Текст книги "Вместе сильнее. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Эстрелла Роуз

– А чего ты сам хочешь?

– Не расставаться с ней. И сделать все, чтобы она была счастливой…

– Эй, неужели она тебе нравится? – с легкой улыбкой интересуется Терренс.

– Можно и так сказать, – скромно улыбается Эдвард. – В какой-то момент я начал понимать, что начинаю все больше влюбляться в нее.

– Надо же… Так у вас уже роман намечается?

– Эта девушка понравилась мне почти сразу же. В первый раз она поразила меня своей нереальной красотой, а потом еще и тем, что с ней очень легко и интересно общаться. Наталия совсем не глупая, не заносчивая… Добрая, милая, воспитанная…

– М-м-м… Любовь с первого взгляда?

– Нет. Не сказать, что эта была любовь с первого взгляда, хотя я верю, что она существует. Но эта девушка реально поразила меня своей красотой… Скажу честно, я еще никогда в жизни не встречал таких красавиц.

– Не спорю, она и правда очень красивая, – с легкой улыбкой соглашается Терренс. – Удивляюсь, что у нее до сих пор нет парня. Ведь с такими шикарными данными Наталия точно не должна быть обделенной мужским вниманием.

– А у нее точно никого нет? Может, она уже с кем-то встречается, а я зря на что-то надеюсь.

– Нет-нет, приятель, не беспокойся. Наталия абсолютно свободна.

– А между вами двумя и правда никогда ничего не было? – слегка хмурится Эдвард.

– Между мной и Наталией? Да нет, ты что! Мы с Наталией просто друзья! Да, она красивая и классная девчонка, но я никогда не был влюблен в нее. И она не западала на меня.

– Правда?

– Не беспокойся, Эдвард, между нами ничего не было и не будет. Для меня Наталия – исключительно подруга.

– Ох, ну хорошо… – резко выдыхает Эдвард. – А то я переживал… Не хочу называться разлучником…

– Эй, а мне показалось, что ты тоже ей нравишься. Я видел, как она смотрела на тебя с какой-то нежностью…

– Я верю, что она испытывает симпатию, но чувствую, что Наталия как-то сторонится меня…

– Сторонится? Почему?

– Не знаю… Я стараюсь быть вежливым и мягким с ней, но она все равно ищет какой-то подвох. Боится, что настанет день, когда у меня появится желание наплевать ей в душу.

– Ох, ну не знаю… – разводит руками Терренс. – Ничего не могу сказать.

– А я ведь реально начинаю понимать, что хотел бы быть с ней… – устало вздыхает Эдвард. – Конечно, у меня были разные девушки, которых я любил. Но это первый случай, когда у меня настолько сильная симпатия. Что-то совсем непохожее на то, что было ранее.

– Я хорошо тебя понимаю, – с легкой улыбкой уверенно отвечает Терренс. – И знаю, что это такое… Точнее, со мной это уже произошло.

– Правда? С тобой такое тоже случалось?

– Случалось… – Терренс по-доброму усмехается. – На этот раз меня здорово ударило по голове… Так сильно, что я уж точно не смогу забыть ту девушку, от которой просто без ума.

– Понятно… – Эдвард на пару секунд задумывается о чем-то с грустью во взгляде, сложив руки на столе. – Черт, так жалко, что Наталия ушла… Хотя я так хотел провести с ней еще немного времени… У меня были кое-какие дела, и поэтому я несколько дней не встречался и не звонил ей.

– Ну так позвонишь ей потом и пригласишь ее куда-нибудь, – бодро отвечает Терренс. – А сейчас она ушла, чтобы просто дать нам шанс пообщаться наедине.

– Знаю… Но все-таки надо было догнать и уговорить остаться. Она бы совсем не помешала нам, и мы бы поболтали втроем.

– Я видел, как она садилась в такси и уезжала. Так что тебе не удастся догнать ее.

– Да, я видел… Жаль… Очень жаль…

Эдвард опускает полный грусти взгляд вниз и снова о чем-то задумывается.

– Ну и ладно… – задумчиво произносит Терренс. – Тогда поболтаем вдвоем. Познакомимся поближе, раз уж мы встретились… Ну… Только если ты никуда не торопишься, конечно…

– Ох, теперь уже никуда … – переведя взгляд на Терренса, устало вздыхает Эдвард.

Терренс ничего не говорит и просто неуверенно кивает, а Эдвард немного неуверенно осматривается вокруг.

– Так что там насчет сильного удара по голове? – задумчиво спрашивает Эдвард.

– Ах да, точно… – с легкой улыбкой произносит Терренс. – Это…

– Неужели ты так сильно любил?

