Текст книги "Вместе сильнее. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Эстрелла Роуз

Прожившие два года в браке Алисия и Доминик Миддлтоны казались очень счастливыми и уже давно распланировали свою дальнейшую жизнь и готовились в самое ближайшее время стать родителями. Но все планы разрушили ужасные обстоятельства. Мужчине стало очень плохо, и его срочно госпитализировали в больницу.

Вот уже несколько недель врачи пытаются вылечить Доминика, который сейчас выглядит болезненно бледным и даже не может встать с кровати из-за сильной слабости. К сожалению, Алисия пока что так и не узнала диагноз своего мужа, поскольку ей никто ничего говорит. Хотя мужчина абсолютно уверен в своей смерти. Он будто бы потерял все силы бороться и готовится отправиться в иной мир уже в ближайшее время.

Женщина днями и ночами находится возле него и всячески заботится о нем, а также каждый день ходит в церковь и молится Богу о спасении любимого человека. Алисия не может думать ни о чем, кроме Доминика. Все ее мысли занимает муж, который стал смыслом всей ее жизни. Который буквально вытащил ее из депрессии, в которой она была после всего, что с ней произошло четыре года назад.

– Я умираю, Алисия… – тихо произносит Доминик, немного дотронувшись до трубки, что торчит у него в носу и смотря на Алисию с жалостью в довольно болезненном взгляде, лишенного всякого огня и задора. – И я уверен, что мое время придет уже сегодня…

– Нет-нет, Доминик, ради бога, не говори так! – отчаянно взмаливается Алисия.

– Увы, но я уже ничего не могу сделать.

– Прошу тебя, любимый, не сдавайся!

Алисия нежно гладит Доминика по щеке, мокрыми от слез глазами смотря на своего умирающего мужа.

– Ты не умрешь… – слегка дрожащим голосом произносит Алисия. – Я знаю, что ты поправишься. Только не теряй надежду, я тебя умоляю…

– Мне очень больно об этом говорить, – тихо говорит Доминик. – Мое сердце разрывается от боли… От мысли, что я оставлю тебя одну. Но к сожалению… Мне осталось жить совсем немного…

– Нельзя терять надежду, милый.

– Прошло уже несколько недель, а врачи так до сих пор не узнали, что со мной.

– Они обязательно узнают, что с тобой, и дадут тебе необходимое лечение.

– Не знаю… Вряд ли…

– Я каждый день спрашиваю доктора Седрика о тебе, и он говорит, что еще не все потеряно.

– Он просто не хочет тебя расстраивать. Потому что видит, как сильно ты переживаешь.

– Все будет хорошо, дорогой. Надо только чуточку подождать и верить в чудо.

– Уже никакое чудо мне не поможет…

Доминик пустым взглядом окидывает взглядом всю просторную и светлую палату, которую не покидает уже долгое время.

– Твои мольбы Богу тоже не помогут… – слегка дрожащим голосом добавляет Доминик. – Он все равно заберет меня… Потому что это неизбежно…

– Дорогой… – с жалостью во взгляде произносит Алисия.

– Знаешь… Как-то один человек сказал, что когда смерть скоро придет за тобой, ты заранее почувствуешь это… – Доминик тихо шмыгает носом. – Поначалу я думал, что это бред… Даже когда мой дедушка умирал на больничной койке, он задолго до своей смерти предчувствовал это и начал прощаться со всеми. Просить прощения у тех, кого обидел…

Доминик на секунду прикрывает глаза и медленно выдыхает, слыша, как подсоединенные к его телу аппараты, следящие за его состоянием, издают регулярный писк.

– Вот и я чувствую, что вот-вот покину тебя… – слегка дрожащим голосом говорит Доминик, виновато смотря на Алисию.

– Нет, Доминик, нет… – резко качает головой Алисия.

– Прости, любимая… – Доминик нежно гладит Алисию по щеке. – Мне очень жаль, что все так получилось… Ведь я хотел сделать тебя счастливой… Заставить забыть обо всем плохом… Забыть о том, что до сих пор не дает тебе покоя… Но увы… Я не смогу… Потому что смерть вот-вот заберет меня.

– Нет, дорогой, нет, не смей так говорить! – чуть громче, отчаянно умоляет Алисия.

