Текст книги "Вместе сильнее. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Эстрелла Роуз

Глава 14.4

– Возможно… Но как я уже сказал, мы пробуем все. Разумеется, если бы мы знали кого-то, кто хорошо знает Питера, то уже давно расспросили того человека. – Терренс замолкает на секунду. – Ведь мы с Даниэлем не хотим потерять его ни как друга, ни как барабанщика. И изо всех сил пытаемся сделать что-то, чтобы вернуть этого парня в группу. Или просто убедить его в том, что нам под силу ему помочь, если он расскажет, в чем дело.

– Почему бы вам с Даниэлем просто не поехать к нему домой? Ну или позвонить ему? Попробуйте спокойно поговорить с ним и не искать себе сложных путей, безуспешно пытаясь разыскать его подругу, о которой вы ничего не знайте!

– Позвонить ему не получится, ибо у него отключен телефон. Однажды я попробовал позвонить ему, но его мобильный был вне зоны доступа. А домой… – Терренс на пару секунд призадумывается, несильно пожав губы и грустным взглядом окинув все, что находится перед ним.

– Что? – слегка хмурится Ракель.

– Не знаю, я не могу объяснить… – качает головой Терренс. – Просто… Просто мы понимаем, что это может быть бесполезно …

– Поезжай к нему один, без Даниэля, чтобы Питер не чувствовал себя зажатым из-за его присутствия. Ты же с ним не ругался – так что Роуз может поговорить с тобой. Просто будь с ним мягким и терпеливым и не дави, и он сам во всем признается. Важно разговаривать с ним и давать понять, что он может рассчитывать на тебя.

– Ты же знаешь, что я пробовал поговорить с ним после встречи с Джорджем. Но он отказался идти на контакт и ничего не стал объяснять. Питер даже не проявлял никакой агрессии к Даниэлю и вел себя совершенно спокойно, говоря, что Перкинс был во всем прав, и он не имеет права отрицать то, что якобы является правдой.

– Вы оба только все усложняйте, оттягивая этот визит. Я не понимаю, почему вы не решились сделать это гораздо раньше. Уж ты бы мог поговорить с Питером у него дома и убедить его признаться во всем.

– Боюсь, это ни к чему не приведет… – хмуро отвечает Терренс. – Раз столько попыток не принесли ничего хорошего, то смысл пытаться сделать это дальше? Скажу честно, я постепенно начинаю мириться с тем, что Питер не вернется в группу, и нам с Даниэлем придется распустить ее.

– Но вы не можете бросить Питера! Если вы сделайте это, то точно потеряйте его в один роковой день. Я не удивлюсь, если он и вовсе наложит на себя руки.

– Я все понимаю. Но как быть, если друг наотрез отказывается что-либо говорить, каким бы мягким ты ни был, а у тебя нет никаких знакомых, которые могли бы разъяснить ситуацию и дать намек на причину его проблемы?

– Боже, почему ты в последнее время такой пессимистичный? – слегка хмурится Ракель. – Ты практически перестал быть уверенным в том, что делаешь! Раньше я такого за тобой не наблюдала. Ты всегда был слишком уверен в себе и своих силах. Что же с тобой произошло, красавчик?

– Ох, я и сам не понимаю, почему у меня появилось столько сомнений, – тихо вздыхает Терренс. – Хоть мы с Даниэлем и пообещали друг другу спасти группу и помочь Питеру, мне кажется, что в итоге каждый из нас все равно пойдет разной дорогой. Боюсь, что все наши усилия будут напрасными, и мы зря потратим время на попытки спасти то, что можем вот-вот потерять.

– Думаю, вы оба прекрасно понимайте, что шансов вернуть Питеру в группу очень мало, а с новым барабанщиком все может измениться, и вам, возможно, не удастся поладить с ним. Поэтому вы и не пытайтесь что-то предпринять, а просто ждете дня, когда вы объявите своему менеджеру, что группа распадается, и вы разрывайте контракт со студией.

– В твоих словах есть часть правды… Где-то в глубине души я и правда жду, когда пройдет эта неделя, чтобы попрощаться со студией и Джорджем и распустить группу.

