Текст книги "Вместе сильнее. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Эстрелла Роуз

– Успокойся, дорогая, успокойся, – мягко произносит Рэндольф, нежно гладя Ясмин по голове. – Дыши глубже.

– Зачем ты только вообще поехала сюда? – устало стонет Стефан.

– Да, я же предлагал отвезти тебя домой, – напоминает Габриэль. – Зачем ты осталась и решила наблюдать за всем этим кошмаром?

В этот момент несколько полицейских пытаются оттащить разъяренных Кэролайн и Сесилию от Алисии, которая едва стоит на ногах, выглядит ужасно бледной и все больше слабеет из-за сильного стресса и жестокого избиения родственниками Гильберта.

– Ар-р-р, будь эта гадина проклята, – тихо рычит Рэндольф.

– Если из-за тебя Ясмин потеряет ребенка, клянусь, я придушу тебя, – громко заявляет Стефан, переведя полны злости взгляд на Алисию. – У нее и так беременность проходит тяжело, а ты делаешь ей только хуже.

– Клянусь, я тебе шею сверну, если моя девушка потеряет моего ребенка, – уверенно клянется Габриэль. – На тебе будут висеть два убийства: дяди Стефана и не рожденного малыша, отцом которого являюсь я.

– Ты будешь виновата в убийстве ДВУХ невинных людей! – грубо бросает Элеанор. – ДВУХ! Да за такое надо давать пожизненное! ПОЖИЗНЕННОЕ!

– Боже, как же больно… – тихонько стонет Ясмин, еще больше согнувшись пополам. – Ай… Еще больнее, чем раньше… Ай… Ай…

– Стефан, Габриэль, немедленно уведите Ясмин отсюда, – спокойно просит Рэндольф. – И не спускайте с нее глаз.

– Да, мистер Робинсон! – восклицает Стефан.

– Купите что-нибудь в кафетерии и постарайтесь успокоить ее. Мы скоро подойдем к вам.

– Не беспокойтесь, мистер Робинсон, мы все сделаем, – уверенно кивает Габриэль.

– А если моей племяннице станет еще хуже – немедленно везите ее в больницу и звоните мне. Я примчусь к вам немедленно.

– Как скажете. – Габриэль мягко гладит Ясмин по голове и животу. – Давай, милая, пойдем отсюда. Тебе нельзя здесь находиться.

– Да, дорогая, пошли отсюда, – уверенно произносит Стефан. – Выпьем чего-нибудь и успокоимся.

Тихо плачущая от боли Ясмин совсем не сопротивляется, когда Габриэль и Стефан помогают ей встать и начинают держать под руки, когда они осторожно доводят ее до выхода из зала суда и покидают его, закрыв за собой дверь.

А тем временем бедная Алисия уже не знает, куда деться от озверевших женщин семьи Вудхам-Робинсон, которые вопят на весь зал, избивают ее руками и ногами, и душат так, что она начинает задыхаться. Элеанор, Кэролайн, Эвелин, Сесилия и Йоланда отчаянно сопротивляются полицейским, которые оттаскивают их от женщины, которую в этот момент крепко обнимает Себастьян.

– ГАДИНА! – вскрикивает Эвелин. – Язык бы тебе отрезать за все твои словечки о нашей семье!

– О моем брате! – восклицает Йоланда.

– О моем отце! – добавляет Элеанор.

– О моем бывшем муже! – вскрикивает Кэролайн.

– О самом светлом и прекрасном человеке, которого мы когда-либо знали, – уверенно добавляет Сесилия.

– Как только вообще хватило наглости говорить такие вещи о самом мистере Вудхаме? – возмущается Нина.

– Да угомонитесь вы уже! – сухо требует Себастьян. – Оставьте бедную женщину в покое! Сколько можно издеваться над ней?

– Ох, Клеменс, а скажи-ка нам всем, сколько тебе заплатила эта грязная шлюха, раз ты так усердно защищаешь ее? – ехидно ухмыляется Адриан.

– А сколько тебе эта семейка отвалила денег, раз ты так лижешь им задницу? Сколько Гильберт выделил из своих средств?

– Ну уж точно не предлагал мне лечь с ним в одну постель.

– Что ты сказал?

– Признайся, что эта курица заплатила за свободу своим телом, когда легла в постель с тобой или какими-нибудь твоими сынками или братиками.