– Она уже идет за мной… Я это знаю…

– Прошу тебя, борись до самого конца… Не сдавайся! Я не смогу жить без тебя! Не смогу!

– Я и так слишком долго боролся. И… Уже давно потерял надежду уйти отсюда живым.

– Доминик…

– Мне безумно больно от мысли, что я больше не вернусь в свой дом и не буду проводить время с тобой, со своей любимой женой. Что все это время была ярким лучиком света в моей жизни.

– Ты поправишься, вот увидишь, – мягко говорит Алисия, нежно гладя Доминика по руке и поцеловав его в бледную щеку. – Я каждый день хожу в церковь и молю Бога о том, чтобы Он дал тебе шанс на выздоровление и послал нам с тобой детишек. Чтобы Он не забирал меня у тебя и не наказывал за мои прошлые грехи.

– Сейчас мне уже не поможет никакой Бог и никакие мольбы и постоянные уколы, которые мне делают врачи… – обреченно вздыхает Доминик. – Все это не имеет никакого смысла.

Доминик довольно громко прокашливается и кладет голову на подушку.

– Я абсолютно обессилен, – тихо добавляет Доминик. – Не могу встать и… Едва могу говорить…

– Доминик… – со слезами на глазах произносит Алисия.

– Мне совсем не хочется есть. Меня постоянно тошнит… А иногда мне кажется, что у меня внутри горят абсолютно все органы…

– Я прекрасно тебя понимаю и буквально проживаю то, что ты чувствуешь, – держа Доминика за руку и нежно погладив его по голове, на которой в последнее время стало очень мало волос, слегка дрожащим голосом говорит Алисия.

– Мне очень жаль…

– Когда тебе очень плохо, то и я чувствую себя точно также. Если ты задыхаешься, то и я не могу дышать… А видя, как ты ничего не ешь, мне тоже не хочется даже притрагиваться к еде.

– Нет, моя королева, я хочу, чтобы ты ела… Ты должна есть.

– Я не могу. У меня кусок в горло не лезет.

– Если я умираю, это не значит, что ты тоже должна…

– Если бы было нужно, я бы с легкостью пожертвовала своей жизнью ради тебя. Любой частью своего тела, если бы врач сказал, что тебе нужен донор. Клянусь, любовь моя, я бы отдала тебе все что угодно. Безо всяких раздумий.

– Нет, солнце мое, сейчас мне уже никакой донор не поможет…

Доминик снова громко кашляет так сильно, что он буквально задыхается им.

– Мне самое время прощаться с близкими людьми и писать завещание… – тихо добавляет Доминик.

– Нет, Доминик, даже и думать об этом не смей! – громко восклицает Алисия. – Не смей, слышишь!

– Это правда, Алисия… Мое время пришло…

– Доминик, пожалуйста, не делай мне больно… Я не смогу без тебя жить. Ты – смысл моей жизни! Все самое дорогое, что у меня есть.

Алисия утыкается носом в плечо Доминика и тихонько плачет, пока тот с жалостью в безжизненных глазах смотрит на нее и нежно гладит свою супругу по голове.

– Не плачь, любовь моя, я не хочу видеть твои слезы… – тихо, с грустью во взгляде говорит Доминик. – Перед своей смертью я хочу увидеть не твою слезы, а твою улыбку. Улыбку, которая покорила меня с первых же минут знакомства…

– Ты не можешь бросить меня одну, – со слезами дрожащим голосом произносит Алисия, нежно взяв лицо Доминика в руки. – Не можешь…

– Ты знаешь, как я этого не хочу.

– Мы ведь хотели прожить долгую и счастливую жизнь. Хотели растить детей, нянчить наших внуков и умереть в один день…

– Я тоже этого хотел, но увы…

– Умоляю, не дай этим двум годам, что мы с тобой живем в браке, стать всего лишь прекрасными воспоминаниями.

– Жаль, что я уже не успею попросить своих родных приехать сюда и попрощаться с ними…

Доминик тяжело вздыхает.

– Но я очень рад, что уже представил им тебя как свою любимую жену, которую они с радостью приняли, – бросает легкую улыбку Доминик.

– Хочешь, я сегодня же позвоню им и попрошу приехать в Лондон? – предлагает Алисия. – Они немедленно прибудут сюда! Я объясню им, что ты находишься в больнице, и передам, что ты хочешь видеть их.

