Текст книги "Вместе сильнее. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Эстрелла Роуз

– Скорее всего, так оно и будет, – пожимает плечами Фредерик. – Если у тебя серьезные проблемы со спиной – все, считай, что ты уже прикован к инвалидному креслу. С этим уже ничего не поделаешь.

– Я знаю… Никто не сомневается, что так и будет.

– Да, но что с ним будет дальше? Его арестуют после всего того, что он сделал? Или он так и будет расхаживать на свободе, даже когда его выпишут из больницы?

– Нет, не будет. Полиция пообещала сделать все, чтобы посадить его на долгие годы. К тому же, как оказалось, Рингер совершил целый букет преступлений за всю свою жизнь.

– Букет преступлений?

– Там много всего, в том числе и мошенничество. Но самое главное вовсе не это, а то, что…

Ракель тяжело вздыхает и склоняет голову, находя в себе смелость рассказать кое-что.

– Что? – слегка хмурится Фредерик.

– Я не уверена в том, что мне стоит говорить это сейчас, но… – неуверенно произносит Ракель и резко выдыхает. – Дело в том, что… Мои родители погибли вовсе не так, как мы раньше думали.

– В смысле? Я тебя не понимаю.

– Та авария была подстроена намеренно, дедушка Фредерик. И это было дело рук Саймона…

Фредерик уставляет широко распахнутые глаза на Ракель, будучи не в силах поверить услышанному.

– Что? – приходит в ужас Фредерик. – То есть, как это Саймон подстроил ту аварию, в которой погибли твои родители?

– Вот так, – разводит руками Ракель. – Мама с папой погибли по его вине, а не по своей. Как тебе и тете сказали полицейские.

– Но как? Каким образом он это сделал?

– Испортил машину отца, на которой они с мамой собирались куда-то ехать. Кажется, перерезал тормозной шланг…

– Тормозной шланг? Перерезал?

– Папа не смог затормозить и на высокой скорости врезался в грузовик, стоящий на дороге.

– Господи Иисусе… – качает головой Фредерик.

– И да, есть еще кое-что, что мы считали ошибочно верным…

– Что?

– Оказалось, что родители вовсе не развелись до того, как погибли в той аварии.

– Не развелись? Хочешь сказать, что…

– Они думали об этом после того как в их паре начались ссоры и недопонимания. Но потом что-то изменилось, а мама с папой помирились и передумали разводиться.

– Подожди-подожди, Ракель, я тебя не понимаю, – тараторит Фредерик. – Откуда у тебя появились эти мысли?

– Я не вру. Родители вовсе не разводились.

– Ну как это не разводились? Они ведь сами говорили мне и твоей тете, что больше не хотят быть вместе. Помню даже был момент, когда они начали спорить из-за раздела имущества и вопроса о твоем проживании с одним из них.

– Да, но дело так и не дошло до развода.

– На момент гибели они уже были разведены. Хотя для меня до сих пор остается загадкой то, что они вообще оказались в одной машине в тот день, раз на дух не переносили друг друга.

– В тот день они поехали куда-то вдвоем развлекаться.

– Но откуда Саймон это знает?

– Сейчас я все объясню. – Ракель заправляет прядь волос за ухо. – Оказалось, что Саймон был влюблен в мою маму и не смог простить ее за то, что она выбрала не его, а папу.

– Да ладно? – удивляется Фредерик. – Саймон знал Элизабет?

– Он сам все подтвердил. Сказал, что любил ее и хотел провести с ней всю свою жизнь, но отец покорил мамино сердце, и она ушла к нему. Рингер неоднократно пытался заставить маму вернуться и убеждал, что примет ее даже с ребенком. То есть со мной. И он воспылал надеждой, что все так и будет, когда мои родители хотели разводиться. Но однажды он увидел их вместе и понял, что они все-таки помирились. Вот тогда Саймон вышел из себя и спустя какое-то время подстроил ту аварию, в которой погибли мама с папой.

– А где твоя мама могла с ним познакомиться?

– Он сказал, что увидел ее среди новых студенток в колледже, куда приехал поступать.

– Погоди, но если Саймон знал Элизабет, значит, он по идее должен был жить в Англии.

– Саймон родился и вырос в Кембридже. В Англии. Его мать рано умерла, а про отца ничего не могу сказать. Рингера воспитывал отчим, который скончался после продолжительной болезни.

– Ты уверена в том, что он подстроил ту аварию?

