Текст книги "Вместе сильнее. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Эстрелла Роуз

Глава 16.2

– Не обижайтесь, Даниэль… – немного неуверенно говорит Джессика. – Но на первый взгляд вы кажитесь очень холодным и наглым человеком, который готов перегрызть глотку любому.

– Все так говорят. Но все те, кто хорошо знает меня, утверждают, что я совсем не такой, каким кажусь.

– Кстати, когда я познакомилась с Питером, он говорил то же самое и про вас, – с легкой улыбкой признается Хелен. – Роуз говорил только хорошее и был рад, что смог найти такого прекрасного друга, как вы.

– И если бы не мои шутки на тему его личной жизни, все было бы иначе, – медленно выдыхает Даниэль. – Я ведь всего лишь хотел, чтобы он встретил какую-то девушку и полюбил ее. И уговаривал его повстречаться с кем-нибудь… Меня удивляло то, что за все годы нашей дружбы я не слышал и не встречал ни одну девчонку, в которую он бы влюбился. Пока у меня было уже куча девушек, у него не было ни одной.

– Должна признаться, что в школьные года Питер не был популярен среди девчонок, – признается Джессика. – Пока к ногам одних парней девчонки буквально штабелями укладывались, блондина никто не замечал.

– Не был популярен? – слегка хмурится Терренс. – Но почему? Он ведь парень не уродливый и не глупый!

– Просто они считали, что он будто не от мира сего. И в какой-то степени это так. Питер действительно был не похож на тех, с кем учился. Он не хотел подстраиваться под серую массу и выделялся тем, что имел свое мнение, которое не всегда нравилось людям. Роуз даже пытался одеваться не так, как все. Правда, выбор у него был небольшой, ибо денег на хорошее дорогое шмотье у него не было.

– А это касалось только девчонок? – интересуется Даниэль. – Какие у него были отношения с парнями?

– Парни практически не общались с ним и даже задирали его. Мнение Питера никогда не играло важной роли, а порой его и вовсе могли растоптать в грязи. Было очень много случаев, когда его буквально отодвигали на задний план, чтобы он не мешал лидерам и глубоко уважающим людям.

– И как он это воспринимал?

– Молча. Лично я не видела, чтобы он как-то пытался защитить себя. Пит всегда молчал, когда его оскорбляли и унижали. Но думаю, даже при огромном желании Питер не смог бы защититься. Он был… Так скажем, дохлой воблой … На фоне тех безмозглых парней, что учились у нас в школе. У нас были помешанные на спорте качки без мозгов и парочка жирных придурков, обожавшие пожрать и буянить.

– Джессика, скажите, пожалуйста, а Питер случайно не страдал от депрессии в школьные годы? – задумчиво интересуется Терренс. – Я думаю, все эти издевательства должны были иметь какие-то последствия. Тем более, что вы говорите, что Питер переживал все это молча…

– Ну… В общем-то, да… В старших классах эти издевательства привели к ужасным последствиям. И… – Джессика слегка прикусывает губу. – Он… До сих пор не может справиться с ними…

– Постой, неужели ты хочешь сказать, что Питер занимался этим еще со старших классов? – округляет полные ужаса глаза Хелен.

– Да, Хелен, он занимался этим в то время, – с грустью во взгляде кивает Джессика. – И это – одна из причин, почему Питер спалился перед тобой, когда ты пришла к нему…

Терренс и Даниэль вопросительно переглядываются друг с другом, не понимая, что имеют в виду Хелен и Джессика.

– О чем вы говорите? – с испугом во взгляде смотря на Джессику и Хелен, интересуется Даниэль.

– Что сделал Питер? – недоумевает Терренс. – И что он делает со старших классов?

– Скажите, парни, кто-нибудь из вас обратил внимание, что когда вы были на встрече с менеджером, у Питера на левой руке было очень много браслетов и повязок? – неуверенно интересуется Хелен.

– Э-э-э… – задумывается Даниэль и пожимает плечами. – Нет, я не заметил…

– Я тоже, – произносит Терренс. – И если честно, то в тот момент нас больше волновало состояние Питера. Мы, конечно, видели, что его одежда была мятой и большой для него, но… Никто из нас как-то не смотрел на его руки и то, что на них было надето.