– Нет, милая, не надо…

– Но ты ведь хочешь их увидеть!

– Боюсь, что когда они приедут из Глазго, то уже не застанут меня в живых.

– Нет…

– Тем не менее позвони им, чтобы сказать о моей смерти… Я хочу, чтобы они знали… Чтобы они пришли на мои похороны и… Постояли на моей могиле…

– Доминик, я умоляю тебя, стоя на коленях, не говори о смерти, – издает тихий всхлип Алисия, крепче взяв Доминика за руки. – Ты причиняешь мне боль…

– Знаю…

– Я верю, что ты поправишься, и молюсь об этом каждый день.

Алисия нежно гладит Доминика по щеке.

– И я не перестану верить, несмотря на то, что врачи до сих не выяснили, что с тобой, – добавляет Алисия и мило целует Доминика в висок.

– Это бессмысленно… – качает головой Доминик.

– Все хорошо, дорогой, я с тобой. Я ни за что не брошу тебя, какая тяжелая болезнь у тебя ни была. Я всегда буду рядом, обещаю…

– Не знаю, как бы я пережил все это, если бы рядом не было тебя, – более низким голосом говорит Доминик и тихонько стонет из-за слабости. – Все эти годы, что я знаю тебя, были самым лучшими в моей жизни. Я счастлив, что судьба свела нас вместе.

– Доминик…

– И я искренне благодарен тебе за то, что ты всегда была рядом со мной и заботилась обо мне со всей любовью и нежностью. Ты всегда была моим светом в конце тоннеля. Причиной, почему я был так счастлив…

– Я и буду продолжать заботиться о тебе. А когда ты поправишься и покинешь больницу, мы с тобой будем жить счастливо и начнем работать над потомством, что продолжит наш род. Я рожу тебе малыша, которого мы будем растить вместе.

– Как жаль, что я так и не стал папой за все тридцать семь лет своей жизни… – Доминик кашляет еще громче и сильнее, чем прежде, немного пристав с кровати. – Хотя я очень люблю детей… И ужасно скучаю по своим племянникам, которые живут далеко от меня… И не знают, что их дядя вот-вот умрет…

– Они обязательно встретятся со своими двоюродными братиками и сестренками, которые у нас с тобой родятся, – чуть дрожащим голосом говорит Алисия, нежно гладит Доминику лицо и целует его в лоб. – Только верь в свое выздоровление… Ради тех, кого ты сильно любишь…

– Все, Алисия, это конец… – качает головой Доминик, тяжело дыша и чувствуя, как у него внутри как будто все горит от боли, что становится просто невыносимой. – Мне даже говорить сейчас тяжело… Хотя… Я очень стараюсь… Найти… В себе силы… Сделать… Это…

– Может быть, тебе стоит немного поспать или попробовать что-нибудь поесть? – предлагает Алисия. – Ты же совсем ничего не ешь! И спишь очень плохо!

– Нет…

– Вот увидишь – как только ты поешь и поспишь, то тебе станет лучше.

– Я не могу есть… Вся эта еда все равно выходит наружу… А от одного слова «еда» меня начинает сильно тошнить… Очень сильно…

– Любимый…

Алисия побольше наклоняется к Доминику, чтобы приблизить к нему свое лицо, которое он в этот момент отворачивает на бок, уставшим взглядом посмотрев на небольшое окно в его больничной палате.

– Ну пожалуйста, не сдавайся… – с жалостью во взгляде умоляет Алисия, гладя Доминика по голове. – Я тебя умоляю… Ты же у меня сильный мужчина… И никогда не сдаешься…

– У меня нет сил… – тихо произносит Доминик.

– Сделай это ради меня… Подумай о том, какую сильную боль ты причиняешь мне, говоря эти ужасные слова.

– Прости меня, Алисия… – с тяжелым дыханием извиняется Доминик, едва найдя в себе силы дотянуться рукой до лица Алисии и нежно погладить ей щеку.

– Тебе не за что извиняться передо мной.

– Мне очень жаль, что я покидаю тебя и не успел дать тебе все, что когда-то обещал… Я хотел сделать очень многое… Но так и не смог…

– Доминик, прошу тебя…

Алисия нежно целует Доминика в висок, слегка трется об него своей щекой со слезами на глазах и потом оставляет робкий поцелуй на его бледного-синего оттенка губах.

