Текст книги "Вместе сильнее. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Эстрелла Роуз

– До я сих пор удивляюсь, как ты так блестяще умеешь играть на гитаре. Тебя никто не учил, ты все освоил сам… Но играешь как настоящий профессионал, который посвятил много лет упорным тренировкам.

– Многие говорят, что я играю как профессионал. Но думаю, что есть еще столько всего, чему мне нужно научиться.

– Может быть, я в этом не разбираюсь… Только мой муж мог сказать свое мнение как человек, игравший на гитаре с ранних лет и обучавшийся этому у прекрасного учителя… Но даже с таким талантом ты бы смог покорить народ и завоевать их любовь своим необыкновенным талантом.

– Спасибо, конечно, но я уже вряд ли стану известным и покажу свой талант… – задумчиво говорит Эдвард. – Я играю, пою и пишу песни исключительно ради развлечения, ради освобождения эмоций…

– Почему же? Сейчас же ведь у молодежи очень популярны всякие там видеоблоги… Опубликуй свое видео с пением в Интернете, и о тебе узнает если не весь мир, то очень много людей.

– Нет, миссис Ричардсон, я не стремлюсь к славе и хочу жить спокойной жизнью… Мне все равно, что все мои песни никогда не станут известны публике и исполнены либо мной, либо кем-то еще. Я и так доволен тем, как живу… Это всего лишь мое хобби и способ расслабиться и выразить свои эмоции…

– Понятно… Кстати, слова в той песне, которую ты только что пел, немного грустные. О ком же были эти слова грусти и печали? А, дорогой?

– О ком они? – Эдвард на пару секунд призадумывается. – Э-э-э… Да нет, это просто слова песни… Они ничего не значат… Пожалуйста, не воспринимайте всерьез то, что я пою, за состояние моей души.

– А мне кажется, что тебя все-таки что-то беспокоит. Ты уже давно ходишь какой-то подавленный и грустный. Я уже и не помню, когда видела тебя улыбающимся в последний раз.

– Да как-то не хочется все время улыбаться… – пожимает плечами Эдвард.

– Может быть, ты поругался со своей девушкой?

– Нет, у нас все хорошо, – с фальшивой улыбкой качает головой Эдвард. – Мы не ругались…

– Что-то ты совсем перестал звать ее на свидания. Я помню, как ты каждый день тщательно собирался на прогулки с ней и всегда возвращался домой очень улыбчивым и счастливым. Но сейчас ты совсем никуда не приглашаешь ее. Так нельзя, Эдвард…

– Знаю, но ведь я только недавно вернулся в Нью-Йорк после месячного отсутствия. Я был так занят, что даже не успевал написать ей сообщение…

– Помни, Эдвард, даже если ты давно встречаешься с девушкой или вообще женат, это не значит, что можно забыть обо всяких свиданиях. Когда мы с моим покойным мужем были молодые, то каждый день куда-то ходили. А когда здоровье становилось хуже с возрастом, то мы все равно проводили время вместе, например, смотря какой-нибудь старый фильм.

– Вы абсолютно правы. Ведь если не ходить на свидания с любимым человеком, то начинаешь терять к нему интерес.

– Тогда советую тебе в ближайшее время пригласить свою девушку на свидание. Девочка там ждет, пока ты позовешь ее куда-нибудь, а ты весь в делах…

– Обязательно, миссис Ричардсон… Обязательно…

Эдвард уставляет грустный взгляд в одну точку и медленно переводит взгляд на свои руки, явно думая о чем-то не очень приятном. Виктория смотрит на него с огромной печалью во взгляде, подозревая, что он чего-то не договаривает и как будто скрывает свои проблемы в отношениях с возлюбленной.

– Но знаешь, все же мне кажется, что у вас есть какие-то разногласия, – задумчиво говорит Виктория. – Конечно, они есть у любой пары. Но иногда я думаю, что у вас все слишком тяжело.

– Нет, миссис Ричардсон, с чего вы это взяли? – округляет глаза Эдвард, не подавая виду, что у него на душе будто кошки скребут. – У нас с Наталией, конечно, бывают небольшие споры. Но вы сами сказали, что это бывает у всех пар. И мы это прекрасно понимаем.

