Текст книги "Вместе сильнее. Компиляция (СИ)"
Автор книги: Эстрелла Роуз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 74 (всего у книги 354 страниц)
Глава 12.5
– Иногда мне кажется, что я просто утешаю себя, говоря подобные вещи, – низким голосом признается Ракель. – Что я на самом деле очень слабая и могу сломаться из-за любого происшествия.
– Я понимаю, что ситуация с Алисией подкосила тебя. Однако я не могу назвать тебя слабой. Ты ведь с честью выдержала все те испытания, которые приготовила для тебя судьба. Например, добилась успехов в карьере. А ведь для того, чтобы хоть чего-то добиться, нужно быть очень целеустремленным человеком и не сдаваться после каждой неудачи.
– Один лишь Бог знает, сколько раз я хотела все бросить из-за того, что не могла что-то сделать, а люди критиковали меня. Не хотели воспринимать всерьез и даже смеялись надо мной. Их не останавливало даже то, что я только начала свой путь и ничего не знала. Ничего не умела.
– Но ведь ты добилась своего! Ты не сдалась и встала в один ряд с известными моделями. Никто больше не критикует тебя. Никто не пытается задвинуть тебя потому, что ты мелкая сошка.
– Это стоило мне огромных трудов и кучи потерянных нервов и выплаканных слез. Я практически об этом не говорила, но то, что есть у меня сейчас – это результат многолетней упорной работы и жесткой критики.
– А раз ты смогла взять себя в руки тогда, то сможешь взять и сейчас. Я знаю, что ты сможешь это выдержать. Просто верь в лучшее и постоянно говори себе, что все будет хорошо, и ты все выдержишь.
– Это не так-то просто, Лекси… – тихо вздыхает Ракель. – Это совершенно разные вещи. Одно дело – строить карьеру, а другое – переживать за жизнь близкого человека, который может в любой момент умереть по вине ужасной женщины.
– Я уверена, что очень скоро Алисия вернется домой живой и здоровой, – уверенно отвечает Алексис.
– Если бы с тобой произошла похожая ситуация, ты бы говорила совсем по-другому.
– Думаешь, я ничего не понимаю и совсем не переживаю за твою тетю?
– Конечно, переживаешь. Просто ты не можешь в полной мере почувствовать то, что я сейчас переживаю.
– Но я могу представить!
– К тому же, ты не знаешь и половины того, что мне пришлось пережить за всю мою жизнь. Не знаешь, насколько сложной была моя жизнь.
– Да, возможно… Но…
– Тебе неизвестна вся история моей жизни. Ты не знаешь, что на самом деле я повидала гораздо больше, чем знают другие люди.
– Ракель…
– Я редко говорю об этом с прессой, потому что не хочу вспоминать плохое. Но поверь, мне есть что рассказать. Я могу рассказать всему миру о тех душевных ранах, что до сих пор не зажили. Могу рассказать, как сильно события в моей жизни повлияли на меня в плохом смысле слова.
– А ты думаешь, у всех такая уж легкая и беззаботная жизнь? – удивляется Алексис. – Думаешь, у других людей нет своих проблем? Нет, Ракель! У них не меньше проблем, чем у тебя.
– Однако они не наносят другим такие душевные травмы, которые я получила еще в детские годы. Которые уже много лет негативно отражаются на моей жизни и напоминают о себе.
– Ну знаешь, в моей жизни тоже произошло кое-что, что также нанесло мне душевную травму. Бывали моменты, когда я впадала в отчаяние и не знала, что мне делать.
– Правда? – округляет глаза Ракель.
– Да… – Алексис замолкает на пару секунд. – Например, один из самых сложных периодов в моей жизни наступил после развода моих родителей.
– Развода твоих родителей? – слегка хмурится Ракель.
– Они развелись, когда мне было десять. В один роковой день отец вернулся домой и сообщил, что встретил другую женщину и влюбился в нее. Сказал, что хочет жениться, и намерен подать на развод.
– Вот как… – с грустью во взгляде произносит Ракель.