– Уверена. Я скажу больше, он не только подстроил ту аварию, но еще и решил отыгрываться на мне.

– На тебе?

– Именно поэтому он и затеял тот скандал, который произошел полтора года назад. – Ракель качает головой. – Это была месть, дедушка, месть за отверженную мамой любовь.

– Он сам в этом признался?

– Да. Он все мне рассказал. И сначала я тоже не поверила во все это, но, к сожалению, это правда…

– О, господи Иисусе…

До Фредерика все больше начинает доходить суть слов Ракель, которые приводят его в глубокий шок и заставляет немного занервничать и еще больше побледнеть. Мужчина качает головой, с жалостью во взгляде смотря на свою внучку, которая мягко гладит его по руке со слезами на глазах.

– Господи, неужели это правда? – с ужасом во взгляде задается вопросом Фредерик. – Неужели этот подонок причастен к гибели моих сына с невесткой и твоих родителей?

– Знаю, в это трудно поверить, но нам придется, – с грустью во взгляде говорит Ракель. – Придется признать, что все это время мы верили лжи и не знали, что было на самом деле.

– Не могу поверить… Не могу.

– Но это правда. Рингер просто сошел с ума от любви к маме и не смирился с тем, что она выбрала другого. Он как одержимый маньяк преследовал моих родителей с тех пор, как узнал об их романе. И по словам Саймона, он даже хотел выкрасть меня, чтобы поиздеваться над ними.

– Выкрасть тебя?

– Да. А когда он однажды подошел к моей коляске и взял меня на руки, папа набросился на него с кулаками.

– А ты сама это помнишь?

– Нет, я была очень маленькая. Еще младенец.

– Господи, но если так, то твои родители должны были заявить на него в полицию.

– Они заявили, но от этого ничего не изменилось. Наоборот, когда к нему домой пришли полицейские и показали запрет на приближение, Саймон пришел в ярость и поставил перед собой цель уничтожить моих отца и мать.

– Господи, какой ужас… – Фредерик прикрывает рот рукой и качает головой. – Бедная Элизабет, бедный Джексон…

– Возможно, это была один из причин, почему мама с папой хотели развестись, – предполагает Ракель. – Они просто не выдержали этого давления. Или мама начала сходить с ума, или папе надоело постоянно жить в напряжении.

– Если они действительно не разводились, то я вполне могу понять, как Элизабет и Джексон могли оказаться в одной машине в день своей гибели.

– Эта сволочь забрала у меня моих родителей… – тяжело вздыхает Ракель и тихо шмыгает носом. – Он заставил меня чувствовать меня одинокой и никому не нужной.

– И самое главное – он еще и хотел уничтожить тебя.

– Не могу поверить, что Рингер пошел на все эти злодеяния лишь потому, что когда-то любил мою маму и хотел отомстить ей за то, что она его бросила. Используя для этого не только ее, но еще и отца и меня…

– Да уж, я даже представить не мог ничего подобного… – с грустью во взгляде отвечает Фредерик. – Да я даже не знал, что Саймон преследовал моего сына и твоего отца…

– Он никогда не говорил об этом?

– Нет. – Фредерик тяжело вздыхает. – Джексон почти не говорил мне, что происходит в его жизни… Твой отец постоянно твердил, что я не должен вмешиваться в его жизнь. Мол, ему нужно было самому разбираться во всем без советов других людей. Даже когда он хотел разводиться с твоей мамой…

– И они с мамой ничего не говорили тебе или тете об отмене своего развода? – удивляется Ракель.

– Нет, Ракель… – пожимает плечами Фредерик. – После того как их отношения испортились, твои мама с папой стали очень скрытными и никому не рассказывали о своих проблемах. Даже твои покойные дедушка Тимоти и бабушка Тиффани ничего не знали.

– Но почему они никому не сообщили о том, что помирились? Вы же ведь всегда были дружные и особо не ругались.

– Верно, наша семья была очень дружной. Мы вместе радовались твоему рождению как дети. И в буквальном смысле боролись за право провести с тобой время. – Фредерик слегка улыбается с грустью во взгляде. – Но эти ссоры разрушили все хорошее… Из-за них твоя мама совсем отдалилась от своих родителей и разругалась с сестрой из-за глупых причин. Да и мой сын стал скрытным. Хотя иногда мог зайти ко мне на чашку кофе и признаться в нежелании разводиться с твоей мамой, которую в глубине души всем сердцем любил. Но твой отец отказывался принимать советы и говорил, что мне лучше не вмешиваться в его дела.

