Текст книги "Вместе сильнее. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Эстрелла Роуз

– После разговора с Рингером и своей матерью, я отчаянно молился о том, чтобы никто не зашел в комнату, потому что понимал, что мне не удалось бы сдержать себя. Но мои просьбы не были услышаны. В комнату пришла ты и начала расспрашивать об отце… – Терренс тяжело вздыхает, откидываясь на спинку дивана. – Мне правда очень жаль, что все так получилось. Я совсем не хотел с тобой ссориться и так с тобой обращаться.

– Слушай, давай не будем считать себя виноватыми в том, что между нами произошло, – тихо предлагает Ракель, рассматривая свои руки. – Мы оба прекрасно знаем, что все это происходило по вине Саймона… Может, наши отношения и раньше были неидеальными. Но по крайней мере, мы с тобой никогда не ссорились. Мы всегда жили мирно.

– Это верно…

– Во всем виноват только Саймон. – Ракель тяжело вздыхает. – Которого я никогда прощу за то, что он сделал со мной и с моей жизнью… За то, что он убил моих родителей…

– Он испортил жизнь не только тебе и твоим родителям, – задумчиво говорит Терренс. – Однажды он вполне мог испортить жизнь и мне.

– Кстати, а как ты с ним познакомился?

– С Саймоном я знаком очень давно… Мы впервые встретились несколько лет назад через общих друзей.

– Вот как!

– Я был еще довольно юным, но уже достаточно популярным. – Терренс на пару секунд замолкает. – Меня всегда удивляло его маниакальное желание разыскать кого-то. Я хорошо помню, что практически в каждом разговоре со мной он всегда говорил, что должен отомстить кому-то. И я несколько раз подслушивал его разговоры с какими-то дружками, в которых он с упоением рассказывал о мести. А когда я решил спросить, кто так сильно испортил ему жизнь, Саймон ничего подробно не рассказал, но дал понять, что он мстит девушке.

Терренс замолкает на пару секунд и бросает короткий взгляд в сторону.

– После этого мне стало интересно, что именно задумал этот человек, – признается Терренс. – И чуть позже решил еще раз спросить Саймона об этом. Но увы, ничего не смог от него добиться.

– Ты не знал, что он был влюблен в мою маму? – удивляется Ракель.

– Нет-нет, не знал. Да и я вообще не думал, что он мог кого-то любить. И не мог даже представить.

– Ладно. И что дальше?

– Однажды я решил попытаться убедить Саймона отказаться от желания отомстить. Но это не помогло. И тогда я решил припугнуть его полицией. После этого Рингер пришел в ярость и начал угрожать мне. Он заявил, что превратит мою жизнь в ад и разрушит мою карьеру, если я пойду в полицию.

– И ты испугался?

– Да. Испугался . И решил послать все к черту. – Терренс с тихим вздохом качает головой. – Мол, пусть сам разбирается.

– А ты не знал, что он писал мне все те письма на электронную почту? – слегка хмурится Ракель.

– Нет, я ничего об этом не знал, – спокойно произносит Терренс. – Я вообще не был в курсе, что он что-то тебе писал. Об этом мне стало известно от Наталии и Анны, которых я случайно встретил в одном кафе. Которые набросились на меня с обвинениями в распространении слухов.

– Понятно…

– Правда я заметил, как у него загорелись глаза, когда он узнал, что мы с моим бывшим менеджером Джоном собираемся на встречу с тобой и Сереной. Хотя и не предал этому значения.

– Вот как…

– Я предположил, что он просто взволнован из-за того, что может встретить тебя. И не думал, что Саймон собирался увидеть ту, которой он собрался мстить.

– Ясно…

– Правда он остался ждать меня на улице, пока мы с Джоном отправились в агентство.

– Интересно, а не мог ли Саймон намеренно столкнуться со мной, чтобы потом завести разговор?

– Возможно, и намеренно, – предполагает Терренс. – Я не удивлюсь, если это было так.

– Ему ведь нужен был повод, чтобы заговорить со мной. Подобраться ко мне поближе.

