Текст книги ""Фантастика 2024-111". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)"

Автор книги: N&K@

Соавторы: Алекс Кулекс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 207 страниц)

Глава 19

К концу дня Радремон умудрился, размахивая киркой, натереть несколько болезненных мозолей, сорвать их и обзавестись новыми. Подобное членовредительство даже отметилось потерей пяти пунктов здоровья, которые, впрочем, должны были довольно быстро восстановиться.

Гораздо хуже пришлось Налу. Его перепончатые ладони и тщедушное тельце подходили для грубой работы, как орку бальное платье. Однако иллит не отлынивал и, стиснув щупальца, молотил по стене, стараясь не отставать.

Ну и конечно они оба не сделали даже половины, добытого Банарвом. Бородач с таким мастерством орудовал инструментом, что извлеченную им руду и камни приходилось несколько раз вывозить на поверхность, чтобы просто было куда ставить ноги. Но на то он и дварф, в конце концов.

Когда рабы, наконец, вышли из шахты, и свежий вечерний воздух живительным потоком ворвался в их легкие, мало кто сумел сдержать кашель. Несмотря на повязки, вездесущая пыль хрустела на зубах, толстым слоем налипла на кожу и, казалось, уже текла по венам вместо крови. Маркиз даже не удивился бы, если из случайного пореза у него посыпался песок вперемешку с каменной крошкой, а угроза страшной болезни уже не казалась такой уж невероятной.

Определенно нужно бежать. Но как справиться с комендантом? Да и про дожидающегося Тамиксиэля орка забывать не стоило. Чтоб из обоих Бездна забрала!

Сдав инвентарь и отмывшись, невольники вернулись в барак. Узнав о смерти Одбера, Бишом, не долго думая, назначил нового надсмотрщика. Им стал тот самый мужчина с колесом на плече и кличкой Удачник. Оказывается однажды его приговорили к колесованию, но пьяный палач умудрился даже с пометками в виде татуировок перепутать преступников и казнить другого. Счастливчика же с глаз долой продали на шахту.

Когда принесли еду, Удачник скомандовал строиться к трапезе, но при этом не забыл бросить настороженный взгляд на фор Корстеда – вдруг тому опять что не понравится. Однако Радремон по-прежнему плевать хотел на иерархию рабов, и новый надсмотрщик мог спать спокойно. Само собой пока будет держать язык за зубами, но на это, похоже, его мозгов оказалось достаточно.

– Послушай. – обратился маркиз к Налу, когда невольники улеглись на пучки соломы. – На счет сегодняшнего…

Фор Корстед действительно хотел кое-что обсудить с товарищем, однако тот, вымотавшись за день, уснул, не успев даже окончательно принять горизонтальное положение.

А вот к Радремону сон не шел.

Глядя на путешествие двух полумесяцев по ночному небу, он вновь обратился мыслями к прошлому. Словно застрявшая в горле кость, навязчивая идея никак не желала оставлять маркиза в покое.

Что если все, что происходило до попадания в Миткалас, на самом деле ненастоящее?

Сложно не заметить разницу в ощущениях между убитыми здесь людьми и противниками, поверженными прежде. Память услужливо подбрасывала картины окровавленных врагов, пронзенных верной шпагой. Будь то поединки, дуэли или ожесточенная сеча на поле брани – маркиз не раз вынимал свое оружие из тел неприятелей. Так почему же теперь все по-другому? Что изменилось?

Фор Корстед помнил и детство, проведенное в стенах родного замка. Когда установленные в нишах доспехи казались гигантскими стражами, готовыми сойти с пьедестала и наказать за шалость. Помнил уроки учителей и наставников, прививавших первые навыки: от верховой езды до грамоты. Не забыл время, когда он прислуживал оруженосцем соратнику отца, а после и сам водил людей в бой.

Не мог Радремон выкинуть из головы и первую жену, погибшую во время родов, а так же вторую – Луизу, подарившую ему двух очаровательных детей. Даже сейчас лавандовый флер ее духов как будто щекотал ноздри маркиза, а пальцы могли ласкать шелковые локоны цвета спелой ржи.

Так почему сердце рвет от боли, а глаза предательски щипет от незваных слез? Почему случайное прикосновение к Мике кажется более реальным, чем часы и дни, проведенные вместе с любимой?

Что если вся прежняя жизнь действительно ненастоящая?