– Не бросай меня… – отчаянно умоляет Алисия.

– Никогда не забывай, что я безумно люблю тебя… – тихо говорит Доминик. – И всегда буду любить…

– Доминик…

– Ты… – Доминик снова очень сильно кашляет с чувством, что его глотка буквально горит. – Ты – любовь всей моей жизни. Которая сделала для меня столько всего, за что я… Так и не успел тебя отблагодарить…

– Держись, любовь моя, держись изо всех сил, – умоляет Алисия. – Я тебя очень прошу…

– Я…

– Ты справишься, я это знаю… Просто держись… Думай обо всех, кого ты любишь.

– Ал…

Только Доминик хочет что-то сказать, как вдруг на него нападает еще более сильный кашель, и он начинает давиться им и буквально драть себе глотку. А спустя какое-то время мужчина даже начинает отхаркивает небольшим количеством крови с какими-то сгустками и едва сдерживает свой порыв закричать от боли, что пронзает все его ослабевшее тело и заставляет чувствовать себя так, будто что-то сильно обжигает его органы.

Видя, как ее мужу становится еще хуже, Алисия резко встает с кровати и ненадолго теряется, будучи в состоянии лишь смотреть на то, что он откашливается кровью и давится об собственного кашля.

– Доминик… – с ужасом в широко распахнутых глазах произносит Алисия. – Доминик, что с тобой? Доминик!

Однако Доминик уже не может ответить Алисии, потому что не может справиться с приступом кашля, становясь все бледнее и бледнее, а небольшие пятна на руках, что появились у него уже очень давно, становятся довольно заметны.

– Доминик, прошу не молчи! – отчаянно умоляет Алисия. – Скажи мне что-нибудь! Дорогой! Дорогой!

К счастью, шокированная Алисия довольно быстро берет себя в руки и понимает, что должна немедленно позвать кого-то на помощь.

– Подожди, милый… – дрожащим голосом произносит Алисия. – Сейчас я позову врача… Сейчас… Сейчас… Держись!

Алисия пулей подбегает к двери, открывает ее и начинает громко кричать, окидывая взглядом весь коридор:

– Скорее, кто-нибудь, идите сюда! Моему мужу плохо! Доктор Седрик! Кто-нибудь! Прошу вас! Мой муж умирает!

Оставив дверь открытой, Алисия подходит к задыхающемуся от мучительного кашля с кровью Доминику и с мокрыми от слез глазами гладит его по спине, ужасаясь от того, как много веса он потерял в последние несколько недель, что стали для него настоящей пыткой.

– Держись, любимый, держись! – отчаянно умоляет Алисия, со слезами на глазах наблюдая за Домиником. – Все будет хорошо.

А уже через несколько секунд в палату забегают двое врачей: мужчина и женщина, которые находились недалеко от нее и слышали, как Алисия звала на помощь.

– Помогите, прошу вас! – взмаливается Алисия. – Мой муж давится кашлем и отхаркивает кровью! Ему очень плохо! Прошу вас, сделайте что-нибудь!

Врачи немедленно реагирует и пулей подбегают к Доминику, немного приподняв изголовье кровати, которое регулируется вручную, укладывают его на подушку и одергивают вниз его больничную рубаху, которую он носит. Пока мужчина проверяет показатели на аппаратах, которые ему совсем не нравятся, женщина набирает какой-то номер на телефоне, что находится в палате. А после ее звонка через некоторое время в палату заходит еще один человек, который помогает врачам надеть на лицо задыхающегося Доминика кислородную маску и делает ему какой-то укол прямо в руку.

Алисия, прикрыв рот руками и качая головой, с ужасом в мокрых и красных от слез глазах наблюдает за тем, как врачи суетятся и пытаются помочь Доминику, чье состояние все равно становится хуже и хуже с каждым разом. После столь уверенных слов ее горячо любимого мужа о том, что он умирает и уже сегодня покинет этот мир, женщине становится страшно, что это и правда может стать реальностью. Она совсем не хочет терять этого человека, которого любит всем сердцем! К которому с каждым днем привязывается только больше. Который стал смыслом ее жизни… Алисия знает, что не сможет пережить еще один удар судьбы.