– Я понимаю, что вы хотите сами решать свои проблемы. Но не надо делать вид, что все хорошо, потому что я вижу, что ваши отношения стали намного холоднее. Тебя как будто совсем не волнует твоя девушка. Ты не только на свидания ее не зовешь, но еще и не разговариваешь с ней по телефону… По крайней мере, я не помню тебя говорящим с ней.

– У нас все хорошо, миссис Ричардсон, – чуть холоднее, но все же спокойно говорит Эдвард, нервно одергивая рукав свой серой толстовки или тонкую повязку на руке. – Никаких проблем нет.

– Ладно, раз ты не хочешь говорить, то я не стану заставлять тебя говорить, – разочарованно вздыхает Виктория. – Это все-таки твое дело, и тебе решать проблемы с девушкой…

Виктория окидывает взглядом всю комнату и останавливает взгляд на лежащую на столике рядом с кроватью папку.

– Все еще пишешь песни? – с легкой улыбкой интересуется Виктория.

– Пытаюсь, – со скромной улыбкой пожимает плечами Эдвард. – Я пытался написать кое-что прямо сейчас, но у меня ничего не получается.

– Хорошие идеи могут появиться тогда, когда ты не будешь их искать. Попытайся забыть, что тебе хочется или что тебе надо написать песню. И тогда у тебя все получится. Помни, что спонтанные мысли очень часто оказываются потрясающими.

– Я знаю, но дело не в этом. Просто у меня нет никаких идей насчет того, о чем должна быть песня.

– Многие группы и исполнители поют песни про любовь. Про разную любовь: взаимную, фальшивую, несчастную и так далее. Всегда можно выбрать то, что твоей душе угодно.

– Я знаю, но сейчас мне хочется написать песню не просто про любовь, а что-то жизненное, основанное на реальных событиях, – проводит рукой по своим волосам Эдвард. – Или пережитое лично…

– Но любовь – это и есть реальные жизненные события. Многие фильмы, книги и песни пишутся именно про любовь. И она необязательно должна быть красивая и романтичная. Бывает и та, что не может быть возможной… Безответной, выгодной, искренней…

– Да, вы правы… Но я хочу написать песню вовсе не о любви… А ту, которая рассказывала бы какую-то жизненную историю, что произошла с человеком в реальной жизни. Мне хочется как-то рассказать через свою песню о той жизни, которой я когда-то жил…

– Мне кажется, такая песня получилась бы очень грустной, – с грустью во взгляде отвечает Виктория. – Зная твою историю жизни, я могу сказать об этом с полной уверенностью.

– Это так, но в моей жизни случались и хорошие моменты, связанные с людьми, которых я никогда не забуду и всегда буду помнить, – снова вздыхает Эдвард, опускает взгляд куда-то вниз и начинает рассматривать свои руки. – Если постараться, можно легко подобрать слова, чтобы рассказать о моей жизни.

– Песня о том, как ты боролся ради того, чтобы получить то, что ты хотел получить. Думаю, что с тобой и твоей жизнью будет ассоциироваться только такая песня.

– Именно об этом я и говорю! Мне хочется написать песню о том, как я боролся за хорошую жизнь, как пытался найти человека, которого мечтал разыскать, как встретил людей, которых люблю… – Эдвард опять тяжело вздыхает и на пару секунд переводит взгляд на окно. – Однако у меня ничего не получается, так как слова никак не хотят связываться между собой.

– Ну раз не получается сегодня, значит, в следующий раз обязательно получится. – Виктория кладет руку на плечо Эдварда и с грустью во взгляде смотрит на него. – Не надо заставлять себя. Это все равно не принесет ничего хорошего…

– Да… – Эдвард бросает короткий взгляд на окно. – И мыслей никаких нет, и настроение не очень хорошее…

– Я бы очень хотела как-нибудь помочь тебе развеселиться. Но, к сожалению, мне не до конца известны твои проблемы, с которыми ты предпочитаешь справляться в одиночку.