– А поскольку я всегда брал его с собой на съемки и позволял ему наблюдать за происходящим, то Саймон этим пользовался .

– Он правда слышал и видел, как мы с тобой ругались?

– Не исключено. Рингер мог где-нибудь спрятаться и наблюдать за тем, как мы собачились.

– Этот гад знал, что делать, решив встретиться с главным редактором какого-то журнала и заплатить ему, чтобы тот отдал приказ опубликовать все те унизительные заметки про меня.

– Да, ему явно было выгодно, чтобы ты обвинила во всем меня. И был уверен, что ты обязательно заявишь об этом всему миру.

– Да уж… – Ракель устало вздыхает. – И обидно, что все в это поверили . Все мои поклонники отвернулись от меня и начали ненавидеть меня.

– А он только и был рад! – восклицает Терренс. – Ведь как я понимаю, Рингер не остановился и продолжил подкармливать того редактора, чтобы он и дальше публиковал те статьи.

– Удивительно, что он так легко признался тебе в том, что сделал.

– Я и сам поражен. И даже не думал услышать что-то подобное, когда мы сначала ездили куда-то по делам, а потом решили заехать в кафе и перекусить. – Терренс нервно сглатывает. – Кроме того, Рингер даже хотел воспользоваться мной и заставить меня подтверждать всю его ложь. Убеждал меня в том, что ты не та, за кого себя выдаешь. Что ты лишь притворяешься милой и невинной. Ну а я сказал, что не стану помогать ему незаслуженно поливать тебя грязью. Он пытался угрожать мне, но я уже наплевал. И твердо решил избавиться от этого отморозка и уволить его. О чем и сообщил Рингеру. И напоследок сказал, что собираюсь найти тебя и рассказать всю правду о том, что он задумал.

Терренс замолкает на пару секунд.

– К тому же, я начал все больше понимать, что испытываю к тебе что-то особенное, – признается Терренс. – И изначально я хотел поговорить с тобой как раз о том, что между нами происходило. Как-то загладить свою вину и попробовать наладить отношения.

Терренс на мгновение бросает легкую улыбку.

– Правда передо мной встал вопрос о том, где тебя искать, – добавляет Терренс. – Ведь ты куда-то сбежала. Тебя никто не мог найти. Ты будто бы сквозь землю провалилась. И я даже начал терять надежду на то, что у меня получится встретиться с тобой.

Терренс переводит взгляд на сложенные перед ним руки.

– Но в один прекрасный день я зашел в одно местечко, где была Наталия, – рассказывает Терренс. – Тогда с ней была еще и Анна. Я видел их, но не знал, что они твои подружки. Понял это лишь тогда, когда случайно услышал их разговор, ради которого пересел на соседний столик.

Терренс тихо усмехается.

– Они хотели подойти ко мне сами, но я их опередил и сам перед ними предстал. Наталия и Анна сразу же набросились на меня с обвинениями и не хотели слушать, что я ни в чем не виноват. И наотрез отказались выдавать тебя. Хотя мне это было и не нужно, потому что я уже знал, где тебя искать. Знал, что тебя видели в аэропорту во время посадки на самолет до Лондона.

Терренс нервно сглатывает.

– Так уж получилось, что мы с Наталией полетели одним рейсом, – задумчиво говорит Терренс. – А во время полета чуть не поубивали друг друга…

– А почему ты раньше не рассказал мне об этом? – на удивление спокойно спрашивает Ракель.

– Извини, Ракель, мне правда жаль, что так получилось… – выражает сожаление Терренс.

Терренс начинает нервно теребить рукав своей куртки, переведя на него свой взгляд.

– Я правда не знал, что он задумал. И даже подумать не мог, что этот человек обманывал всех подряд, убил двух невинных людей и мечтал уничтожить еще и их дочь. – Терренс резко выдыхает. – Хотя что ты хочешь… Я был довольно юным и не умел разбираться в людях… Мне было около двадцати, когда я познакомился с ним… Однажды обедал в кафе со своим знакомым… И вскоре мы встретили Саймона, который оказался его старым другом и был представлен мне. Вот так мы познакомились… Тогда он показался мне нормальным, но чем дальше, тем больше я понимал, что ошибался в нем.