– Закрой свой грязный рот, поганый кусок дерьма! – резко отрезает Себастьян. – Я не позволю тебе оскорблять эту женщину и клеветать на нее и тем более меня.

– Да? А тебе, значит, можно оскорблять меня и моих подзащитных?

– Я никого не оскорблял, а говорил чистую правду!

– Какой ты адвокат, если не знаешь, как надо себя вести?

– Я – прекрасный адвокат с многолетним стажем, который помог уже многим людям, – уверенно заявляет Себастьян.

– Ага, помог уже многим преступникам остаться безнаказанным.

– Кто здесь и покрывает преступников, так это ты.

– А ну закрой свою грязную пасть, животное, – крепко сжимает руки в кулаки Адриан. – Или ты очень сильно пожалеешь об этом.

– Нет, Вашингтон, это ты пожалеешь! Клянусь, я точно засужу тебя! И выбью из тебя все деньги, которые ты заработал за всю свою карьеру, в качестве морального ущерба!

– Только попробуй подать на меня в суд! Я подам встречный иск и сам отберу у тебя все! Или вообще сделаю так, что тебе больше не будут доверять никакие дела. Чтобы ты был вынужден завершать карьеру адвоката и шел мыть полы или сидеть на кассе. Или ушел на пенсию и перестал мозолить мне глаза каждый раз, когда мы встречаемся в зале суда.

Глава 14.8

– У меня есть полное право подать на тебя в суд за оскорбление, – уверенно заявляет Себастьян. – Я знаю британские законы намного лучше тебя.

– Я тоже их прекрасно знаю! И знаю, что за убийство человека этой шлюхе должны были дать минимум лет двадцать.

– Она убила случайно!

– Ложь! Она планировала это убийство! Хотела завладеть всем, чем владел покойный Гильберт.

– Сколько тебе, сука, заплатили за то, чтобы так оскорблять мою подзащитную?

– Эта тварь так просто не отделается! Я подам апелляцию! Обжалую этот приговор! Заставлю судью внимательно пересмотреть это дело и все-таки посадить эту шлюху за убийство лет на двадцать.

– Подавай! Только у тебя ничего не выйдет. Ты не сможешь доказать, что эта женщина убила намеренно.

– Я ДОКАЖУ ее вину и ЗАСТАВЛЮ судью изменить свое решение. Даже если мне придется подкупать нужных людей и действовать против закона, я все равно засажу ту, что убила святого человека.

– Святой человек никогда не посмел бы домогаться до юной девушки и превращать ее в свою рабыню.

– Ты говоришь то, что тебе сказала эта прошмандовка.

– Твой якобы святой Гильберт и без того был гнидой, которая сломал Алисии всю жизнь и вынудил ее пойти на крайние меры, чтобы спасти себя от него.

– Она сама во всем виновата! Пошла бы учиться или работать – ничего бы этого не было!

– Гильберта тоже никто не заставлял шляться по всяким клубам и трахаться с молодыми девушками.

– Это было спланированное убийство! Все в его доме могли подтвердить, как сильно она презирала этого человека. У нее был прекрасный мотив для убийства – деньги. Она хотела заполучить все, что у него было. Хотя эта дура и забыла о том, что чтобы что-то унаследовать, нужно быть чьей-то женой. А кем была твоя любимая Алисия? Любовницей! Жалкой любовницей, которой запросто можно дать пинок под зад в любое время.

– Если бы вы все признали правду и поняли, что Алисия не врала, вам пришлось бы на коленях вымаливать прощение у этой бедной женщины за клевету и все оскорбления, которые она выслушала на протяжении всего судебного процесса.

– Никто не обязан молить шлюх о прощении! – грубо заявляет Адриан. – Это они должны стоять на коленях, заглядывать в глаза своим клиентам и молча делать то, что они требуют.

– Не смей называть Алисию шлюхой, мерзкий ублюдок! – раздраженно бросает Себастьян.

– Не смей меня оскорблять!

– Ты такая же продажная тварь, которая поверила этой сумасшедшей семейке.

– Не смейте нас оскорблять! – грубо требует Элеанор. – А иначе мы действительно подадим на вас в суд и потребуем отстранить от работы раз и навсегда. Вы узнайте, на что способна могущественная семья Вудхамов.