– Вы и так очень многое для меня сделали, миссис Ричардсон, – искренне улыбается Эдвард. – Благодаря вам у меня есть крыша над головой. Если бы я не встретил вас в тот день, то не знаю, что со мной было бы. Я бы точно жил на улице и был бездомным, ибо денег на свое жилье у меня нет. Того, что я зарабатываю на небольших подработках хватает лишь на какую-то еду. А если повезет, то и одежду, которую можно купить на распродаже за полцены.

– Просто когда я увидела совсем юного тебя, сидящего на скамейке, у меня сильно сжалось сердце. Ты был с небольшой сумкой и выглядел таким несчастным и усталым… Интуиция подсказала мне, что тебе некуда было идти…

– Да, мне некуда было идти после того, как отец все-таки выжил меня из дома… А поскольку я все-таки ушел по своему желанию, то не хотел больше возвращаться к нему. Вот и пришлось пользоваться добротой людей и проводить ночи у кого-то из них, либо замерзать на улице и спать с какими-нибудь бездомными на грязном асфальте.

Глава 5.3

– Я так и поняла… – мягко говорит Виктория, гладя Эдварда по руке. – Ты совсем не мешал мне, ведь я жила одна после смерти мужа. Да и мужская рука в доме никогда не помешает… Я ведь не смогу сама починить что-нибудь или поменять перегоревшую лампочку. А ты никогда не отказываешься помочь и всегда выполняешь любые мои просьбы.

– Считайте это моей благодарностью за то, что вы пустили меня к себе, – скромно улыбается Эдвард. – И за то, что вошли в мое положение и не требуйте с меня денег за проживание. К сожалению, я бы не смог заплатить вам за проживание в этой комнате.

– Я все прекрасно понимаю, дорогой. – Виктория кладет руку на плечо Эдварда. – И никогда не думала брать с тебя деньги. Ты можешь жить здесь сколько захочешь и не беспокоиться ни о чем. Я с удовольствием покормлю тебя чем-нибудь вкусным… Одолжу денег, если у тебя их не будет… И дам все, что нужно.

– И за это вам огромное спасибо… Вы – просто ангел, который был послан мне, чтобы помочь выжить в этом жестоком мире.

– К сожалению, судьба не дала мне своих собственных детишек… Но я так сильно привязалась к тебе, что начала считать тебя своим сыном… Ты всегда будешь для меня родным человеком, которого я безумно люблю.

– Я могу сказать то же самое и про вас, миссис Ричардсон. Несмотря на то, что у меня есть семья, я все равно люблю вас так, будто вы моя вторая мама. И не забуду вас, даже если однажды случится чудо, и я смогу жить в собственном доме или квартире.

– Большое спасибо за то, что ты есть, дорогой, – широко улыбается Виктория.

Эдвард заключает Викторию в свои дружеские объятия, которые та принимает с широкой улыбкой на лице. Но через какое-то время он отстраняется от женщины и скромно улыбается ей, пока та смотрит на него своими добрыми глазами и дает ему чувство некого спокойствия и тепла.

– Ладно, я скоро начну готовить ужин, – задумчиво говорит Виктория. – Постарайся не задерживаться, если захочешь куда-то пойти.

– Сегодня я никуда уже не пойду и останусь дома, – скромно улыбается Эдвард. – Как только ужин будет готов, дайте мне знать.

– Хорошо, тогда я пойду посмотрю, что у меня есть, и подумаю, что можно приготовить. А ты пока не скучай и займись чем-нибудь.

Виктория медленно встает с кровати и оставляет Эдварда в полном одиночестве, к которому он, однако, привык. Мужчина провожает эту женщину грустным взглядом, быстро окидывает им всю комнату и тяжело вздыхает после того, как она покидает его комнату и закрывает дверь.

«Черт, я чувствую себя еще паршивее, чем раньше… – с грустью во взгляде думает Эдвард. – Вроде бы время должно лечить раны, но уже прошло столько времени, а мне не становится лучше… Это не та жизнь, которой я хочу жить… Это не тот фильм, который мне хотелось бы увидеть… Это какая-то грустная история…»

Эдвард на секунду задумывается, запускает руку в свои волосы и нервно сглатывает.