– А он и правда мог испортить твою карьеру, если бы ты пошел против него?

– Думаю, что да… Рингер много раз становился свидетелем моего не самого лучшего поведения на съемках…

– Вот как!

– Неприятно это говорить, но я и правда был несколько высокомерным и вел себя, как эгоист, которому все должны. Было очень много людей, которые запросто могли сдать меня. Кое-кто связывался с журналистами и рассказывал им об этом. Однако я сам отрицал подобное, действительно желая остаться хорошим в других глазах. – Терренс на секунду опускает грустный взгляд вниз. – Боялся, что люди узнают о том, что не являюсь тем, за кого себя выдаю. Это испортило бы мою репутацию и мою карьеру. А я не хотел этого…

Терренс нервно сглатывает.

– Саймон очень хорошо знал обо всех моих истериках, – спокойно говорит Терренс. – И действительно мог сообщить это всему миру и доказать свои слова с помощью огромного количества свидетелей. Когда я пригрозил, что заявлю на него в полицию из-за желания отомстить кому-то, он сказал, что моей карьере придет конец… А тогда я страшно боялся потерять все, что получил за все те годы. И понял, что у меня нет выбора, кроме как заткнуться.

– Значит, слухи о твоем омерзительным поведением были правдивы?

– Отчасти – да. Но пресса всегда любила все преувеличивать. Многое из того, что они писали не было правдой. Да, я вел себя не лучшим образом, но не так ужасно, как писали в прессе.

– Молодец, что признал это.

– Однако как бы сильно я это ни отрицал, те слухи все-таки плохо отразились на моей карьере. С тех пор как я познакомился с этим человеком и принял его на работу, у меня начались проблемы, которые существуют и по сей день. Конечно, это не значит, что я вообще не снимался в каких-то фильмах, но в последнее время мне предлагали лишь незначительные роли. Хотя раньше меня часто приглашали на второстепенные и главные роли в фильмах и сериалах.

– Думаешь, это связано с теми слухами?

– Скорее всего. Потому что несколько раз находились те, кто осмеливался рассказать всему миру о моих истериках и ужасном поведении. Конечно, им мало кто верил, и многие думали, что это всего лишь слухи, но это все равно не пошло на пользу моей карьере. – Терренс устало вздыхает. – После знакомства с Саймоном все пошло ко дну… Помню, был случай, когда я претендовал на главную роль в потрясающем сериале. Меня почти утвердили, и я собирался готовиться к работе. Но в последний момент мне позвонили с кастинга и сообщили, что они нашли другого актера. Нашли какую-то глупую причину, чтобы как-то объяснить отказ. И похожие ситуации происходили много раз… А однажды один режиссер вообще прямо заявил, что не хочет работать со мной из-за истерик, которые он не потерпит. К сожалению, уже немногие решаются предложить мне роли. А если что-то и предлагают, то они незаметные и неинтересные. За последние несколько лет ни один фильм с моим участием не собрал большую кассу в кинотеатре и не получил восторженные отзывы критиков.

– Неужели все так резко поменялось после твоего знакомства с Саймоном?

– Именно. Хотя я не могу обвинить его в том, что он уговорил некоторых приближенных ко мне людей испортить мне карьеру и репутацию.

– А если это так?

– Нет, вряд ли.

– Но ведь у него много знакомых.

– Не настолько много, чтобы стать всемогущим.

– Ну не знаю…

– Он уж точно не мог приложить руку к тому, что у меня ничего не вышло с певческой карьерой…

Глава 16.6

– Подожди, но ведь какой-то продюсер хотел предложить тебе контракт на запись альбома, – слегка хмурится Ракель. – Или на запись одной или двух песен… Не помню, если честно… Ты сам об этом говорил!

– Я не соврал тебе. Но тогда это дело не сдвинулось с мертвой точки, как будто мне ничего и не предлагали.

– Но почему?