– Судья уже дала вам понять, что для нее значит семья Вудхамов. И вынесла справедливый приговор.

– Он вовсе не справедливый! НЕСПРАВЕДЛИВЫЙ!

– Вы все пытайтесь строить из себя важных персон, которым буквально надо поклоняться в ноги. Но на самом деле вы все мерзкие хабалистые твари, которые уж точно не знают, как ведут себя истинные англичане.

– Не смейте нас оскорблять! – грубо бросает Эвелин.

– Вы просто быдло! Быдло, которое возомнило себя королями и королевами.

Возмущенный Адриан пулей подлетает к Себастьяну и нападает на него с кулаками. Однако тот не дает себя в обиду и начинает защищаться как может, не желая быть грушей для битья. Некоторым членам присяжных, которые все еще находятся здесь и наблюдают за происходящим, приходиться разнимать двух адвокатов, уводить в разные стороны и сдерживать их порывы разобраться друг с другом.

– Вы только посмотрите на адвоката этой шлюхи, – хмуро бросает Йоланда. – Посмотрите, что он вытворяет.

– Да ему надо вообще запретить работать адвокатом, – добавляет Сесилия. – Ведет себя как невоспитанное быдло.

– Что, Клеменс, можешь тявкать только из-за угла? – ехидно усмехается Адриан, пока его удерживают двое членов коллегии присяжных.

– А ну иди сюда, Вашингтон! – восклицает Себастьян. – Давай-давай, трус, иди сюда!

– Я покончу с твоей карьерой, ублюдок!

– Мы еще посмотрим, кто кого!

– Так, если вы сейчас не прекратите этот балаган, продолжите нарушать порядок и сопротивляться полиции, мы задержим вас всех и закроем в тюремной камере на несколько суток, – громко угрожает один из полицейских.

– Да-да, задержите эту шлюху Алисию и ее адвоката, который посмел проявить такое неуважение к уважаемым членам семьи Вудхам, – сухо требует Нина.

– Про вас уже все давно забыли, – громко заявляет Себастьян. – А спустя еще лет десять-двадцать про вас будет помнить только лишь старое поколение, которое жило в восьмидесятых годах.

– Да как вы смейте так с нами разговаривать? – возмущается Рэндольф.

– Немедленно все успокоились! – громко требует один из полицейских. – УСПОКОЙТЕСЬ! А иначе мы действительно арестуем всех вас за нарушение порядка!

– Гадина… – сквозь зубы цедит Элеанор, переведя взгляд на Алисию. – Мерзкая сучка Шерил… Я убью тебя… УБЬЮ!

Только Элеанор собирается подлететь к Алисии, чтобы снова наброситься на нее с кулаками, как ее начинают крепко удерживать сотрудники полиции.

– ШЛЮХА! – во всю мощь кричит Элеанор. – ЧТОБ ТЫ СДОХЛА! БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТА!

Элеанор пытается резко вырваться, но полицейские крепко держат ее под руки и не дают подбежать к тихо плачущей Алисии.

– Чтобы ты всю жизнь страдала от того, что сделала! – с тяжелым дыханием желает Элеанор. – Чтобы ты НИКОГДА не забыла тот день, когда убила невинного человека!

– Чтобы тебя все сторонились и ненавидели! – со злостью во взгляде желает Кэролайн. – Чтобы тебе НИКОГДА не удалось найти нормальную работу. Чтобы ты НИКОГДА не вышла замуж и не родила детей!

– Сука, гореть тебе в аду! – вопит Эвелин. – Мы НИКОГДА не простим тебя за то, что ты сделала!

– Если приблизишься еще к кому-то из нашей семьи и убьешь его, то ты точно сдохнешь в тюрьме, – громко угрожает Йоланда. – И клянусь, мы точно подкупим всех, кого надо, чтобы тебе, тварь, дали ПОЖИЗНЕННОЕ!

– Очень жаль, что ты ВООБЩЕ не сдохла за те три месяца, что просидела в тюрьме! – надрывает голосовые связки Элеанор. – ОЧЕНЬ ЖАЛЬ! Надеюсь, ты всю жизнь будешь страдать от кошмаров по ночам, в которых мой папа умирает по твоей, мать твою, вине! Будь ты проклята, прошмандовка! Сдохни! СДОХНИ!