«Ох, вроде бы после того, как я сделал то, о чем так долго мечтал, я должен был стать чуточку счастливее, – думает Эдвард. – Но нет… Я не чувствую никакого облегчения… Нет, может быть, я и был бы рад этому, но все события, что происходят в последнее время, заставляют меня быть таким подавленным. »

Эдвард нервно одергивает рукава своей толстовки.

«Всю жизнь меня преследуют какие-то неудачи… – с грустью во взгляде думает Эдвард. – Я ни разу не был по-настоящему счастлив и не проживал хотя бы дня, будучи абсолютно расслабленным и счастливым… »

Эдвард сгибает ноги в коленях, переводит взгляд на окно и начинает грустными глазами смотреть в него. Смотреть с мыслью, что в его жизни все происходит не так, как бы он того хотел. А даже если он о чем-то мечтает, то это никогда не станет реальностью.

***

Время практически близится к вечеру, однако Ракель все еще находится в гостях у своего дедушки Фредерика Кэмерона. Он сыграл в жизни девушки огромную роль и взял на себя ответственность вырастить свою внучку, когда она потеряла своих родителей Джексона и Элизабет Кэмеронов. Она безмерно благодарна ему за то, что тот был рядом с ней в самые трудные для нее времена. Например, когда в газетах начали писать о скандале, который когда-то спровоцировал Саймон Рингер.

Если бы Ракель потеряла своего дедушку, вряд ли бы она этого пережила. И один раз она действительно чуть не потеряла его, когда из-за переживаний у него случился сердечный приступ, и Фредерик попал в больницу. К счастью, все закончилось хорошо во многом благодаря его желанию жить ради своей любимой внучки и факту, что он всю жизнь вел здоровый образ жизни.

После того как она на долгое время забыла о нем из-за одержимости своей карьерой, Ракель стала очень часто навещать Фредерика и иногда помогает ему в домашних делах. Вот она как раз оказывает мужчине помощь в уборке квартире. Пока он перебирает какие-то книги и прочие вещи, с интересом рассматривая абсолютно все, что он находит.

– Кстати, дорогая, расскажи мне что-нибудь про себя, – копаясь в огромной стопке каких-то старых книг, просит Фредерик. – Что мы все обо мне, да обо мне. Лучше ты расскажи, как поживаешь.

– У меня все хорошо, – с помощью маленькой тряпки вытирая пыль на всех поверхностях, скромно улыбается Ракель. – Я все еще много работаю и снимаюсь для журналов и рекламы или хожу по подиуму. Хотя теперь я научилась более грамотно планировать свой график работы и не переутомляться так сильно, чтобы забыть обо всем на свете.

– А работы стало больше или меньше?

– Работы стало больше, но теперь стала более разборчивой и отклоняю те, что кажутся мне не слишком интересными. А поскольку я и мои менеджеры договариваемся только о самой лучшей работе, то работать стало намного веселее.

– Я рад, что ты все-таки не поставила карьеру выше всего. Думаю, ты хорошо усвоила урок, что был дан тебе в прошлый раз.

– Да, дедушка, хоть мне и хочется забыть то ужасное время, все же оно многому меня научило и заставило переосмыслить некоторые вещи.

– Вот и прекрасно! Ты же у меня умная девочка. Не наступаешь на одни и тех грабли дважды.

– Стараюсь, по крайней мере.

Фредерик скромно улыбается и на пару секунд замолкает, заинтересовавшись какой-то очень старой книгой, которую рассматривает во всех сторон.

– Ну а как у тебя дела с твоим женихом? – интересуется Фредерик. – Есть какие-нибудь проблемы с Терренсом?

– Нет, у нас все замечательно! – широко улыбается Ракель. – Мы живем очень хорошо и обожаем друг друга.

– Еще не выбрали дату свадьбы?

– Нет, мы еще даже не обсуждали ее.

– Надеюсь, он не обижает тебя?

– Нет, ты что! – восклицает Ракель. – После нашего примирения Терренс буквально меня на руках носит и очень трогательно заботится обо мне. Он выполняет все мои желания, если я о чем-то прошу его.

– Кстати, а как вы съездили отдохнуть за границу? Ты так и не рассказала мне, где вы побывали, и какой была ваша поездка.