– Но ведь ты всегда хотел петь! И гордился тем, сколько всего вам удалось достичь за короткий срок! Многие годами пытаются пробиться хоть куда-то, а ваша группа выступала на разогреве намного раньше, чем вам предложили подписать контракт.

– Однако я и так пытался пробиться в музыкальный бизнес годами. Вспомни, сколько раз я слышал отказы и был обманут после разговоров с довольно известными в этом деле людьми. Мне удалось добиться чего-то лишь благодаря упорству.

– Разве для тебя это ничего не значит? Это же была твоя мечта – стать музыкантом и петь свои собственные песни!

– Я и сейчас мечтаю об этом и хочу однажды выпустить свой альбом, – пожимает плечами Терренс. – Но ведь можно петь не только в группе, но в одиночку. Если группа распадется, то я буду пытаться начать сольную карьеру. Может, поговорив с людьми из студии, мне удастся убедить их подписать новый контракт со мной. Впрочем, я могу запросто писать музыку и без контракта со студией. У нас ведь полно независимых артистов, которые выпускают музыку на свои деньги.

– А если и с сольной карьерой ничего не сложится?

– Возможно, я снова начну принимать предложения о съемках в кино. Чтобы не уходить из шоу-бизнеса навсегда… Ну а если мне не удастся обрести хотя бы какую-то часть той славы, которая у меня была, даже на актерском поприще, то я стану обычным человеком и устроюсь на какую-нибудь работу.

– Ну… – Ракель призадумывается на пару секунд, слегка прикусив губу. – Тогда почему бы вам не рассказать своему менеджеру обо всем и попросить его расторгнуть ваш контракт?

– Э-э-э… Да… – Терренс замолкает на секунду и нервно сглатывает. – Да… Наверное, нам давно надо было это сделать. Думаю, завтра мы с Даниэлем обсудим этот вариант.

– Это значит, что ты отказываешься бороться за группу?

– Если мой друг не хочет того же, осознанно губит себя и отказывается от помощи, то нет смысла продолжать это бессмысленное шоу. Лучше покончить со всем этим и забыть о том, что мы тогда хотели сделать. Уверен, что пройдет пара лет – и люди и не вспомнят, что у меня была группа « Against The System ». По сути мы не сделали ничего грандиозного, чтобы нас запомнили навеки. У нас даже нет своих собственных песен, которые были бы выпущены официально.

– Ах, Терренс, Терренс… – Ракель устало вздыхает и на мгновение опускает взгляд вниз. – Меня убивает твоя пессимистичность… Кажется, что еще немного, – и ты начнешь быть неуверенным не только в спасении группы, но и в самом себе.

– Ты же сама предложила нам расторгнуть контракт раньше срока. И я считаю, что это было бы верным решением. Не имеет смысла тратить время впустую и пытаться сделать то что вряд ли будет возможным.

– Я думала, ты будешь сопротивляться, – пожимает плечами Ракель. – Поэтому я так и сказала… Но сейчас ты ведешь себя так, будто так оно и должно быть.

Терренс устало вздыхает, безразличным взглядом окидывает окружающую его обстановку, приобнимает Ракель за плечи и мило целует ее в висок.

– Ах, Ракель, давай пока закроем эту тему… – предлагает Терренс. – Если честно, то мне не очень приятно об этом говорить… Да и моя группа сейчас стоит на втором месте.

– А что же стоит на первом?

– Ты и моя семья.

– Правда?

– Разве ты в этом сомневалась?

– Конечно, нет! – с легкой улыбкой качает головой Ракель. – Я ведь знаю, как сильно ты любишь свою семью.

– Очень люблю. – Терренс медленно останавливается и разворачивается к Ракель лицом, пока та делает то же самое. – Так же сильно, как и ту, которая стала любовью всей моей жизни. Которая скоро станет частью моей семьи.

– Боже, Терренс, не заставляй меня краснеть на глазах людей, – скромно улыбается Ракель, на секунду прикрыв лицо руками.

– Однако это правда , моя королева. – Терренс с легкой улыбкой нежно гладит Ракель по щеке. – И я не хочу это скрывать.