– Простите, но чем вас так смутили браслеты? – разводит руками Даниэль. – Лично я тоже люблю носить несколько браслетов или повязок на одной руке. В этом нет ничего странного…

– Да и я могу надеть несколько простых повязок, – задумчиво говорит Терренс. – Хотя чаще все же ношу именно часы.

– Я спросила вас об этом не просто так, – немного взволнованно отвечает Хелен. – На это есть причина… Вы поймете это, когда я скажу вам кое-что…

– Неужели все настолько серьезно? – округляет глаза Даниэль.

– Да. Дело в том, что когда я пришла к Питеру домой, он… – Хелен не может договорить и изо всех пытается сдержать слезы, которые подступают к ее глазам, а ее саму начинает слегка трясти.

– Все хорошо, Хелен, успокойся, пожалуйста, – тихо говорит Джессика и мягко приобнимает бледную Хелен и гладит ее предплечье.

– Боже, я до сих пор не могу поверить, что он все еще продолжает делать это… – издает тихий всхлип Хелен, приложив руку ко лбу. – Даже после того, как тысячу раз поклялся мне покончить с этим…

– Простите, Хелен, но мы вас не понимаем! – восклицает Даниэль. – Пожалуйста, успокойтесь, и спокойно объясните, что сделал Питер в тот день, когда вы встретили его. Мы понимаем, что вам, возможно, тяжело это говорить, но мы должны знать, что с ним происходит, и как ему помочь.

– Он… Он… – тяжело дыша, пытается что-то сказать Хелен. – Черт…

К сожалению, Хелен очень трудно собраться для того, чтобы сказать то, что для нее словно нож в сердце. Ее сильно трясет, а она сама тяжело дышит и чувствует, как по ее глазам медленно скатываются слезы.

– Неужели Питер сделал что-то ужасное, раз вы плачете и так сильно трясетесь и нервничайте? – проявляет беспокойство Терренс, напрягая каждую мышцу своего тела.

– Да… – дрожащим голосом произносит Хелен. – Это… Он… Он… Да черт возьми!

Хелен резко выдыхает, закрыв лицо руками и издав негромкий всхлип, пока Джессика крепко обнимает ее, прижимает к себе и мягко гладит ее по предплечьям. Но спустя пару секунд брюнетка буквально заставляет себя сказать то, что причиняет ей невыносимую боль.

– Питер сделал несколько порезов на запястье… – дрожащим голосом на одном дыхании выпаливает Хелен. – Он резал себя… Резал…

Услышанное повергает Терренса и Даниэля в огромный шок и заставляет широко распахнуть ошарашенные глаза. Резко побледневшие парни испуганно переглядываются между собой и слегка качают головой, пытаясь принять то, что они услышали. В воздухе на несколько секунд воцаряется напряженная пауза, во время которой Даниэль и Терренс резко бледнеют и начинают слегка дрожать от волнения, а Джессика пытается успокоить тихонько плачущую Хелен, закрывшую лицо руками.

– Ч-что? – дрожащим голосом нарушает паузу Даниэль. – Чт-т-то вы сказали?

– Питер резал себя, вот что она сказала, – с грустью во взгляде тихо отвечает Джессика. – Это и есть последствие всех тех долгих издевательств.

– Боже мой… Нет… Я не могу в это поверить… – Даниэль запускает пальцы обеих рук в свои волосы и слегка склоняет голову, уставив ошарашенные глаза в одной точке. – Нет, этого не может быть… Я отказываюсь в это верить!

– Однако это правда, Даниэль. Мы с Хелен видели все его порезы и знаем, что он до сих пор не избавился от этой привычки. Вот и в тот день, когда вы встречались с тем Джорджем, или как его там, Питер резал запястья.

– И вы хотите сказать, что благодаря повязкам он скрывал свои порезы?

– Именно поэтому Хелен и спросила вас, заметили ли вы повязки на его руках.

– Твою мать…

Пока Даниэль проводит обеими руками по своим волосам и понимает, что от волнения ему нечем дышать, Терренс качает головой и подносит ко рту сложенные ладонью друг другу руки, опустив потерянный взгляд вниз и слегка задрожав от волнения.