Что если он сам ненастоящий?

Крамольная мысль обожгла разум фор Корстеда огненной стрелой, вонзившейся в самый центр его естества. Дрожа, словно в лихорадке, Радремон до боли стиснул кулаки, и лишь заструившаяся по ладоням кровь немного его отрезвила.

Если вся прежняя жизнь – ложь от начала до конца, то зачем вообще существовать? Какой смысл продолжать трепыхаться выкинутой на берег рыбой. Ведь даже та надеется вернуться обратно в родную среду, а на что рассчитывать человеку без прошлого? Куда возвращаться тому, кто не существовал?

На миг маркиз даже захотел взять в руки меч и оборвать бессмысленную действительность, но что-то глубоко внутри воспротивилось такому решению. Нет, он не станет лишать себя жизни! Назло судьбе, богам или кому бы то ни было не станет! Он сам творец своего будущего, и раз уж его путь только начался, то только ему выбирать что и как будет дальше.

Но раз нет прошлого, значит нет ни морали, ни законов, ни запретов. Все эти глупые ограничения можно с легкостью отбросить и поступать как считаешь нужным, не думая о мнении и чувствах окружающих. Кто они такие, чтобы решать за других? Решать за него?

И первым делом нужно стать сильнее. Только обретя достаточно могущества, можно на самом деле жить, не оглядываясь на прочих. К счастью, у фор Корстеда имелся очень простой способ шагнуть вверх.

Уровни.

Характеристики.

И опыт, добыть который труда не составит.

Радремон сел и достал из Перстня второй гоблинский кинжал. В алом свете красной луны его зазубренное лезвие казалось покрытым кровью. Оно словно чувствовало желание хозяина и жаждало впиться кому-нибудь в глотку, подарив владельцу мимолетное чувство власти. Над чужой жизнью и над своей собственной.

Слева мирно спал Налланномом, шевеля во сне щупальцами, справа же разлегся незнакомый раб, уже трудившийся в шахте, когда Бал’Луг привез новую партию. Молодой, явно младше Дарнуана, с едва пробившимся пушком на верхней губе. Тощий, как заморенный голодом пес. Его покрытые сплошными мозолями руки уже много лет не видели тепла и ласки, а на изможденном лице с легкостью читалась печать обреченности, присущая большинству невольников.

Зачем ему жизнь? Смерть примет его в свои объятия, подарив облегчение и вечный покой. А маркиз получит свой опыт. Пять? Шесть? Семь единиц? Не важно. Трех-четырех рабов хватит, чтобы поднять уровень. А за всех в бараке, может, наберется и еще на парочку. Это же как скакнут характеристики! Больше никто не сможет указывать фор Корстеду, что ему делать!

Радремон занес кинжал, готовясь применить навык и одним ударом оборвать жизнь жертвы. Мгновение, один вдох отделяли его от черты, ступив за которую пути назад уже не будет. В бездну все! Какая разница? Есть только сила и власть над собственной жизнью. Остальное – пыль, толстым слоем оседающая на телах рабов. На их душе. На их будущем…

Рука с оружием двинулась вниз, но в последний момент замерла, едва не коснувшись беззащитной кожи. Почему? Почему он медлит? Это ведь так просто. Раз – и опыт потек рекой, два – и воин первого ранга приносит тебе завтрак в постель, три – и короли склоняются, признавая правителем всего материка.

Так просто, и в то же время бесконечно сложно.

Юнец всхрапнул и дернулся, не подозревая на какой тонкой нити висит его жизнь. Он улыбнулся, не раскрывая глаз. Возможно ему снились объятия давно мертвой матери или поцелуй девушки, которой у него никогда не было и не будет. А может просто привиделась тарелка горячей еды с парящим куском сочного мяса.

Радремон не отказался бы сейчас даже от столь нелюбимой им твердой полоски вяленой оленины, которою приходилось месяцами грызть в походах.

Или не приходилось…

Маркиз убрал кинжал, так и не закончив начатое. Что-то не дало ему оборвать нить судьбы никчемного раба. Какое-то странное чувство в груди, всколыхнувшееся и тут же пропавшее. Хотя возможно оно лишь померещилось фор Корстеду, как и вся его прежняя жизнь.

«В любом случае, за людей трофейных монет не дают». – подумал он, вновь укладываясь на колючую солому. – «А без заклинаний и навыков сильнее не стать».