Она только недавно смогла более-менее прийти в себя и забыть обо всем потрясениях, связанных с ужасной семейкой Вудхам, которая, к удивлению, оставила ее в покое, и уже очень долго не преследует ту, что случайно убила их близкого человека. Но если Алисия потеряет своего мужа, то она потеряет смысл жизни. Ей будет просто не для кого жить, поскольку у нее больше никого не осталось. Останется лишь вспомнить о своей племяннице и навестить ее впервые за несколько лет, что она не общалась с ней из-за всех этих проблем.

«Нет, господи, нет, Ты не можешь забрать у меня Доминика… – с жалостью во взгляде думает Алисия, наблюдая за тем, как врачи пытаются оказать Доминику всю помощь и избавить его от столь мучительных пыток и слыша неравномерные звуки аппаратов, что подключены к его телу. – Не можешь… Умоляю, спаси его… Сделай все, чтобы он выжил. Я не хочу терять своего мужа… Не хочу… Не наказывай меня…»

Алисия прикрывает рот рукой.

«Я ведь уже столько раз замаливала свои прошлые грехи, когда каждый день ходила в церковь, просила у Тебя прощение за проститутство и убийство, и поклялась исправиться и стать лучше… – думает Алисия и тихо шмыгает носом. – Неужели Ты до сих пор не простил меня? Неужели я все еще должна расплачиваться за грехи своего прошлого?»

Алисия качает головой.

«Боже, пожалуйста, пусть мой муж живет… – мысленно умоляет Алисия. – Доминик – самое лучшее, что со мной когда-либо происходило. Я хочу жить с ним, любить его, заботиться о нем, родить ему много детишек и чувствовать себя любимой и желанной. Не лишай меня счастья, которого я так ждала… Я не захочу жить, если он умрет. Не захочу…»

А спустя еще некоторое время в палату заходит мужчина зрелого возраста с редкими темными волосами на голове, среди которых можно заметить множество седых, и взволнованно осматривается вокруг.

– Меня звали? – интересуется врач и переводит взгляд сначала на врачей, которые пытаются спасти Доминика, а потом на Алисию. – Миссис Миддлтон… Что здесь происходит?

– Доктор Седрик, Доминику совсем стало плохо, – с жалостью во взгляде говорит Алисия. – Он во всю готовится к смерти и прощается со мной… Да еще начал задыхаться кашлем с кровью…

– Господи, боже ты мой… Серьезно?

– Да…

– Ох… – Седрик бросает взгляд на врачей, которые все еще что-то делают с Домиником. – Да что вы там копайтесь! Пропустите меня! Немедленно!

Седрик быстрым шагом подходит к кровати Доминика, кашель которого врачам вроде бы удалось остановить, и ужасается его внешнему виду. Этот человек выглядит так, будто и правда находится на волосок от смерти. Мертвецки бледный, покрытый какими-то пятнами, с огромными синяками под безжизненными глазами, потерявший очень много волос…

– Показатели аппаратов крайне нестабильны… – задумчиво произносит Седрик. – Что-то точно не в порядке.

– Я умираю, доктор Уэстли… – сняв с себя кислородную маску и обреченно посмотрев на Седрика, с трудом произносит Доминик. – Я знаю это… Предчувствую свою смерть…

– Нет, мистер Миддлтон, не говорите так, – слегка качает головой Седрик.

– А вчера ночью мне показалось, что я видел своего погибшего деда… Он сказал, что мы скоро увидимся…

– Погибшего деда?

– Да… Он зовет меня…

– Ох, господи Иисусе… – Седрик трогает лоб Доминика, чтобы проверить его температуру. – Ох, какой у вас горячий лоб… Температура поднимается…

– Я сгораю изнутри… – тихо говорит Доминик. – Умираю… Дедушка зовет меня с собой…

– Господи, Доминик… – со слезами на глазах ужасается Алисия, начав тяжело дышать от сильного волнения.

– Я люблю тебя, Алисия… Люблю… Л…

Доминика снова атакует приступ сильного кашля, но затем ему просто становиться нечем дышать, его начинает слегка трясти. Его широко распахнутые, пустые глаза уставляются в одну точку, а он сам издает какие-то тихие, мучительные стоны, дающие понять, насколько ему плохо.