А пока родственники семьи Вудхам-Робинсон продолжают кричать и сопротивляются полицейским, которые пытаются вывести их из зала суда от греха подальше, члены коллегии присяжных с трудом разнимают тяжело дышащих, разъяренных Адриана и Себастьяна, которые продолжают выкрикивать оскорбления и угрозы в адрес друг друга.

Алисия же все это время стоит в стороне и молча наблюдает за происходящим. Слезы медленно текут по ее бледному лицу, а сердце от волнения бьется как сумасшедшее. Она страшно боится, что кто-нибудь из семьи покойного Гильберта может покончить с ней прямо здесь и сейчас. И поэтому чувствует себя словно маленькая, беззащитная девочка, которая находится где-то посреди улицы совсем одна и не знает, куда ей идти и что делать.

А в какой-то момент Алисия начинает чувствовать сильное головокружение, из-за которого она едва может стоять на ногах из-за слабости, что резко на нее накатывает. Ей все больше начинает казаться, что она не может дышать, перед глазами все размывается, а уши как будто закладывает. Она плохо слышит все проклятия, что ей шлют все те, кто так мечтал о том, чтобы ей вынесли обвинительный приговор.

И вот после несколько секунд борьбы со своим состоянием женщина, чувствуя, как земля начинает уходить у нее из-под ног, хватается за голову и с едва слышимым стоном камнем падает на пол, закрывая глаза и проваливаясь в полную темноту. К счастью, ее резко обмякшее тело успевает поймать Себастьян, который подходит к ней сразу же после того как видит, что Алисия выглядит едва ли хуже, чем некоторое время назад.

– Алисия! – взволнованно восклицает Себастьян. – Алисия!

Пока Себастьян мягко опускает тело потерявшей сознание Алисии, к нему быстро подбегает несколько полицейских и один член коллегии присяжных.

– Алисия, Алисия ты меня слышишь? – произносит Себастьян, пытаясь привести бессознательную и мертвецки бледную Алисию в чувства с помощью легких хлопков по щекам. – Алисия! Ответь мне!

– Она упала в обморок? – проявляет беспокойство женщина, которая является членом коллегии присяжных.

– Похоже на то, – кивает один из полицейских.

– Кто-нибудь, немедленно вызовите скорую! – громко восклицает Себастьян. – Ее срочно надо отправить в больницу!

– Да, немедленно вызывайте скорую! – приказывает один из полицейских, который опускается на колени перед бессознательной Алисией и проверяет ее пульс на шее и запястье. – У нее очень слабый пульс! Почти не прощупывается.

– И принести кто-нибудь воды! – восклицает другой полицейский.

– Подложите ей что-нибудь под голову, – просит еще один полицейский. – И дайте какую-нибудь папку, чтобы помахать на нее.

– Боже, до чего же все эти люди довели бедняжку… – ужасается один из членов коллегии присяжных. – Она такая бледная и вся исхудалая… Точно ходячий скелет.

– Я знал, что эти люди доведут ее до такого состояния, – уверенно заявляет Себастьян, хлопая бессознательную и мертвецки бледную Алисию по щеке и удерживая ее тело на весу. – Мало того, что она пережила огромный стресс из-за пребывания в тюрьме, где ее не очень-то и жаловали, так еще и эти гадюки подбавили еще масла в огонь.

– Как бы она не умерла прямо здесь… – резко выдыхает один из полицейских, еще раз проверив пульс Алисии и состояние ее зрачков. – А то эта женщина и правда выглядит как скелет, обтянутый кожей.

– Не дай бог! Не дай бог!

– Господи, да вызовет кто-нибудь скорую или нет? – громко возмущается второй полицейский. – Тут женщина умирает, а никто ничего не делает!

– Все-все, уже вызвали! – уверенно сообщает женщина, один из членов коллегии присяжных. – Врачи скоро приедут сюда.

Член коллегии присяжных подходит к бессознательной Алисии, чей внешний вид ее ужасает.

– Боже, вид этой бедняжки меня пугает… – кладет руку на сердце женщина.

– Ну почему ее не перевели в камеру к каким-нибудь более адекватным заключенным? – недоумевает Себастьян. – Она же все время была побитая и изнеможенная, когда приходила на встречи со мной. А уж сколько раз она простужалась! Не сосчитать!