– Какой ужас! – ужасается Терренс. – Не могу поверить! Питер начал причинять себе вред по своей воле…

– Я понимаю – вам сейчас тяжело это осознавать, – с грустью во взгляде отвечает Джессика. – Но Хелен не солгала вам, а я подтверждаю ее заявление о том, что Питер резал себя.

– Но ведь это произошло лишь один раз. Скажите, что это был единственный раз, когда Питер порезал себя. Он не мог делать этого постоянно.

– Однако делал … – издает тихий всхлип Хелен, все еще продолжая прижиматься к Джессике, и переводит свой заплаканный взгляд на Даниэля и Терренса. – Питер сделал это уже не в первый раз. Он занимается этим еще со старшей школы… Джессика узнала это еще тогда, а спустя некоторое время после знакомства с Питером о его самобичевании узнала уже и я… Стала свидетелем того, как из его рук струилась кровь…

– Черт, так вот почему… – ужасается Даниэль и быстро окидывает всех взглядом. – Вот почему Питер постоянно носил браслеты и повязки! И часто одергивал рукава длинных рубашек или свитеров! Я видел, что он часто носил их, но не предавал этому значения. Да и сам блондин говорил, что ему просто нравилось носить их. Но теперь-то я понимаю, что он хотел скрыть все свои порезы.

– Неужели за все годы дружбы вы ни разу не ловили Питера на том, что он резал себя? – удивляется Хелен. – Когда я поймала, то он сделал это прямо в ванной во время моего визита! Неужели Роуз никогда не делал порезы где-нибудь в ванной у вас дома или у себя?

– Нет, никогда… – пожимает плечами Даниэль. – Я… Я и подумать не мог, что он резал себя… Да и мне было бы страшно представить, что человек… Режет запястья и пытается вскрыть вены… Бр-р-р… Меня от одних слов в дрожь бросает…

– А Питер скрывал от вас, что резался, или спалился случайно? – интересуется Терренс.

– Случайно , – произносит Джессика. – Я узнала об этом, когда нашла его на школьном дворе совсем одного. Тогда он прямо посреди урока сбежал из кабинета после очередной порции насмешек, а учитель попросил меня найти его и привести в класс. Не потому, что он беспокоился. А потому, что Роуз срывал его урок… Ну тогда я и увидела, как он до слез морщился от боли. Сначала я подумала, что ему было плохо, но когда увидела, как у него кровоточат запястья, то пришла в ужас… И остолбенела, когда Пит не стал отрицать, что сам порезал их лезвием, которое всегда носил с собой. Конечно, я помогла ему перевязать рану и по его просьбе никому не сказала о его самобичевании. И стала еще больше поддерживать его, ибо понимала, что с ним поступали несправедливо .

– Я тоже случайно, – добавляет Хелен. – Подумала, что он слишком долго сидел в ванной, и что-то заставило меня подойти к ней. А дверь как раз была слегка приоткрыта… И когда я открыла ее, то увидела, что Питер сидел на полу и вскрыл вены на одной руке. Это было ужасно … Я чуть с ума не сошла, когда увидела это зрелище.

– Насколько мы знаем, вы познакомились с Питером через год до того, как он познакомился с Даниэлем, – задумчиво говорит Терренс.

– Это правда… Я несколько лет назад переехала в Нью-Йорк из маленького городка и пыталась как-то устроиться и познакомиться с новыми людьми. И вот однажды я встретила Питера, с которым сразу же нашла общий язык и в дальнейшем проводила свободное время.

– А как вы познакомились, если это не секрет?

– Я их познакомила, – отвечает Джессика. – Мы с Питом ходили вместе кое-куда и по дороге случайно встретили Хелен. Ну я сказала ей несколько слов и представила ее блондину. А когда они стали хорошими друзьями, то мы часто проводили время втроем. Лично нам с Маршалл было весело … А вот насчет Роуза я не могу сказать… Нельзя сказать, был ли он счастлив или все еще продолжал едва ли не мечтать о смерти… Ведь… Был какой-то короткий период, когда Питер воздерживался и не причинял себе вред.