– О да, очень сильно… – Терренс на секунду замолкает и бросает короткий взгляд в сторону. – Ты ведь знаешь модель по имени Ракель Кэмерон?

– Ракель Кэмерон? – уточняет Эдвард и бросает легкую улыбку. – Конечно, знаю! Очень красивая девушка! И кстати, Наталия, много рассказывала мне о ней. Сказала, что ты вроде бы встречался с ней, но расстался…

– К сожалению, да… – кивает Терренс. – Мы расстались.

– Мне очень жаль.

– Честно говоря, у нас как-то сразу не заладилось общение. У одних влюбленных пар отношения начинаются с приятного дружеского общения. А у нас они начались со стычек и пощечин.

– Вот как?

– Все так и было. – Терренс на секунду бросает взгляд в сторону. – Но когда мы впервые встретились, она понравилась мне с первого взгляда. Стоило посмотреть на нее, так мне напрочь снесло башню. А уж после первой же ее пощечины я реально в нее втюрился.

– После пощечины? – хихикает Эдвард. – Втюрился?

– Да, я ненормальный! Но впоследствии я мог думать и говорить только лишь о ней. А поскольку она отказалась валяться у меня в ногах и прямо заявляла, что я этого не стою, то эта девушка пробуждала во мне такие эмоции и чувства, каких у меня прежде никогда не было. Я был немного обескуражен, но мне это нравилось. Нравилось, что эта девчонка вынуждала меня добиваться от нее хотя бы улыбки. С ней я чувствовал себя живым и получал то, что держало меня в тонусе.

– Только она была способна на подобное? – интересуется Эдвард.

– Только она одна… Еще никто не делал меня стол безумным в хорошем смысле этого слова. В Ракель есть та энергетика, которая поддерживала во мне жизнь и некий огонь… Желание жить и ощущение существования на этом свете…

– Надо же.

– Мне реально было интересно добиваться ее. Другие девчонки готовы дать мне все и сразу, а Ракель совсем другая. При первой встрече она не набросилась на меня с готовностью сделать все что угодно. Эта девушка вела себя совсем иначе. Она обожала играть в недотрогу. Отказывалась сразу давать мне, что я хочу. Отказывалась признавать, что я самый привлекательный и неотразимый мужчина на всем этом свете. К тому же, эта девчонка намеренно флиртовала с другими прямо у меня на глазах и совсем не хотела обращать на меня внимания. Что также заставляло меня злиться.

– Ну а тебя это заводило?

– Да. Во мне будто бы просыпался охотник. Я всегда ставил себе цель укротить эту красотку и подчинить себе. И чем больше она сопротивлялась и бегала от меня, тем сильнее становился азарт. Хотя я и видел, что ей это нравилось. Нравилось, что я проявлял грубость и власть по отношению к ней. Она прямо-таки кайфовала от этого.

– Но раз она так сводит тебя с ума, то почему ты расстался с ней? Вдруг ты уже больше не встретишь такую же девушку?

– К сожалению, мы уже никогда не сможем быть вместе в связи с некоторыми событиями. – Терренс нервно сглатывает. – К тому же, мы совершили слишком много ошибок… Слишком поторопились с тем, чтобы начать встречаться, и не умели различать некоторые чувства, которые ошибочно принимали за ту самую любовь.

Терренс склоняет голову, начав рассматривать свои руки.

– Хотелось бы все исправить, но это невозможно, – с грустью во взгляде более тихим голосом добавляет Терренс.

– Конечно, я не хочу вмешиваться в твою жизнь, но под этими « некоторыми событиями » подразумевается история с человеком по имени Саймон? – осторожно уточняет Эдвард.

– Да, это из-за него… Из-за этого старого ублюдка все, что при желании можно было исправить, было разрушено навсегда. Этот подонок испортил жизнь нам всем. Он заставил нас страдать.

– А правда, что ему удалось сделать так, чтобы Ракель осталась одна?

– Правда.

– Но каким же образом?

– Натравил нас всех против нее и солгал якобы про ее проблемы с головой.

– И вы все так легко в это поверили?

– Да, мы – полные идиоты, потому что поверили этому мерзавцу. Но тогда все были так возбуждены, что могли поверить чему угодно. А уж сама Ракель была больше всех напряжена и сама невольно доказывала, что слова этого Саймона правдивы.

– И насколько я знаю, из-за этого мужика она даже разругалась с Наталией, которая якобы была на его стороне.

– Эта падла и тут постаралась… Все предусмотрел… Перессорил бедную девушку со всеми и едва не прикончил ее в безлюдном месте…

– Неужели этого Саймона до сих пор так и не удалось поймать? Неужели Ракель так и будет страдать по его вине?