– Господи, мне все больше становится страшно за нее… Бедняжка совсем уж плохо выглядит… Не дай бог и правда умрет прямо здесь.

– Скажу вам честно, в глубине души я всегда был на стороне этой женщины, – признается мужчина, член коллегии присяжных. – Я верил, что она убила случайно.

– А эта семейка слишком много из себя строит, – добавляет второй мужчина. – Как будто они – члены королевской семьи.

– И не говорите! – соглашается одна из женщин, член коллегии присяжных, и тихо усмехается. – Подумаешь, они открыли несколько магазинов одежды! И что теперь? Все должны поклоняться этим Вудхамам? Да была я в одном из них! Обычная одежда, сделанная из каких-то ужасных материалов!

– Да я нисколько не удивлюсь, если этот Гильберт был связан с каким-нибудь криминалом. Его лицо никогда не внушало мне доверия.

– У этого подонка было много грехов, – хмуро говорит Себастьян. – Гильберт Вудхам никогда не был святым и невинным, как утверждает его семейка и этот ублюдок Вашингтон.

– Согласен.

Себастьян, полицейские и члены коллегии присяжных все еще продолжают пытаться привести Алисию в чувства, ждут приезда врачей и обсуждают между собой Гильберта и его семью, а один из них подкладывает под голову девушки свою куртку. Сами же родственники покойного немного успокаиваются, стоя в стороне и со злостью во взгляде молча наблюдая за происходящим.

– Надеюсь, она сдохнет прямо здесь и больше не очнется, – низким, грубым голосом бросает Элеанор, крепко сжав руки в кулаки.

– Да уж, я тоже надеюсь, что она сдохнет прямо на их руках, – уверенно заявляет Кэролайн. – Мне нисколько не будет ее жаль! Я не жалею всяких продажных шлюх. Особенно ту, что увела у меня мужа и лишила тебя отца. Этого я никогда не прощу ей. НИ-КОГ-ДА!

– Господи, и чего они все носятся с ней, как курица с яйцом? – недоумевает Эвелин, скрестив руки на груди. – Ну свалилась эта шлюха в обморок – и что теперь? Все возле нее бегать должны?

– Если она на самом деле упала… – ехидно ухмыляется Йоланда. – Вдруг она лишь хочет сделать вид, будто ей плохо, и заставить всех пожелать бедненькую несчастную женщину.

– Да уж, а эти людишки что делают! – хмуро бросает Сесилия. – Это всего лишь обычный обморок, пусть даже и ненастоящий, но народ паникует так, будто она вот-вот умрет.

– Сдохнет – мир будет чище! – сухо говорит Элеанор.

– Еще бы она прихватила своего адвокатишку, – со злостью во взгляде говорит Адриан. – Этого мерзкого ублюдка, которого я точно когда-нибудь закопаю.

– Было бы неплохо…

Элеанор бросает взгляд на Себастьяна, который о чем-то разговаривает с полицейскими, один из которых машет папкой над лицом Алисии, и выливает немного воды, которую только что принесли сюда, на лицо женщины.

– Вы только посмотрите на ее адвокатишку! – восклицает Элеанор. – Как он беспокоится за эту мерзавку и отчаянно пытается помочь ей.

– Да хватит вам уже носиться с этой прошмандовкой, – устало стонет Сесилия. – Умрет и умрет – всем будет только лучше. Восторжествовала бы хоть какая-то справедливость.

– Ох, миссис Робинсон, о какой справедливости может идти речь? – устало стонет Эвелин.

– Убийцу нашего с Эвелин брата оправдали, – добавляет Йоланда.

– Согласен, в этом мире никому нельзя доверять, – резко вздыхает Рэндольф. – Все продажные твари – даже судьи… Которые якобы справедливые…

– Я же вам говорила – давайте просто дадим судье денег, чтобы она точно дала ей пожизненное, – хмуро напоминает Кэролайн. – Но меня никто не слушал! Вы все слушали адвоката Вашингтона, который был уверен, что судья справедливый и накажет ее как положено.

– Но я же не думал, что она и правда оправдает ее! – разводит руками Адриан. – Мои знакомые, которые знают Ванессу лично, уверили меня, что эта женщина всегда наказывает преступников.

