поболтал в воздухе флягой. Там плескалось еще с треть. – Слово за слово, и вот мы уже договорились залезть в данж свинтеровский. Прям посреди ночи. Бездна! Я ведь к тому моменту уже раз зарекался верить людам. На собственном горбе испытал вашу честность. Но тогда… Задави меня валун! Сотню раз с тех пор думал, что меня дернуло с ними пойти. Особенно когда валялся в шахте со сломанными ногами…

– Подскользнулся? – предположил маркиз. Он сам отобрал баклагу и сделал из нее пару больших глотков.

– Да иди ты! – отмахнулся Банарв, вернул себе емкость и залпом ее осушил. – Протрезвели мы только к утру, наверное. Глубоко под землей. Хотя еще даже до монстров не добрались. Но зато вспомнили, что у входа прибили одного из охранников. Насмерть.

– Великое дело. – пожал плечами фор Корстед, вложив в свои слова противоположный смысл. – Сколько мы их положили.

– Сейчас да. А тогда…

Дварф поднял с земли палку и швырнул ее в сову. Как всегда промахнулся. Птица недовольно угукнула, не стесняясь в выражениях высказав бородачу все, что о нем думает. Затем пару раз взмахнула крыльями и скрылась среди деревьев.

– А тогда… – продолжил Банарв. – Тогда мы здорово трухнули. Особенно Фишти. Хитрое ли дело – грохнули наемника. Да не абы какого, а из сам о й Свиты Темного Маршала! – он грустно усмехнулся, осознав насколько несерьезно для него теперь это звучит. – В общем эти трое решили линять. А чтобы свинтерам было на кого повесить всех собак, переломали мне ноги и бросили в данже.

– И ты поклялся отомстить.

– О да! – воскликнул дварф. – Еще как! Я только одной этой мыслью, считай, и выжил. Когда прятался по щелям искалеченным обрубком, когда питался крысами, когда пил собственную мочу, когда меня поймали и продали в рабство… Только об одном и думал – как буду собственными руками выдавливать из них жизнь! В красках представлял, в лицах, во всех подробностях.

– Ну и как ощущения?

– Сперва здорово. Такая радость, будто достиг главной цели всей жизни. Словно взлетел и паришь.

– А внизу простираются реки эля с берегами из лучших сокровищ? – усмехнулся Радремон.

– Во-во. – подтвердил Банарв. – Именно так.

– А теперь?

Дварф задумался, прислушиваясь к собственным ощущениям. Затем запрокинул голову, задрав косматую бороду в небо, и попытался выцедить из баклаги еще хоть каплю.

Безуспешно.

– А теперь я – как эта фляга. – он бросил емкость на покрывало изумрудного мха. – Пуст. Но знаешь… Эти мрази должны были сдохнуть! И они сдохли! И если бы мне представился выбор, я убил бы их еще раз! Без сомнений. Без сожаления.

Банарв поднатужился, поднял с земли здоровенный чурбак, который они ранее использовали вместо стола, и бросил тот целиком в костер. Огненный фонтан игривых искр устремился к небу, унося с собой неоправданные ожидания и горечь разочарования. Танцуя и мерцая, искорки летели ввысь, на секунду породнившись со звездами, но уже в следующий миг погасли и исчезли, оставив о себе лишь мимолетный след в памяти.

– Смотрелся ты, прям скажем, жутковато. – заявил Радремон, поднявшись на ноги. – Я уж думал тебя Бешеная покусала, и вы будите теперь на пару по себе чужие внутренности размазывать.

– Задави меня валун, Сиятельство! – сердито воскликнул дварф, обернувшись. – Я тут душу изливаю, а тебе лишь бы хохмить.

– Душа твоя может и проспиртованная, но вот емкость под нее я не захватил. – маркиз насмешливо хмыкнул. – Так что держи пока у себя. Еще пригодится.

– Пригодится… – задумчиво произнес Банарв. – Еще одному люду бы голову проломить. Только вряд ли уже встретимся.

– Тоже предал?

Банарв промолчал, но его глаза говорили ярче самых пламенных речей.