– Нет, его уже поймали. Правда сейчас он находится в больнице, так как один из полицейских выстрелил в него, когда полиция пыталась арестовать его.

– Выстрелил?

– Да, – кивает Терренс. – Саймон назначил Ракель встречу, которая состоялась три дня назад. Он потребовал появиться там одной, а в противном случае грозил убить ее или ее близких. И она сделала это… Хотя это был всего лишь предлог, чтобы заманить ее туда, где никто не смог бы поймать его. Рингер хотел покончить с Ракель прямо там и избавиться от нее, чтобы никто не смог найти эту девушку.

– Но тогда каким образом ей удалось спастись?

– Когда я узнал об этой встрече от ее родственников, то обратился к своему приятелю из полиции и попросил о помощи. А в назначенный день поехал на эту встречу вместе с полицией.

– Ух ты!

– Правда это было не так-то просто, поскольку Рингер окончательно рехнулся. – Терренс крепко сжимает лежащие на столе руки. – А потом еще и взбесил меня, когда прямо на моих глазах бессовестно лапал Ракель и пытался целовать ее. Я думал, что сам прикончу его там и закопаю в землю…

– Понимаю. Сам поступил бы также.

– Это желание стало намного сильнее, когда этот мудак упал с крыши во время перестрелки с полицейскими и потащил Ракель за собой.

– Да ладно?

– Я до сих пор удивляюсь, как ей удалось выжить. Почему она не разбилась вместе с ним. Саймон получил кучу травм, а Ракель – ни одной. Она смогла взобраться обратно на крышу! И… После этого потеряла сознание. Из-за стресса.

– Ох, надо же… – качает головой Эдвард. – А этот мужик умер?

– Нет, живой. Но с кучей травм и угрозой полной инвалидности.

– Вот уж думал, что ради мести люди способны зайти так далеко.

– Ох, да я и сам не думал…

– Правда я так до сих пор и не понял, за что он мстил ей?

– Сначала мы думали, что Рингер мстит за скандал полуторалетней давности, когда он оклеветал Ракель и распространил про нее ложные слухи. Не слышал об этом?

– Да, слышал кое-что… – кивает Эдвард. – Насколько я знаю, один фотограф принес запись некому своему знакомому, работающему на каком-то канале, и доказал невиновность Ракель в тех делах.

– Именно все так и было! Однако этот человек хотел отомстить вовсе не за это.

– А за что?

– За то, что мать Ракель однажды бросила его и вышла замуж за ее отца.

– Ничего себе. Ее мать знала того ублюдка?

– Знала. Этот человек буквально спятил от любви к ней и несколько лет преследовал эту женщину, ее мужа и их дочь, когда та была еще совсем маленькой. Но так и не добившись своего и не заставив мать Ракель вернуться к нему, Саймон подстроил автокатастрофу, в которой погибли родители этой девушки без шанса спастись.

– О, черт, бедняжка… – с грустью во взгляде качает головой Эдвард. – Мне так жаль ее…

– Хотя ее семья всегда думала, что в той аварии были виноваты они сами. Но нет. Ее подстроили . Подстроил Саймон Рингер.

– Конечно, я знаю, что ради любви можно пойти на многое, но чтобы убивать…

– Из-за этого ублюдка Ракель страдала почти всю жизнь, – хмуро говорит Терренс. – Ему было мало смерти этих людей, и он решил взяться за невинную девушку, которая вообще никак не была связана с отношениями ее матери и этого мерзавца.

– Я понимаю, почему он мстил ее матери. Но причем здесь дочь этой женщины?

– А хер его знает! Наверное, сильное сходство играет свою роль. Ракель ведь очень похожа на свою мать и вполне могла напомнить Саймону о той самой Элизабет. Это ее мать.

– Вот больной отморозок…

– Ничего, теперь он получил по заслугам и понесет заслуженное наказание. И не получит никаких поблажек, даже если у него будет инвалидность.

– В любом случае я очень рад, что все хорошо закончилось, – бросает легкую улыбку Эдвард. – Мне всегда нравилась Ракель как модель. И я уверен, что как человек она тоже хорошая.

– Она очень хорошая… Когда я начал встречаться с ней и позже предложил ей жить вместе, то считал себя редкостным счастливчиком. Мол, мне досталась девушка, о которой мечтают многие мужчины. Я не скрывал своей гордости и с удовольствием мог пойти с ней куда угодно и представлять ее всем своим знакомым и друзьям как свою любимую женщину.