– Конечно, отец с матерью первое время спорили из-за этого. Мама недоумевала, почему так случилось, и что она сделала не так. А папа обвинял ее в том, что она совсем забыла о нем и буквально растворилась в заботе обо мне. Мол, он хотел внимания, любви и заботы, но ничего из этого не получил.
– Разве она и правда уделяла ему мало внимания?
– Конечно, мама готовила ему, стирала и гладила его вещи. Но все же она уделяла мне гораздо больше внимания.
– Понятно.
– Но как ни странно, мои родители развелись без скандалов и договорились обо всем мирным путем. Отец никогда не уклонялся от выплаты алиментов и каждый месяц передавал маме деньги. Правда, это были совсем небольшие суммы.
– Разве твоя мама простила твоего отца?
– Нет, не простила, – качает головой Алексис. – Мама по-прежнему очень сильно обижена на папу за то, что он предпочел выбрать молодую девочку и бросить своих дочь и жену, с которой прожил в браке больше пятнадцати лет.
– И насколько я понимаю, ты осталась жить с ней?
– Да, я осталась жить с мамой. Отец оставил нам квартиру, которую они с мамой покупали еще в браке, а сам переехал к своей любовнице.
– А ты общаешься с ним?
– Нет, я до сих пор не общаюсь с отцом.
– Не простила?
– Можно сказать, сказалось то, что мама до сих пор настраивает меня против него и против того, чтобы я общалась с ним. Ну а я особо и не хочу, если честно.
– Я так понимаю, ты тяжело переживала их развод?
– Да, мне было безумно тяжело… – с грустью во взгляде признается Алексис. – Это была слишком крутая перемена в моей жизни. То папа был и каждый день возвращался домой с работы. То в один роковой день он неожиданно сообщил про другую женщину, собрал свои вещи и ушел из дома…
Алексис нервно сглатывает.
– Когда я это услышала, то весь вечер проревела в своей комнате и отказалась от еды, – признается Алексис. – А потом несколько дней не ходила в школу и отказывалась встречаться с друзьями. Они звонили, но я не брала трубку.
– Надо же… – качает головой Ракель.
– А потом кое-что пришел ко мне домой, и я рассказала о том, что произошло в моей семье. Рассказала, что мои родители собрались разводиться из-за другой женщины. И мне оказали поддержку. А кое-кто поделился своим опытом, полученный после развода родителей, и помог мне постепенно прийти в себя.
– Понимаю… – Ракель на секунду опускает грустный взгляд на свои руки. – Мои родители тоже развелись незадолго до своей смерти. Хотя тогда я об этом не знала…
– О том, что они погибли или о том, что они разводятся? – уточняет Алексис.
– Мои родственники до последнего скрывали от меня то, что они погибли и собирались разводиться. До тех пор, пока однажды я не услышала, как мой дедушка сидел в своей комнате и сказал об этом, рассматривая фотографии моих мамы с папой.
– Представляю, каким это было для тебя шоком.
– Огромным шоком. Я тогда сильно обиделась на дедушку за то, что он скрыл от меня правду, и долго с ним не разговаривала. Обиделась из-за того, что пытался придумать какие-то отговорки даже тогда, когда я… Так сказать… Поймала его с поличным. Было обидно, что он все еще считал меня маленьким ребенком, которому все надо очень осторожно объяснять и даже лгать. Хотя я уже тогда понимала, что такое смерть, и что такое развод.
– Тебе было намного сложнее, чем мне. Ведь мои родители не погибли. Они просто развелись. Хотя для меня это тоже казалось огромной трагедией. Я… Привыкла к тому, что у меня были и мама, и папа. А тут вдруг бац – как гром среди ясного неба! Отец приходит домой и говорит о желании развестись и жениться на своей любовнице, с которой несколько месяцев тайком встречался.
– А сейчас ты уже смирилась с этим? Или ты по-прежнему страдаешь?
– Нет, сейчас я воспринимаю это гораздо спокойнее. Хотя мне по-прежнему грустно от того, что моя семья сейчас неполная. – Алексис с грустью во взгляде качает головой. – Все-таки я хотела, чтобы у нас была большая дружная семья. Глядя на тех, чьи отцы и матери не разведены, я, если честно, немножко завидую им.
– Понимаю, – тихо произносит Ракель.
