Текст книги "Вместе сильнее. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Эстрелла Роуз

– Нет, Терренс, мы с Питером всего лишь украшения для заднего плана. В нашей группе ты – главная звезда! А вот мы – никто!

– Что? – округлив глаза, удивленно интересуется Терренс. – Даже не смей такое говорить! В нашей группе мы все равны, и у нас нет лидера, даже если им считаюсь я. Лично я не считаю себя таковым, ибо мы все вносим свой вклад в работу группы. Каждый из нас хорош в чем-то своем. Ты превосходно играешь на бас-гитаре, и голос у тебя очень хороший и отлично сочетается с моим. А еще я восхищаюсь тем, как Питер играет на ударных… Он всегда выкладывается по полной, когда играет на них.

– Мне тоже нравится, как Питер играет на ударных. О его талантах я спорить не буду. Но если я не увижу его здесь в ближайшие пять минут, то поеду к нему домой и буду долго пытать.

– Да уж, что-то он совсем задерживается… То раньше минут на пять-десять задерживался, а теперь по часу начал…

– Если ты не забыл, то этот белобрысый крысеныш должен был припереться еще часов в десять. А сейчас уже больше двух часов! Обед уже давно закончился, но его до сих пор нет!

– Ладно, я попробую поговорить с ним и вразумить его. А иначе нашей группе придет конец из-за его безответственности.

– Да группе уже и так, мать твою, конец! – раздраженно бросает Даниэль. – Из-за этого козла мы не можем продвинуться дальше пары написанных бредовых строк, никак не сочетающиеся друг с другом.

– Так-так, Перкинс, успокойся, не заводись! Только не вздумай наброситься на него, когда он появится здесь. Вы что-то и так в последнее время не можете даже молча находиться на одной территории.

– Потому что этот идиот бесит меня! Бесит, что из-за него страдаем мы все! Если так дело и дальше пойдет, студия вообще разорвет с нами контракт, и все наши успехи канут в лету.

– Обещаю, я поговорю с ним, когда мы будем наедине. – Терренс бросает взгляд на дверь, которая издает негромкий звук. – И вообще, он уже пришел.

Дверь тихонько отворяется, и в студию медленным шагом заходит высокий стройный мужчина с пшеничными волосами, под пустыми янтарными глазами которого легко заметить синяки от недосыпа. Это и есть Питер Роуз, барабанщик группы « Against The System ». Только вот если у него раньше было хорошо подкаченное телосложение, то теперь этот мужчина выглядит тощим, а бицепсы на руках стали гораздо меньше.

Даниэль мгновенно переводит взгляд на блондина, который выглядит, мягко говоря, не очень хорошо. Похож на разбитого, усталого и изнеможенного человека.

– Наконец-то! – закатив глаза, громко восклицает Даниэль и резко встает с дивана. – Принц голубых кровей наконец-то соизволил притащить свою задницу сюда! Где тебя черти носят? Ты должен был быть здесь еще с утра! Но ты заявляешься сюда после обеда и делаешь вид, что ничего страшного, блять, не произошло!

– Слушай, чувак, не надо кричать, пожалуйста, – тихо простонав, говорит Питер, закрывает за собой дверь и устало идет к дивану. – Не надо…

Питер камнем падает на диван, который находится в комнате, и на котором еще недавно сидел Даниэль, и начинает энергично потирать виски.

– Я так чувствую себя паршиво… А от твоих диких воплей у меня голова лопнет, и барабанные перепонки разорвутся.

– Хм, и с чего же ты чувствуешь себя плохо? – слегка хмурится Терренс.

– А с того, Терренс, что кое-кому надо меньше бухать и шляться по клубам! – скрестив руки на груди, со злостью во взгляде бросает Даниэль. – Если бы я зависал в клубах каждый день и выпивал по несколько стопок виски, то меня бы тоже постоянно рвало. И мне бы потом пришлось ползать по стенке и стонать от того, насколько мне плохо.

– Ох, закрой свой рот, придурок… – устало, но холодно мямлит Питер и с закрытыми глазами откидывается на спинку дивана. – Не надо учить меня, что делать, и куда идти…

– А тебя надо учить, твою мать! Ты вообще в курсе, что нам надо альбом записывать? А из-за тебя запись срывается!