– Зря…

– Да. Сейчас я понимаю, что должен был проявить решительность и жесткость. Вместо того чтобы быть таким мягким и спокойным. Может, все было бы иначе… Может, я бы мог сделать что-то, чтобы спасти их брак.

– А мама должна была рассказать своей семье про преследования Саймона. Уверена, они бы придумали что-нибудь и спасли ее семью от этого больного человека. Она не должна была молчать о том, что с ней происходило, и думать, что ей удастся справиться с ним самой.

– Знаю, что мертвых не судят, но она поступила неправильно . Своим молчанием Элизабет погубила себя и своего мужа. Да и едва тебя на тот свет не отправила… Сказала бы она обо всем отцу с матерью, они бы точно придумали что-то, чтобы спасти ее, Джексона и тебя.

– Той бы аварии могло бы не произойти, а мои родители, скорее всего, отправились бы на свидание или куда-то еще. И мы бы жили счастливо.

– Надо же… А я бы точно до конца своих дней удивлялся, что они оказались в одной машине… Но думаю, теперь все встало на свои места. Я все еще не могу в это поверить, но слова Саймона кажутся мне правдивыми.

– Да… Верно…

– Господи, поверить не могу, что этот подонок забрал у меня единственного сына и невестку, а у тебя – отца и мать… – с тяжелым вздохом качает головой Фредерик.

– Знаю, дедушка… – Ракель с грустью во взгляде кладет голову на плечо Фредерика. – Но я бы хотела не думать об этом… Да и вообще, я хочу забыть все, что произошло в последнее время.

– Ах, Ракель, все, что уже произошло в нашей жизни, навсегда останется в нашей памяти, – начав мягко поглаживать Ракель по голове, задумчиво говорит Фредерик. – Мы не сможем вычеркнуть из своей жизни то, что хотели бы забыть. Даже если эти воспоминания причиняют нам огромную боль…

– Я знаю, дедушка… – с грустью во взгляде вздохнув, отвечает Ракель. – Но иногда я хотела бы, чтобы у меня было что-то, что стирало бы память. Стирало плохие воспоминания.

– Все этого хотят, солнышко мое. Все…

В воздухе на несколько секунд воцаряется полная тишина. А затем в палату, где сейчас находятся Ракель и Фредерик, после негромкого стука в дверь заходит серьезный на первый взгляд мужчина в белом халате.

– Здравствуйте, – вежливо произносит мужчина, закрывает за собой дверь, подходит к одному аппарату и что-то проверяет. – Как вы себя чувствуйте?

– Вроде бы ничего… – пожимает плечами Фредерик. – Намного лучше, чем раньше…

– Ничего не беспокоит?

– Нет, только лишь небольшая слабость.

– Понятно… – задумчиво произносит врач, изучая показатели некоторых аппаратов и записывая какие-то данные на бумагу, которую он держит в руках. – Так, все показатели вроде бы в норме… Давление, сердцебиение… Все стабильно…

– Стабильно, как наступление дня и ночи!

– М-м-м, раз у вас все еще есть чувство юмора, значит, вы скоро пойдете на поправку, – со скромным смешком бодро говорит врач.

– Стараюсь всегда мыслить позитивно.

– Это хорошо, что вы сохраняйте оптимизм. Некоторым людям так этого не хватает.

Пока Фредерик со скромной улыбкой пожимает плечами, врач переводит взгляд на Ракель и внимательно рассматривает ее через очки.

– О, насколько я понимаю, вы – внучка мистера Кэмерона? – уточняет врач. – Мне сказали, что вы должны были быть в этой палате.

– Да, это я, – кивает Ракель.

– Ракель Кэмерон? Так ведь?

– Да.

– Я прекрасно понимаю, что вы очень переживайте за свою дедушку и хотели бы побыть с ним еще немного. Но к сожалению, я вынужден попросить вас покинуть палату. Мистеру Кэмерону нужно отдыхать.

– Хорошо, я все понимаю, – с грустью во взгляде пожимает плечами Ракель.

– Думаю, вы вполне можете вернуться сюда завтра и провести побольше времени со своим дедушкой.

– Что ж, тогда я зайду завтра. – Ракель наклоняется к Фредерику и с легкой улыбкой на прощание целует его в щеку. – Пока, дедушка. Увидимся завтра.

– До завтра, милая, – мягко произносит Фредерик. – Отдохни как следует и береги себя.

– Хорошо.