– Ах, эти две недели были лучшими в моей жизни… Мне очень понравилась поездка за границу не ради работы, а ради хорошего отдыха. Я ведь ни разу до этого не летала куда-либо как туристка, но теперь это свершилось.

– Полагаю, это повлияло на твои отношения с женихом?

– Еще как! Эта поездка еще больше сблизила меня и Терренса. – Ракель хитро улыбается. – И теперь я уж точно никому его не отдам. Этот красавчик только мой .

– Вам надо было вместе отдохнуть еще несколько месяцев назад. Вот съездили куда-то там и вернулись буквально другими людьми.

– Да, я знаю… – задумчиво говорит Ракель. – И знаешь, мы научились гораздо лучше понимать друг друга. Конечно, любовь – это здорово, однако надо иметь еще и глубокое уважение и желание заботиться о любимом человеке.

– Это абсолютно верно, дорогая моя, – слегка улыбается Фредерик. – Слава богу, что у вас все хорошо, и вам удалось сохранить ваши отношения. И очень рада, что скоро ты выйдешь замуж.

– Я рада не меньше тебя… Ведь я люблю этого человека и теперь прекрасно понимаю, что не хочу его терять.

– Послушай, внучка, а ты точно уверена в том, что хочешь этого? Твое решение выйти за Терренса замуж осознанное?

– Я уверена в этом, дедушка Фредерик, – скромно улыбается Ракель. – И больше не вижу рядом с собой никого другого. Вряд ли есть кто-то лучше Терренса.

– Не надо выходить за него, если ты хочешь сделать мне и тете Алисии приятно.

– Я выхожу замуж, потому что этого хочу. Потому что я готова к этому и знаю, что встретила мужчину, который станет мне прекрасным мужем.

– Что ж, дай бог, так и будет. Если это сделает тебя счастливой, то и я буду рад. И спокоен, что у тебя будет надежный и любящий человек.

– Я долго его искала и все-таки нашла.

Фредерик скромно улыбается и кладет на кровать небольшую стопку книг, покрытых пылью и явно купленных очень-очень давно, пока Ракель сидит на корточках и вытирает пыль в нижней части стола.

– Кстати, а что у Терренсом с его группой? – интересуется Фредерик. – Я читал в газете, что они уже вернулись из музыкального тура и начали работать над новым альбомом.

– Ох, дедушка… – с грустью во взгляде произносит Ракель, отвлекается от своего занятия, поворачивается к Фредерику и тяжело вздыхает. – На самом деле все гораздо сложнее, чем кажется…

– В каком смысле?

– Дело в том, что парни не записывают свой альбом, как все думают…

– Не записывают? – слегка хмурится Фредерик. – Хочешь сказать, что газеты, как всегда, все врут?

– Не газеты, дедушка Фредерик. А Терренс, я и все наши друзья. – Ракель убирает с глаз пару прядей волос, выпадающие из банданы, которая держит ее волосы собранными наверху. – Мы вынуждены говорить журналистам, что группа усердно работает, и уже скоро новый альбом будет выпущен.

– То есть, вы все врете? – удивляется Фредерик.

– Да… Нас очень часто спрашивают про работу в студии, и мы говорим, что работа все еще идет. Но на самом деле все остановилось. И боюсь, что альбом вообще никогда не выйдет.

– Ты серьезно? Но что же произошло, раз парни не работают в студии?

– Похоже, эта группа скоро распадется, а парни разбегутся на четыре стороны, – тяжело вздыхает Ракель и облокачивается о стенку, приложив руку ко лбу. – Ситуация стала еще хуже, чем раньше. Все идет к неизбежному распаду…

– Но почему? – Фредерик отрывает взгляд от стопки книг и смотрит на Ракель. – Насколько я знаю, у этих парней неплохо прошли все концерты, и про них писали очень хорошие вещи. Я читал, что все восхищаются талантами твоего жениха и его друзей и уже называют их восходящими звездами.

– Может, Терренс еще покажет всем свои таланты, но уже без своих друзей. В качестве сольного артиста.

– Они разругались с ним?