– Что, совсем-совсем не хочешь?

– Совсем! Правда, очень тяжело сдерживать себя, находясь там, где гуляют другие люди. – Терренс с загадочной улыбкой игриво шлепает Ракель по носу. – И не позволить себе чуточку пошалить…

– Так-так, МакКлайф, только не расходись, – скромно хихикает Ракель, немного отстранившись от Терренса. – Я понимаю, что ты еще не наигрался, но все-таки держи в себя в руках. Мы не дома.

– И что, нельзя даже чуть-чуть?

– Да, даже чуть-чуть!

– Ну Ракель… – с жалостью во взгляде скулит Терренс.

– Все, угомонись уже! – легонько пихнув Терренса в бок, восклицает Ракель. – Вот приедем домой – тогда и поговорим.

– Ну вот… – Терренс, слегка надув губы, скрещивает руки на груди.

– Эй, только не надо злиться, пожалуйста. – Ракель сжимает руку в кулак и ею слегка толкает Терренса в предплечье, невинными глазами смотря на него. – Ты же прекрасно знаешь, что мы с тобой договорились вести себя сдержанно на людях. А мы ведь хорошо воспитанные люди… Верно, любимый?

– Да… – Терренс едва заметно улыбается. – Конечно…

Смотря на то, как мило ему улыбается Ракель, сам Терренс не может сдержать свою улыбку. А немного погодя он опускает руки, нежно приобнимает девушку, закинув руку вокруг ее шеи, прижимает ее как можно ближе к себе и оставляет легкий чмок на ее щеке.

– Вы прощены, милая леди!

– Правда? – продолжая куда-то идти, широко улыбается Ракель. – О, благодарю вас за прощение, сэр! Вы очень добры ко мне!

– Вы просто слишком привлекательны, чтобы я не простил вас.

– Приятно это слышать… – Ракель замолкает на пару секунд, с нежной улыбкой смотря на Терренса. – От такого шикарного красавчика…

– Ну уж в чем я точно никогда не буду сомневаться, так это в своей красоте, – с гордо поднятой головой заявляет Терренс. – Природа наградила меня всем лучшим, что может быть у мужчины.

– Да уж, природа была очень щедрой к тебе.

– Не могу не согласиться… Ведь я даже заполучил девушку под стать: такую же неотразимую и привлекательную.

– Ох, милый…

Ракель мило целует Терренса в щеку и на пару секунд кладет голову ему на плечо, пока тот скромно улыбается и покрепче приобнимает свою любимую. Но затем он становится намного серьезнее и резко выдыхает.

– Ладно, шутки шутками, но вот проблемы это никак не решит, – задумчиво говорит Терренс. – И я говорю не только про проблемы группы, но и ситуацию с угрозами в тех письмах.

– Кстати, а когда ты выведешь Эдварда на чистую воду? Ты уже давно мог бы пригласить его к нам домой, и мы бы сделали то, о чем договорились.

– К сожалению, завтра я не смогу, так как уже договорился встретиться с Даниэлем, чтобы продолжить обсуждать судьбу группу и попытки помочь Питеру. А вот послезавтра мы вполне можем пригласить Эдварда к себе домой и вытрясти из него все его секреты.

– А это значит, я и Анна снова останемся одни? Что ж, думаю, мы можем встретиться и провести время вместе.

– Только если она приедет к тебе домой.

– Почему?

– Ты не забыла, что нам угрожает какой-то тип? Тебе лучше не выходить из дома в одиночестве.

– За эти два дня нам не прислали ни одной угрозы, да и к тебе никто больше на улице не подходил.

– Это еще ничего не значит, Ракель! Если нам долго не угрожали нам, мы не можем сказать, что этот тип отступил.

– И что нам теперь до конца своих дней сидеть в своем доме и бояться какого-то типа, которого мы не знаем, но который знает о нас все и мечтает сжить со света? К тому же, скоро у меня будет одна очень важная съемка, и я никак не могу ее пропустить.

– Это не проблема. Либо я буду отвозить и забирать тебя, либо это обязанность ляжет на личного водителя.

– И ты будешь разрываться между мной и своими делами?