– Не знаю, они просто не перезвонили, как обещали. Хотя у нас была договоренность. Мне должны были позвонить, чтобы договориться со мной о встрече.

– Ничего себе…

– Впрочем, сейчас это не имеет никакого значения. Прошло много времени с того момента. Я уже давно забил на это и перестал чего-то от них ждать.

– Думаешь, люди из музыкального бизнеса не захотели работать с тобой из-за твоего поведения?

– Думаю, да. Эти слухи негативно отразились и на отношении людей ко мне. Если раньше все широко и искренне улыбались мне и стремились дружить со мной, то в какой-то момент все изменилось. Многие люди начали сторониться меня и прекращать общение безо всяких причин. Хотя я никогда не давал им повода разозлиться на меня и всегда был дружелюбен с ними.

– Надо же…

– Похоже, что они сочли те слухи правдивыми и начали избегать меня. А мои попытки опровергнуть их еще больше злили и людей из звездной тусовки, и многих моих поклонников. Как сказал Саймон, я типа делал добрые дела на публику, чтобы показать себя с хорошей стороны и дать всем понять, что они ошибаются. И таким образом из всеобщего любимца публики я постепенно превратился в зарвавшегося эгоиста.

– Я понимаю…

– Впрочем, мне кажется, что те люди повели себя вполне заслуженно… Ведь я и правда был эгоистом, который страшно боялся потерять свою карьеру и стать изгоем. Так что все справедливо … – Терренс пожимает плечами. – Все, чего я добился за прошедшие несколько лет, будет разрушено. Ибо я успел разругаться со многими людьми, которые настолько сильно разозлились на меня, что поклялись опозорить меня перед всем миром. И рассказать, что из себя представляет Терренс МакКлайф. Я уверен , что они сделают все, чтобы уничтожить меня…

– И что ты будешь делать, если кому-то удастся очернить тебя перед всем миром?

– Не знаю, Ракель… – все еще продолжая теребить рукав своей куртки и иногда смотря по сторонам или на Ракель, тихо произносит Терренс. – Но если мне не удастся восстановить свою репутацию и наладить дела с карьерой, я не стану расстраиваться.

– Но ведь это так много для тебя значит.

– Да, но я уже ничего не смогу поделать. У меня не будет выбора, кроме как начать новую жизнь и жить так, как живет любой другой человек в этом мире…

– И чем ты займешься?

– Не знаю. Но прежде всего я хотел бы уехать отсюда куда-нибудь подальше.

– Уехать? – округляет глаза Ракель.

– Хочу забыть обо всем, что здесь произошло. С этим городом связано очень много плохих воспоминаний.

Когда Ракель слышит это, то внутри у нее что-то щелкает, хотя она и не подает виду, что это заявление заставляет ее занервничать. Хотя она и понимает, что ничего не сможет сделать для того, чтобы попытаться убедить Терренса не бросать все и не уезжать.

– Но куда ты поедешь? – с грустью во взгляде интересуется Ракель. – Где ты будешь жить?

– Не знаю, но я обязательно что-нибудь придумаю, – задумчиво отвечает Терренс. – Найду, где жить. Придумаю, чем заняться. Главное – найти место, где никто меня не знает. Где никто не судил бы за то, кем я когда-то был, что сделал, и как своими же руками разрушил многое из того, чем так дорожил. Не спорю, что будет трудно привыкнуть к новому, но мне придется… К сожалению, у меня нет выбора.

Ракель с еще большей грустью молча смотрит на Терренса и тихо вздыхает, стараясь не выдавать себя и давать понять, что она расстроена услышанным. Впрочем, мужчина и не замечает этого, потому что в этот момент смотрит в одну точку или рассматривает свои руки.

– Знаешь… – как ни в чем не бывало произносит Ракель. – Я бы тоже хотела уехать отсюда. Уехать как можно дальше из этого места, с которым связано столько неприятных воспоминаний.

– Правда? – с грустью во взгляде переводит взгляд на Ракель Терренс.