При этом Радремон не заметил, как из-под кустистых бровей за ним внимательно наблюдала пара полузакрытых глаз. И еще одна следила, не таясь, но их не видел никто.

Глава 20

Утром Налланномом проснулся на удивление в бодром расположении духа. Будто не его руки представляли собой малоприятное месиво с подсохшей за ночь коркой. Потянувшись, он растолкал Радремона и сразу же отметил случившиеся с ним изменения.

– Эй, Рад, тебе плохо? – участливо спросил иллит. – На тебя лица нет.

– Отстань. – довольно резко отмахнулся маркиз. Ночные мысли никак не отпускали его, а поселившийся в груди холод ледяными шипами терзал сердце, прорываясь даже наружу.

– В тебя опять кто-то вселился что-ли? – не унимался Нал. – Кто на этот раз? Надеюсь не дух Одбера. Мы вчера с ним не очень-то хорошо обошлись. А может Дарнуан вернулся? Дар, ты тут?

С трудом подавив желание проверить дают ли за говорящих моллюсков трофейные монеты, фор Корстед поднялся и встал в очередь за пищей. Процессом руководил Удачник. Он рьяно следил, чтобы никто не брал лишнего, не забывая с опаской поглядывать на причину своего неожиданного возвышения. А когда Радремон подошел вплотную, и вовсе невольно отшатнулся и потупил взор.

Все это мало волновало маркиза. Погруженный в собственные невеселые мысли, он практически не обращал внимания на происходящее, и лишь неугомонный Налланномом не давал вновь погрузиться в пучину разрушительного самокопания.

– Слушай, а где ты вчера кинжал взял? – шепотом спросил тот, получив инструменты и стараясь не тревожить раненные руки. – А еще этот фокус с исчезновением. Ты чемпион по пряткам что ли? Как вообще можно спрятаться в пустой пещере? Напомни мне с тобой на деньги не играть.

Осознав, что иллит не отцепится, фор Корстед осмотрелся и, убедившись, что их никто не подслушивает, буркнул:

– Родовое умение.

– Еще одно? – Нал удивленно вытаращил глаза, блеснувшие у лучах восходящего солнца расплавленным золотом. – Так не бывает. Или одно твое, а одно Дара? Хотя нет, у вас же одна фамилия.

– Послушай, рыбина! – не выдержал Радремон. – Если ты сейчас же не заткнешься, я завяжу твои щупальца узлами на затылке, да так, что даже ваш мертвый бог не сможет их распутать! Не зли меня!

– Четырежды мертвый. – поправил его Налланномом. – И вообще рыбина – это обидно. Ты чего, Рад? Нормально же общались.

Маркиз скрипнул зубами и поспешил к Удачнику, распределявшему участки для работы. Тот хотел выслужиться перед опасным рабом и выделил фор Корстеду местечко поближе ко входу, однако Радремон так на него зыркнул, что надсмотрщик побледнел не хуже иллита и отступил в сторону, освобождая дорогу.

Дойдя практически до самого конца извилистого тоннеля, маркиз обнаружил Банарва, стоявшего у входа пещеру. Тот, поставив лампу на пол, замер с поднятой рукой, в которой сжимал осколок камня, и вглядывался во тьму прохода.

– Что там? – спросил Нал, не удержавшись.

– Заткнись. – не оборачиваясь, процедил дварф. – Помешаешь – убью.

– Да что такое сегодня! – иллит обиженно подобрал щупальца и отошел в сторону, а фор Корстед заглянул через голову коротышки.

На первый взгляд пещера выглядела такой же, какой они оставили ее накануне. Испещренные ударами кирок стены, разбросанные по углам груды битого камня и толстый слой пыли, успевшей осесть за ночь и готовившейся взвиться в воздух, чтобы медленно убивать посмевших нарушить ее покой рудокопов. Однако, приглядевшись, Радремон заметил странное шевеление в том месте, где вчера рухнул убитый им Одбер.

Крысы.

Небольшим копошащимся ковриком, они покрывали участок пола, вылизывая засохшую уже кровь. Сплошная мешанина из черной шерсти, розовых лап и длинных извивающихся хвостов.

Луиза терпеть не могла грызунов.