– А когда по-вашему он мог сорваться и снова начать резаться? – интересуется Даниэль.

– Не могу сказать… Но как раз после знакомства с Хелен… Раз она поймала его на этом деле… По крайней мере, я не видела, чтобы он резался. И руки у него были чистые, без порезов. Но не исключено, что он мог сорваться и тщательно это скрывать. До того как его спалила моя подруга… А после этого Пит перестал скрываться, по крайней мере, от нас двоих.

– Черт, я мог предположить все что угодно, но только не то, что Питер будет резаться, – с учащенным дыханием запустив руку в свои волосы, ужасается Терренс. – Не понимаю, почему мы никогда не настораживались из-за того, что он носил кучу браслетов?

– Ведь он всегда носил их… – уставив взгляд в одной точке, низким голосом признается Даниэль. – Я никогда не видел его голые запястья… Они всегда были скрыты какими-то повязками и браслеты разных цветов. И он подбирал их под цвета одежды, чтобы все смотрелось гармонично.

– Скорее всего, Питер резал себя и в то время, когда он был в вашей группе, – предполагает Джессика. – В старшей школе он делал это постоянно, однако об этом знала только я, так как он старался тщательно скрывать свои порезы. Если бы ребята узнали об этом, то не стали бы жалеть его. Не пугайтесь, конечно, но я не удивлюсь, если в то время Питер хотя бы раз пытался спрыгнуть с какого-нибудь моста.

– Вы начинайте пугать меня… – немного взволнованно признается Даниэль, несильно обхватив горло с чувством нехватки воздуха. – Неужели он занимается этим только из-за того, что ребята из школы так плохо к нему относились?

– Похоже, что так… Хотя можно также предположить, что причиной также могут быть и проблемы на личном фронте.

– И что нам делать? – разводит руками Терренс. – Лично я никогда не сталкивался с теми, кто причиняет себе вред или хочет умереть, изрезав себя или сбросившись с высотного здания.

– Я тоже… – тихо произносит Даниэль. – Мне вообще трудно себе это представить, какого это резать себя.

– Но мы должны сделать что-то, чтобы помочь ему, – немного успокоившись, но все еще продолжая вытирать слезы с лица, тихо говорит Хелен. – Я не хочу его потерять Питера. Этот человек слишком важен для меня. Клянусь, я сойду с ума, если узнаю о его смерти. Он еще слишком молодой, чтобы умирать… Особенно из-за такого…

– Так же, как и мы, – с грустью во взгляде отвечает Даниэль. – Мы с Терренсом пробовали поговорить с Питером и уговорить его все объяснить и позволить нам помочь ему, но он наотрез отказался раскрываться.

– А уж сколько я умоляла его бросить это дело и поделиться своей печалью! Но Питер не хочет… Хотя он не отвергает меня и умоляет остаться с ним.

– Неужели Питер никогда не говорил с вами о том, почему он это делает? – интересуется Терренс. – Вдруг он давал какие-то намеки?

– Питер предпочитает все держать в себе, – с грустью во взгляде отвечает Джессика. – Всегда держал… Иногда мне было трудно понять, что творится у него на уме. Да, я понимаю, что мужчинам не положено быть слишком откровенными и распускать нюни, но о таких проблемах нельзя молчать.

– А вы пробовали найти ему какого-то психолога или психиатра?

– Он наотрез отказывается идти ко врачам, – отвечает Хелен. – И не хочет пить никакие таблетки, ибо уверен, что это ему не поможет.

– Однако он сам должен этого захотеть, – добавляет Джессика. – Если бы Питер захотел поправиться, то согласился бы получить помощь друзей и врачей. Ну и… Мы считаем, что в этом случае нельзя заставить человека делать что-то насильно. Роуз же не опасный для людей псих, и его не надо вести в психушку, наряжать в смирительную рубашку и колоть ему успокоительное. Так что он имеет право отказаться… Пит не маленький мальчик, а взрослый совершеннолетний мужчина.

– А его семья разве не беспокоится за него? – удивляется Даниэль. – Неужели родственники Питера могут так наплевательски относиться к его состоянию и не пробовать влиять на него?