– Я не могу не признать, что слава вскружила мне голову, когда я только стала известной… И… Несколько раз я действительно срывала съемки и устраивала скандалы по пустякам…

– Ты устраивала скандалы?

– Да. Много раз. И тоже боялась, что люди обо всем узнают. Однако есть один случай, который мог бы навсегда покончить с моей карьерой.

– Какой случай?

– Одной довольно известной модели пришлось завершить карьеру. И в этом виновата я.

– И что ты сделала?

– Столкнула ее с лестницы. Она получила серьезные травмы и сильное сотрясение мозга и долго восстанавливалась. А когда эта девушка решила вернуться, то уже не смогла работать в прежнем режиме. Последствия травм были очень серьезными.

– То есть, ты таким образом избавилась от соперницы?

– Клянусь, я не хотела ее толкать! – восклицает Ракель. – Это вышло совершенно случайно! Просто мы с ней начали ожесточенно драться и так вышли из себя, что перестали замечать что-либо вокруг.

– И что же вы не поделили?

– Мы и до этого враждовали и ссорились при каждой встрече. Но в тот день конфликт достиг своего пика.

– Ясно… Банальная зависть.

– Не только. – Ракель нервно сглатывает. – Мне тогда едва исполнилось восемнадцать. Дела вот-вот пошли в гору. Я стала знаменита меньше, чем за год. И в тот день меня пригласили участвовать в показе известного дизайнера. Как и ту девушку. Я спокойно сидела в своей гримерной и ждала, когда меня позовут. Но потом ко мне заявилась эта девушка. Опять начала оскорблять и унижать. А в какой-то момент она обвинила меня в смерти своего младшего брата.

– В смерти младшего брата? – хмурится Терренс.

– Я отказала ему, когда он однажды признался мне в симпатии. Тогда этот парень сказал, что все понимает и согласен быть мне просто другом. Но… Как оказалось, его это сильно расстроило. Так сильно, что он… Покончил с собой . Повесился в своей комнате.

– О, черт…

– Его сестра нашла предсмертную записку, в которой этот парень фактически обвинил в своей смерти меня. Вот она и решила, что это я его погубила. Хотя не исключено, что он хотел сделать это намного раньше. Ведь ее брат страдал от затяжной депрессии и буквально прописался в кабинете психиатра. Хотя ни терапия, ни лекарства ему не помогали.

– Возможно, так и есть. Но твой отказ мог усугубить его состояние.

– Клянусь, я не думала, что все зайдет так далеко. Не думала, что он захочет покончить с собой из-за безответной любви. Однако его сестра отказалась слушать мои оправдания и грозилась испортить мою репутацию и разрушить карьеру. И в конце концов она просто набросилась на меня с ножницами в руках. Пыталась пырнуть. А я как могла защищалась.

– А кто-нибудь это видел?

– Много кто видел. Поначалу нас никто не слышал, хотя мы орали как сумасшедшие. Но после моей попытки сбежать из гримерной к нам сбежалось много моделей, стилисты и организаторы показа. Нас пытались разнять, но мы были слишком взбешены. Особенно я. Я так устала от ее оскорблений, что перестала себя сдерживать. Мне было плевать, кто на меня смотрит, кто осуждает, кто ненавидит…

– И ты толкнула эту девушку на глазах у всех?

– Да… – неуверенно произносит Ракель. – Все это видели и начали говорить обо мне гадости. Пока я сама больше переживала не за нее, а за себя. Боялась, что об этом станет все известно, и я могу попрощаться с карьерой модели. А поводов переживать было немало. И куча свидетелей, и родство той модели с влиятельным чиновником.

– Прости, а как зовут ту модель?

– Камилла. Камилла Петтигрю.

– Камилла Петтигрю? – Терренс на пару секунд призадумывается. – Точно, я слышал про эту модель! Она и правда уже завершила карьеру. Говорят, эта девушка сейчас занимается благотворительностью и рисует картины на продажу. Про ее травмы я тоже слышал, но тогда никто не объяснил их происхождение. Только лишь сказали, что она упала с лестницы и ударилась головой об стену. И чуть не умерла на операционном столе из-за остановки сердца.