– А ты здесь не командуй. Не тебя выбрали лидером.

– Не выводи меня за себя, Роуз! Ты выпил у меня достаточно крови и заставил до смерти возненавидеть.

– Так не разговаривай со мной! В чем проблема-то? А если что, можешь вообще проваливать отсюда и тявкать, как поганая шавка в каком-нибудь другом месте.

– Слушай ты, ублюдок…

Даниэль хочет резко рвануть к Питеру, но Терренс тут же отталкивает его в сторону со словами:

– Даниэль, сейчас же прекрати это!

– А не свалить бы ли тебе самому, жалкий урод? – громко интересуется Даниэль. – И вообще, тебе уже давно пора покинуть группу и продолжить бухать в клубах и трахаться со всякими шлюхами.

– Не твое гребаное дело, с кем я трахаюсь и бухаю! – еще громче бросает Питер.

– Знаешь, что я скажу? Да нам с Терренсом было бы гораздо лучше, если бы ты реально свалил из группы. И если бы нам помогал Эдвард. С его помощью нам было бы гораздо легче набрать материал для альбома. Но так как он куда-то внезапно пропал, то нам приходиться самим что-то придумывать.

– Вот и придумывай, а я не собираюсь ничего делать, – с тихим стоном схватившись за голову и согнувшись пополам, говорит Питер. – Моя голова сейчас взорвется, а все тело страшно ломит… Черт, и какого хера я сюда приперся? Надо было дома остаться и послать все к чертовой матери.

– Черт, Питер, как ты можешь такое говорить? – ужасается Терренс. – Мы ведь на тебя рассчитываем, а ты так подводишь нас! Почему ты не можешь взять себя в руки и снова начать нормально работать?

– Извини, Терренс, но я правда не могу работать. У меня нет никакого желания всем этим заниматься.

– Что? – приходит в бешенство Даниэль, крепко сжав руки в кулаки. – Да ты издеваешься над нами? Мало того, что ты по клубам зачастил шляться, так еще и от своих обязанностей уходишь! Не охренел ли ты, уважаемый? По-моему, это уже верх наглости!

– Хватит орать здесь как потерпевший… – тихо стонет Питер, закрыв лицо руками. – Достал уже… Мне противно находиться с тобой в одном помещении!

– Знаешь, ты задолбал меня не меньше! Что с тобой, черт возьми, стало? Почему из-за тебя наша группа может вот-вот развалиться? Неужели ты уже почувствовал вкус славы и считаешь себя самым крутым? Нет, белобрысый, до этого тебе еще работать и работать!

– Ох, да завали ты свое хавало… По-моему, ты сам напялил корону и окончательно обнаглел, когда заполучил этот гребаный контракт со студией.

– Так, иди сюда, полоумный крысеныш!

Терренс, понимая, что сейчас может случиться что-то очень нехорошее, изо всех сил пытается сгладить острые углы и разрядить напряженную обстановку. Он мгновенно подлетает к Даниэлю, резко одергивает его и начинает слегка похлопывать его по плечу, дабы тот успокоился.

– Даниэль, сейчас же успокойся, – тихо просит Терренс. – Я же просил тебя не нападать на него!

Через секунду Терренс переводит взгляд на Питера, однако от Даниэля пока что еще не отходит.

– В самом деле, Питер, что с тобой происходит? – спокойно интересуется Терренс. – Почему ты стал таким безответственным? Я понимаю, если бы ты ходил по клубам в те дни, когда мы полностью свободны и можем позволить себе отдохнуть. Но сейчас нам надо работать над альбомом. У нас контракт, который обязывает нас соблюдать его условия. Есть определенные сроки. Нас ограничивают во времени, понимаешь.

– Я не отказываюсь от своих обязанностей, – без эмоций отвечает Питер. – Я просто прошу перенести написание песен на завтра, потому что сейчас мне очень плохо.