– К сожалению, мы ничего не знаем про семью Питера, – с грустью во взгляде отвечает Хелен. – Он никогда не рассказывал нам о ней.

– Кстати, а Питер родился в Нью-Йорке? – интересуется Терренс. – Или он приехал из другого города?

– Да, Питер родился здесь. Долгое время он жил в одном не очень благоприятном районе. Это что-то вроде деревни. Там было расположено несколько деревянных домиков, и в одном из них и жил Питер. А в более отдаленном районе жила уже я и моя мама.

– И вы все покинули тот район и переехали ближе к центру Нью-Йорка?

– Ну да… Я переехала сюда намного раньше. Уже полностью обосновалась и нашла неплохую работу до того, как и Питер смог найти деньги и купить ту квартиру, в которой сейчас живет.

– Хм… – слегка хмурится Терренс, поглаживая подбородок. – Значит, его семья должна жить где-то в этом городе. И нам было бы проще найти их…

– Да, а как ты собираешься искать его родственников, если мы вообще ничего не знаем про них? – удивляется Даниэль.

– Не знаю, но они должны знать, что происходит с Питером. Даже если его друзьям не удается убедить его в том, чтобы он прекратил убивать себя, то его семья вполне могла бы на него повлиять.

– Сомневаюсь в этом. Если он своих друзей не слышит, то и свою семью вряд ли будет слушать.

– Из семьи у него только одна мать, – признается Джессика. – Правда, Питер не был с ней близок. Да и про нее пускали не очень хорошие слухи. Мол, она – алкоголичка, которая ни дня не может прожить без бутылки водки.

– Алкоголичка? – округляет глаза Даниэль. – Но почему кто-то так решил?

– Ребята из школы поверили словам одного толстячка о том, что он видел мать Питера на улице с парой бутылок водки в руках. Мол, она выглядела как оборванка, которая не могла купить себе нормальные шмотки и все деньги спускала на алкоголь. Однако доказать это тот придурок не смог, хотя все поверили ему и начали с утроенной силой гнобить Роуза.

– А вы сами как думайте, это могло быть правдой?

– Не знаю, Даниэль. Но я ни разу не видела его мать и не знаю, как она выглядела. Эта женщина никогда не принимала участия в школьной жизни и не общалась с учителями и родителями других ребят. Так, могла появиться, если совсем уж достанут, но говорят, это не заканчивалось хорошо.

– А если его мать и правда была алкоголичкой, то это могло стать еще одной причиной резать себя, – предполагает Терренс. – Наверняка ей также было совсем плевать на своего сына, и ее интересовало лишь то, где достать побольше водки. А Питеру тогда действительно нужен был кто-то. Потому что все над ним издевались, и он был еще совсем юным.

– Согласна, – тихо соглашается Хелен. – Можно было бы сказать, что Питер режет себя не только из-за того, что он считает себя уродливым, ничтожеством и бездарным. И страдает из-за проблем в личной жизни…

– Кстати, а кто-то из одноклассников называл Питера подобным образом? – интересуется Терренс.

– Да, они как раз так и называли его, – уверенно отвечает Джессика. – Наверное, Питер решил, что люди считают его таким, и стал настраивать себя на это. У него же не было никого, кто убедил бы его в том, что все совсем не так.

– Вот чертовы подонки! – ругается Даниэль, качая головой, и складывает руки на столе перед собой. – Это они довели Питера до желания резаться и ненавидеть себя. А мы с вами в любой момент можем потерять прекрасного друга.

– Вы правы, но сейчас уже поздно искать виновных, – разведя руками, с грустью во взгляде отвечает Джессика. – С того момента как мы окончили школу, прошло уже много времени.

– Знал бы хоть одного – лично высказал бы все, что думаю об этом.

– Тогда такие у вас будут предложения? – окидывает всех взглядом Терренс. – Что будем делать? Если мы не придумаем, что делать, то реально можем потерять Питера!

– Что если нам вчетвером поехать к нему домой и попробовать поговорить с ним? – предлагает Хелен. – Без звонков и предупреждений. Так сказать, застать его врасплох.