– Если ситуация будет слишком серьезной, я забуду обо всех своих делах и буду охранять тебя, чтобы ни одна тварь не тронула тебя хоть пальцем. До тех пор, пока мы не вытрясем признание из Эдварда о том, что он скрывает, нам лучше соблюдать осторожность.

– Почему-то я начинаю все больше думать, что Эдвард вряд ли расколется просто так.

– Не беспокойся, солнце мое, я сделаю так, что этот сопляк заговорит уже через пять минут. Нам нужно посмотреть на его реакцию, когда мы вслух прочитаем те письма в его присутствии. Если Эдвард как-то с этим связан, то он начнет нервничать.

– Кстати, мы еще не предупреждали прислугу об этом.

– Надо сегодня же поговорить с ними и попросить помочь нам. Можно даже как-нибудь отблагодарить их.

– А где конверты с теми письмами? Надеюсь, ты не выбросил их после того, как мы прочитали их?

– Нет! Ты что! Они лежат в ящике тумбочки, что стоит рядом с кроватью с моей стороны. Но думаю, нам надо переложить оба письма в новые конверты, заклеить их и подписать так, как они были подписаны тогда.

– Думаешь, Эдварду не было бы интересно узнать написанное на них? Если он прочитает написанное нами, то сразу же поймет, что это почерк одного из нас двоих.

– Я рассчитываю на то, что конверты его заинтересуют уже в последнюю очередь, а то и вообще не удостоятся его внимания. Все его внимание будет сосредоточено на письмах. Вот их мы точно не можем переписать на новый листок. Они должны оставаться прежними.

– Тогда надо будет найти пару чистых конвертов, положить в них письма и запечатать.

– Именно! И тогда мы посмотрим, что скажет мой друг.

– Уверена, что у нас получится осуществить наш план. Эдвард должен понимать, что рано или поздно ему придется все рассказать.

– Если он не совсем безмозглый, то – да. Но в любом случае я все равно заставлю его рассказать все о том типе, который затеял все это, и о том, как мой дружок с ним связан.

– Поскорее бы разъяснить эту ситуацию и узнать, чего от нас хотят… – тихо вздыхает Ракель. – А то мне становится как-то не по себе…

– Не беспокойся, мы узнаем обо всем в тот день, когда мы пригласим Эдварда к нам домой, – уверенно заявляет Терренс. – Теперь этот мелкий сорванец не уйдет от ответа, ибо я так прижму его к стенке, что он выложит мне абсолютно все.

– Надеюсь, Терренс, надеюсь…

В воздухе на несколько секунд воцаряется пауза, во время которой Ракель держит Терренса за руку, продолжая куда-то идти с ним медленным шагом и проходя мимо каких-то людей среднего возраста, которые не узнают в них известных личностей и не приходят в восторг при их виде.

– Кстати, а когда ты в последний раз видела Наталию? – задумчиво интересуется Терренс.

– В последний раз? – Ракель слегка хмурится. – О… Давно… В тот день, когда мы поехали к Анне и Даниэлю.

– А ты не заметила, как она себя вела и как выглядела? Может, что-то показалось тебе странным?

– Ну да… Она вела себя слишком тихо и спокойно. Как будто о чем-то про себя рассуждала или что-то вспоминала… – Ракель качает головой. – Совсем непохоже на нее, если честно. Ибо Наталия всегда была довольно шумная и шустрая.

– И она не намекала ни на какие проблемы?

– Нет, никаких намеков… – Ракель слегка хмурится и переводит вопросительный взгляд на Терренса. – А что? Почему ты спрашиваешь?

– Я не знаю, насколько все ужасно, ибо уже давно не видел твою подругу. Но когда я был у Даниэля в гостях в прошлый раз, то он почему-то сравнил Наталию с Питером.

– С Питером? Но почему? Какое отношение он имеет к ней?

– Просто Даниэль считает, что у них обоих похожее состояние. Мол, один ходит грустный и подавленный, и вторая ведет себя точно также.

Ракель слегка хмурится и задумывается на пару секунд.

– Да, Наталия и правда была какая-то странная. Она спокойно говорила на любые темы, которые не касались ее проблем.