Терренс с грустью во взгляде вздыхает.

– Но к сожалению, увлечение работой, из-за которого мы охладели друг к другу, наши отношения не выдержали и дали трещину… – более низким голосом добавляет Терренс.

– И что же между вами такого произошло, раз дело дошло до расставания? – слегка хмурится Эдвард.

– Перепутали любовь со страстью. И забыли, что должны были не только целоваться, обниматься и заниматься сексом, но еще и заботиться друг о друге. Это вообще нас не волновало. Мы были лишь одержимы этой страстью, которая имеет свойство быстро угасать… И вот когда она угасла, нам стало невыносимо находиться вместе. Да и полное безразличие сделало свое дело.

– Однако на мой взгляд, не все так безнадежно. Если вы приложите немного усилий, то ваши отношения можно спасти.

– Нет, Эдвард, это невозможно … – качает головой Терренс.

– Почему?

– Ракель никогда не любила меня. Она воспользовалась мной, чтобы успокоить свою семью, которая требовала от нее замужества и детей.

– Я слышал что-то подобное от Наталии. Но мне кажется, она сказала так со зла.

– Нет, не со зла. Эта девушка никогда не любила меня по-настоящему и лишь играла со мной в любовь.

– Она ведь согласилась встречаться с тобой. А я не думаю, что девчонка начала бы роман с кем попало. В этом плане Ракель кажется очень привередливой.

– Ты совсем не знаешь ее.

– Может, не знаю. Но поверь, если бы она так хотела угодить своей семье, то выскочила бы замуж за первого встречного мужика. Я слышал, что парни уже неоднократно предлагали Ракель встречаться и сыграть свадьбу, но она всех решительно отшивала.

– Не знаю… В любом случае нет смысла это обсуждать. Все решено. Мы с ней расстались. Я этого не хочу, но ничего не могу поделать.

– Всегда есть какое-то решение.

– В моем случае – нет. Я и сам далеко не идеален и совершил непростительную ошибку.

– Непростительную ошибку?

– Произошло то, из-за чего мы никогда не будем вместе.

– Но что ты такого сделал? Неужели ты изменил ей, а она об этом узнала?

– Это только пол беды и не самое главное… Я сделал кое-что более ужасное…

– Ох, но что же может быть хуже измены? Если изменяешь – это означает конец!

– Поверь мне, есть кое-что похуже всяких измен.

– Но тогда что произошло?

– Если я скажу, ты тоже начнешь осуждать меня, как и все мои знакомые и близкие. Никто не хотел поверить, что я не хотел этого. Многие мои друзья отвернулись от меня именно из-за этого. Они считают, что я ужасный… Едва ли не тиран, который не уважает женщин.

– Тиран? – округляет глаза Эдвард. – Ты ведь не хочешь сказать, что избивал Ракель?

– Нет-нет, клянусь, я никогда не избивал ее! Но тем не менее…

– Но тогда что же произошло?

– Э-э-э…

– Раз уж начал говорить – говори до конца.

– Ну хорошо… – Терренс резко выдыхает и проводит руками по лицу. – У нас с Ракель произошла очень серьезная ссора, после которой она ушла из дома к своим родственникам… Это было намного хуже, чем то, что было ранее. Слово за слово – и мы все больше теряли над собой контроль и не следили за словами и действиями…

Терренс нервно сглатывает.

– А я взбесился настолько сильно, что таскал ее за волосы по всей комнате, душил… – с грустью во взгляде добавляет Терренс. – Я обращался с ней, как с чем-то ужасным… Но в какой-то момент все обострилось настолько, что…

Терренс на несколько секунд замолкает, чтобы успокоиться и подготовить себя к признанию в том, за что будет еще очень долго корить себя. Но затем он резко расслабляет плечи и немного испуганно смотрит на Эдварда, неуверенно сказав:

– В общем, я один раз ударил ее. Сильно ударил…

Услышав эти слова, Эдвард он с ужасом в широко распахнутых глазах уставляется на Терренса.

– Что ты сделал? – переспрашивает Эдвард. – Ударил ее?

– Клянусь, я не хотел этого, – виновато отвечает Терренс. – Я… Я и сам не понял, как это произошло. Мне реально снесло башню.

– Но почему, Терренс?

– Не смог сдержаться.

– Ты ведь прекрасно знаешь, что нельзя поднимать руку на девушку.

– Знаю… Но я не могу контролировать себя, когда нахожусь в гневе. И это моя головная боль, с которой я борюсь всю свою жизнь. Из-за этого я сделал уже достаточно ошибок и буквально начинаю бояться самого себя.