– К тому же, многие смеялись надо мной из-за того, что я расту без отца.
– Над тобой смеялись?
– Да. Это также было еще одной причиной, почему мне было тяжело пережить развод родителей.
– Надо мной тоже смеялись… – Ракель переводит грустный взгляд на свои руки. – Из-за того, что у меня вообще нет родителей. Называли меня жалкой сиротой…
– Только тогда я уже ничего не могла сделать. Я бы никак не смогла уговорить отца остаться. Он был решительно настроен уйти из семьи.
– А что можно сделать? – тяжело вздыхает Ракель. – Ничего!
– Поэтому так получилось, что мы с мамой остались одни и жили на деньги, что она начала получать после того как устроилась на работу. И на те небольшие алименты, которые отец платил до того, как мне исполнилось восемнадцать.
– Мы с дедушкой тоже жили на те деньги, которые он получал за свою работу. Правда, их всегда не хватало. Я никогда не могла позволить себе купить что-нибудь красивое. Что-то, о чем я всегда мечтала. И из-за этого надо мной тоже смеялись. Мол, сирота, да еще и нищенка.
– Да я и сейчас не могу особо разгуляться. Знаешь, сколько всего я хочу купить. Но у меня нет такой возможности.
– А ты хотела встретиться со своим отцом и поговорить с ним?
– Сама – не очень. Но если бы мы случайно встретились, то я бы не стала отказываться от разговора.
– Но ты ведь обижена на него.
– Да, он – все-таки мой отец… После развода с мамой этот человек не перестал им быть.
– Наверное, ты не слишком хочешь разговаривать и со своей мачехой?
– Нет, я совсем не хочу знакомиться с его новой женой. Я всегда винила ее в том, что наша семья была разрушена. И… Никогда не смогу полюбить и принять разлучницу. Хотя и не собираюсь портить им жизнь. Пусть живут как хотят.
– Наверное, у них родились дети.
– Даже если они уже родились, то я тоже никогда не буду считать своими братьями и сестрами. Они всегда будут для меня чужими. Детьми разлучницы, которая разрушила мою семью и мой маленький мир, в котором я жила.
– Понимаю.
– Не хочу объявлять открытую войну, но пусть они не надеются, что я буду прекрасно ладить с ними и приходить на все их праздники. Да и мама будет против. Она не забыла, что отец бросил ее ради любовницы, и я никогда не смогу простить.
– Понятно…
В воздухе на пару секунд воцаряется пауза.
– Знаешь… – задумчиво произносит Алексис и на пару секунд замолкает, опустив взгляд вниз. – Может быть… Моя история покажется тебе мелочью… В отличие от того, что происходит в твоей жизни сейчас. Но тогда для меня это было слишком тяжело. Как я уже сказала, мне было очень тяжело пережить развод родителей.
– У каждого в жизни есть свои маленькие и большие трагедии, – с грустью во взгляде отмечает Ракель.
– Кстати, а почему твои родители хотели разводиться?
– Честно говоря, я не знаю, почему они развелись.
– Неужели тоже виновата другая женщина?
– Нет-нет, другой женщины не было. Это точно.
– Но тогда почему они развелись?
– Дедушка с тетей всегда говорили, что спустя некоторое время после моего рождения они начали часто ругаться и не могли жить в любви и мире. – Ракель пожимает плечами. – Не знаю… Может, были на нервах. Может, надоели друг другу и разлюбили. Что угодно могло быть тому причиной. Правда, я до сих пор не знаю настоящую причину их развода…
– Понятно… – тяжело вздыхает Алексис. – А вот я всегда знала причину. Я уже была в осознанном возрасте, когда мне не надо было объяснять, почему мама и папа вдруг заговорили о каком-то разводе.
– Я тоже многое понимала. Но до поры до времени меня считали маленьким ребенком, который ничего не знает и не понимает. Которому все надо объяснять в очень мягкой форме. Это несколько раздражало, если честно.
– Тогда мне казалось, что я никогда не смогу это пережить. Мне становилось немного легче только в компании своих друзей. Они… Отвлекали меня как могли.
– А у тебя были хорошие отношения с одноклассниками?