– Ну значит встретишь. – уверенно заявил фор Корстед. – Долги надо отдавать. Обязательно. Причем с процентами. Особенно если на них кровь. Простишь один раз, и каждый встречный будет вытирать об тебя ноги и плевать в лицо.

Дварф пристально посмотрел в глаза Радремона, но не увидел в них ни тени издевки. Лишь холодную решимость и веру в свои слова. В свою правоту. В свою силу.

Именно таким и должен быть лидер, за которым пойдут тысячи. Пойдут на верную смерть, с его именем на устах. И в решающий час их рука не дрогнет, а голос не сорвется на визгливый фальцет. Ведь перед ними будет, как знамя, сиять образ вождя, достойный подражания!

Банарв открыл было рот, но Радремон перебил его, не дав произнести ни слова:

– О нет, избавь меня! – изрек он, прикрывшись руками в притворном ужасе. – Еще одной слезливой истории я не выдержу. Пойду лучше проверю, как там ушастые. Что-то они долго.

– Проверь-проверь. – усмехнулся в усы дварф. – Светлая на тебя давно слюни пускает. Как бы не захлебнулась. Да и тебе полезно будет. Чай не аскет.

Маркиз лишь небрежно отмахнулся и ушел в сторону озера, оставив Банарва гипнотизировать костер. На лице дварфа застыло выражение удовлетворенности, решимости и уверенности в завтрашнем дне. Которых ему так не хватало последние годы.

Глава 45

Радремон шел сквозь лес, не обращая внимания на таинственные ночные шорохи и скрипы. В округе не было никого и ничего, что могло бы ему навредить. А если вдруг и было, то верная шпага на поясе, Перстень на пальце, а убийственные заклинания готовы сорваться с кончиков пальцев, подвластные его стальной воле.

История Банарва не особо впечатлила маркиза. В принципе, чего-то такого он и ожидал. Разве что теперь стали понятны поведение дварфа в первые дни знакомства и его нелюбовь к представителям людской расы. С другой стороны, кто его заставлял пить с первыми встречными, а потом лезть туда, куда на трезвую голову даже безмозглый щелкун не сунется?

Сам себе злобный бурундук.

За что и поплатился.

Впрочем, фор Корстед считал, что тот все равно имел право на месть и правильно сделал, что не стал прощать обидчиков. Ни к чему хорошему это обычно не приводит.

К озеру Радремон вышел раньше, чем ожидал, хотя и не слышал плеска воды или разговора эльфиек. По его прикидкам те давно должны были уже вернуться. Вряд ли они сбежали, а значит или во что-то вляпались или… Или, например, в какую-нибудь новую фазу вступило их проклятие.

Ночка в самый раз для подобных выкрутасов.

Бесцеремонно раздвинув кусты, маркиз застал обнаженную Ксинс зашедшую вглубь до середины бедра. Она стояла спиной к нему и лицом к полному диску Ханиамоны прямо посреди расстеленной по поверхности озера лунной дорожки. Ее гладкая эбонитовая кожа, казалось, поглощала серебряные лучи, становясь еще темнее и сливаясь с окружающей чернотой воды, а длинные мокрые волосы цвета первого снега ручьями ниспадали до упругих ягодиц, будто стремясь в страстном порыве к ним прикоснуться.

И Радремон их прекрасно понимал.

Чарующее зрелище.

Неожиданно маркиз почувствовал движение за спиной и, отскочив в сторону, перехватил руку с длинным ножом, едва не вонзившимся ему между лопаток. Не прекращая движения, он дернул вперед и вниз, завалив нападавшего на землю, перехватил вторую вооруженную сталью руку и прижал обе к траве, оказавшись лицом к лицу с убийцей.

Конечно это была Бешеная.

– Если бы ты не увернулся, я бы перестала тебя уважать. – ничуть не смущенная своим положением эльфийка улыбнулась, обнажив кристально чистые зубы.

– Если бы ты смогла меня убить, я бы стал уважать тебя куда сильнее. – с той же невозмутимо-надменной интонацией ответил фор Корстед.