Случайное воспоминание о никогда не существовавшей жене отнюдь не улучшило настроение маркиза, и он хотел уже зайти внутрь, как тут Банарв, резко махнул рукой, посылая вперед свой метательный снаряд. Удивительно, но несмотря на плотность расположения крыс, он умудрился промазать, и животные с писком бросились врассыпную.

– Мать моя отец! – принялся браниться дварф. – Да чтоб этих мерзких тварей! Как можно было промахнуться?

Он продолжал ругать себя, крыс, неудачный камень и внезапный порыв ветра, который ему и помешал, а фор Корстед, подобрав с земли булыжник, прицелился в последнего замешкавшегося грызуна. Раздался хруст, треск и зверек рухнул с размозженной в блин черепушкой.

[Крыса повержена.]

[Получен 1 опыт.]

Всплывшие сообщения немало удивили маркиза. Он подошел к агонизирующему тельцу и получил еще одно.

[Получена 1 трофейная монета.]

Опыт и монеты за крыс? Да это просто праздник какой-то! Ну-ка где тут еще?

Фор Корстед наклонился, чтобы подобрать новый камень, как тут в него врезался и чуть не уронил подбежавший со спины дварф.

– Мое! – бешено вращая глазами, крикнул бородач, подняв с земли тушку.

Он спрятал трофей за спину и встретился взглядом с Радремоном. В его глазах маркиз прочитал смущение, но и готовность стоять до конца. Бездна забери, на кой ему труп крысы? Неужели хочет съесть? Хотя кто их знает, этих гномов – в смысле дварфов – нового мира.

– Я до сих пор не сказал О’Грэлди про твои проделки и про то, что я видел этой ночью. – сказал Банарв, многозначительно глядя на фор Корстеда. – Поэтому крыса моя! И тебя меня не запугать. – добавил он, после чего слегка попятился.

– Больно надо. – буркнул Радремон. – Но зачем…

– Не твое дело. – оборвал его бородач. – Кирку в руки и вперед, работать.

Пятясь, он отошел в дальний угол пещеры, спрятал крысу под грудой обломков, воровато посмотрел на иллита и начал добить стену, не слишком удаляясь от мохнатого трофея.

– Я чего-то не понимаю? – спросил маркиз у Нала, предварительно с сожалением убедившись, что больше грызунов вокруг не осталось.

– Это я не понимаю, какая муха тебя сегодня укусила. – скрестив руки на груди, отозвался Налланномом. – А еще как, во имя утонувшего спасителя, твои ладони успели зажить за ночь? Это что – тоже родовое умение?

– Типа того. – не стал вдаваться в подробности фор Корстед.

Иллит возмущенно фыркнул и попытался покрепче схватить кирку, но тут же зашипел от боли. Корка на его руках лопнула, а из-под нее засочилась сукровица. Однако Нал не сдавался и упрямо продолжал сжимать древко, глядя строго перед собой слезящимися глазами.

– Ладони замотай. – бросил Радремон и сам помог товарищу, оторвав очередной лоскут от штанов.

Может вся его жизнь и была бессмысленной иллюзией, порожденной жестокими богами, может и сам он являлся игрушкой, которую неведомый кукловод дергал за ниточки, но одно маркиз понимал точно – какие бы цели, вырвавшись из-под контроля, он не ставил перед собой, в одиночку их достичь весьма затруднительно. Особенно первое время. А потом… Потом будет видно.

Данж заполнило многоголосое эхо десятков кирок, вгрызающихся в каменную породу. Скорбным перезвоном оно лилось, нарушаемое лишь надсадным кашлем вдохнувшего пыли раба или чьей-то отборной руганью от упавшего на ногу булыжника. Удивительная симфония, написанная нотами боли на листах душ, обреченных умереть во тьме.

Присоединился к ним и фор Корстед. Он еще раз огляделся в поисках поблескивающих в свете лампы крысиных глаз и принялся неумело крушить стену, будто она виновата во всех его бедах и тревогах. Получалось чуть лучше, чем накануне, но ни в какое сравнение с навыком дварфа.

Кажется Радеремон видел в магазине свиток с начальными умениями горняка, вот только ему и в голову не пришло тратить на тот деньги. И так пришлось раскошелиться на внеплановое заклинание. Впрочем, если монеты и опыт дают даже за крыс, шансы на скорое приобретение выбранной магии заметно подросли. Осталось лишь придумать способ найти и укокошить шестнадцать грызунов.