– Да, но в этот раз она оправдала убийцу. Оправдала!

– Уверяю вас, если бы это дело рассматривал один мой знакомый судья, то вы вполне могли бы договориться. За некоторую плату он хоть к смертной казни приговорит любого, кто вам будет неугоден. И ему будет плевать, есть ли какие-то доказательства вины.

– Ох, да что теперь говорить! – машет рукой Рэндольф. – Уже поздно… Эту прошмандовку оправдали, а убийца Гильберта не понесет за это никакого наказания. Мы уже ничего не сможем изменить. Она и ее чертов адвокат добились своего.

– Мы можем попробовать обжаловать приговор. Если вы захотите, я немедленно займусь этим делом и добьюсь, чтобы эту шлюху посадили за решетку.

– А что толку? – без эмоций произносит Сесилия. – Мы можем сколько угодно обжаловать приговор, но это все равно не вернет нам нашего любимого Гильберта.

– Но попытаться стоит.

– Если честно, мне уже все равно, – тяжело вздыхает Кэролайн. – Раз эту тварь оправдали, придется с этим смириться. Если она еще раз не вмешается в нашу жизнь, то мы тоже не будем ее беспокоить. Пусть живет как хочет.

– Ты права, Кэролайн, – кивает Эвелин. – Мне неприятно это говорить, но нам лучше смириться.

– Да, будем жить дальше, – добавляет Йоланда. – Без Гильберта. Знаю, что это будет не так-то просто, но мы должны.

– Тем более, что через несколько месяцев должен родиться ребенок Ясмин, – отмечает Рэндольф. – Мы должны окружить его любовью и заботой.

– Ох, только если эта девочка сможет его выносить… – тяжело вздыхает Сесилия. – Я начинаю все больше переживать за нее. Ее беременность проходит очень уж тяжело.

– Да уж, а ведь она совсем молоденькая, – задумчиво говорит Кэролайн. – Должна легко перенести беременность.

– У Ясмин всегда было очень слабое здоровье, – с грустью во взгляде признается Рэндольф. – В детстве она переболела едва ли не всем, чем только возможно. Мой брат был такой же. Простужался где-нибудь сразу же после того как только выздоравливал.

– Будем молиться о том, чтобы ее ребенок родился здоровым, – предлагает Эвелин.

– Да, пусть он станет нашим утешением, – с грустью во взгляде добавляет Йоланда. – Причиной забыть все, что произошло, и двигаться дальше.

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой все молча кивают.

– Ну уж нет! – грубым, низким голосом произносит Элеанор. – Я не собираюсь так просто все это забывать.

Все родственники уставляют свои вопросительные взгляды на Элеанор.

– Если эту гадину простил суд, то я ее никогда не прощу, – со злостью во взгляде заявляет Элеанор, крепко сжимая руки в кулаки. – Клянусь, я не дам этой шлюхе спокойно жить. Она дорого заплатит за то, что посмела лишить меня отца.

– Не надо, Элеанор, – мягко произносит Кэролайн, погладив Элеанор по плечу. – Все равно твоя месть не вернет твоего отца к жизни.

– Я отомщу ей, мама! Отомщу этой прошмандовке за смерть папули. Она будет всю жизнь страдать и мучиться от угрызений совести и тех пыток, что я собираюсь ей устроить. Алисии Томпсон не видать покоя в этой жизни. Ей никогда быть прощенной. НИКОГДА!

– Элеанор, пожалуйста… – спокойно произносит Адриан.

– Ее всю жизнь будут ненавидеть, унижать и считать той самой проституткой из клуба, где ее встретил папочка.

– Если она больше не тронет нас, то и мы забудем про нее, – уверенно говорит Сесилия.

– Нет, бабушка, я никогда этого не забуду. Если эта сука сама не захочет сдохнуть и доставить нам радость, то я сделаю все, чтобы довести ее до этого. Клянусь вам, родные мои, я раздавлю эту тварь, как горошину, чего бы мне это ни стоило.

Элеанор гордо приподнимает голову.

– Алисия Томпсон еще узнает, кто такая Элеанор Джорджина Вудхам, – с частым от волнения дыхания уверенно заявляет Элеанор. – Она узнает! УЗНАЕТ!