– И сколько я это уже слышу? – громко, раздраженно интересуется Даниэль. – Сколько? Неделю? Две? А может быть, даже и месяц? Да и отказ работать над песнями еще полбеды! Ты также наотрез отказываешься посещать публичные мероприятия. Из-за тебя Терренсу приходится постоянно врать всем о том, что у нас возникли непредвиденные обстоятельства, из-за которых мы вынуждены отклонять все приглашения на различные мероприятия, где должны быть втроем, а в итоге присутствует только МакКлайф.

– Как вчера на премьере фильма, например… – спокойно говорит Терренс. – Репортеры спрашивали о том, почему вас двоих не было, хотя там должны были быть не только я с Ракель, но и Даниэль с Анной, и ты, к слову, тоже.

– Вот видишь! Самый ответственный из нас – это Терренс. Потому что ему приходится отдуваться за нас троих. А самый безответственный – это ты, Питер. Потому что тебе удается сорвать все наши планы в самый последний момент.

– А тебя никто не заставлял сидеть дома! – грубо бросает Питер. – Вот подобрал бы себе шмотки и пошел красоваться перед камерами с павлиньим хвостом и огромной короной на голове.

– Павлиний хвост у тебя, если ты думаешь, что все тебе обязаны. Называется, съездил всего в одно турне в качестве артиста на разогреве, но уже возомнил себя звездой.

Глава 3.3

– Извини, Даниэль, но ты начинаешь бесить меня, ведя себя, как истеричка, – раздраженно говорит Питер, резко встает с дивана и подлетает к Даниэлю, уставив на него свой презрительный взгляд. – Ты и раньше был невыносимой занозой в заднице, а сейчас так вообще изменился в худшую сторону. И даже твоя любимая Анна не смогла как-то повлиять на тебя.

– Не надо приплетать сюда мою девушку, ты, жалкое отродье! – шипит Даниэль. – И запомни, если ты скажешь про нее хоть одно плохое слово, то клянусь, я с тебя кожу сдеру.

– Даниэль, сейчас же перестань! – громко требует Терренс. – Питер, ты тоже не заводись!

– Давай, попробуй! – восклицает Питер. – Давай, сдери с меня кожу, защитник!

– Да ты просто завидуешь , что я счастлив с Анной, а у тебя никого нет, – грубо заявляет Даниэль. – Только ты забыл, что сам в этом виноват, потому что делал вид, будто тебе не нужны девушки. Наверняка ты стал таким психованным как раз из зависти. И в глубине души мечтаешь о том, чтобы мои отношения были разрушены. Только обломайся, Роуз, этого не будет! Мы с Анной любим друг друга и очень счастливы вместе.

– Да мне вообще по хер, какие у тебя отношения, и сколько девок ты перебрал до того, как встретил свою девушку.

– А сколько ты успел перетрахать, пока был в стельку пьяным? Или твои способности в сексе совсем никудышные? А? Неужели ты даже не можешь просто возбудить девчонку? Уж про то, чтобы удовлетворить ее я вообще молчу!

– Закрой свое хавало, мудак, а иначе я точно врежу тебе! – раздраженно вскрикивает Питер.

– Сейчас я начинаю понимать, почему ты так до сих пор и не встретил девчонку и не можешь затащить ее в постель. Даже проститутки из ночного клуба не согласятся провести ночь с идиотом, который либо до сих пор не распрощается с девственностью, либо настолько ужасен в сексе, что о твоих способностях стало известно всему городу, и тебя избегают десятой дорогой.

– Даниэль, следи за языком! – твердо требует Терренс. – Ты переходишь все грани!

– Еще одно слово – и клянусь, сука, ты будешь трупом! – сжав руки в кулаки так сильно, что его костяшки белеют, шипит взбешенный Питер. – КЛЯНУСЬ, истеричка! Ты не уйдешь отсюда живым и невредимым!

– Знаешь, что я прав, но не хочешь признавать, какой ты неудачник, – ехидно ухмыляется Даниэль. – Я с самого начала не сомневался, что проблема в твоих неудачах именно в этом. Ни девку соблазнить не можешь, ни подарить ей шикарный секс, который она никогда не забыла бы. И теперь я точно уверен в том, что однажды ты уже где-то обжегся и теперь боишься признаться, что ты самый настоящий импотент !