– Ну… – Алексис слегка прикусывает губу. – Честно говоря, у меня не особо ладились отношения с одноклассниками. Хотя никакой ненависти не было. Меня никогда не гнобили, да и я относилась ко всем нормально.
– Просто общалась с ними? – уточняет Ракель.
– Да, мы спокойно общались об учебе и всяком таком. Я никогда не отказывала ребятам в помощи, да и они всегда выручали меня и в чем-то помогали.
– Ясно…
– Но дружить почти со всеми этими людьми было невозможно из-за того, что у нас были разные интересы и очень много разногласий. К тому же, была парочка задир, которые смеялись надо мной из-за того, что у меня нет отца.
– А ты сейчас общаешься с кем-то из школы?
– Сейчас – нет. Но я все еще благодарна многим ребятам за то, что они помогали мне прийти в себя после развода родителей… Как я уже говорила, отец и мать некоторых из них тоже были разведены. И они делились со мной своим опытом.
– Понятно…
– И… – Алексис тяжело вздыхает с грустью во взгляде. – Жаклин была одним из тех людей, в компании которой я забывала о своих проблемах.
– Жаклин? – слегка хмурится Ракель. – Та, к которой мы ходили домой некоторое время назад?
– Да… Несколько лет мы были одноклассницами, но где-то в классе пятом или шестом родители Жаклин перевели ее в частную школу, где давали намного лучшее образование, чем там, где училась я. Хотя общение мы не прекратили и продолжали встречаться.
– Ты как-то сказала, что твоя мама против твоей дружбы с ней.
– Да. Она считает, что Жаклин плохо на меня влияет, и выражала недовольство, когда я приводила ее к нам домой.
– Она пыталась вмешаться в ваши отношения?
– К счастью, нет. Однако мама не устает напоминать, что мне лучше общаться с кем-то другим. Например, говорит, что мне стоит дружить с дочкой одной ее подруги, с которой она работает. Или проводить время с сыном той женщины.
– Ну а ты не хочешь?
– Да они скучные! Оба! Мне даже не о чем с ними поговорить! Они не понимают мои шутки, а я не нахожу ничего смешного в их.
– А Жаклин понимала?
– Жаклин понимала . Несмотря на то, что мы очень разные, нам было как-то легко общаться. Да и со многими ее друзьями я тоже быстро поладила. Хотя глядя на меня, кажется, что мне самое место где-нибудь среди ботаников. Ведь я очень скромно одеваюсь, почти не крашусь, не люблю экспериментировать с прическами… Никогда не пробовала пить и курить… С такими, как я, многим скучно. Таких, как я, мало кто любит и принимает.
– А как ее родители относятся к тебе?
– Они меня любят и тепло принимают у себя дома. Да и все, кто живет и работает в их доме, очень хорошо меня знают. Но думаю, ты уже это поняла.
– Я так и подумала. И охранники без проблем пропустили, и служанка была очень мила с тобой.
– Верно… – Алексис бросает короткий грустный взгляд в сторону. – Все было очень хорошо до того ужасного дня, когда мы с ней поругались.
– Ты скучаешь по ней? – с грустью во взгляде интересуется Ракель.
– Очень сильно… – Алексис качает головой. – Я жалею, что тогда взяла тебя с собой.
– Это все из-за меня? – неуверенно интересуется Ракель. – Из-за того, что я появилась в ее доме?
– Я вышла из себя из-за того, что она говорила про тебя ужасные вещи. Да и в твоем присутствии эта девчонка не проявляла никакого уважения.
– Лекси…
– Поначалу я пыталась спокойно объяснить ей, что она не должна была так себя вести. Но… Жаклин оказалась очень упрямой… И я не выдержала… Наговорила ей много гадостей… Обвинила в том, что она никогда не была для меня хорошей подругой.
– Мне очень жаль, что все так получилось… – мягко, тихо с жалостью во взгляде говорит Ракель, поглаживая плечо Алексис, которая едва сдерживает желание заплакать. – Правда… Я не хотела, чтобы ты ругалась с этой девушкой.
– Но это случилось.
– Я чувствую себя виноватой в том, что ты поссорилась с ней, пытаясь защищать меня.