– Черт, но что же тебя так разозлило, так ты ударил девушку? – недоумевает Эдвард. – Не просто какую-то знакомую, а собственную девушку!

– Она наговорила много всего, что задело меня за живое. Мол, я – редкостный самовлюбленный мудак, якобы маменькин сыночек, сволочь, скотина… И вообще – лучше бы меня вообще не было на этом свете. Мол, я только все порчу и мозолю всем глаза…

– Ну… Не спорю, мне тоже было бы обидно, если бы я услышал такое. Но ведь это не причина так психовать и поднимать руку на девушку.

– К тому же, по вине Саймона я долгое время думал, что Ракель была не верна мне. Поначалу я не поверил, но он так долго прессинговал меня, что и сам не заметил, как начал считать ее предательницей.

– А где доказательства? Неужели ты просто поверил словам этого отморозка?

– У меня были причины верить этому подонку. Хотя бы потому, что Ракель стала относиться ко мне, как к пустому месту, и не волновалась о том, что со мной происходит. Ей было важно лишь продолжать строить свою карьеру и быть невинным ангелочком в глазах людей. Она строила из себя идеальную девушку лишь на публике, а народ верил . Верил, что у нас идеальные отношения.

– Я все понимаю, но даже это не повод так поступать с бедной девушкой.

– Я был зол, понимаешь. Слишком долго терпел ее безразличие и проглатывал обиду. Неоднократно пытался спасти наши отношения и уговорить ее пойти хоть куда-нибудь. Но Ракель будто не слышала меня и закрыла глаза и уши.

– Слушай, Терренс, я бы и сам никогда не простил девушку, которая мне изменяет, ибо для меня это просто непростительно. Однако нельзя было так поступать с ней… Да, Ракель неидеальна, но это не значит, что нужно вести себя как чертов тиран.

– Знаю, ты считаешь меня подонком, – без эмоций низким голосом говорит Терренс. – Можешь даже не говорить, что я ужасный, а мои друзья правильно сделали, что отвернулись от меня.

– Ты и правда поступил омерзительно, я не буду лгать. И раз люди отвернулись от тебя, значит, они прекрасно понимают, что подобный поступок ужасен и описывает человека как подлую, бессовестную скотину.

– Все в порядке, я не обижаюсь. Ибо ты абсолютно прав. Мне уже давно все высказали, когда правда всплыла наружу.

– И хотелось бы верить, что ты усвоил урок.

– Конечно, усвоил. И сделал бы все по-другому, будь у меня шанс вернуться назад в прошлое.

– Увы, но это невозможно.

– Я пойму, если ты тоже захочешь уйти и отвернуться от меня.

– Терренс…

– Все в порядке, я не в обиде… Ни на тебя, ни на Наталию, которой я только что все рассказал. У вас обоих есть право присоединиться ко всем этим людям и осуждать меня сколько вам угодно.

– Если ты и правда осознаешь свою вину, это уже хорошо.

– Ну что? – Терренс переводит грустный взгляд на свои руки, сложенные на столе, и нервно перебирает пальцы. – Ты тоже отвернешься от меня? Встанешь и уйдешь?

Эдвард несколько секунд с грустью во взгляде наблюдает за Терренсом и тоже начинает понимать, что тот выглядит совершенно искренним и сожалеет о том, что сделал. Именно поэтому мужчина решает, что не будет об этом говорить и не отвернется от Терренса так же, как и Наталия. Даже если тоже не в восторге от его поступка и не собирается покрывать его.

– Нет, Терренс, я не собираюсь никуда уходить, – с гордо поднятой головой уверенно заявляет Эдвард. – Я слишком долго искал тебя, чтобы уходить сейчас.

– Да ладно, Эдвард, я тебя не держу, – низким голосом отвечает Терренс. – Хочешь – уходи. Я как-нибудь переживу.

– Я вижу, что ты жалеешь о содеянном. И попытался исправиться, решив поехать на встречу и оказав Ракель помощь в спасении от того Саймона.

– Это был единственный шанс показать себя с лучшей стороны и доказать, что я не сволочь и умею сожалеть и признавать свои ошибки.

– Повторю еще раз: ты поступил омерзительно, ударив Ракель, и я не собираюсь притворяться, что это нормально. Тем не менее это не так ужасно, как регулярное избиение девушки до полусмерти. Если бы ты избивал ее и пытался оправдать это помутнением рассудка или бы во всем винил только Ракель, я бы, скорее всего, послал тебя к черту и посчитал тем самым редкостным мудаком. Но в этом случае твоему раскаянию можно поверить. И я почему-то думаю, что ты вряд ли способен на что-то подобное.