– Тогда мне крупно повезло, что дело удалось замять. Мои менеджеры приложили немало усилий, чтобы договориться с Камиллой и ее семьей. А всем свидетелям того случая заплатили немалые деньги за молчание. Я безмерно благодарна им за то, что тогда моя ужасная тайна не стала всем известна.

– Но об этом не раз говорили в то время, когда Рингер распространял про тебя ложные слухи.

– Да, ему было известно про тот случай. Он сам в этом признался. Саймон знаком с кем-то, кто все ему рассказал.

– Я тоже все знал.

– Что? – переводит широко распахнутые глаза на Терренса Ракель. – Ты все знал?

– После одного из разговоров про якобы твою измену с Линвудом Саймон рассказал про настоящего виновника травм Камиллы. Рассказал, как именно ты столкнула ту девушку с лестницы и все время думала только о том, чтобы никто об этом не узнал, и чтобы твоя карьера не пострадала. Даже скажу больше, я видел все фото и видео, которые он мне показал.

– Значит, ты все знаешь… – Ракель стыдливо отводит взгляд в сторону.

– Это было единственное, что Саймон смог доказать. И если честно, я был в шоке. Конечно, ты никогда не была милой и кроткой, но я не думал, что… Ты зайдешь так далеко и… Будешь угрожать той девчонке ножницами, бить ее и душить.

– Поверь, Терренс, сейчас я правда сожалею об этом. Я не должна была так себя вести. Тем более, при стольких свидетелей, которые все как один сговорились против меня. И наговорили немало гадостей сотрудникам полиции, которые забрали меня в участок. После того как организаторы сообщили о моем отстранении от показа.

– Тебя арестовали?

– Нет, после пары-тройки часов допроса меня отпустили, хотя и заставили заплатить огромный штраф за нарушение порядка. Мне тогда едва хватило денег, чтобы его отдать. Ведь я еще не зарабатывала достаточно крупные суммы.

– Да, Кэмерон, ты меня удивляешь… – разочарованно вздыхает Терренс. – Оказывается, ты у нас та еще темная лошадка.

– Ты все расскажешь? – неуверенно спрашивает Ракель. – Расскажешь журналистам о том, кто покалечил Камиллу?

– Поначалу я хотел это сделать. Хотел испортить тебе жизнь и заставить страдать. Но сейчас я немного успокоился и решил, что мне это не нужно.

– Все в порядке, можешь говорить. Тем более, я и сама думаю во всем признаться. Позволить людям осудить меня. Я не могу всю жизнь делать вид, что ничего не произошло. Да и рано или поздно кто-то обязательно обнародует доказательства моей вины в травмах Камиллы. Я должна принести публичные извинения. А там будь что будет. Простят – хорошо. А не простят – значит, я это заслужила.

– Вряд ли это хорошо скажется на твоей репутации, – предполагает Терренс. – Сама видишь, к чему привели скандалы с моими истериками. А многие из них, между прочим, доказаны свидетелями, фотографиями и видео.

– Наверное, мы оба немного психи, – бросает легкую улыбку Ракель.

– Может быть. Да и должен признаться, у меня самого были постоянные стычки с одним актером. Я до сих пор вижу, как он поливает меня грязью в социальных сетях. Иногда я ему отвечаю тем же, но в целом стараюсь игнорировать его выпады.

– Тоже завидовали друг другу?

– Можно и так сказать. Он тоже возмущался, что я за считанные месяцы стал известным и начал получать самые лучшие роли. Пока этот актер пашет как конь уже тысячу лет, но до сих пор не получил ни одной даже второстепенной роли. Несколько раз мы даже дрались прямо на съемочной площадке, когда были вынуждены работать вместе.

– Правда?

– А однажды драка была настолько серьезной, что мы здорово покалечили друг друга. Я сломал ему нос и ключицу, а он вывихнул мне плечо и повредил колено. Дело было так серьезно, что я даже был вынужден перенести операцию.