Терпению тяжело дышащего от злости и напряжения Питера окончательно приходит конец, и он теряет над собой контроль. Блондин молнией подлетает к Даниэлю и кулаком со всей силы ударяет его прямо в челюсть. После чего тот не может устоять на ногах из-за скользкого ламината и падает на пол с сильной болью после удара и привкусом крови во рту. Но как только взбешенный Перкинс поднимается на ноги, то тут же залупляет Роузу настолько сильную пощечину, насколько это возможно. Еще парочка взаимных пощечин – и они нападают друг на друга с кулаками, нанося больные удары во все возможные места и больно дергая за волосы. Будучи одержимыми злостью, во время драки они заваливаются на стоящий в студии стеклянный столик, который разбивается на тысячи кусочков, а потом ломают на части гитару, лежащую на диване, когда Роуз падает на нее и разбивает своим весом, пока вынужден защищаться от Перкинса и со злостью во взгляде наносит ему больные удары.

Видя, как его друзья сцепились в ожесточенной схватке, Терренс пулей подлетает к ним и пытается так или иначе разнять Даниэля и Питера, которые запросто могут избить друг друга до крови и синяков, если их вовремя не остановить.

– Так-так, немедленно прекратили это! – громко требует Терренс, пытаясь оттащить наиболее взбешенного Даниэля от Питера, выглядящий не менее злым. – Хватит! Хватит, я сказал!

С огромным трудом Терренсу вскоре удается через силу оттащить взбешенного Даниэля подальше от Питера, которому также не позволяет ударить кареглазого по лицу.

– Питер, сейчас же успокойся! – твердо и громко восклицает Терренс.

– Не трогай меня, Терренс! – громко вскрикивает Питер. – Дай мне хорошенько избить эту суку! КЛЯНУСЬ, ОН БУДЕТ ТРУПОМ!

– Попробуй, слабак! – грубо бросает Даниэль, пытаясь вырваться из крепкой хватки Терренса. – Попробуй еще раз тронуть меня, ублюдок! Клянусь, все в этой студии узнают о том, что ты абсолютно бездарен в постели! И станешь посмешищем для всех! Импотентом, который не может соблазнить ни девчонку, ни парня!

– Попробуй только вякнуть что-нибудь, мудак. А иначе ты пожалеешь, что на свет родился. Я такое расскажу всем, что от тебя отвернутся все, кого ты знаешь. И мне будет совсем не стыдно будет даже оклеветать такого мерзкого ублюдка, как ты.

Пользуясь тем, что Терренс немного ослабляет хватку, Даниэль резко вырывается, подлетает к Питеру, кулаком бьет его по лицу, больно хватает за волосы и за секунду валит его на пол так, что тот чувствует боль в локтях, которыми сильно ударяется. Перкинс наносит Роузу еще несколько больных ударов кулаками до того, как Терренс снова оттаскивает его в сторону. Пока блондин резко поднимается и пытается ответить на нападение. Однако ему не удается это сделать, так как МакКлайф встает между разбушевавшимися парнями, дабы не позволить чему-то плохому случиться.

– Успокойся, Даниэль, УСПОКОЙСЯ! – вскрикивает Терренс.

Видя, что Даниэль сопротивляется изо всех сил, то Терренсу приходиться начать удерживать своего друга еще крепче, дабы здесь не случилось кровавой драки между когда-то лучшими друзьями.

– Отойди, Терренс, я уже давно мечтаю навалять этому чертову отморозку, который этого заслуживает, – шипит Даниэль, пытаясь вырваться из хватки Терренса.

– Опусти его, Терренс, пусть попробует навалять мне прямо сейчас, – активно жестикулируя и ведя себя достаточно агрессивно, кричит Питер. – Я так его уделаю, что он пожалеет о своем рождении на этот свет.

– Это мы еще посмотрим, ублюдок! Жалкий урод, который что-то о себе возомнил! Закрыл бы свою пасть и сидел в сторонке тихо!

– Свою пасть зашей, псина! И слюнями не подавись!

Даниэль безуспешно пытается выбраться из крепкой хватки Терренса, чтобы проучить Питера и хорошенько избить его. И видя, как парни готовы буквально поубивать друг друга по неизвестной ему причине, Терренс и сам выходит из себя, чувствуя себя так, будто находится между двух огней, и не зная, как примирить тех, кто еще недавно называли себя лучшими друзьями.