– Не совсем… – Ракель слегка прикусывает губу. – Дело в том, что барабанщик и бас-гитарист в последнее время очень часто ссорятся между собой. Последняя их ссора была настолько тяжелой, что они подрались в студии звукозаписи. Ну а сейчас они вообще куда-то пропали и отключили телефоны.

– Дерутся? Боже, но из-за чего? Что они не поделили?

– Мы не знаем, один обвиняет во всем другого, и никто не признает своей вины… – пожимает плечами Ракель. – Нам остается лишь гадать, почему лучшие друзья, которые дружили несколько лет, вдруг стали врагами.

– А разве Терренс не разговаривал с ними, чтобы выяснить причину и попытаться помирить их?

– Конечно! Много раз! Но они оба не слушают его и отказываются объяснять все и хотя бы пытаться мириться.

– Ничего себе… – Фредерик поднимается на ноги после того, как сгребает с самых нижних полок все книги и кладет их на кровать, немного потерев поясницу и помассировав колени. – И что он думает об этом?

– А что он может думать? – разводит руками Ракель и кладет тряпочку для пыли на стол. – Конечно, ему все это неприятно, ведь он мечется между двух огней и пытается сделать хоть что-то, чтобы спасти группу.

– Надеюсь, сам Терренс не ругался с этим парнями?

– Нет, он прекрасно общается с Даниэлем и Питером. Точнее, общался… Сейчас Терренс решил оставить их в покое и просто немного подождать.

– Представляю, как ему сейчас тяжело разрываться между двумя друзьями.

– Именно! Он уже настолько устал за ними бегать и пытаться как-то помирить, что сейчас и сам забил на дела группы. И решил немного отдохнуть от вечных нотаций их менеджера, который требует от Терренса то, что он не может дать из-за конфликта басиста и барабанщика.

– А как давно все это продолжается?

– С тех пор как они вернулись из тура. Поначалу все было нормально, но потом Питер и Даниэль будто с цепи сорвались и начали цепляться друг к другу, казалось бы, без причины.

– И что, даже нет никаких предположений насчет причины их ссоры?

– Есть кое-какие догадки, но мы хотим знать все точно, а не пытаться что-то додумывать, – почесывая висок, задумчиво говорит Ракель.

– Ох, милая, даже не знаю, что сказать… – тихо вздыхает Фредерик. – Остается только лишь ждать, пока кто-то из этих двоих расскажет всю правду. Они должны понимать, что рано или поздно им нужно решать судьбу группы.

– Жаль, что я ничем не могу помочь… – задрав голову к верху, с грустью во взгляде вздыхает Ракель. – И не знаю, что посоветовать Терренсу… Я делаю, все, чтобы поддержать его словами, но этого недостаточно.

– Ах, Ракель, да что ты можешь сделать? – тяжело вздыхает Фредерик. – Ты не имеешь никакого отношения к этому делу, и тебе не стоит вмешиваться в это дело. Единственное, что ты можешь сейчас делать, – это быть рядом с Терренсом и давать ему силы на то, чтобы он мог двигаться дальше и все-таки добиться известности как музыкант.

– Знаю, дедушка… – улыбается уголками рта Ракель. – Я ни за что его не оставлю и всегда буду рядом с ним.

– Сейчас ему нужна вся твоя любовь, милая. Своими заботой и поддержкой ты докажешь, как сильно любишь этого человека, который сделал для тебя столько всего. Я вижу, что он всеми силами пытается угодить тебе и показать, как сильно дорожит тобой. Так что и ты должна ответить ему взаимностью и поддерживать его сейчас, когда у него есть проблемы.

– Разумеется… Я готова сделать для него что угодно, чтобы заставить почувствовать себя лучше. – Ракель с грустью во взгляде вздыхает и поправляет свои волосы. – И я бы не смогла без него жить… Ведь он тоже дает мне силы переживать все трудности. Этот мужчина может даже ничего не говорить, а просто обнять меня, и мне уже будет намного лучше.

– Я прекрасно все понимаю. – Фредерик с легкой улыбкой подходит к Ракель, мягко гладит ее плечи и приобнимает за них. – Все те трудности, через которые вам пришлось пройти, действительно хорошо повлияли на вас и ваши отношения.