– Черт, неужели твоя подруга выглядела настолько ужасно, что Дэн решил сравнить ее с Питом?

– Лично мне очень не нравился ее внешний вид. И я заметила, что у нее совсем пропал интерес ко всему, что ей нравилось. Когда мы с Анной спрашивали ее о чем-то, то она отвечала на вопросы с полным равнодушием или фальшивой улыбкой.

– Ничего себе!

– Вот именно! Вот ты знаешь, что она раньше любила часто бывать в спортзале и всегда внимательно следила за своей фигурой?

– Ну да, она помешана на тренировках.

– Так вот, Наталия сказала нам с Анной, что уже очень давно не ходит в спортзал. Хотя раньше посещала его где-то два или три раза в неделю.

– Ну может быть, ей просто надоело? Тем более, что она знает об этом достаточно и вполне может заниматься сама, без личного тренера.

– Да, но она никогда не пропускала тренировки. Сколько я ее помню, у нее всегда были запланированы тренировки по понедельникам, средам и пятницам. А если и пропускала хоть раз, то приходила уже в другой день – например, в субботу.

– Ну не знаю… Тебе лучше знать о ее привычках.

– А еще ее настроение слишком переменчивое… Сначала она сидит грустная и подавленная, а потом широко улыбается и говорит, что жизнь прекрасна. То готова едва ли не разрыдаться, то сидит и смеется без остановки на тем, что в принципе не должно вызывать смеха.

– А вот это уже интересно!

Терренс и Ракель присаживаются на скамейку, что расположена недалеко от них в уединенном местечке.

– Это очередной сигнал того, что с ней что-то не в порядке, – уверенно говорит Терренс. – Скажи, а она не проявляла агрессию безо всякой на то причины?

– Нет, никакой агрессии, – качает головой Ракель. – Наталия всегда ведет себя очень тихо и спокойно. Кажется, что она бы вообще не обиделась, если бы ей сказали что-то плохое.

– Может, она притворяется и прячет все эмоции внутри? А однажды у нее кончится терпение, и твоя подруга выдаст все за один раз?

– Думаю, подобное тоже возможно. И я бы хотела повидаться с Анной, чтобы поговорить с ней насчет Наталии. Они встречаются немного чаще, чем я с ней. И я предполагаю, что Анна встречалась с ней после того, как мы встречались втроем, и могла бы рассказать немного больше о состоянии Наталии.

– Ох… – тихо выдыхает Терренс. – Знаешь, Ракель, я ничего не имею против твоих встреч с подругами. Но сейчас мне бы не хотелось, чтобы ты находилась на улице одна. Ты сама должна понимать, что опасность может скрываться где угодно .

– Но я же не собираюсь ходить везде в полном одиночестве и мотаться по всему городу в безлюдных местах, где любой мог бы совершить преступление, – пожимает плечами Ракель.

– Мне было бы гораздо спокойнее, если бы ты встречалась с подружками у нас дома. Если у вас исключительно женские разговоры, то я могу куда-нибудь уйти и найти, чем заняться. – Терренс переводит взгляд на Ракель, и тыльной стороной руки проводит по ее щеке. – Я ведь делаю это ради тебя… Потому что беспокоюсь за тебя и не хочу, чтобы какая-нибудь скотина хоть пальцем тебя тронула.

– Конечно, мне очень приятно, что ты так беспокоишься за меня. – Ракель с легкой улыбкой закидывает руку вокруг шеи Терренса и запускает пальцы в его волосы, прижимаясь к нему гораздо ближе. – Но все-таки я уже давно не ребенок. Мне уже двадцать пять лет.

– Если тебе двадцать пять лет, это не значит, что ты сможешь постоять за себя, если на тебя нападут так же, как напали на меня.

– Я надеюсь, что подобное больше не случится ни со мной, ни с тобой.

– Ох, не знаю, Ракель… – Терренс приобнимает Ракель за плечи, а она кладет голову на его плечо и уставляет взгляд в одной точке. – Если ситуация опасная, то возможно, на нас могут нападать не один раз.