А еще неплохо бы вычислить крысиного короля. За него наверняка дадут больше. Правда, что из себя этот король представляет маркиз помнил смутно. А может это вообще из сказки какой-то. Бездна! Как же тяжело, когда не можешь быть ни в чем уверен.

Глава 21

Ханиамона и Тулиамона – серебряная и алая луны – горделиво плыли по небу, безразлично взирая на высыпавших из шахты рабов.

По легенде, когда-то это были две сестры, прекрасные, словно восход, отраженный от глади величественного океана, и пылкие, подобно всепоглощающему лесной пожару, вспыхнувшему после засушливого лета.

Старшая – Ханиамона – беззаветно любила Небо. Днем и ночью она часами лежала на лугу, с одинаковым трепетом любуясь то лазурной высью, то безграничной тьмой, испещренной искринками звезд. Иногда она вскакивала, чтобы со всей страстью поклясться возлюбленному в вечной преданности, а потом долго рыдала, не получив ответа. Но от этого ее любовь не ослабевала, а только крепла.

Тулиамона же души не чаяла в старшей сестре. Занимаясь домашними делами, она нет-нет да бросала полные обожания взгляды на Ханиамону. А когда та грустила, отвергнутая Небом, грозила ему кулаком, одновременно печалясь вместе с сестрой и радуясь, что сможет прожить рядом с ней еще один день.

Однажды, когда Ханиамона в очередной раз страдала, изливая слезы на и без того сырую землю, ее заметил проезжавший мимо принц. Спешившись, он подошел узнать, что случилось. Возможно девушку обидели бандиты, и тогда он с радостью разделался бы с ними, как и положено благородному аристократу.

Однако стоило Ханиамоне поднять глаза, как принц тут же был сражен ее неземным очарованием. Он и сам слыл первым красавцем королевства, а число разбитых им сердец давно перевалило за сотню, но узрев девушку, не являвшуюся ему даже в грезах, без памяти влюбился, как неопытный юнец.

– Из-за чего ты плачешь, о прелестнейшая из дев? – воскликнул принц, не в силах унять трепет сорвавшегося с ритма сердца. – Неужели тебя кто-то обидел? Только скажи, и я тут же проткну его своим мечом!

– Небо. – печально ответила Ханиамона. – Но, прошу, не обижай его. Я верю, что когда-нибудь оно ответит на мои молитвы и заберет меня к себе во дворец из облаков, украшенный звездами.

Пораженный принц лишь на миг потерял дар речи, но быстро придумал, что сказать:

– Но ведь я и есть Небо! – заявил он, беря девушку за ладонь, чтобы припасть к ней губами. – Пойдем со мной, и мы будем счастливы в моем замке.

Однако презрительный взгляд Ханиамоны обжег его больнее удара мокрой плеткой.

– Ты не Небо! – холодно заявила девушка, отдергивая руку. – Ты и в половину не так красив, как оно. Убирайся и оставь меня наедине с возлюбленным!

Скрипнув зубами, принц отправился к отцу Ханиамоны, где посулил тому несметные сокровища, если он приведет дочь в королевский дворец, после чего вскочил на коня и уехал, ни секунды не сомневаясь в своем успехе.

Алчность овладела мужчиной. Он нашел старшую из дочерей на лугу и приказал собираться. Та отказалась. Завязался спор, спор перерос в скандал, а скандал в драку. В ярости отец задушил собственную дочь, а когда осознал, что натворил, сам повесился в сарае.

Пришедшую к вечеру домой Тулиамона встретила непривычная тишина. Тщетно она звала отца и сестру. А после, отправившись на поиски, наткнулась на бездыханное тело Ханиамоны. Безжизненное и бледное, как серебряное блюдо.

Долго рыдала Тулиамона, обнимая холодный стан, однако, подняв глаза, она увидела в вышине милый сердцу образ и сразу узнала в нем свою сестру.

«Небо забрало ее». – поняла девушка и, недолго думая, перерезала горло.

Неудержимым потоком кровь хлынула, окрашивая бледную кожу в алый. Тулиамона рухнула на тело сестры, а в небе появился еще один диск. Такой же красный, как и девушка перед смертью.

И с тех пор Тулиамона вынуждена бесконечно плыть по небосводу, чтобы изредка прикоснуться к Ханиамоне и тут же вновь потерять ее на долгие и долгие ночи.