Никто из семьи Гильберта не пытается возразить Элеанор, которую крепко приобнимает ее мать Кэролайн, и дать ей понять, что месть не приведет ни к чему хорошему. Все они ничего не говорит и просто с ненавистью во взгляде наблюдает за тем, как полицейские все еще пытаются привести в чувства бессознательную Алисию, которая выглядит страшно бледной и худощавой. Кроме того, их злит то, что ее адвокат Себастьян искренне переживает за нее и ни на секунду не оставляет измученную женщину одну, мысленно молясь о том, чтобы врачи приехали сюда как можно скорее и помогли ей прийти в себя.

***

– А после вынесения приговора меня прямо из здания суда увезли в больницу с сильнейшим истощением, – рассказывает Алисия.

– В больницу? – ужасается Ракель.

– За эти пять месяцев я совсем ослабла в физическом и моральном смысле. В тюремной камере было очень холодно… К тому же, несколько раз я даже была вынуждена спасть прямо на полу. Я очень часто болела… Но ко мне относились наплевательски. Никто не спешил обеспечивать меня хорошей медицинской помощью.

– Не могу поверить…

– Как я уже сказала, моя жизнь была там настоящим адом. Хотя судебный процесс был куда более тяжелым испытанием. Ну а едва дотерпев до оглашения приговора, после которого семья Элеанор и она сама были готовы убить меня, я просто свалилась на пол без сознания. Пришла в себя уже в больнице, где провела несколько недель. Только тогда обо мне хорошо заботились. И за это я обязана своему адвокату, который продолжал поддерживать и заботиться обо мне даже после окончания судебного процесса.

– О, боже мой… – с ужасом в глазах произносит Ракель, покачав головой. – Не могу поверить…

– Это правда, девочка моя. – Алисия тихо шмыгает носом. – Я очень многое пережила за все это время. И чуть было не отправилась на тот свет. Но мне повезло, и я выжила в этом аду. А когда мне стало лучше, то меня выписали из больницы. И я начала заново привыкать к жизни на свободе… Ибо почти за полгода я забыла, какого это… Мой адвокат перевез меня в свою квартиру, поскольку у меня тогда не было своего жилья, и долгое время заботился обо мне как о своей дочери. Покупал еду и все необходимое, давал деньги, всегда интересовался моими делами, моим здоровьем…

Алисия бросает легкую улыбку.

– Он стал для меня как отец, – признается Алисия. – Которого мне в это время очень не хватало. Поскольку я так и не встретилась с родителями, то помощь Себастьяна была для меня очень кстати. И он не бросил меня тогда, когда я осталась одна, без дома, без семьи, без денег и без работы. Единственное, что мне принадлежало, был мой чемодан с вещами. Который у меня забрали во время ареста. Но который вернули после освобождения.

Алисия бросает короткий взгляд в сторону.

– А когда я узнала о смерти своих родителей, то все-таки вернулась в их квартиру и начала жить там, – признается Алисия. – До поры до времени… И жила. Старалась всеми силами вернуться к обычной жизни.

Алисия тяжело вздыхает, растирая свои немного холодные руки.

– Казалось бы, мне должно было стать легче от того, что меня оправдали, – задумчиво говорит Алисия. – Но нет… Даже будучи признанной невиновной, я продолжала страдать… Вспоминать все те проклятия, которые мне слали Элеанор и ее семья…

Алисия нервно сглатывает.

– Первое время было очень тяжело… – признается Алисия. – Тем более, что я была совсем одна . У меня ни было ни родителей, ни сестренки… Никого из близких мне людей… Только лишь мой адвокат. Но и с ним я перестала общаться спустя какое-то время. Я не могу вспомнить, когда это случилось. Но… Честно говоря, я не заметила этого. Хотя до сих пор вспоминаю этого человека с большой теплотой и благодарна ему за ту заботу, которую он мне оказал.

– Тетя Алисия… – слегка дрожащим голосом произносит Ракель.

– Тем не менее я думала, что рано или поздно все будет кончено, и со временем мне удастся начать жить нормальной жизнью. Верила, что ничто не длится вечно…

– И вам стало лучше?