– Так, ну-ка успокоились оба! – громко кричит Терренс.

– ПСИХ! – во весь голос вскрикивает Даниэль. – Обратись ко врачу! Подлечи нервишки!

Через пару секунд Даниэлю с трудом удается вырваться из хватки Терренса, подлететь к Питеру и кулаком врезать ему в челюсть, а затем нанести еще несколько больных ударов в живот и хребту. Впрочем, блондин не оставляет это без внимания и, превозмогая адскую боль, сам отвечает ему тем же. Они успевают еще какое-то время потаскать друг друга за волосы, повалить на пол и избить руками и ногами до того, как МакКлайф снова пытается разнять их и оттащить Роуза подальше от лежащего на полу Перкинса.

– Хватит, Роуз! – громко требует Терренс. – РОУЗ! Прекратили это немедленно!

– Сука! – со злостью во взгляде выпаливает Питер. – Будь ты проклят, мудак! За все, что ты мне сделал! Ненавижу тебя! НЕНАВИЖУ!

– Не задохнись от злости, неудачник! – грубо бросает Даниэль.

– Чтобы ты сдох! Чтобы Анна бросила тебя к чертовой матери! И НИКОГДА НЕ ВЕРНУЛАСЬ!

Даниэль резко поднимается на ноги и хочет наброситься на Питера с кулаками, но успевает лишь вцепиться ему в волосы до того, как Терренс, потерявший всякое терпение переходит на крик:

– Я СКАЗАЛ, ЗАТКНУЛИСЬ СЕЙЧАС ЖЕ! УГОМОНИТЕСЬ ОБА, БЛЯТЬ!

Громкий крик Терренса заставляет Даниэля и Питера замереть и встать на месте, как вкопанные, и с частым дыханием продолжать буквально убивать друг друга своим злостным, испепеляющим взглядом.

– Вы что здесь, мать твою, устроили? – громко интересуется Терренс. – Вы хоть понимайте, что творите? Собачитесь уже черт знает сколько по неизвестной мне причине! В развале группы виноват не один Питер. Ты тоже виноват, Даниэль! Ваши выходки уже ни в какие ворота не лезут! А вот за разбитые стол и гитару вам точно придется платить, если об этом узнает владелец студии.

Ни Питер, ни Даниэль ничего не говорят, а лишь тяжело дышат и либо закатывают глаза, либо бросают хмурый взгляд в сторону.

– Неужели ни один из вас не понимает, что наша группа вот-вот развалится, если мы не возьмем себя в руки? – удивляется Терренс. – Как же обещание, которое мы дали друг другу? Мы обещали, что вместе пройдем через любые испытания, несмотря на все трудности, которые нас ждут впереди. На нас обратили внимание, и нам предложили контракт на запись дебютного альбома. Неужели мы должны сдаться тогда, когда половина пути почти пройдена? Почему вы решили психануть и разругаться в пух и прах именно сейчас?

– Извини, Терренс, но я не могу больше находиться на одной территории с этим психованным мудаком, – медленно выдохнув с закрытыми глазами и проведя обеими руками по своим волосам, спокойно отвечает Даниэль. – Если я останусь здесь еще ненадолго, то он точно станет трупом. А пачкать руки в его гребаной крови и садиться в тюрьме у меня нет никакого желания. Если хотите, можете работать вдвоем, а я больше не участвую в этом дерьме. Мне плевать на вас, на группу и на все, что с этим связано! МНЕ ПО ХЕР!

Даниэль резко срывается с места, подлетает к выходу, уходит прочь и со всей силой закрывает за собой дверь. Терренс провожает его грустным взглядом, уже давно чувствуя себя так, будто находится меж двух огней.

– Что с вами происходит, парни? – недоумевает Терренс, переведя взгляд на Питера, чьи полные злости глаза уставлены на закрывшуюся за Даниэлем дверь. – С тех пор как закончился тур, вы как будто с цепи сорвались! Хотя раньше были хорошими друзьями! Что произошло с этой дружбой?