– Ничего себе…

– Нас тоже тогда едва разняли. И во всем обвиняли меня. Мол, я первый на него набросился. Хотя все было наоборот. Просто первые свидетели видели меня сидящем на нем и бьющим ему морду кулаком.

– Кажется, где-то об этом говорили. Но тот актер вроде бы быстро восстановился и продолжил сниматься как ни в чем ни бывало. И заявил, что больше ни за какие деньги не будет работать с тобой.

– Я и сам не желаю его больше видеть. Этот придурок выпил у меня немало крови. И был одним из тех, кто здорово подпортил мне репутацию. К сожалению, мне не повезло так, как тебе. Люди знали обо всем, что я вытворял на съемках. Обо всем, о чем я сейчас и правда жалею.

– Так или иначе я была вовсе не такая эгоистичная и ужасная. Это происходило из-за того, что я сильно нервничала и волновалась. Потому что ничего не знала и не умела. Чувствовала себя жутко неуверенно перед камерой. Из-за чего я паниковала и срывалась на людях. А конфликты с Камиллой еще больше меня злили. Я пыталась с ней подружиться, но она отказалась от дружбы. Она выбрала войну.

– Я тоже неидеален. Но это не значит, что я настолько ужасный. И хоть люди мне не поверили, когда я принес публичные извинения тому актеру, они были искренними . Я правда жалел об этом и не хотел калечить того парня, несмотря на сильную ненависть.

– В любом случае Рингер очень удачно воспользовался ситуацией, решив раздуть скандал и использовать все, что ему известно, дабы убедить людей в том, что у меня якобы есть проблемы с психикой. Которая еще больше испортилась после обретения славы.

– Думаю, это происходит со многими известными людьми, – задумчиво отвечает Терренс. – Особенно, если обретаешь славу в раннем возрасте. Когда ты не можешь адекватно воспринимать происходящее.

– Это верно… – кивает Ракель. – Хоть мне и все это безумно нравилось, поначалу все-таки было очень тяжело. Я ничего не умела и не знала, у меня было много более опытных конкуренток и всякое такое. Было тяжело, когда меня слишком уж сильно критиковали. Но я старалась прислушиваться и становиться лучше.

– А ты жалеешь, что выбрала этот путь и уже много лет работаешь в этом бизнесе?

– Нет, не жалею. Но начинаю понимать, что устаю от этой работы и хочу если не бросить карьеру модели, то хотя бы приостановить ее. Пожить какое-то время для себя. Куда-то поехать, заняться чем-то другим… Не знаю…

– Понимаю.

– К тому же, иногда мне кажется, что сейчас я уже не столь любима и популярна, как раньше. Как будто меня стали потихоньку забывать. Как будто люди начали восхищаться новыми юными моделями, которые каждый год приходят в этот бизнес на замену тем, кто давно в нем крутится. Возможно, я уже начала всем надоедать. Люди устали видеть мое лицо где только можно.

– В любом случае тебе не нужно за что-то оправдываться. Ты сможешь продолжить сниматься в фотосессиях и рекламе и ходить по подиуму. Никто не говорил, что больше не хочет видеть тебя, а твоя команда не собирается прекращать с тобой работать.

– Да, но я не уверена в том, что смогу снова стать такой же знаменитой, какой была раньше, до встречи с Саймоном, – тяжело вздыхает Ракель. – Знакомство с ним повлияло также и на мою карьеру… Да, тот скандал был забыт, но у людей все равно остался небольшой осадок. И их отношения ко мне тоже несколько изменилось. Стало уже не таким прекрасным, как раньше. И… Это подтверждает слова о том, что почти в каждой лжи есть доля правды.

Ракель бросает грустный взгляд на свои руки.

– Так что скорее всего, я приостановлю свою карьеру и переезду куда-нибудь, когда дедушке станет лучше… – задумчиво говорит Ракель. – Если, конечно, станет…

– Да? – с грустью во взгляде произносит Терренс.