– Я действительно забыла обо всем этом и постепенно привыкла к жизни на свободе. Нашла работу, продала квартиру родителей, которая осталась пустовать после их смерти, купила себе собственную… Ту, в которой живу сейчас… И начала жить как нормальный человек. Который никому не рассказывал о своем настоящем прошлом и придумывал какие-то разные истории, когда кто-то спрашивал меня об этом. – Алисия качает головой. – Да, конечно, в какой-то момент правда всплывала наружу. И я была вынуждена доказывать, что меня можно не сторониться. Многие люди косо смотрели на меня, когда узнавали, что я была в тюрьме. Но благо, нашлись те, кто все-таки понял меня. Кто поверил мне.

– Простите, а когда вы рассказывали мне про Элеанор, то не уточнили, когда именно она объявилась в первый раз, – отмечает Ракель. – Вы давно страдали от ее преследований?

– Нет… – Алисия тихо шмыгает носом. – Элеанор объявилась впервые за шестнадцать лет как раз незадолго до твоего приезда.

– То есть, шестнадцать лет вы ничего о ней не слышали? – удивляется Ракель.

– Нет. И сказать честно, я уже и позабыла про нее.

– Она действительно нашла вас только благодаря своему знакомому, который рассказал ей о том, как вы сбили ту девочку?

– Верно, здесь я тебе не солгала. И когда Элеанор поняла, кто я такая, она начала мне угрожать. Всеми возможными способами… Грозилась уничтожить меня и отомстить за смерть Гильберта. За то, что Инес чудом ее избежала.

– И все эти разговоры о деньгах стояли на самом последнем месте.

– Да. Ее главной целью была не деньги, а я сама.

– Долго же она искала вас… – задумчиво говорит Ракель.

– Знаю… – Алисия тяжело вздыхает. – Ну а то, что произошло дальше, тебе уже известно. Ибо ты фактически была свидетелем всех событий.

– Я так и поняла… – кивает Ракель.

– Так что… – Алисия, с жалостью во взгляде смотря на Ракель, качает головой. – Вот это та самая правда, которую ты так и не узнала тогда, когда я рассказала тебе про деньги, которые Элеанор потребовала с меня. Я действительно скрыла от тебя большую часть информации, наивно полагая, что тебе никогда не удастся докопаться до нее.

Алисия качает головой.

– Однако сейчас я уже не вижу смысла скрывать это от тебя… – задумчиво добавляет Алисия и тихо шмыгает носом. – Все равно Элеанор уже рассказала всю историю… И поэтому я решила рассказать все как есть. Все, за что мне до сих пор ужасно стыдно.

– Я прекрасно вас понимаю, тетя, – уверенно, мягко говорит Ракель, взяв Алисию за руки. – И не осуждаю вас за то, что вы убили человека при попытке защититься. Да, убийство – это ужасно, но я верю , что вы этого не хотели.

– Прошу, милая, поверь мне… Ради бога…

Алисия издает тихий всхлип и закрывает лицо руками, сгорая от стыда перед своей племянницей.

– Я не хочу, чтобы ты отворачивалась от меня из-за моих ошибок молодости, – слегка дрожащим голосом говорит Алисия. – Клянусь, я сожалею обо всем, что тогда натворила. Но увы, я уже не смогу вернуться назад и исправить это. Не смогу стереть из памяти все те ужасы, что я пережила.

– Не переживайте, я верю вам, – уверенно говорит Ракель.

– Прости меня, моя девочка…

– Все хорошо, тетушка… – Ракель со слезами на глазах крепко обнимает Алисию, мило целует ее в щеку и гладит по голове. – Пожалуйста, не бойтесь, что я начну осуждать и презирать вас. Этого никогда не случится.

– Ты всю жизнь считала меня святой и невинной, – слегка дрожащим голосом говорит Алисия. – Да еще и верующей… Хотя я на самом деле никогда не была ангелом. И проституткой работала, и мужчину убила, и маленькую девочку на машине сбила…

– Вы же сами говорите, что никто не идеален, и все совершают ошибки.

– Знаю, но это просто ужасно.

– Грехи вашего прошлого не будут для меня поводом отвернуться от вас. Я как любила вас, так и буду любить. Вы – моя тетя. Мой близкий человек.

– Ну теперь-то ты веришь, что все сказанное Элеанор – чистая правда? – тихо, неуверенно спрашивает Алисия, испуганно смотря на Ракель, от которой она отстраняется. – Теперь ты должна понимать мотивы ее мести и всего, что она сделала.