– Я понимаю… Поэтому надо как можно скорее раскусить твоего дружка и думать, как выпутаться из этой проблемы, в которую он нас втянул.

– Вот послезавтра этим и займемся. И если я только узнаю о том, что Эдвард связан с этими письмами и нападением на меня, то ему придется дорого заплатить на это.

Ракель ничего не говорит и лишь тихо вздыхает, пока в воздухе воцаряется пауза, которая длится около двух секунд. Но затем девушка переводит взгляд на лицо Терренса и слегка дотрагивается до его синяка под глазом, за пару дней ставший слегка зеленоватый.

– Кстати, как твой синяк поживает? – интересуется Ракель. – Сильно болит?

– Постепенно проходит. Помогает то, что часто прикладываю лед… Всегда обкладывался им после драки с ребятами, которые наставляли мне кучу синяков.

– Повезло, что ты еще легко отделался. Тот тип запросто мог так покалечить тебя, что тебе пришлось бы в больницу ехать.

– Только жаль, что папарацци увидели меня с таким фингалом под глазом и уже успели заснять его. Спорю, что через несколько дней в газетах появится какая-нибудь ложная статья.

– Ага, подумают, что это я наставила тебе синяков, – скромно хихикает Ракель. – Мол, не слушается всеми любимый красавчик свою невесту и поэтому получил по заслугам.

– Это был бы самый абсурдный слух. Ты, конечно, у меня бойкая девчонка и можешь сильно разойтись, но все-таки у тебя не хватит сил наставить мне таких синяков.

– М-м-м, если ты разозлишь меня, то я тебе еще не такие фингалы под глазами оставлю… – загадочно улыбается Ракель. – Похоже, ты еще совсем плохо меня знаешь.

– Не надо быть злючкой, радость моя. – Терренс приобнимает Ракель за плечи и мило целует ее в висок. – Тебе гораздо больше идет быть мягкой и нежной. Да и лично мне не хотелось бы давать поводов для пересудов и причин считать меня или тебя плохими.

– Никто не станет слишком долго обсуждать какие-то сплетни. Рано или поздно все забудут про нее и найдут новые темы для обсуждения.

– Да, только вот про наше едва не состоявшееся расставание люди говорят до сих пор.

– О, Терренс, – тихо стонет Ракель, прикрыв лицо руками. – Не надо об этом напоминать, пожалуйста…

– Но это правда, любовь моя. Некоторые журналисты до сих пор пишут какие-то статьи и размышляют, почему так могло случиться. Доходит до того, что кто-то просит каких-то людей комментировать наши жесты и слова, дабы получить какую-то картину.

– Просто пока что мы не даем новых поводов обсудить нас. Может, когда всем станет известно о проблемах в « Against The System », то они начнут говорить только о вашем потенциальном распаде.

– Все уже и так знают, как бы усердно мы ни пытались скрывать это. Те девочки, которые попросили нас о фотографии, прямо спросили, что происходит с группой, и какой у нас произошел конфликт.

– Но они ведь не спросили про Питера и Даниэля! А значит, они просто знают сам факт конфликта… Не знаю откуда, но все же…

– Знаю, что я не смогу скрывать правду вечно. Но пока что мне не хотелось бы, чтобы кто-то обо всем узнал. Да, возможно, поклонников надо заранее готовить к тому, что альбом может не выйти. Но пока что у меня нет смелости сделать это.

– Понимаю… Думаю, тебе стоит обсудить это с Даниэлем и узнать, что он думает насчет поклонников и прессы.

– Да, я поговорю с ним. – Терренс еще поближе притягивает к себе Ракель, продолжая приобнимать ее за плечи, пока та берет его под руку и держит ладонь у него на колене. – Может, он наоборот считает, что лучше перестать всем врать и рассказать всю правду про Питера.

– Ладно… В любом случае что бы ты ни решил, я всегда поддержу тебя и буду придерживаться той версии, которую вы с Даниэлем выберете.

– Спасибо, Ракель.

Терренс с легкой улыбкой мило целует Ракель в щеку, пока та улыбается намного шире прежнего. А потом мужчина смотрит на свои наручные часы, надетые на его левую руку.