– Пока что у меня есть идея переехать в какой-то другой город и начать все с чистого листа. Жить жизнью обычного человека. И… Если я однажды пойму, что больше не хочу возвращаться в модельный бизнес, то просто окончательно завершу карьеру и позабуду о том, что когда-то существовала такая модель по имени Ракель Кэмерон. Которая была любимицей всех девочек и объектом воздыхания мужчин…

– Только не принимай поспешных решений.

– Рано или поздно мне все равно придется уйти, ибо на смену придут другие, более талантливые и молодые модели… Я не смогу сводить всех с ума до бесконечности. И однажды буду старой и не такой красивой, как сейчас. Так что… Скоро мое время уйдет, и я буду вынуждена искать какой-то другой способ заработать на жизнь.

– Дело твое. Главное – чтобы ты была счастлива и не жалела о своем решении.

– Я не пожалею.

Хоть Терренс не подает виду, что шокирован заявлением Ракель, внутри у него тоже что-то щемит, а он сам становится более грустным. Умом мужчина понимает, что уже ничего не изменить, а его отношения с девушкой в любом случае окончены уже раз и навсегда. Но мужчина на мгновение представляет себе то, что она просто проверяет его реакцию и хочет узнать, захочет ли он что-то сделать или как-то переубедить ее. И ему бы хотелось бы, чтобы все так и было…

С того момента, как Ракель и Терренс прибыли в эту больницу и начали ждать каких-то новостей про Фредерика, прошло довольно много времени. Впрочем, за этим, пожалуй, самым откровенным за несколько месяцев разговором время пролетает очень быстро. Никто не замечает, как на улице становится уже очень темно, а часы, висящие на стене, показывают почти девять часов вечера. Казалось бы, что бывшие влюбленные будут сидеть здесь еще целую вечность. Но в какой-то момент к Ракель и Терренсу подходит молодая девушка-медсестра со светлыми волосами, собранными в хвост, у которой явно есть какие-то новости.

– Простите, вы – родственники Фредерика Уильяма Кэмерона? – вежливо уточняет медсестра. – Я разговаривала с одной женщиной, которая сказала, что вы должны были быть здесь.

Услышав имя своего дедушки, Ракель мгновенно поднимается на ноги и быстро подходит к молодой девушке с желанием услышать хоть какие-то новости.

– Да, я его внучка, – дрожащим голосом произносит Ракель. – Скажите, пожалуйста, как он.

– К счастью, состояние вашего дедушки стабильное, но о полном выздоровлении говорить пока рано, – спокойно отвечает медсестра. – По крайней мере, все признаки сердечного приступа нам удалось ликвидировать. Но мы будем давать ему кое-какие лекарства, чтобы поддерживать его нормальное состояние и давление.

– Правда? С ним все хорошо?

– Правда, – с легкой улыбкой кивает медсестра. – Еще несколько дней врачи будут держать его под наблюдением, но думаю, он быстро поправится. Ваш дедушка – крепкий мужчина с боевым духом. Думаю, он быстро поднимется на ноги. Для своего возраста мистер Кэмерон обладает прекрасным здоровьем.

После всего услышанного Ракель резко выдыхает с чувством огромного облегчения, чувствуя себя так, будто с ее плеч только что упала огромная гора. Впрочем, даже если она и улыбается совершенно искренне, девушка все равно выглядит ужасно измотанной из-за всего, что с ней произошло в последние несколько часов.

– О боже, спасибо вам большое! – с более широкой улыбкой благодарит улыбкой Ракель. – Вы не представляйте, как я рада это слышать!

– Не переживайте, ваш дедушка обязательно поправится, – с легкой улыбкой мягко отвечает медсестра. – Побудет некоторое время под нашим наблюдением, а если все будет хорошо, то он отправится домой и продолжит восстановление.

– Хорошо…

– С вами чуть позже поговорит лечащий врач этого человека и даст кое-какие рекомендации. Ну там режим питания, режим сна и тому подобное… Ничего особенного… Просто скажет, как помочь этому человеку поскорее восстановиться.

– Я вас поняла.

– И если этот мужчина будет соблюдать все рекомендации и не станет перенапрягаться и волноваться, то с ним все будет хорошо. И уже очень скоро он сможет снова вести прежний образ жизни.