– Это тебе лучше у мистера Перкинса спросить, – скрестив руки на груди и закатив глаза, хмуро отвечает Питер. – Но могу сказать только то, что очень жалею, что связался с этим ублюдком, который возомнил о себе черт знает что.

– Я согласен, что в некоторых вещах он реально перегнул палку. Но черт, вы же чуть не поубивали друг друга! Вы же были друзьями! Вспомните об этом!

– Нет, Терренс! Если бы тебя здесь не было, то я бы точно избил этого больного мудака. Он совсем обнаглел не только после тура, но еще и после того, как нашел себе девушку.

– Послушай, Питер, я не берусь тебя так или иначе осуждать. Но ты действительно стал безответственным в последнее время. В этом я не могу не согласиться с Даниэлем. Извини меня, но он правильно делает, что сердится и винит тебя в проблемах группы.

– Да лучше бы этой группы вообще не было! – громко восклицает Питер. – Я вообще не знаю, чем думал, когда согласился на эту бредовую идею!

– Боже, Питер, что с тобой происходит? – ужасается Терренс. – Ты можешь объяснить причину, по которой так ведешь себя? Если хочешь, то Перкинс не узнает об этом, и все останется между нами. Только объясни, по какой причине вы оба превратились в каких-то буйволов, а ты стал безответственным? Мы с тобой решим твою проблему и сделаем все, чтобы наладить дела группы.

Питер опускает руки и расслабляет плечи, резко выдохнув с прикрытыми глазами.

– Извини, Терренс, но я не хочу это обсуждать, – спокойно говорит Питер. – Пожалуйста, не обижайся на меня, но мне не хочется говорить о том, что происходит со мной, с этой падлой и с нашей группой. Прости. Хоть в одном мое мнение совпадает с мнением Перкинса. Мне плевать на группу и все, что имеет к ней отношения.

Питер резко срывается с места, покидает то помещение, в котором он находится, захлопнув за собой дверь, и уходит в неизвестном направлении. Ну а Терренс остается один в этой студии. Один. Уже который день подряд процесс написания новых песен срывается из-за вечных ссор Питера и Даниэля, причина которых ему не ясна. Если раньше они просто подкалывали друг друга и веселились, то сейчас между ними происходят самые настоящие стычки. А если раньше все эти стычки были лишь словесные, то сейчас ссора едва не переросла в кровавую драку, которую МакКлайфу с трудом, но удалось предотвратить.

– Если так будет происходить и дальше, то наша группа вообще может распасться, – тихо вздохнув и проведя руками по лицу, устало говорит Терренс. – И я опять пролечу с мечтой стать музыкантом из-за этих двух идиотов, которые совсем спятили!

Терренс устало присаживается на диван.

«Никогда бы не подумал, что эти двое могли начать ругаться, ибо раньше они были не разлей вода… – думает Терренс. – Что же между ними произошло, раз они тут чуть друг другу лица до крови не побили? Неужели Питеру все-таки надоело, что Даниэль постоянно ржал над его неудачами в отношениях, предполагал, что он – гей, и только что назвал его импотентом? В таком случае его агрессия вполне ясна… Я бы сам не выдержал такого оскорбления… »

Терренс откидывается назад и тяжело вздыхает, задрав голову к потолку.

«Похоже, что мне самому придется написать все эти песни, раз эти двое не могут поладить и начать работать.» – Терренс хватается за голову и сгибается пополам, пытаясь решить, что ему делать. «Хотя, вряд ли эти песни могут понадобиться, если эти двое не смогу наладить отношения в самое ближайшее время.»

Чтобы немного отвлечься от плохих мыслей, Терренс берет в руки гитару, на которой еще недавно играл в паре с Даниэлем, и начинает медленно перебирать струны и брать случайные аккорды, наигрывая ту мелодию, которая застряла у него в голове. Она довольно медленная и немного печальная. Наводит на какие-то не очень приятные воспоминания, которые вызывают депрессивные мысли. Например, о тех моментах, которые произошли с ним и Ракель несколько месяцев назад. Конечно, пара договорилась больше не вспоминать об этом, но все же воспоминания о тех страшных днях слишком ужасные, чтобы так легко выкинуть из памяти.