– Сейчас это самое правильное решение. Но я уверен, что Питер не захочет слушать нас. Вдруг он и нас захочет вышвырнуть из квартиры, как поступил с Джессикой? Ведь депрессивный человек может проявлять агрессию и не быть милым и пушистым.

– Один против четверых? – округляет глаза Хелен. – Не думаю, что он справится! По крайней мере, меня он точно не сможет выгнать из квартиры. Питер относится ко мне слишком хорошо для того, чтобы проявлять такую жестокость.

– Хорошо, тогда давайте прямо сейчас поедем к нему домой? – предлагает Даниэль. – Все равно сейчас – это единственное, что мы сделать. Надо дать понять, что мы будем на стороне Питера, несмотря ни на что.

– Да, давайте, – уверенно соглашается Джессика. – У меня никаких дел нет, и я могу поехать.

– Я тоже сегодня не работаю! – восклицает Хелен.

– Ладно, тогда на чьей машине мы поедем? Парни, вы приехали сюда на машине? Мы с Хелен добрались сюда на ее коне!

– Мы с Даниэлем приехали на моей… – отвечает Терренс и призадумывается на пару секунд, приложив палец к губе. – Знайте, до моего дома очень далеко ехать – около часа-полутора. Так что я предлагаю вам, Хелен, оставить свою машину дома. А потом мы с моим другом заедем за вами и Джессикой и поедем к Питеру. Вы дадите нам адрес, куда надо подъехать, и мы приедем тотчас же.

– Хм… – слегка хмурится Хелен. – Ну хорошо… В таком случае давайте встретимся через пару часов возле того здания, в котором находится моя квартира? Я сделаю кое-какие дела и вместе с Джессикой буду ждать вас и Даниэля.

– Я не возражаю, – пожимает плечами Даниэль.

– Меня тоже все устраивает, – уверенно отвечает Терренс. – Я заеду за вами где-нибудь через полтора часа? Вам хватит времени сделать свои дела?

– Да, отлично! – восклицает Джессика. – От сюда до дома Хелен ехать примерно полчаса. Так что я думаю, мы успеем.

– Тогда договорились!

– Ну хорошо… – кивает Хелен и неуверенно переглядывается с Джессикой. – Тогда мы пойдем… Чтобы не терять времени… Встретимся через пару часов…

Только Хелен собирается встать из-за стола, как Джессика слегка одергивает ее, крепко взяв за руку со словами:

– Эй-эй, подруга, куда это ты собралась? А как же адрес? Может, все-таки черканешь пару строчек? Или парни будут искать твой дом на уровне интуиции или спрашивать всех прохожих о том, где проживает девочка по имени Хелен Маршалл, которая ужасно хочет спасти своего милого блондина?

– Боже, точно! – хлопает рукой по своему лбу Хелен. – Вот я дура! Сейчас напишу адрес… И мобильный телефон, если вам нужно будет что-то сказать.

Хелен раскрывает свою сумку и довольно быстро находит у себя в сумке блокнот и ручку. Она пишет на нем адрес своего дома и мобильный телефон, вырывает лист из своего блокнота и отдает его Терренсу, который быстро пробегается по содержимому глазами.

– О, я знаю , где это! – восклицает Даниэль, заглянув в листок, который Терренс держит в руках. – Удивительно, но оттуда можно очень быстро добраться до того дома, где я живу.

– Кстати, спасибо большое, – дружелюбно говорит Терренс, слегка улыбнувшись после того, как он убирает листок во внутренний карман своей кожаной куртки. – За то, что рассказали достаточно информации про Питера.

– Это вам спасибо, – едва заметно улыбается Хелен, закрыв свою лежащую на коленях сумку на молнию и прижимая ее к себе. – К сожалению, вы не рассказали нам очень много. Но нам повезло, что мы все-таки встретили вас. Мы с моей подругой долго пытались разыскать вас, чтобы разузнать что-то о состоянии Питера.

– Сказать по правде, мы тоже искали вас, – дружелюбно признается Даниэль. – У меня было подозрение, что та Хелен, с которой говорил Джордж, и та Хелен, которую я пару раз видел, это одна и та же девушка. И мы с Терренсом были уверены, что вы сможете внести какую-то ясность в эту ситуацию.