Так поведал Радремону иллит, когда они еще тряслись в клетке работорговцев. И теперь, подняв голову, маркиз будто собственными глазами видел двух сестер, одна из которых, бледная и печальная, стремилась к возлюбленному, а другая, багровая и жертвенная, пыталась тщетно за ней угнаться.

– Что встал? Двигай давай!

Замешкавшегося фор Корстеда грубо отпихнул невольник, кативший на склад тачку с добычей. Руды в ней было совсем немного, гораздо больше – обычных камней. И даже не разбиравшейся в горном деле Радремон понял, что шахта скоро иссякнет. Куда денут освободившихся рабов оставалось неясным. И лучше бы ответа не дожидаться.

Маркиз решил не огрызаться и посторонился, продолжая наблюдать за Банарвом. После окончания работ, тот не стал вместе со всеми стремиться к выходу, а поднялся наружу в числе последних, бережно пряча дохлую крысу подмышкой.

– Эй, захвати-ка мои инструменты. – крикнул дварф еще одному мужчине с тачкой. Тому самому, что вместе с Удачником и Одбером приходил проучить фор Корстеда.

– А задницу тебе медом не намазать? – злобно сверкнув глазами, ощетинился раб.

– Можно и намазать. – пожал плечами бородач. – Но слизывать потом тоже сам будешь. И вообще, не зли моего друга.

Он кивнул головой в сторону Радермона, и каторжник счел за благо не связываться. Лучше быть живым в неволе, чем свободным, но дохлым. Поэтому человек погрузил на тачку кирку Банарва, а следом положили свои и маркиз с Налом.

– А вы чего не идете? – подозрительно прищурившись, спросил дварф. – Делиться не буду!

– Да и не надо. – невозмутимо отозвался фор Корстед. – Мы вот воздухом дышим. Лунами любуемся.

– Угу. – поддакнул Налланномом, осторожно дуя на поврежденные ладони.

Бородач буркнул что-то себе под нос, но быстро отвлекся, заметив семенившего в стороне криста, похожего на сверчка.

– Эй, Штраккк! – крикнул дварф, подзывая существо. – Чтоб тебя с твоим именем, язык свернешь. – пробурчал он. – Сюда иди! У меня есть кое-что.

С опаской косясь на незнакомцев, крист подошел поближе и встал на задние ноги, макушкой достав Радермону до пояса. Его почти человеческое лицо, искаженное наличием выглядывающих изо рта жвал и длиннющих антенн на макушке вызывало одновременно отвращение и любопытство.

– Чего хотеть глупый дварф? – произнес крист на своем щелкающем наречии. – Твоя больше не обмануть мой. Мой теперь умный. Сперва платить, потом делай!

– Умный-умный. – успокаивающе согласился Банарв, нетерпеливо притопнув ногой. – Смотри что у меня.

Бородач достал труп крысы и продемонстрировал Штраккку, держа трофей за хвост и медленно раскачивая из стороны в сторону. Крист попытался поймать тушку, но дварф вовремя ее отдернул.

– Принесешь кружку эля – получишь. – совершенно неожиданно для маркиза заявил бородач.

Он что, затеял все это ради выпивки?

– Сперва платить. – изрек крист, насупившись.

– Не-не-не. – Банарв нравоучительно потряс мозолистым пальцем. – Тащи эль и забирай свою крысу.

– Твоя обманывать. Мой не верить. – существо опустилось на все конечности и попятилось. – Сам есть крыса. Мой уходить.

Штраккк уже двинулся было в сторону ближайших построек, но дварф его остановил.

– Стой. – крикнул он с нотками отчаяния в голосе. – Забирай. И тащи мне эль!

Бородач кинул трупик кристу, и тот поймал его прямо в воздухе, словно пес. Он стремительно заработал жвалами, проталкивая шерстяную оплату внутрь себя, а когда наружу торчал один только хвост, кивнул и умчался к пленительным ароматам «Жирной Задницы», слегка хромая из-за отсутствия одной задней ноги.

– Тебе не понять, человек. – печально произнес Банарв, перехватив несколько обалделый взгляд фор Корстеда. – Для нас эль важнее женщин и даже воздуха. Эх, как же давно я не пил нормального эля…

Он вздохнул так тяжело, словно скорбь угнетенных всего мира разом опустилась на его плечи. Радремон даже невольно испытал приступ жалости. Хоть и не на долго.