– Доминик! – взволнованно вскрикивает Алисия, пулей подходит к кровати Доминика и берет его за руку со слезами на глазах. – Доминик! Нет, Доминик! Держись!

А пока врачи пытаются что-то сделать, Доминик сначала немного приподнимается, но затем резко падает на кровать с закатанными глазами, а один из аппаратов начинает издавать неравномерные звуки.

Глава 15.7

– Нет! – с ужасом во взгляде вскрикивает Алисия, вцепившись руками в волосы. – Доминик! Не умирай!

– Пульс неравномерный! – взволнованно сообщает Седрик, послушав сердце Доминика с помощью стетоскопа.

– Кровяное давление падает! – восклицает мужчина-врач, проверяя один из аппаратов, подключенных к Доминику.

– Дефибриллятор, срочно! – командует врач-женщина.

– Миссис Миддлтон, выйдете отсюда, пожалуйста, – сдержанно просит Седрик, подойдя поближе к Алисии и подводя ее к двери.

– Что с моим мужем, доктор? – с ужасом во взгляде спрашивает Алисия. – Он умер? Скажите мне!

– Я потом подойду к вам и все скажу. А пока подождите, пожалуйста, за дверью.

– Но…

– Пожалуйста, миссис Миддлтон, подождите за дверью.

Выпроводив взволнованную, горько плачущую Алисию из палаты, Седрик вместе с остальными врачами настраивают переносной дефибриллятор, открывают грудь уже бессознательного в этот момент Доминика и смазывают ее специальным гелем. Каждый занимается своим делом и не теряет времени, поскольку они понимают, что сейчас каждая секунда находится на счету.

И вот уже через несколько мгновений один врач готов прикладывать электроды к груди, другой – регулировать напряжение, а двои других внимательно следят за показаниями аппаратов и состоянием больного.

– Разряд! – командует врач.

Один разряд мощного тока – и тело Доминика слегка приподнимается и резко опускается. Затем то же самое происходит еще раз – тоже никакого результата. Третий раз – опять бесполезно. Как и четвертый… А вот потом еще один более сильный разряд – и сердце Доминика, до этого бьющееся то слишком медленно, но слишком быстро, и вовсе останавливается. После чего в палате слышится монотонный звук, а на экране одного из аппаратов отображаются нули и прямая изолиния.

– Пульса нет! – сообщает Седрик. – Подключайте еще и непрямой массаж сердца.

После еще пары разрядов тока один из врачей, прекрасно знающий технику непрямого массажа начинает делать его, наложив одну ладонь на другую и легонько надавив на грудную клетку Доминика. Другой внимательно следит за показаниями на одном из аппаратов, а Седрик очень быстро делает какой-то укол в руку мужчины после того как находит необходимую ампулу с каким-то раствором и совершенно новый шприц. Только к большому сожалению, все эти меры оказываются совершенно напрасны, поскольку Доминик все еще без сознания, а его сердце так и не начинает биться, как бы усердно врачи ни пытались спасти ему жизнь.

***

Алисия расхаживает туда-сюда напротив двери в палату Доминика, пока врачи уже несколько минут пытаются спасти ему жизнь, проводя все необходимые реанимационные действия. Плачущая женщина все больше начинает верить, что ее муж действительно погибнет уже в самое ближайшее время, ибо на него в последнее время невозможно взглянуть без слез. Он стал похож на живой труп: белый, тощий, со стеклянными глазами…

К сожалению, она не знает, что за болезнь поразила мужчину и всего за несколько недель буквально сожгла его дотла. Хотя, казалось бы, еще недавно с ним же все было хорошо, и он не выглядел больным. А тут вдруг ему резко стало плохо… И самое ужасное – врачи никак не могут определить болезнь и начать правильное лечение, которое помогло бы ему поправиться и продолжить жить обычной жизнью.

Прошло уже, казалось бы, столько времени, но из палаты Доминика до сих пор не вышел никто из врачей и не сообщал, что с ним произошло. Это заставляет Алисию еще больше нервничать и бояться потерять своего любимого человека, ради которого она бы сама предпочла умереть, чем видеть, как мучается и умирает сам.