– Правда, мы думали, что нам не удастся разыскать вас, ибо у нас не было никаких контактов и общих знакомых, кроме Питера, – добавляет Терренс.

– Однако обстоятельства сложились вполне удачно, – отмечает Джессика.

– Да, только мы думали, что у Питера есть только одна подруга – Хелен… – признается Даниэль. – Но оказалось, что их две. Нашей целью были только лишь поиски Хелен. А вот про вас, Джессика, Питер не сказал ни единого слова.

– Я так и поняла, что вы оба наслышаны только лишь про Хелен. Хотя мне почему-то казалось, что Роуз уже успел прожужжать вам все уши об этой девушке. Он считает ее очень близким себе человеком.

– Нет, к сожалению, Пит мало говорил про нее. Так мог упомянуть вскользь, но все же предпочитал не говорить о ней слишком много.

– Кстати, когда мы с Хелен увидели вас рядом с кафе, то пытались понять, кто же это стоял с Терренсом, – скромно улыбается Джессика. – Его мы узнали почти сразу же, но вас – нет. Хелен только потом поняла, что ей было знакомо ваше лицо. И если бы не Терренс, мы бы так и прошли мимо вас, не зная, что вы – те самые друзья Питера.

– Ну да, наш уважаемый мистер МакКлайф был известной личностью, – скромно хихикает Даниэль. – Очень даже популярной… Особенно среди молодых девушек…

– Почему это был? – округлив глаза, удивляется Терренс. – Я и сейчас не такой уж безызвестный человек! И все такой же прекрасный и уверенный в себе!

– Должна сказать, что мы с Джессикой обожаем фильм « American Love Affair », где у вас была главная роль Мэйсона Хьюстона, – скромно улыбается Хелен. – Вам тогда было около восемнадцати лет…

– Да… Семнадцать-восемнадцать… – Терренс на несколько мгновений предается воспоминаниям, которые заставляют его улыбнуться. – Все еще прекрасно помню все дни, проведенные на съемочной площадке. Мне очень понравилось работать с командой, которая снимала этот фильм.

– Вы блестяще сыграли свою роль, – восхищается Джессика. – Мне кажется, буквально весь мир переживал за вашего персонажа, когда его начали показывать в кинотеатрах.

– Кстати, с того момента вы ничуть не изменились, – с легкой улыбкой отмечает Хелен и на пару секунд задумывается. – Ну может быть, вы только сильно возмужали и перестали быть маленьким мальчиком.

– Приятно слышать, – скромно улыбается Терренс. – Приму это за комплимент от своих поклонниц.

– Мы действительно ваши огромные поклонницы, Терренс. Ведь вы не только привлекательны, но еще и невероятно талантливы. Хотелось бы, чтобы вас заметило и полюбило как можно больше людей. Ведь скрывать такие таланты – огромный грех.

– Разве может скрываться от мира столь неотразимый и талантливый человек? – с легкой улыбкой гордо интересуется Терренс. – Да я бы себя просто не простил, если бы скрывался ото всех, прекрасно зная, сколько всего могу добиться, и как много поклонников у меня может быть.

Хелен скромно улыбается Терренсу, на которого в этот момент слишком уж хмуро уставляется Даниэль, скрестивший руки на груди и недоумевающий, как в такой тяжелый момент его друг может не забывать о себе. Да и Джессика не слишком довольна тем, что ее подруга не жалеет комплиментов для любимца всех юных девушек и попадает под его огромное очарование.

– Э-э-э, ладно, ребята, мы, пожалуй, пойдем, – уверенно говорит Джессика. – А то на дорогах могут быть пробки… Пока, Терренс, пока, Даниэль! Увидимся через пару часов!

Джессика встает из-за стола, прихватив с собой сумку, и берет за руку Хелен, которая кое-как успевает захватить свою. После чего подруги покидают кафе, проходя мимо какой-то компании парней, которые отходят от двери, когда видят, что девушки хотят пройти. А несколько секунд спустя Даниэль с хитрой улыбкой разворачивается к Терренсу, чье настроение улучшилось после парочки приятных слов.