– Я бы очень хотела стереть все плохое из моей памяти. Но в то же время понимаю, что нам удалось очень многое понять.

– Может, еще прошло еще не так много времени с момента вашего примирения, но вы уже многого добились и сделали свои отношения более крепкими.

– Думаешь, мы еще не окончательно наладили отношения?

– Любые плохие отношения требуют очень много времени, чтобы стать лучше. В такие моменты главное – не поддаваться соблазну обвинить своего партнера в ошибках прошлого, которое вы оба хотите забыть.

– Но мы ведь больше не говорим об этом и стали намного ближе друг к другу.

– Нет, Ракель, даже если сейчас все хорошо, это еще ничего не значит. Ты поймешь меня, если однажды наступит какой-то переломный момент, когда тебе со злости захочется припомнить Терренсу все его грехи.

– Этого не случится, дедушка.

– Я знаю , что говорю, милая. Сказать простое « прости » недостаточно для того, чтобы снова жить долго и счастливо. Поверь мне, тебе и Терренсу еще предстоит проделать огромный путь к полному взаимопониманию и миру. А сейчас происходит довольно нервная ситуация, в которой важно сохранять спокойствие и не срывать друг на друге зло.

– Прости, но я тебя не понимаю, – качает головой Ракель.

– Ты обязательно поймешь и потом скажешь, что я был абсолютно прав. И это относится не только к любовным отношениям, но еще и к дружеским. Даже если друзья Терренса смогут помириться, то и им придется приложить чуточку усилий, чтобы сделать дружбу сильнее.

– Ну… В принципе ты прав… Хотя ты можешь не беспокоиться обо мне и Терренса. У нас не будет моментов срыва друг на друга…

– Посмотрим, солнце мое… Главное – помни, что ты всегда должна уметь сохранять спокойствие и вовремя уходить, если чувствуешь, что ситуация становится хуже.

Ракель грустным взглядом молча смотрит на Фредерика. А тот с ободряющей улыбкой обнимает ее крепче, целует в висок и возвращается к небольшой стопке книг, которая лежит на кровати.

– Ладно, давай не будем о плохом, – говорит Фредерик, начать раскладывать книги на две стопки. – Лучше расскажи мне про Наталию и Эдварда. Может, хоть у этих там тишь да благодать?

– Ох, да какая там благодать… – с грустью во взгляде вздыхает Ракель. – У этой парочки дела обстоят не лучше, чем у Терренса – с группой.

– Боже, да что же на вас все проблемы разом решили свалиться? Вроде только разобрались с тем подонком Рингером и узнали, какой ему суд вынес приговор, а тут опять…

– Это точно… Если начинается черная полоса, то проблема никогда не приходит одна.

– Ну и какие же проблемы возникли у этих двоих? Тоже что ли ругаются и едва ли не дерутся, как кошка с собакой?

– Понятия не имею, но эти двое очень странно себя ведут. – Ракель снова начинает протирать пыль на всех поверхностях. – Как будто они и правда сильно поссорились…

– Правда? А вы разве не знали, что у них проблемы?

– Терренс начал подозревать что-то неладное, когда мы с ним стали получать сообщения и звонки от Наталии, которая весь месяц провела в Мексике рядом с больной бабушкой, и Эдварда, который внезапно пропал почти на тот же самый срок. Они либо не упоминали друг друга, либо старались как-то вывернуться, лишь бы избежать этих разговоров.

– И я так понимаю, его подозрения подтвердились ?

– Именно! Мы с Терренсом узнали, что Наталия вернулась в Нью-Йорк со своими родителями, а Эдвард дал о себе знать. Вчера пригласили их к себе на ужин. Все вроде бы прошло хорошо, без ссор. Но стоило мне или Терренсу заговорить с Наталией и Эдвардом об их отношениях, как они начинали нервничать и доказывать нам, что все хорошо.

– Правда? – слегка округляет глаза Фредерик и отвлекается от сортировки книг. – А они не сказали, что у них произошло?