Для нее это слишком тяжело… Как и было тяжело собственными глазами видеть труп человека, которого она однажды убила… Алисия не уверена, что сможет спокойно смотреть на труп своего собственного мужа, если ей сообщат, что он мертв и разрешат попрощаться с ним. Хотя и понимает, что ей, возможно, придется к этому приготовиться.

«Господи, ну почему так долго? – недоумевает Алисия, нервно расхаживая по пустому коридору больницы, обнимая себя руками и тихонько плача. – Почему доктор Седрик не выходит и ничего мне не говорит? Они там находятся уже так долго! Неужели с Домиником случилось что-то ужасное?»

Алисия качает головой.

«Боже, боже, боже… – со слезами на глазах думает Алисия. – Нет… Я не переживу этого… Нет… Пусть все обойдется, пожалуйста… Пусть мой муж останется жив… Я не хочу терять Доминика, не хочу… Помоги ему, господи, умоляю! Он не заслужил этого… Мой муж должен поправиться! Должен!»

Но тут, не то к счастью, не то к сожалению, из палаты Доминика наконец-то выходит его лечащий врач Седрик, который выглядит слишком уж печальным и каким-то взволнованным. Увидев его, Алисия тут же подходит к нему и слезным взглядом смотрит на него.

– Доктор Седрик, ну что, как он? – дрожащим голосом со слезами на глазах интересуется Алисия.

– Миссис Миддлтон… – неуверенно произносит Седрик, с грустью во взгляде смотря на Алисию.

– Прошу вас, скажите мне, что с Домиником все хорошо.

– Э-э-э…

Седрик внезапно замолкает и тихо вздыхает, будучи не в силах произнести что-то, что, по его мнению, точно шокирует и без того ошарашенную и измотанную Алисию.

– Ну же, доктор, что же вы молчите! – громко восклицает Алисия.

– Я… – неуверенно произносит Алисия. – Не знаю… Как вам это сказать…

– Просто скажите мне, что Доминик жив, и он все-таки поправится…

– Э-э-э…

– Пожалуйста, не делайте мне еще хуже, чем я чувствую себя сейчас. – Алисия тихо шмыгает носом. – Я хочу знать, что с моим мужем…

– К сожалению, у меня для вас очень печальные новости, миссис Миддлтон, – неуверенно сообщает Седрик, немного виновато смотря на Алисию.

– Что?

– Мне безумно неприятно говорить вам это, но…

Седрик снова замолкает на пару секунд и нервно сглатывает, пока Алисия слезным взглядом смотрит на него и качает головой.

– Ваш муж Доминик Брендон Миддлтон только что скончался, – с прискорбием сообщает Седрик. – Его сердце перестало биться…

– Что? – широко распахивает глаза Алисия.

– Мы сделали все, что смогли, но к сожалению, все было напрасно. Примите мои соболезнования…

На Алисию мгновенно накатывает волна паники, и она начинает плакать еще пуще прежнего, мотая головой с плотно закрытым руками ртом и сильно трясясь после этих слов, что прозвучали словно гром среди ясного неба.

– Нет… – дрожащим голосом произносит Алисия. – Нет… Не-е-е-ет…

Сердце Седрика сжимается и обливается кровью, пока он видит, в какой шок приходит Алисия, узнав о смерти своего мужа Доминика. Мужчина пару секунд смотрит на нее с огромной жалостью, а затем молча заключает в свои объятия с целью хоть как-то утешить ее.

– Это не правда, я не верю в это! – громко всхлипывает Алисия. – Мой муж не умер! Он не мог оставить меня одну! Не мог!

– Поверьте, дорогая моя, мне было очень тяжело сообщать вам такую новость, – с жалостью во взгляде говорит Седрик. – Но к сожалению, мистер Миддлтон мертв.

– Вы меня обманывайте! Обманывайте! – Алисия резко отстраняется от Седрика. – Прошу вас, скажите мне, что он жив! Скажите мне, что Доминик не умер!

– Прошу вас, дорогая моя, успокойтесь, пожалуйста, – мягко просит Седрик.

– Не причиняйте мне такую боль…

– Я прекрасно понимаю вашу боль и знаю, как сильно вы любили своего мужа. Но к огромному сожалению, вы только что услышали правду.

– Нет, я отказываюсь верить, что мой муж умер, отказываюсь! – со слезами на глазах качает головой Алисия.