– Может быть слезешь с меня?

– Возможно позже. Лежать на тебе приятнее, чем на голой земле. Хоть и не на много.

От нее пахло свежестью лесного озера, опасностью и кровью. Сумасшедший коктейль в блестящей обертке до безобразия привлекательного тела. Не удивительно, что мужики в тавернах не могут отвести от нее взгляд, едва стоит Бешеной скинуть плащ. А уж когда она начинает играть с ними, принимая разные позы…

– Великолепна, не правда ли? – спросила светлая, взглянув на по-прежнему неподвижную Ксинс. – Эта черная, как лакированный уголь, кожа; волосы цвета выбеленной на солнце кости; бездонные лиловые глаза; манящие изгибы… Идеальное тело. Мое тело! Насмешка судьбы, что я вынуждена носить шкуру чужой расы.

– Не похоже, чтобы ты сильно страдала. – усмехнулся Радремон. – Ксинс разделяет твое мнение?

– В этом мы с ней солидарны.

Не отводя от маркиза взгляда, Бешеная подалась вперед, выгнула грудь, вытянула чувственные губы трубочкой. Любой мужчина Дуинитона, а может и всего Миткаласа, отдал бы правую руку, чтобы оказаться сейчас на месте фор Корстеда и ответить взаимностью на этот порыв.

Ей не хватило совсем чуть-чуть. Буквально сантиметра. И светлая рухнула обратно на землю, обдав Радремона горячим дыханием. В ее глазах плясали и извивались десятки огненных элементалей, сливаясь в страстном неистовом танце.

– Ты можешь говорить что угодно, но нечто, упершееся мне в живот, выдает тебя с потрохами, босс. – проворковала эльфийка, шумно дыша через нос.

– Это кинжал. – без тени смущения ответил маркиз. – И не называй меня босс.

– Как скажешь, босс. – нежно мурлыкнула Бешеная. – С кинжалом обращаться умеешь? Или воспользуешься магией?

В этот момент со стороны озера раздался всплеск. Оттолкнувшись от дна, Ксинс нырнула и в несколько мощных, но изящных гребков доплыла до центра. Где скрылась с головой и вернулась обратно, уже не показываясь над поверхностью воды.

Вынырнув, дроу не заметила в кустах лежащих друг на друге Бешеной с фор Корстедом и спокойно пошла к берегу. Блестящие в свете Ханиамоны ручейки стекали по ее антрацитовой коже, рисуя соблазнительные узоры на стройном подтянутом теле.

Мало кому доводилось видеть горных эльфиек в неглиже, и еще меньше тех, кому удалось потом об этом рассказать. Однако Радремон прекрасно понял, что именно имела ввиду светлая, восторгаясь прелестями сестры по проклятию.

Неожиданно Ксинс резко развернулась и подняла голову к зависшему в небе диску луны. Ее волосы взметнулись снежным хороводом, обнажив плечи и спину.

Которые оказались сплошь покрыты уродливыми шрамами.

Приглядевшись, маркиз понял, что это отнюдь не следы от кнута или розог и вовсе не оставленные каким-либо оружием рубцы. Отметины скорее походили на некие символы или иероглифы, вырезанные опытной рукой и тут же по оголенной плоти прижженные. По кругу же их обрамлял орнамент, напоминающий стилизованное изображение паука.

Если все это «великолепие» ваяли по-живому, то боль должна была быть чудовищной.

– Ей не повезло с родителями. – произнесла Бешеная, проследив за взглядом фор Корстеда. – Фанатики, решившие возродить Ллос. А Ксинс они использовали как живой алтарь и вместилище для давно ушедшей богини. Ее с раннего детства насиловали всем родом, «накачивая энергией» и мучая, чтобы озлобить в должной мере и привлечь Паучью Королеву. Возможно у них даже получилось бы, будь на месте Ксинс обычная дроу.

«Еще одна слезливая история». – подумал Радремон, переведя взгляд на по-прежнему прижатую к земле эльфийку. – «Что сегодня за день такой? Это из-за перехода на Дуинитон что ли?»