– Ни слова! А еще я заметила, что Наталия очень уж сильно тряслась, пока находилась рядом с Эдвардом. Особенно когда они сидели вместе, как будто через силу обнимались и делали вид, что интересуется делами друг друга. Эдварду явно было все равно на нее, и его совсем не заботило то, что происходит с больной миссис Ласкано, хотя раньше часто про нее спрашивал.

– Ничего себе… – качает головой Фредерик, почесывая подбородок. – А я думал, у этих двоих в отношениях сплошная романтика…

– Мы все тоже так думали. Однако в их отношениях точно не все так хорошо, как они пытаются доказать.

– Может быть, они просто поссорились? Это вполне нормальное явление, когда люди, состоящие в отношениях, ссорятся между собой.

– Мы с Терренсом думали об этом, но они должны были разругаться слишком уж сильно, раз моя подруга буквально шарахалась от своего возлюбленного, а друг моего жениха смотрел на нее не слишком уж добро.

– Но тогда зачем они пришли к вам на ужин вдвоем, раз так не хотели видеть друг друга?

– Не знаю, дедушка, – качает головой Ракель. – Я уже все возможные варианты причин в голове перебрала, но ничего хорошего на ум не приходит.

– Прости, милая, но я даже не знаю, что тебе посоветовать. Потому что все это очень странно.

– Мы с Терренсом договорились завтра пригласить Эдварда и Наталию куда-нибудь по отдельности и поговорить с ними. Но он считает, что мы ничего не добьемся от них. Хотя я, несмотря на сомнения, все равно хочу попробовать.

– Ну знаешь, я в принципе полностью согласен с ним, – задумчиво признается Фредерик. – Раз эти двое так усиленно пытаются доказать вам, что у них все хорошо, значит, есть какая-то тайна или веская причина, по которой они это делают.

– Да, но смысл им играть в эту бесполезную игру? – разводит руками Ракель. – Что если они уже давно расстались, а сейчас просто разыгрывают перед нами какой-то спектакль?

– Не знаю, Ракель, не знаю… – качает головой Фредерик. – Но я думаю, они не очень долго будут притворяться. Тебе и Терренсу стоит подождать, когда кто-то из них устанет играть в эту игру. Да, это может случиться не скоро, но только в этом случае вы с Терренсом сможете узнать правду о настоящих отношениях Наталии и Эдварда.

– Идея, конечно, хорошая, но мы не можем долго ждать. Кто знает, сколько они будут так притворяться. Может быть, они захотят играть с нами до конца наших дней.

– Нет, до конца ваших дней они точно играть не будут. У них не хватит выдержки и желания. Тем более, что ты очень хорошо знаешь Наталию. У нее не такая сильная выдержка, какая она у тебя. Твоя подруга слишком впечатлительная и ранимая. Она может быстро сломаться, если столкнется с какими-то трудностями. Поверь мне, дорогая, Наталия рано или поздно сдастся. Именно она будет первой, кто признается хоть в чем-то, что происходит между ней и Эдвардом.

– Хотелось бы, чтобы это случилось поскорее… Мне почему-то не покидает мысль, что их проблемы могут принести нам еще больше проблем. А если я слишком много о чем-то думаю, то почти всегда это происходит на самом деле. Тем более, что Эдвард все еще находится в моем списке подозрительных людей. Я в любой момент жду от него подлянки.

– У тебя есть причины предполагать это? Или ты просто полагаешься на свои чувства?

– Ну… – Ракель на пару секунд призадумывается. – Знаешь, дедушка, мне кажется, у меня и правда есть одно подозрение. Я не говорила тебе об этом, но Наталия однажды обмолвилась, что у нее есть какая-то тайна, которую она никогда никому не скажет. Это случилось как раз в тот день, когда я пришла к ней извиниться за свои психозы.

– Надо же… – задумчиво произносит Фредерик, почесывая затылок. – Но что такого произошло с этой девочкой, раз она не хочет ничего говорить?

– Понятия не имею, но чувствую я, что это что-то очень серьезное . Она сильно тряслась и нервничала, когда я предложила ей рассказать обо всем. И тогда я решила не расспрашивать ее и подумала, что Наталия потом все расскажет, если захочет… Но этого так и не произошло… У меня есть причины полагать, что все это не принесет нам ничего хорошего.