– Нет-нет, Ракель, пожалуйста, не надо ни в чем себя винить.
– Мне не стоило соглашаться на твое предложение пойти к ней домой вместе. Это было неправильно . – Ракель медленно опускает взгляд в пол. – Жаклин явно не питает ко мне теплых чувств, а я посмела прийти к ней домой.
– Не надо, прошу тебя… – качает головой Алексис.
– Жаль, что я не догадалась спросить тебя о том, как она ко мне относится, чтобы понять, не случится ли чего плохого. Так ты бы точно не разругалась с ней.
– Пожалуйста, Ракель, не вини себя… – с грустью во взгляде просит Алексис, переведя взгляд на Ракель. – Ты ни в чем не виновата… Это была полностью моя вина… Это я не должна была предлагать тебе идти вместе со мной.
– Лекси…
– Ведь я прекрасно знала, что Жаклин недолюбливала тебя из-за этой истории с теми ложными слухами. Знала, что она точно не обрадуется твоему визиту.
– Теперь это уже не имеет никакого значения.
– Думаю, в тот день ты не зря нервничала перед визитом к этой девушке. У тебя было плохое предчувствие – оно тебя не подвело.
– У меня всегда была очень хорошая интуиция, – задумчиво признается Ракель. – Мои предчувствия очень часто оказываются верными. Правда, я могу не услышать их зов и в конце концов сделать все по-своему.
– А ведь говорят, что иногда нужно прислушиваться к своим ощущениям. Ведь они могут помочь тебе избежать чего-то плохого.
– Знаю… Я много раз могла избежать чего-то нехорошего, если бы прислушалась к своим ощущением и сделала так, как велит мне сердце. Однако я была слишком упрямой для того, чтобы слушать кого-либо и что-либо… – Ракель тяжело вздыхает. – Вот и в случае с твоей подругой все закончилось печально… Я не отказалась от твоей затеи поехать к ней домой и стала яблоком раздора между вами.
– Не переживай, Ракель, – мягко говорит Алексис. – Рано или поздно мы с Жаклин все равно поругались бы.
– Нет, не говори так.
– В последнее время эта девушка была просто невыносимой, и я едва терпела все ее выходки. Не знаю, может, что-то не складывалось с каким-нибудь парнем… Может, родители в чем-то ей отказали… Может, что-то другое… Не знаю! Что угодно могло стать тому причиной.
– Но разругалась ты с ней из-за меня.
– Вообще-то, эта девчонка всегда была довольно несносная. Однако я очень долго терпела ее безобразное и порой слишком высокомерное поведение. Но в тот день мое терпение лопнуло… Лопнуло, когда она начала оскорблять тебя, всячески унижать и обвинять в нечестном получении всемирной славы. Говорила такие вещи, что я даже не хочу об этом вспоминать, потому что тебе будет неприятно все это слышать… – Алексис с грустью во взгляде пожимает плечами. – Ну тогда я и начала кричать и высказала все, что думаю о ней… И тогда Жаклин тоже прорвало, и она наговорила мне много всего обидного. Заявила, что я – серая мышка, которая не умеет одеваться и краситься… И вообще, выглядит уродливо…
– Правда?
– Оказывается, я для нее зануда.
Алексис тихо шмыгает носом.
– Представляешь… – слегка дрожащим голосом произносит Алексис. – Человек, с которым я дружила большую часть своей жизни, говорит обо мне такие ужасные вещи.
– Может, она сказала это со зла? – предполагает Ракель. – Ты наговорила много обидного про нее, а она заявила что-то подобное в отместку?
– Не знаю. В любом случае я больше не появляюсь в ее доме с тех пор, как она прогнала меня. Мне там больше нечего делать…
– В любом случае ты не должна была ругаться с ней из-за меня. Не должна была пытаться переубеждать ее.
– Но она проявляла к тебе неуважение .
– Раз Жаклин ненавидела меня и считала, что я зазвездилась и забыла, кому обязана своим громким именем, то это ее мнение. Я не могу заставить всех любить себя.
– Ладно, она говорила ужасные вещи за спиной. Но эта девчонка не сдержалась даже в твоем присутствии.