Ракель медленно встает с койки и собирается покинуть палату, но в этот момент врач вдруг вспоминает, что хочет что-то ей сказать.

– Э-э-э, простите, мисс Кэмерон… – задумчиво произносит врач.

– Да? – разворачивается лицом ко врачу Ракель.

– Вы не могли бы задержаться на пару минут?

– Э-э-э, да, конечно. В чем дело?

– Я бы хотел поговорить с вами кое о чем, что касается мистера Кэмерона.

– Что-то плохое?

– Нет-нет, ничего плохого не беспокойтесь.

– Ладно. Я вас слушаю. Говорите, пожалуйста.

– Давайте мы с вами выйдем из палаты и поговорим в коридоре…

Врач жестом пропускает Ракель вперед, а она кивает и молча спокойно выходит из палаты. После этого мужчина поворачивается к Фредерику и уверенно говорит ему напоследок:

– А вы, мистер Кэмерон, отдыхайте и набирайтесь сил. Перед отходом ко сну я еще раз зайду к вам и проверю ваше состояние.

– Хорошо, – кивает Фредерик.

Врач разворачивается и покидает палату Фредерика вслед за Ракель, закрыв за собой дверь и оставив мужчину совершенно одного. А сразу после этого девушка с легким испугом в глазах смотрит на мужчину и крепко сцепляет пальцы рук, приходя в ужас от одной только мысли, что он все-таки хочет сказать ей что-то ужасное.

– О чем вы хотели со мной поговорить? – неуверенно спрашивает Ракель.

– О, прошу вас, не переживайте вы так, – мягко произносит врач, замечая, что Ракель выглядит очень напряженной. – Я не собираюсь говорить ничего, что может вас шокировать.

– Правда?

– Я просто хочу дать вам некоторые советы.

– Советы? – слегка хмурится Ракель. – Какие советы?

– Расслабьтесь, мисс Кэмерон, я не собираюсь говорить, что вашему дедушке может стать хуже, – уверенно отвечает врач. – Напротив, я уверен, что при должном уходе и правильном лечении он быстро пойдет на поправку.

– А в чем же тогда дело?

– Просто я хочу сказать вам, что вы не должны нервировать его хотя бы неделю или две. И заботились о нем как следует. Думаю, вы прекрасно понимайте, что вашему дедушке нужен кто-то из близких ему людей. Врачи сделали все возможное, но дальше все будет зависеть от него и от того, что для него делают окружающие.

– Да, конечно, – кивает Ракель. – Я все прекрасно понимаю… Можете не беспокоиться.

– Кстати, насколько я знаю, до того, как ваш дедушка был доставлен сюда, врачи привезли сюда еще одного человека.

– Э-э-э, а откуда вы знайте?

– Полиция сообщила нам, что произошло, и предупредила, что тот человек может быть опасен.

– А… Ясно.

– Говорят, он угрожал вам и пытался убить…

– Да, это так, – кивает Ракель. – Пара полицейских отправились с ним и врачами, чтобы ждать новостей и следить за тем, что он не сбежал.

– Да-да, мы уже говорили с ними. Они находятся на первом этаже, ждут новостей.

– А вы случайно не знайте что-нибудь об этом человеке? Как он сейчас?

– Операция пока что идет, – пожимает плечами врач. – Но поскольку у него выявили серьезные проблемы с позвоночником, это означает только одно – инвалидность на всю жизнь.

– Понятно… Значит, ему уже ничто не поможет?

– Скорее всего. Ведь позвоночник – это каркас, на котором держится все тело. Если он будет поврежден, то человек не сможет ходить и выдерживать большие нагрузки.

– Поняла…

На пару секунд в воздухе воцаряется пауза, во время которой врач повнимательнее присматривается к Ракель и слегка хмурится, пока та бросает короткий взгляд в сторону.

– Знайте, я бы настоятельно рекомендовал вам сходить домой и привести себя в порядок, – уверенно советует врач. – Больше вам здесь нечего. Так что можете идти отдыхать.

– Хорошо, я сделаю это, – тихо обещает Ракель.

– Хоть вашему дедушке сейчас нужен покой, я сделал для вас исключение, разрешив на какое-то время зайти к нему. Но больше к нему в палату не пустят никого. По крайней мере, до завтрашнего дня. Ни женщину, с которой я говорил, ни мужчину, с которым вы пришли сюда.

– В любом случае спасибо вам огромное, что разрешили мне хотя бы ненадолго зайти к нему.

– Я сделал это из жалости к вам.

– Да?