– Мне очень жаль. Врачи сделали все, чтобы спасти его. Но увы… Не получилось.

– Ради бога, не причиняйте мне еще большую боль. Мне и так тяжело…

– Миссис Миддлтон, пожалуйста, успокойтесь.

Седрик снова крепко обнимает Алисию и мягко гладит ее по спине, пока та безутешно плачет у него на плече.

– Нам всем прекрасно ясна ваша боль, – добавляет Седрик. – Я понимаю, что вам трудно в это поверить.

– Он должен был жить! – издает тихий всхлип Алисия. – Доминик не мог оставить меня одну! Не мог! Он знает, что я не смогу жить без него!

– Говорю еще раз, врачи сделали все, что было в их силах для спасения вашего мужа, – мягко гладя плечи Алисии после того как он отстраняется от нее, уверенно говорит Седрик. – Но мы оказались бессильны перед болезнью, что сразила его.

– Нет, Доминик, нет… – со слезами качает головой Алисия.

– Именно из-за своей тяжелой болезни он и скончался. Это она заставила его мучиться все эти несколько недель. В последнее время даже уколы не улучшали его самочувствие.

– Но почему, доктор? Почему Доминик умер? Что за болезнь сразила его и заставила так сильно мучиться?

– Ужасная болезнь.

– Господи… Неужели вы о чем-то знали, но так и не сказали мне об этом?

– К сожалению, да, миссис Миддлтон, – с грустью во взгляде кивает Седрик. – На самом деле врачи прекрасно знали, что у него за болезнь, и делали все, чтобы вылечить его. Но увы, медицина оказалась бессильной в его случае.

– Ну так скажите же, чем он был болен! – издает громкий всхлип Алисия. – Я не верю, что вы и правда ничего не могли сделать.

– Увы, но к большому сожалению, практически невозможно вылечить человека, который болен любым типом рака в последней стадии, – тяжело вздохнув, с грустью во взгляде отвечает Седрик.

– Раком в последней стадии?

– Мы не смогли ничем помочь вашему мужу, потому что он был болен раком.

Слова Седрика приводят Алисию в глубокий шок. Женщина широко распахивает глаза и уставляет их на Седрика, отказываясь верить, что Доминик на самом деле был так серьезно болен и действительно был обречен на верную смерть из-за прогрессивности этой страшной болезни.

– Ч-чт-т-то вы ск-к-каз-зали? – дрожащим голосом спрашивает Алисия. – Мой муж… Был болен… Раком?

– Последняя стадия рака гортани… – с тяжелым сердцем сообщает Седрик.

– Не могу поверить…

– Этот тип рака очень тяжело диагностировать на ранней стадии, поскольку все начинается с простых болей в горле и охриплости.

– Разве у моего мужа все так начиналось?

– Именно. Несколько лет назад мистер Миддлтон обратился к нам с подобными жалобами. Но мы не нашли ничего подобного и назначили ему лечение от ларингита, которое, однако, не помогло.

– О, господи, значит, мой муж уже давно болел раком?

– Да. И проблема в том, что он сам на какое-то время не обращал внимания на тяжелый кашель и боли в горле и продолжал жить обычной жизнью. Ваш муж обратился ко врачам лишь тогда, когда ему стало просто невыносимо это терпеть.

– Какой кошмар…

– Тогда мы поняли, что дело было намного серьезнее, и отправили его на полное обследование: анализы, томография, биопсия, рентген и прочее… И только после тщательного обследования врачи обнаружили злокачественную опухоль в подсвязочном отделе гортани. Такая опухоль встречается очень редко, но она достаточно быстро прогрессирует.

– Боже мой… – с прикрытым рукой ртом качает головой Алисия.

– Ну а после постановки диагноза мы назначали ему лучевую терапию. Ее еще можно было сделать, поскольку опухоль не поразила пищевод и кровеносные сосуды. Из-за этого, как вы мне ранее говорили, у него начали стремительно выпадать волосы, и он стал практически лысым…

– Верно, в какой-то момент у него выпали почти все волосы. Но он сказал мне, что это наследственное. Мол, в его семье у многих начали выпадать волосы в раннем возрасте. И я думала, что это правда, потому что у его брата тоже были редкие волосы.