Для полного счастья не хватало только выслушать о горькой судьбе Налланномома. Хотя о том, что родичи продали его в рабство, маркиз уже знал и так.

– Дай угадаю. – сказал фор Корстед, устроившись на светлой чуть поудобнее. – Твоя доля была не на много лучше, и вы – две родственные души – встретились в этом жестоком мире, влекомые друг к другу таинственной и непреодолимой силой.

Бешеная едва не расхохоталась, вовремя прикусив губу, чтобы не привлечь внимание Ксинс.

– Нет. Определенно. Так отреагировать мог только ты. – эльфийка улыбнулась от уха, жадно пожирая Радремона сверкающими в ночи глазами. – Как думаешь – кому живется проще: добряку среди злодеев или наоборот? Меня начали бояться еще до того, как я в первый раз сказала «кровь». А потом прятали все колюще-режущее и не подпускали к птичкам и зверушкам ближе, чем на бросок камня.

– Что-то встреченные мной эльфы не казались такими уж мягкотелыми. – усомнился маркиз.

– Ты видел только тех, что живут вовне. – поправила его Бешеная. – Их меньшинство. И обычно они уходят сами, понимая, что им не место в лесах Мульдросиля. Хотя меня вот выгнали! – с гордостью добавила она. – Это редкость. А лет через пятнадцать я встретила Ксинс. Работала тогда в одном борделе. Скорее ради развлечения, чем для заработка. А в один день какой-то грязный люд пинками загнал сестру в главный зал. И стоило мне встретиться с ней взглядом…

– Представляю, что стало с тем мужиком. – хмыкнул фор Корстед.

– Думаю, он может петь фальцетом. – увернула усмешку светлая. – Если выжил, конечно.

Дроу продолжала плескаться в лесном озере, не подозревая, что совсем рядом обсуждают ее прошлое. А может она давно уже их заметила и тактично не вылезала из воды, давая возможность уединиться. Теперь Радремон знал о ней чуть больше, и ему стали понятны некоторые особенности ее поведения.

– Пятнадцать лет, говоришь… – задумчиво произнес маркиз, немного приблизившись к Бешеной. – Так тебе получается…

– Не напрягайся, босс. Мне всего семьдесят три.

– Старушка. – фор Корстед опустился еще ниже, хитро глядя в глаза светлой.

– Только по людским меркам. – пренебрежительно фыркнула эльфийка, подавшись на встречу. – Ксинс, вон, за сотню. Так что не думай.

– А я ничего и не сказал… – прошептал Радремон, окончательно отдавшись эмоциям.

Однако стоило их губам соприкоснуться, как со стоянки послышался испуганный вопль Налланномома, отборный мат Банарва и многоголосый раскатистый рык жадных до крови монстров.

Глава 46

– Если эти придурки испугались обычного медведя, я им яйца бантиком завяжу! На ушах. Для красоты. – злобно процедила Бешеная, вскочив на ноги.

– Думаешь, у них есть яйца на ушах? – спокойно поинтересовался Радемон, вставая рядом.

– Сомневаюсь, что они вообще у них есть. – ответила светлая, и разочарование в ее голосе не услышал бы только глухой.

В этот момент между ними по направлению к лагерю стремительной тенью пронеслась Ксинс. Изящная, мокрая и обнаженная, словно лимнада, решившая повидать своих товарок – дриад и альсеид. Капельки воды блестели на ее обсидиановой коже невесомой кольчугой, а волосы развевались за спиной подобно призрачному шлейфу.

Но, несмотря на наготу, в руках эльфийка держала артефактный лук, а на поясе у нее болтался колчан со стрелами. И то и другое она бережно хранила в выкованных Банарвом кольцах.

– Обугленный господь! – Бешеная выругалась, добавив парочку выражений покрепче, и устремилась вслед за сестрой.

Поспешил за ними и маркиз.

Выскочив на поляну, фор Корстед обнаружил окровавленного Банарва, неимоверным усилием удерживавшего натиск сразу трех матерых Хиндатских Львов. Увеличив щит навыком, он прикрывал себя и вжавшегося в дерево Налланномома, который, выпучив глаза от страха, тем не менее не забывал лечить дварфа.