– Мне рассказали, что вы совсем плохо выглядели и были явно слишком измучены и шокированы. Мое сердце как-то екнуло, и я решил, что вам следует побыть с ним хотя бы несколько минут.

– Еще раз спасибо большое за вашу доброту.

Врач молча скромно улыбается, слегка поджимает губы и нервно сглатывает, все еще внимательно рассматривая Ракель.

– Кстати, простите, что задаю вам немного неуместный в данном случае вопрос… – неуверенно говорит врач. – А вы случайно не та самая известная модель, которая однажды пострадала из-за кого-то, кто-то ее оклеветал?

– Э-э-э… – запинается Ракель, будучи удивленной тем, что этот врач стал первый человеком за последнее время, кто узнал в ней известную модель, про которую, казалось бы, все уже давно забыли. – Да… Это я…

– Я не увлекаюсь шоу-бизнесом, но видел ваше лицо на обложках некоторых журналов и смотрел кое-какие передачи с вашим участием.

– Кстати, тот человек, которого сейчас оперируют – это тот, кто тогда оклеветал меня.

– Серьезно? – искренне удивляется врач. – Ничего себе…

– Недавно я узнала, что из-за этого человека я страдаю почти с самого рождения. Он разрушил всю мою жизнь и забрал у меня все то, что я когда-то имела.

– Ох, мне очень жаль, что все так случилось.

– Спасибо, но к сожалению, я уже ничего не смогу исправить. Что было, то было.

– В любом случае вы не должны сдаваться. Не должны позволять чему-либо сломать вас.

– Я стараюсь.

– Помните, что бы кто-то про вас ни сказал, я ни за что в это не поверю.

– Спасибо большое, – с легкой улыбкой благодарит Ракель. – Вы вселяйте в меня надежду.

– Ничего не бойтесь и идите к своей цели до самого конца, – с гордо поднятой головой настаивает врач. – Вы всегда следовали этому правилу – так что не нарушайте его и сейчас.

– Хорошо, я постараюсь, – кивает Ракель.

Мужчина-врач слегка улыбается и бросает короткий взгляд на бумаги в своих руках.

– О, простите, мне нужно идти, – задумчиво говорит врач. – У меня еще много других пациентов, которых надо проверить.

– Да, конечно, – спокойно произносит Ракель.

– Счастливо оставаться. Если вам надо будет что-то спросить про вашего дедушку, то вы можете найти меня в кабинете №678 на пятом этаже. Там всегда сидят мои помощники, которые всегда в курсе всех моих дел и тоже могут что-то вам подсказать.

– Спасибо, я вас поняла.

Врач разворачивается и быстрым шагом куда-то уходит, оставляя Ракель одну. Слова этого человека дали девушке некую надежду на то, что не все еще потеряно, и помогли почувствовать себя немножко лучше. Это заставляет ее понять, что действительно не стоит опускать руки и ожидать самого худшего. Хотя сделать это оказывается не так просто, как сказать…

Хоть Саймон отныне уже больше не посмеет потревожить ее, на душе у Ракель все равно как-то неспокойно. Да, она безумно рада, что история с Рингером закончилась раз и навсегда, а причины его мести вполне ясны. Но девушку сильно расстраивает то, что у нее есть проблемы в отношениях с подругами. А некоторые неудачи в карьере все больше побуждают девушку начать думать о том, чтобы завершить ее и стать обычным человеком.

В любом случае слова лечащего врача Фредерика, заставляют ее понять, что прежде чем принять какое-то решение, нужно хорошенько подумать. Ракель часто совершает какие-то необдуманные поступки и потом расплачивается за свое упрямство и желание все сделать по-своему. Она понимает, что на этот раз должна включить голову и очень хорошо все обдумать, прежде чем принять единственное верное решение, о котором уже никогда не станет жалеть.

***

Пока Ракель находится рядом с Фредериком и разговаривает с его лечащим врачом, Терренс все еще находится в больнице. А точнее, в коридоре. Ожидает встречи с Алисии, которая вот-вот должна здесь появиться. Мужчина так сильно погружается в свои мысли, что не замечает, как незаметно проходит уже довольно много времени до того, как откуда-то издалека показывается взволнованная женщина, которая сначала осматривается вокруг себя, а потом видит знакомого черноволосого человека, сидящего в коридоре в полном одиночестве и думающего о чем-то своем, и быстрым шагом подходит к нему.

– Терренс! – взволнованно произносит Алисия.