– Ничего, Лекси. Рано или поздно люди поймут, что их жестоко обманули. Поймут, что нет никаких доказательств тем выходкам, которые мне приписали.
– Я всего лишь пыталась защитить тебя. Пыталась доказать Жаклин, что ты вовсе не такая плохая и ужасная.
– Я ценю это, но оно того не стоило. Ведь из-за меня ты потеряла свою лучшую подругу.
– Знаешь, в последнее время я начала все больше думать, что моя мама была права, говоря, что Жаклин – не самый лучший для меня друг. Потому что она и правда не была идеальной подругой.
– Нет, Лекси, не говори так…
– Это правда, Ракель. Жаклин только пользовалась мной. В то время, когда я делала для нее все, она не сделала для меня ничего. Она считала, что так и должно быть. А я все время закрывала на это глаза и не замечала, что эта девушка относится ко мне потребительски.
– Правда? – округляет глаза Ракель.
– Это как пара, в которой любит кто-то один. Когда один делает для тебя все, а ты принимаешь это как должное и ничего не даешь в ответ, это уже не любовь. Любовь, как и дружба, требует взаимности.
– Но ведь она поддерживала тебя после развода твоих родителей.
– Ох, да ни черта она не поддерживала, – устало вздыхает Алексис. – Жаклин даже не пришла ко мне домой, когда я несколько дней ни с кем не разговаривала и не ходила в школу. Я получила более серьезную поддержку от других ребят, которые беспокоились обо мне намного больше, чем эта девушка.
– Вот как…
– Так что… Может, даже и хорошо, что мы больше не подруги. Ведь мы в принципе таковыми и не были. – Алексис тихо шмыгает носом, пока на ее щеках появляются слезы, которые она аккуратно подтирает. – К тому же, она бывает очень заносчива. Любит напоминать, что ей повезло родиться в богатой обеспеченной семье и не прикладывать никаких усилий для того, чтобы заработать хоть пенс. Да и порой она часто задевала меня за живое, напоминая о том, что моя семья неполная. Поэтому мне было больно.
– Никто не идеален, Лекси, – отмечает Ракель. – У всех свои недостатки.
– Да… Может, в той или иной степени я повела себя не очень красиво и была с ней излишне грубой. И я даже сожалею об этом. Но все же… Жаклин никогда была такой уж хорошей подругой.
– А твоя мама уже знает, что между вами произошло?
– Знает… И можно сказать, даже рада нашей размолвке. Ведь она всегда мечтала о том, чтобы я прекратила с ней общение.
– Она так и сказала?
– Так и сказала. Мол, это даже к лучшему. Может, ты начнешь общаться с кем-то получше.
– А у тебя есть друзья, кроме Жаклин?
– На данный момент – нет.
– То есть, у тебя была только одна подруга?
– Да, одна. Конечно, я общаюсь с некоторыми ее друзьями, но между нами нет близких отношений.
В воздухе на несколько секунд воцаряется пауза, во время которой Ракель вспоминает про свою лучшую подругу Наталию, которая в той или иной степени чем-то похожа на Жаклин.
– Знаешь, Лекси… – с легкой улыбкой задумчиво произносит Ракель. – Своим рассказом о Жаклин ты напомнила мне об одной девушке…
– О ком? – интересуется Алексис.
– О моей лучшей подруге, которая мне очень дорога…
– А почему это напомнило тебе о ней? Разве твоя подруга такая же, как и Жаклин?
– В чем-то похожа. Моя подруга порой бывает невыносимой и капризной. Из-за этого с ней может быть не так-то просто иметь дело. Но так-то она чудесная девушка, которой можно доверить все что угодно…
– Правда? – слегка улыбается Алексис.
– Она всегда поддержит и поможет не только словом, но и делом. Я люблю ее как свою родную сестру. И считаю, что мне безумно повезло знать такого чудесного человека.
– И давно вы дружите?
– Еще со школьных времен. Примерно лет с одиннадцати…
– Так долго?
– Да. И за все эти годы, что мы дружим, она сделала для меня столько всего, что мне и жизни не хватит, чтобы отблагодарить ее. – Ракель качает головой. – Не знаю, чтобы я делала, если бы потеряла ее… Для меня это точно стало бы трагедией.