Бешеная, судя по всему, только что отвлекла на себя еще трех кошек, и теперь крутилась волчком, уворачиваясь от их когтей и клыков, одновременно с этим пытаясь достать монстров своими длинными ножами с изогнутым лезвием. Ее четко выверенные движения поражали смесью изящества и звериной ярости, коей светлая ничуть не уступала своим противникам.

Ксинс же завязала перестрелку с четырьмя многоножками, защищенными слоем коричневых пластин зазубренного хитина. Каждая из тварей обладала круглой зубастой пастью и длинными серповидными жвалами, а размерами превосходила молодого медведя. Если того, конечно, вытянуть метров так на пять в длину.

При этом многоножки активно плевались кислотой, от которой дроу уворачивалась, прячась за деревьями. Следы их попаданий так же виднелись на земле, бревнах и щите Банарва.

– Что-то вы не торопились. – раздраженно бросил дварф, приголубив молотом подобравшуюся слишком близко лапу. Сработал эффект артефакта и на коже монстра появилось пятно обугленной плоти. Запахло паленой шерстью. – Так тебе, кошка драная!

– Неужели тебе нужна помощь? – деланно удивился Радремон, доставая из ножен шпагу.

Бородач не ответил. Он спровоцировал ближайших чудищ атаковать себя и теперь сосредоточенно доворачивал щит, сотрясаемый отнюдь не шуточными ударами. Все-таки Львы обладали сразу четырьмя заканчивающимися крюком хвостами, а значит стояли в иерархии значительно выше всех ранее встреченных спатой представителей этого вида.

Как-никак Дуинитон.

Вот только откуда они тут взялись?

Впрочем, подумать об этом можно и позже.

Первым делом маркиз решил помочь Ксинс и накрыл многоножек парой Удушающих облаков. Это позволило лучнице перестать бегать и сосредоточиться на стрельбе. Встав на одном месте, дроу глубоко вдохнула и принялась запускать в клубящуюся тьму снаряд за снарядом. Каждый второй сиял взрывным навыком. И делала она это с такой скоростью, что когда накладывала на тетиву третью стрелу, первая только-только достигала цели.

Следом фор Корстед швырнул Тройную стрелу праха в ближайшего к нему Льва Бешеной.

Одну.

На пробу.

Урон прошел, и один из шипов монстра отвалился, а на его месте образовалось пятно мертвой плоти размером с небольшое блюдце. Значит уровень твари лишь ненамного превышал радремоновский.

Это хорошо.

Но не слишком ли их много?

Взревев во всю глотку, раненное чудовище покрутило головой и скрестило взгляд двух пар оранжевых глаз на маркизе. В свете ярко пылающего костра оно выглядело устрашающе. Клыки, шипы, похожие на серпы когти, дрожащие на кончиках хвостов крючья, капающая из оскаленной пасти слюна. Любой, увидавший в ночи подобное зрелище, бросился бы наутек, оглашая лес нечленораздельными криками.

Но фор Корстед не дрогнул и не сошел с места. Он стоял подобно гранитному изваянию великого полководца, направив острие шпаги в морду страшилища. В его глазах плескалась тьма, а на устах застыла мрачная ухмылка собственного превосходства.

Хидатский Лев сорвался с места, могучим прыжком преодолев половину расстояния до жертвы, еще не подозревая, что добычей сегодня будет только он сам.

Первые Узы отчаяния, не сработали, по какой-то причине отскочив от покрытой шипами шкуры. Но зато вторые надежно сковали монстра, припечатав того к земле буквально в двух метрах от Радремона. Но даже тогда на лице маркиза не дрогнул ни один мускул, и он принялся спокойно расстреливать тварь Тройными стрелами праха.

Даже будучи обездвиженным, чудовище не сдавалось. Оно не могло пошевелить лапами, однако четыре его хвоста мелькали с ужасающей скоростью, умудряясь разрубать часть летящих по разной траектории смертоносных сгустков.