– Ха, значит, возмужал наш мальчик? – по-доброму усмехается Даниэль. – И не только привлекателен, но и талантлив… Ладно…

– А что тебя не устраивает, приятель? – с невинной улыбкой удивляется Терренс. – Что такого в том, что этим девчонкам нравится « American Love Affair »? Ведь именно этот фильм сделал меня известным!

– Ага, а когда тебе отвесили парочку комплиментов, как ты снова распушил свой павлиний хвост и начал расхваливать себя. – Даниэль резко выдыхает. – Хорошее ты нашел время, МакКлайф! Пока блондин вот-вот может покончить с собой, ты ходишь как гордый пингвин и радуешься, что эти девчонки еще больше подняли твою и без того завышенную самооценку.

– Ох, Перкинс, ну что ты раскукарекался? Считай, что я просто пообщался со своими поклонницами. – Терренс слегка улыбается. – Которые подняли мне настроение, кстати. Приятно знать, что такие милые девушки обожают меня и мою работу в качестве актера.

– О… – Даниэль откидывается на спинку стула. – Не думаю, что Ракель была бы в восторге, если бы она увидела, как мило ты улыбнулся, когда эта девушка буквально начала возносить тебя в ранги Богов. Не знаю, в курсе ли она, что ты помолвлен, но уверен, что если бы ты был свободен, эта Хелен точно взяла бы тебя в оборот. Ты ведь действуешь на девушек как валерьянка – на кошек.

– Не понял… – слегка хмурится Терренс, уставив на Даниэля подозрительный взгляд. – На что это ты намекаешь?

– На то, что если Ракель узнает, как ты в тайне от нее воркуешь со своими поклонницами, то тебя ждет грандиозный скандал, который точно приведет к вашему расставанию.

– Типун тебе на язык, придурок! – Терренс несильно толкает Даниэля в предплечье. – Сейчас же прекрати говорить какой-то бред! Я ни с кем не флиртовал и не собираюсь!

– Смотри, приятель, как бы здесь не нашлись еще парочка твоих поклонниц, которые сфотографировали тебя на телефон в тот момент, когда ты заулыбался и закатил глаза, как довольный котяра, после того, как Хелен начала осыпать тебя комплиментами. Вот выложит кто-то эти фотографии где-нибудь в социальных сетях, они распространятся по всему Интернету, и тебя будут обвинять в том, что ты изменяешь Ракель. Прямо как тогда, когда ты однажды был пойман в объятиях Рэйчел, и журналисты начали обвинять тебя в измене своей невесте. Между прочим, одной из самых красивых женщин в шоу-бизнесе, как ее провозгласили.

– Ты слишком много говоришь, Даниэль, – Терренс скрещивает руки на груди. – Походу, после того, как Роуз уже однажды настучал тебе по башке за твой длинный язык, ты так ничего и не понял.

– Да причем здесь Роуз? – недоумевает Даниэль. – Я говорю о том, что тебе надо бы научиться сдерживать себя, когда тебя восхваляют красивые девчонки. А то так растрогаешься после слов какой-нибудь девочки, что на радостях страстно поцелуешь ее взасос. И все – Ракель так надерет тебе задницу, что ты сто раз пожалеешь о своем поступке. Будет похуже того, что она сделала, когда вы с Рэйчел так разошлись, что были готовы заняться сексом у всех на виду.

– Ты прекрасно знаешь, что у меня никогда не было каких чувств к Рэйчел, – немного хмуро бросает Терренс. – А вообще, мы с Ракель научились не ревновать друг друга и не устраивать истерику после каждого общения с противоположным полом. Ракель не ревнует меня к Наталии или Анне, а я спокойно отношусь к тому, что она общается с тобой, Питером или Эдвардом… Да что там… Я даже не ревную ее к такому закоренелому бабнику, как мой друг детства Бенджамин Паркер.

– Да брось, брат! Не может быть такого, что два человека, способных свести противоположный пол с ума, могут оставаться спокойными, когда полмира пускают слюнки по вам двоим и мечтает любой ценой затащить вас в свою постель.