– Что ж, думаю, можно уже потихоньку собираться домой, – задумчиво говорит Терренс.

– Что? – слегка хмурится Ракель и смотрит на свои наручные часы. – Но еще не так уж много времени! Куда нам спешить?

– Пока доедем до дома, все равно пройдет еще около часа или полутора.

– Но, дорогой, давай еще немного походим или поедем в другое место? Все равно же нам не надо никуда спешить, и мы можем провести весь остаток дня вместе.

– Когда мы выходили из дома, ты сказала, что согласна погулять лишь пару часиков и затем вернуться домой.

– Ну а сейчас я передумала ! Хочу провести с тобой остаток этого дня и… – Ракель хитро улыбается. – Может быть, найти местечко, где мы могли бы немного пошалить…

– Так, шалунья ты моя, давай поднимайся и готовься ехать домой, пока мы не встретились с дружками того типа, который нам угрожает.

– Ну вот… – Ракель обиженно надувает губы и скрещивает руки на груди. – Переменчивый же ты, МакКлайф…

– Так, милая леди, я советую вам прекратить строить из себя бунтарку и подчиняться вашему жениху, – уверенно, но мягко говорит Терренс, быстро встает со скамейки и разворачивается к Ракель лицом.

– Но…

– Без разговоров, мисс Кэмерон. Поднимайтесь и следуйте за мной.

Только Ракель хочет раскрыть рот, как Терренс тут же берет девушку за руки и тянет на себя. А когда девушка встает, мужчина резко притягивает ее поближе к себе и крепко обнимает за талию, которую обвивает своими крепкими руками. В этот момент их глаза встречаются и начинают внимательно рассматривать лица друг друга. Стоит каждому из них вдохнуть столь головокружительный аромат своего партнера, как их сердца на мгновение замирают и затем начинают биться в разы чаще, а дыхание перехватывает на секунду или две. Терренс и Ракель какое-то время пытаются противиться соблазну пойти дальше, пока их лица находятся на мизерном расстоянии друг от друга. Но потом они окончательно сдаются, слегка касаются губами друг друга и широко улыбаются, чувствуя частое, горячее дыхание своего партнера, от которого у них по коже пробегают мурашки.

– Э-э-э, а мы вообще-то не дома… – тихо говорит Ракель, пока ее глаза слегка прикрыты, лицо находится слишком близко к лицу Терренса, а руки лежат на его широких плечах.

– Знаю… – с широкой улыбкой низким голосом произносит Терренс, полной грудью вдыхая изумительный запах, что исходит от Ракель и все больше сводит его с ума. – Но как мне сдержаться, пока ты находишься так рядом?

– Ну так отпусти меня – и проблема решится.

– А может, ты сама отпустишь меня? – Терренс обеими руками гладит Ракель лицо, словно очарованный смотря ей в глаза. – Я не отпущу тебя до тех пор, пока ты не сделаешь это.

– Как у тебя вообще хватило наглости предложить такое? – слегка приоткрывает рот Ракель. – Сам прижал меня к себе так, что я двинуться с места не могу, а теперь хочет, чтобы я отпустила его!

– Просто твои глаза говорят мне, что я не должен отпускать тебя, ибо ты этого не хочешь.

– А они случайно не говорят тебе, что я могу что-нибудь сделать при всех? Например, треснуть тебя по заднице!

– Давай, сделай это! Отшлепай меня прямо здесь и сейчас! Я не уверен, что оставлю это без ответа. Но ты все равно можешь немного побыть плохой девочкой.

– Почему бы и нет? – хитро улыбается Ракель, закидывает руки вокруг шеи Терренса и дарит ему короткий поцелуй в губы. – Думаю, не только девочки любят плохих парней, но и парни любят плохих девочек.

– Ну раз тебе надоело быть пай-девочкой, то ты вполне можешь немного пошалить прямо на виду у людей. – Терренс, уверенно смотря Ракель в глаза, скромно перекладывает руку на ее ягодицы, пока на ее лице проскользает легкая ухмылка.

– Сейчас же убрал руку с моей задницы. А иначе тебе будет очень плохо!