Но остальные все-равно достигали цели, оставляя все новые и новые отметены на теле Льва.

Покрылся мертвенным бельмом и вытек левый-верхний глаз, сгнило правое ухо, стремительно побелела и выпала шерсть на пораженном заклинанием загривке. Показался обнаженный участок черепа. Следом, тщательно прицелившись, маркиз метким выстрелом Каменного дротика, перебил один из хвостов. А затем и второй, вдвое ослабив защитные возможности монстра.

Фор Корстед хотел уже добить тварь, когда неожиданно действие Уз закончилось раньше времени, и чудовище, оглушительно ревя, устремилось к обидчику.

Но и теперь Радремон не запаниковал. Сохраняя ледяное спокойствие, он Слился с тенью, одновременно шагнув в сторону. А когда потерявший его из вида зверь приземлился на месте исчезнувшей цели, он рванул вперед Пронзающим выпадом, вогнав шпагу точно в место одного из отвалившихся шипов.

Родовое умение пусть уже и значительно отставало по урону от магии тьмы, но по-прежнему приносило пользу. К тому же оно позволяло резко сократить дистанцию и применить не раз отработанную связку со Стрелой праха.

Что и продемонстрировал маркиз.

Одна за одной Тройные стрелы праха впивались в тело матерого Хиндасткого Льва, расширяя область омертвевшей плоти и доставляя чудовищу невообразимые страдания. Наконец количество нанесенного урона превысило запас здоровья, и система известила фор Корстеда о получении опыта и трофейных монет.

Однако перед смертью монстр умудрился удивить Радремона, попытавшись достать его уцелевшими хвостами. Один маркиз отрубил стремительно извлеченной из тела врага шпагой, а от второго попытался уклониться. Вот только показателя ловкости не хватило, и крюк вспорол ему левое плечо, нанеся двадцать единиц урона.

Совсем немного. Всего лишь шесть процентов от общего количества. Но фор Корстед все-равно досадливо цыкнул. Гораздо проще было прикрыться магией. Не так-то легко избавиться от старых рефлексов.

Эта схватка заняла всего несколько секунд и обошлась Радремону меньше чем в половину запаса маны. Он тут же заглянул в Перстень и убедился, что у него есть еще два восстанавливающих зелья. Однако сразу пить не стал. Слишком неэффективно. А мотаться посреди боя в трофейный магазин маркиз не планировал.

Тем временем Ксинс умудрилась нашпиговать стрелами одно из насекомых переростков, заставив то рухнуть с опаленными дырами в хитиновой броне, а фор Корстед наконец узнал как оно называется.

[Плюющаяся Прожороножка повержена.]

[Получено 50 опыта.]

[Получено 90 трофейных монет.]

Больше, чем за Мохопса! И это с учетом распределения, хотя и не полностью выкрученного в пользу спаты. Себе Радремон тоже оставил.

Однако бой продолжался, и настало время серьезно качнуть весы в пользу отряда. Дважды подряд примененная Зомбификация подарила маркизу двух прислужников. Прожороножка тут же отправилась вносить разлад в действие сородичей, а собственноручно убитого Льва фор Корстед послал на помощь Банарву с Налом. Тем приходилось уже совсем туго.

Собственно именно ради этого заклинания Радремон столь осторожно использовал Стрелы праха. Если бы он слишком сильно повредил тело, как это обычно делает Бешеная, то создание нежити просто бы не сработало. Оно и так имело все шансы дать осечку, ввиду того, что монстры несколько превышали маркиза по уровню. Но тут, видимо, сыграл свою роль титул Истинного Властителя Первородного Мрака.

В общем, если в начале соотношение было десять свирепых дуинитонских чудищ против пяти разумных (что, с учетом внезапности нападения, запросто могло стать причиной поражения), то теперь пропорция сменилась на восемь к семи.

Все еще в пользу страхолюдин. Однако ставки на них делать уже никто бы не стал.

Глава 47

После подкрепления в виде парочки зомби, бой закончился за считанные минуты, вплотную приблизив маркиза к шестнадцатому уровню.