С этими событиями у Терренса ассоциируется одна песня, которую он начинает играть на гитаре, спустя несколько секунд после того, как он подумал о ней. Стоит ему заиграть первые аккорды, как мужчина мысленно переносится в те адские дни, когда приходилось страдать так, как еще никогда ранее. Слова этой песни так хорошо подходят под те эмоции, которые пришлось испытать тогда. Даже если это всего лишь воспоминания, но они все равно заставляют сердце обливаться кровью. Впрочем, Терренс безумно рад, что теперь эти дни навсегда остались в прошлом. Конечно, он был бы рад избавиться от тех воспоминаний, которые так терзают его душу. Однако мужчина прекрасно понимает, что, во-первых, это невозможно, а во-вторых, если бы этого не случилось, ни Ракель, ни Терренс не смогли бы осознать все свои ошибки, которые они допустили тогда, чтобы не допускать их впредь и еще больше укрепить свои отношения.

Когда Терренс заканчивает напевать эту песню, то он решает попробовать написать хотя бы несколько строчек для новой песни, пусть даже и для себя. Он снова начинает брать какие-то аккорды, что-то напевая себе под нос. А вскоре в его мыслях начинают возникать какие-то строчки, которые так хорошо ложатся на медленную и спокойную музыку, раздающуюся по всему помещению. Решив, что это может быть хорошая идея для новой песни, Терренс быстро находит какую-то тетрадь и ручку и начинает что-то писать в ней, отмечая какие-то аккорды и записывая те строчки, которые только что пришли ему в голову. Почему-то раньше у него не получалось так быстро придумывать слова для песни, но сейчас в нем как будто что-то щелкнуло, и он готов писать до тех пор, пока идеи приходят в голову. Даже если не все строчки как-то связаны между собой.

***

Время близится к вечеру, однако на улице еще не стемнело. По какому-то безлюдному месту медленными шагами идет парень с густыми каштановыми волосами, карими глазами и чуть бледноватой кожей, одетый в черные джинсы, кожаную куртку, черную футболку и черные кроссовки. Его волосы сильно взъерошены из-за сильного, немного прохладного ветра, а он сам выглядит немного хмурым и задумчивым. Эдвард. Эдвард Локхарт. Молодой парень, что словно ураган ворвался в жизнь Терренса МакКлайфа, но сумел стать ему хорошим другом. Парень, которому удалось покорить сердце Наталии, с которой подружился после первой их случайной встречи в кафе. А когда они решили признаться друг другу в любви, то решили попробовать повстречаться.

Сейчас же Эдвард медленным шагом гуляет по какому-то безлюдному пустынному месту, где есть много разных возвышенностей и обрывов, а вокруг нет ни единой души. Параллельно с этим мужчина слишком много думает о том, что сейчас происходит в его жизни. Казалось бы, что у него почти все для того, чтобы быть счастливым. Однако мужчина все равно выглядит очень грустным. Не так, как должен выглядеть счастливый человек…

«Вроде бы у меня сейчас есть все, что мне хотелось получить, но чего-то все равно не хватает, – медленно шагая по неизвестным местам, параллельно осматриваясь по сторонам и время от времени убирая с лица волосы, которые мешают ему из-за того, что ветер их сильно обдувает , с грустью во взгляде думает Эдвард. – Не хватает чего-то, чтобы стать абсолютно счастливым… Точнее, я знаю, но это уже никогда не случится… »

Окинув взглядом всю местность впереди него, Эдвард едва слышно вздыхает.

«И должен признаться, что я все-таки скучаю по Наталии… – с грустью во взгляде думает Эдвард. – Было бы здорово увидеть ее хотя бы одним глазком… Можно даже просто ничего не говорить… Просто увидеть… Мне как-то тоскливо без этой девушки…»

Спустя некоторое время Эдвард подходит к какому-то обрыву и смотрит с него прямо вниз, стоя у самого края. А затем продолжив медленно шагать по неизведанным местам, он начинает под нос напевать какую-то песню, которая очень хорошо описывает то, что он чувствует на данный момент. Надо сказать, что Эдвард поет так же шикарно, как и его друг Терренс. Можно сказать, их голоса находятся примерно на одном уровне и развиты одинаково хорошо. Голос этого парня настолько прекрасный и пронзающий, что по коже сразу же начинают пробегать мурашки. Он буквально околдовывает и заставляет позабыть обо всем на свете.