Терренс сразу же реагирует на свое время, подняв голову, и видит перед собой Алисию, которая выглядит ужасно взволнованной и испуганной.

– Алисия! – восклицает Терренс и резко встает на ноги. – Ох, наконец-то вы пришли! А то я уже начал волноваться и хотел звонить вас.

– Прости, что сразу не подошла к тебе и Ракель и не предупредила, что захочу сходить в аптеку за таблетками, – вежливо извиняется Алисия. – Я только лишь предупредила врача о том, что он может поговорить с тобой и моей племянницей о его состоянии, а потом ушла.

– Ничего страшного, я прекрасно все понимаю.

– Скажи, неужели с мистером Кэмероном действительно все хорошо, как ты и сказал по телефону?

– Да, врачи говорят, что самое страшное уже позади.

– Ох, слава богу… – немного успокаивается Алисия.

– Конечно, о полном выздоровлении говорить пока рано, но шансы быстро пойти на поправку очень велики.

– А как Ракель? Как она пережила все, что с ней произошло? Как она восприняла новость о своем дедушке? Что стало с Саймоном?

– Давайте присядем, и я вам все расскажу.

Алисия кивает и присаживается на диван, а после чего к ней присоединяется и сам Терренс.

– Ну так что? – взволнованно произносит Алисия. – Что насчет моей племянницы и того мерзавца?

– С Ракель сейчас все хорошо, несмотря на то, что она выглядит довольно потрясенной и подавленной, – спокойно отвечает Терренс. – Пришлось приложить массу усилий ради того, чтобы полицейские смогли найти и поймать Саймона, который едва не убил ее. Но к счастью, все обошлось. Ваша племянница не пострадала.

– Ох, я очень рада, что с моей девочкой все хорошо… – с легкой улыбкой отвечает Алисия.

– Мы сделали все, что могли.

– А Саймон? Что произошло с ним?

– Его привезли сюда же немного раньше, чем мистера Кэмерона. Он упал с крыши пятиэтажного здания и получил множество серьезных травм. Полицейские открыли по нему огонь, но он умудрялся уворачиваться от пуль. Но в какой-то момент потерял баланс и начал падать.

– Господи Иисусе…

– И чтобы не тревожить вас, я лучше не буду говорить о том, что этот подонок пытался с ней сделать…

– Я даже и представить боюсь… – качает головой Алисия.

– Я только лишь скажу вам, что она упала в обморок после того, как все закончилось.

– В обморок?

– Оно неудивительно. Она ведь до этого сколько себя мучила. А сегодня ей пришлось пережить огромнейший стресс. Вот и результат.

– А она быстро пришла в себя?

– Не совсем. Но мы смогли привести ее в чувства еще до приезда врачей. Хотя они осмотрели ее, обработали кое-какие раны и предложили поехать в больницу на обследование. Правда Ракель от этого уже отказалась.

– Ох, бедная моя девочка…

– Не думайте об этом. Самое главное – ваша племянница жива и здорова.

– А этот подонок выживет после того падения?

– Скорее всего, да, – пожимает плечами Терренс. – Но он может остаться инвалидом на всю жизнь, ибо больше всего пострадал позвоночник.

– А что говорят врачи?

– Насколько я знаю, операция все еще идет. Но мне кажется, что итог очевиден… Если что-то случится со спиной, то он больше не сможет ходить.

– Знаешь, Терренс, хоть желать кому-то зла – плохо… Но я буду очень рада , если этот тип останется инвалидом. Уж слишком много бед он принес всем нам. Слишком много боли.

– Да, согласен… И должен признаться, я сам рад такому исходу событий. Эта падла давно напрашивалась на неприятности – вот он их и получил.

– По крайней мере, теперь Рингер уже не сможет делать свои грязные делишки, будучи прикованным к инвалидному креслу.

– И это меня очень радует. Вы можете быть абсолютно спокойны за жизнь своей племянницы. Ей больше ничто не угрожает.

– Я знаю. И слава богу, что все закончилось.

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, после которой Терренс слегка прикусывает губу и неуверенно смотрит на Алисию.

– Кстати, а вы знали, что Саймон когда-то встречался с Элизабет, матерью Ракель? – осторожно спрашивает Терренс.

– Что? – широко распахивает глаза Алисия. – Элизабет? Моя сестра и мать Ракель? Встречалась с Саймоном?

– Давно. Много лет назад. Когда она была еще очень юной…

– Нет… Нет, этого не может быть… Откуда моя сестра могла знать этого подонка?