– А чего сам не сходишь? – беспечно поинтересовался Налланномом.

– У тебя, моллюск, в голове рыбы что ли совокупляются? – дварф двумя пальцами подцепил ошейник и демонстративно попытался тот сдернуть. Естественно безуспешно. – Кто меня туда пустит?

– А этот как принесет? – не унимался иллит. – Его пустят? У него деньги есть?

– Проблемы гоблинов хускарла не волнуют. – весомо сообщил бородач. – Крысу свою получил – пусть вертится, как хочет.

– Он только эль принести может или еще что-то? – осененный внезапной идеей спросил маркиз, но ответа получить не успел.

Быстро перебирая лапами к троице спешил тот самый крист, сжимая в одной из рук (или ног) простую деревянную кружку. Обрадованный Банарв, расплывшись в улыбке, чуть ли не сам бросился навстречу, выхватил вожделенный сосуд, поднес к лицу и…

– Тупой щелкун! – яростно взорвался он. – Тут же меньше половины! Где остальное? Остальное где, я тебя спрашиваю! Сам выдул? Я платил тебе крысу за целую кружку. Це-лу-ю!

– Твоя не хотеть? – Штраккк протянул конечность, чтобы забрать кружку обратно. – Мой выпить сам.

– Провались в Бездну! – изрыгнул дварф, защищая напиток, словно родное дитя.

Повернувшись к остальным спиной, он полной грудью вдохнул запах дешевого пойла, а затем медленно, по глоточку, выцедил все до последней капли.

– Ну и дрянь! – вынес вердикт бородач, слизывая с усов пену вместе с пылью. – Ослиная моча вкуснее.

– В другой раз просить моча, а не эль. – прощелкал крист. – Достать легкий. Нести два кружка.

– Да я тебя!..

Банарв замахнулся на сверчка, но Радремон перехватил его руку, не дав ударить неожиданно полезное создание.

– Спокойно, друг. – прошептал он на ухо, напомнив, как тот недавно назвал его при прочих рабах. – Скажи «спасибо» и пообещай скоро много новых крыс.

– Да где я…

– Пообещай! – надавил маркиз.

Дварф злобно сверкнул глазами, но решил все-таки повиноваться.

– Ты, ну это… – выдавил из себя бородач. – Спасибо, в общем. И приходи еще… За крысами.

Штраккк радостно защелкал и, схватив кружку, убежал, а полурослик повернулся к фор Корстеду, упер руки в бока и заявил, грозно глядя снизу вверх:

– Клянусь четырежды мертвым богом, если завтра же ты не наловишь мне крыс, я проломлю тебе череп, несмотря на все твои гнилые фокусы!

– Допрыгни сначала. – прыснул в щупальца Нал.

– Что сказал⁈ – задохнулся от возмущения бородач.

– Спокойно, уважаемый. – вернул его внимание Радремон. – Расскажи лучше, что может достать этот крист.

– Уважаемый… – протянул Банарв с явным удовольствием. – Хм… Ладно, слушай. Короче эти козявки…

По пути к бараку маркиз выяснил, что кристы, а по-простому щелкуны, могут принести практически что угодно, не имеющего особой ценности. На этих низших глуповатых созданий обращают внимания не больше, чем на бродячих кошек, а зачастую и меньше. Поэтому если хочешь кусок пареной репы, лоскут ткани или еще какую мелочь, то они без проблем достанут необходимое. Не бесплатно, естественно.

Подобное известие бросило робкий луч надежды на укутанное тьмой сердце фор Корстеда. Он и так собирался устроить охоту на крыс, а теперь еще и нашелся способ дополнительно использовать полученные тушки. Оставалось только придумать, как выманить грызунов, но кое-какие мысли на этот счет Радремон уже имел.

Ополоснувшись в канаве, троица добралась до жилища, когда трапеза уже подошла к концу. К счастью, Удачник припас пару порций и, желая подмазаться маркизу, незаметно поделился ими с опасным рабом.

– Может отдадим часть Банарву? – спросил Нал, погрузив щупальца в похожую на помои похлебку.

– Обойдется. – буркнул фор Корстед, пряча в кольцо кусок черствого хлеба. – Из-за него мы и задержались. Пускай довольствуется своим элем.