– Понимаю… – мягко произносит Алексис.
– Я тоже общаюсь со многими людьми и прекрасно с ними лажу. Но только лишь эта девушка знает обо мне намного больше, чем другие. Знает то, что я порой не решаюсь рассказать дедушке Фредерику или тете Алисии.
– Здорово, что у тебя есть такая хорошая подруга.
– И сейчас я очень скучаю по ней.
– Ты давно с ней виделась?
– С тех пор, как уехала из дома. Пару дней назад я пыталась позвонить ей перед тем, как Элеанор похитила тетю Алисию, но ее телефон был отключен.
– А ты не хочешь поговорить с ней сейчас? Рассказала бы ей про Алисию… Уверена, что эта девушка поддержала бы тебя.
– Если Элеанор не объявится в ближайшее время, я попробую еще раз позвонить Наталии и рассказать ей, что здесь происходит.
– Наталии? Кто такая Наталия?
– Это ее имя.
– А… Ее зовут Наталия?
– Да.
– Красивое имя.
Ракель пару секунд ничего не говорит, тихо шмыгает носом и аккуратно вытирает слезы под глазами. Как, впрочем, и Алексис, что также едва сдерживает себя, чтобы не заплакать.
– Скажи, разве ты совсем не хочешь помириться с Жаклин? – с грустью во взгляде интересуется Ракель.
– Не знаю… – слегка дрожащим голосом произносит Алексис и тихо шмыгает носом. – Я не уверена, что мы сможем быть подругами.
– Думаешь, Жаклин не поймет свои ошибки и не станет для тебя хорошей подругой?
– Вряд ли.
– Прости, а почему ты вообще с ней дружила все эти годы?
– Потому что… Э-э-э… Потому что с ней было весело . Да, она избалованная и порой очень наглая, но не лишена хорошего чувства юмора. Умеет как следует развлекаться.
– Уверена, что и Жаклин дружила с тобой по какой-то определенной причине. В тебе есть что-то, что ей нравилось. Не знаю… Доброта, верность, готовность поддержать и утешить…
– Эта девушка дружила со мной, потому что я была для нее удобной. Всегда прикрою, всегда помогу, всегда сделаю то, о чем она просит.
– Уверена, что в глубине души она благодарна тебе за все, что ты для нее сделала.
– Не знаю, Ракель… Может, Жаклин уже и не помнит, сколько всего я для нее сделала. Как я уже говорила, она воспринимала все это как должное.
– Не суди ситуацию по тому, что произошло в прошлый раз. В тот раз вы были одержимы плохими эмоциями и поэтому наговорили друг другу много всего обидного.
– Однако это правда. Я сказала Жаклин, кто она такая на самом деле.
– Лекси…
– Все в порядке, Ракель. Раз мы с ней поругались, значит, так нужно было. Значит, я должна искать других друзей. Которые были бы гораздо лучше этой девушки.
– Неужели ты не простишь ее, даже если она сама приедет к тебе домой и попросит прощения?
– Этого не случится. Жаклин никогда не извинялась первой и ждала, когда перед ней извинятся другие. Она не умеет признавать свои ошибки. Считает себя очень хорошей и преданной подругой.
– А если случится? Вдруг она поймет свои ошибки и захочет извиниться?
– Не знаю. Но боюсь, что мы вряд ли будем близки, даже если помиримся.
– Или, наоборот, вы станете еще ближе друг к другу.
– Посмотрим. Сейчас я ничего не могу сказать.
– Лекси…
– А ты сама-то сердишься на нее? За то, что она проявила к тебе неуважение?
– Нисколько не сержусь.
– Что? – широко распахивает глаза Алексис, удивленно смотря на Ракель. – Нисколько?
– Нисколько.
– Неужели ты не сердишься на нее за то, что она говорила о тебе такие плохие вещи? И еще много того, что я даже упоминать не хочу.
– Нет, я не сержусь на нее, – с легкой улыбкой уверенно кивает Ракель.
– Но, Ракель…
– Правда. Как я уже сказала, если кто-то думает обо мне плохо, ничего страшного.
– Но ведь тебе должно быть больно.