А закончив напевать кусочек песни, Эдвард тяжело вздыхает, подходит к другому обрыву, садится на самый край, свесив с него ноги вниз и начинает с грустью во взгляде смотреть куда-то вдаль и думать о том, что же будет с его жизнью дальше.

« Думаю, теперь пора дать Терренсу и Ракель понять, что я вернулся, – решает Эдвард. – Постараюсь найти причину, которая будет звучать довольно правдоподобно, чтобы объяснить свое долгое отсутствие. А потом предложу им встретиться где-нибудь и поболтать. Я ведь реально скучаю по этим людям, с которыми так долго не общался… »

Посидев на краю обрыва еще какое-то время, Эдвард решает, что ему пора вернуться к себе домой и затем наконец-то дать своим близким, что он вернулся в город и с удовольствием встретится с кем-то из них. Мужчина сначала тяжело вздыхает, потом быстро поднимается на ноги, а затем медленным шагом и довольно неуверенной походкой покидает это безлюдное место, где он находится на данный момент.

***

Уже наступил вечер. Дом МакКлайф. Ракель и Терренс уже давно вернулись к себе домой и готовы провести этот вечер наедине друг с другом. Только в такие моменты им удается хотя бы на время забыть о своих проблемах, с которыми им приходиться сталкиваться. Девушка и мужчина прекрасно усвоили совершенные ранее ошибки и стараются не забывать друг о друге и проводить вместе любую свободную минуту. Больше они не избегают друг друга, ссылаясь на усталость. Теперь они с удовольствием слушают друг друга и стараются поддержать свою вторую половину хотя бы добрым словом.

На данный момент заметно уставшие влюбленные находятся в своей комнате, вместе лежат на кровати и разговаривают обо всем, что сегодня произошло.

– Сегодня все было еще хуже, чем в другие дни, – с грустью во взгляде говорит Терренс. – Даниэль и Питер опять разругались в пух и прах и не смогли работать. Причем если раньше они ссорились только на словах, то сегодня между ними чуть не произошла драка. Точнее, они и так сцепились и точно поубивали бы друг друга, если бы я не разнял их.

– Надо же… – лежа на кровати рядом с Терренсом, приобнимая своего жениха и прижимаясь к нему поближе, пока ее голова покоится на плече мужчины, а рука – на его груди, с жалостью во взгляде произносит Ракель. – Ты же говорил, что они были лучшими друзьями, которые никогда не ссорились. Неужели произошло что-то серьезное?

– Понятия не имею. С тех пор как этот тур закончился, я перестал их узнавать. – Терренс с тихим вздохом уставляет взгляд куда-то вдаль. – Знаешь, как противно я себя чувствовал, когда мне пришлось стоять между ними и не дать им избить друг друга до крови. Конечно, мне удалось предотвратить что-то ужасное, но от этого ничего не изменилось. Я не могу их помирить.

– Но что же будет дальше, если Даниэлю и Питеру не удастся наладить свои отношения? – с тревогой интересуется Ракель. – Неужели группа распадется? Неужели все твои мечты о большой сцене разрушатся в один миг?

– Боюсь, что все так и будет, ибо выхода из этой ситуации я не вижу. – Терренс слегка задирает голову и тяжело вздыхает. – Чувствую себя так, будто нахожусь между двух огней… Все мои мечты рушатся прямо на глазах.

– Да уж, а так все хорошо начиналось… – тяжело вздыхает Ракель и окидывает грустным взглядом всю комнату. – Еще и приходиться врать всем, что у этих двоих вечно какие-то дела, из-за которых они не могут посетить какие-то мероприятия.

– Это точно, мне уже не в первый раз приходиться врать. А еще из-за безалаберности Питера мы не можем начать работать над альбомом. Точнее, над написанием песен. Четырех или пяти песен недостаточно для того, чтобы издать полноценный альбом. Только если какой-нибудь мини-альбом…