Сперва Радремон связал Узами отчаяния одного из наседавших на Бешеную Львов, что позволило ей собственноручно прикончить второго. Одновременно с этим маркиз помогал Ксинс расстреливать Прожороножек, сея в их рядах смуту точечным применением Удушающих облаков и беснующимся прислужником с опаленной плотью. А Банарва он прикрыл Средним каменным щитом, повесив тот таким образом, чтобы полностью обезопасить левый фланг дварфа.

Практически полностью.

Потому что один из монстров ухитрился, сражаясь с зомби, просунуть хвост между наколдованным и стальным щитами и полоснуть Банарва крюком по ноге. Кожаная защита голени смягчила удар, однако проспиртованная дварфья кровь все равно окрасила мох в багряный.

К счастью, запас здоровья бородача позволял выдержать не одно такое попадание, а стоявший у него за спиной Налланномом тут же влил в рот товарищу изготовленное фор Корстедом зелье заживления ран. Радремон достаточно наскреб корпускного мха в пещере элементалей, чтобы надолго загрузить работой Алхимическую Шкатулку и снабдить спату соответствующими снадобьями. Тем более что те нет-нет да пригождались.

В общем, спустя два выпитых зелья маны и три поднятых зомби взамен павших, место стоянки осталось за спатой. Правда из уютной лесной поляны та превратилась в вытоптанную плешь, заваленную трупами и залитую разноцветной слизью. Запах тоже стоял соответствующий. К тому же один из Хиндатских Львов умудрился перед смертью рухнуть прямо в костер и теперь медленно запекался, лежа на здоровенном чурбаке, брошенном туда Банарвом незадолго до нападения.

– Продолжим на чем остановились? – проворковала Бешеная, подошедшая к маркизу, повиливая бедрами. – Я после боя так и горю!

Она закрыла глаза, вытянула губы, встала на цыпочки, потянулась… но встретила лишь воздух. Фор Корстед предусмотрительно отступил в сторону.

– А у меня как раз пропал весь настрой. – ответил он лишь с легкой тенью игривости в голосе. – Тем более…

Радремон выразительно осмотрел светлую. Как обычно, после сражения ее с ног до головы покрывала кровь поверженных врагов. В данном случае роль крови играла зеленая слизь Хиндатских Львов. Имелось и несколько сочащихся алым порезов. Короче говоря, выглядела эльфийка так, будто на нее чихнул больной гайморитом слон.

Далеко не самое возбуждающее зрелище.

– … сходила бы ты искупаться. Пока мухи не унесли. – закончил фразу маркиз. – И Ксинс прихвати.

Услышавшая свое имя дроу только сейчас сообразила, что стоит в чем мать родила и, залившись краской, скакнула в кусты испуганной ланью. Бешеная же убедилась, что лидер не шутит и, коротко фыркнув, отправилась вслед за сестрой, активно виляя отсутствующим хвостом.

– И откуда взялись только… – пробормотал Банарв, сняв с руки поврежденный в бою щит и отправившись потрошить монстров в поисках рем. – А чешуйки ничего у гусениц. – он со знанием дела постучал пальцем по хитиновым пластинам Прожороножек. – Пригодятся. Только поврежденных много. Слышь, Сиятельство, нельзя в следующий раз монстров аккуратнее валить? Еще и ушастая со взрывами своими… Тьфу!

– В следующий раз будешь сам тогда разбираться. – отмахнулся от него маркиз и, повернувшись в сторону озера, крикнул. – Лошадей заодно поймайте! Пока их обычные звери не загрызли!

В ответ донеслось что-то нечленораздельное, но явно утвердительно-матерное.

– А и разберусь! – топнул ногой дварф. – Я вообще и без вас неплохо справлялся. Мы с Налом, между прочим, уже почти победили, когда вы приперлись. Верно говорю, каракатица?

– Да не вертись ты, чтоб тебя! – отругал его иллит, уже практически бантиком завязавшийся вокруг Банарва. – Дай порезы нормально обработать. Зелья зельями, но зря я учился что ли?