– Да, это неприятно . Это больно . Очень больно. Но я учусь не воспринимать критику близко к сердцу и извлекать из нее какие-то уроки.
– Но…
– Если кто-то и правда считает, что моя слава проплачена богатым папиком, пускай они так думают. Пусть люди думают, что я сплю с кем-то ради того, чтобы светиться в знаменитом обществе. Ради бога! Я не стремлюсь быть хорошей для всех без исключения.
– Правда?
– Лично я знаю , кем являюсь на самом деле, как смогла получить свою славу, и кому обязана всем этим. Ну а самое главное – это то, что мои близкие люди прекрасно знают, кто я такая и на что у меня хватит смелости пойти.
– В любом случае ты сама выбрала этот путь. Прекрасно знала, что тебя не будут любить все без исключения.
– Я прекрасно это понимала. И до сих пор не могу сказать, что совсем не реагирую на оскорбления и критику. Она все еще причиняет мне боль. Например, я переживала из-за того, что про меня распустили слухи, которым все поверили. Я плакала… Спрашивала себя, что я такого сделала, чтобы это случилось.
– Знаешь… – Алексис тихо вздыхает и переводит виноватый взгляд на Ракель. – А ведь я тоже не взлюбила тебя, когда мы с тобой впервые встретились. Я говорила те же самые вещи, что и газеты, журналы, репортажи. И Жаклин… Я была абсолютно согласна с ними и… Считала тебя испорченной стервой, которая не умеет быть благодарной и забыла, кто дал ей все блага.
– Лекси… – мягко произносит Ракель.
– Это правда. Правильно говорят, что люди будут верить почти всему, что им скажут. Вот написал один идиот статью о том, как ты якобы устроила истерику на съемках и унизила всех, с кем работала и работаешь, а народ поверил и начал сквернословить про тебя. И я была одной из них…
– Я не виню тебя в том, что ты верила во все это.
– До меня поздно дошло то, что все это ложь. Я прозрела лишь благодаря своей матери, которой однажды сама рассказала о том ужине. Она тогда долго пыталась убедить меня в том, что нельзя слепо верить тому, кто не может ничего доказать. Ведь… Тот человек никак не смог доказать твою причастность к тому скандалу. Он не показал ни фотографий, ни видео… Даже не представил публике ни одного свидетеля, который все подтвердил бы. – Алексис качает головой. – А раз так, значит, он солгал насчет тебя. Аноним сделал ставку на то, что народ окажется глупым и наивным и поверит в эту историю, не потребовав никаких доказательств. И… Все так случилось .
– Наверное, – с грустью во взгляде произносит Ракель.
– Эй, а у тебя есть догадки насчет того, кто мог это сделать?
– Есть.
– И кто же это?
– Однажды у меня была фотосессия с одним актером… Мы серьезно разругались уже на первой же встрече. А во время самих съемок наш конфликт только обострился. Обострился настолько, что тот человек угрожал заставить меня пожалеть об этом и испортить мне карьеру.
– А из-за чего вы поругались?
– Ну… Из-за того, что я им не восхитилась. Не восхитилась этим самовлюбленным павлином.
– Ничего себе…
– Он сам начал этот конфликт. Я вовсе не хотела конфликтовать с ним и была достаточно дружелюбна.
– И ты думаешь, он мстит тебе за то, что ты не удостоила его чести услышать парочку комплиментов?
– Не только из-за этого. Его могло сильно задеть то, что я ему отказала.
– Отказала?
– Да. Ну а он к этому не привык, ибо ранее девушки не смели давать ему отставку.
– В принципе… Это возможно.
– Я более, чем уверена, что это он. Больше некому распространять обо мне все эти ложные слухи.
– Однако у тебя много недругов, поскольку ты известна. Кто-то из них также может быть к этому причастен.
– К тому же, примерно с того же момента я начала получать анонимные письма с угрозами.
– Анонимные письма?
– Да, мне часто присылают их на электронную почту. Вот пару дней назад я получила еще одно.
– И что в них написано?
– Сначала меня заставляли бросить модельную карьеру. Мол, если я не сделаю это, то сильно пожалею. А потом аноним признался, что это он распространил обо мне все эти ложные слухи.