– Да что ты? – Терренс уверенно кладет на ягодицы Ракель еще и вторую руку. – А какую из них? Левую или правую?

– Я все сказала, МакКлайф. Если не сделаешь это, то тебе придется пожалеть.

– Боюсь, я не выдержу такой пытки, если ты решишь добраться до дома или нашего любимого места, где нам бы точно никто не помешал.

– Разве нам нужны лишние зрители и фотографии в соц. сетях и статьях в журналах и Интернете? – Ракель покрепче обнимает Терренса и кладет голову ему на плечо. – Эти минуты должны принадлежать только нам двоим…

– Лично мне нечего бояться и скрывать. – Терренс нежно гладит Ракель по голове и прикладывает руку к ее щеке. – Что такого в том, что я хочу проявить свою любовь к любимой девушке и не устаю это доказывать? Если меня и сфотографируют гладящим твои шикарные ягодицы с грудью, то я буду только рад с гордостью продемонстрировать то, чего были лишены все мужчины на свете. Пусть они завидуют мне, потому что я занял их место. Очень даже шикарное …

– Никогда не сомневалась в том, что ты тот еще похотливый самец… – хитро улыбается Ракель и прячет свое лицо в изгибе шеи Терренса, на который дышит горячим воздухом, тем самым заставляя его слегка задрожать. – Безумно похотливый… И слишком самоуверенный…

Пользуясь тем, что она на целую голову ниже мужчины, Ракель оставляет пару нежных поцелуев у Терренса на изгибе его шеи, чувствуя, как его дыхание становится более учащенным. А уж как сильно напрягаются все его мышцы, когда она легонько прикусывает парочку самых чувствительных участков кожи на ней! Мужчине стоит огромных усилий контролировать свои эмоции и не поддаться соблазну прямо в общественном месте. А девушка будто специально провоцирует его и явно обожает немного пощекотать ему нервы подобными действиями.

– Ну как-то так… – загадочно улыбается Ракель, резко отстраняется от Терренса и немного поправляет плечи его джинсовой куртки. – Так что если хочешь немного развлечься, то предлагаю нам поехать в наше любимое место и там оторваться по полной.

– Да, а ты всю дорогу будешь испытывать мое терпение и провоцировать меня? – удивляется Терренс.

– Будем тренировать твою силу воли. А то она у тебя что-то стала совсем плохой… Но зато когда мы приедем, тебя будет ждать шикарный приз.

– Ар-р-р… Ну ладно! Я согласен! Но если ты слишком сильно заведешь меня, то я с тобой непременно разберусь, когда мы будем на месте.

– Тебе лучше поторопиться, милый… Поторопиться…

Ракель с кокетливой улыбкой направляется куда-то по прямой дорожке, скромно хихикая и немного поправляя свои волосы. Терренс хитро ухмыляется, посмотрев ей вслед, и довольно быстро догоняет ее. После этого влюбленные крепко сцепляют пальцы своих рук и медленным шагом направляются к тому месту, где должна стоять машина мужчины. Ракель и Терренс проходят какое-то расстояние, что-то обсуждая между собой, тихонько хихикая и не отказываясь от невинного флирта и каких-то фраз, что пробудили бы друг в друге огонь.

Однако в какой-то момент Ракель смотрит вперед и видит что-то, от чего ее улыбка мгновенно сползает с ее лица. Девушка резко останавливается и будто зачарованная начинает смотреть в эту сторону, выглядя испуганной и напряженной. На некотором расстоянии от нее стоят какие-то люди с довольно грубой и неприятной внешностью, одетые во все черное и носящие темные очки и до единого имеющие темные волосы. Никто из них не видит девушку, да и вряд ли ею интересуются. Они что-то оживленно обсуждают между собой. Но она смотрит на них так, будто кого-то узнала и испугалась чего-то ужасного, что вызвало у нее какое-то нехорошее предчувствие.

Терренс почти сразу замечает, что Ракель как-то резко побледнела и застыла на месте от ужаса, уставив широко распахнутые глаза в одну точку. Мужчина подходит к девушке и осторожно кладет руку на ее плечо.

– Эй, Ракель, с тобой все хорошо? – проявляет беспокойство Терренс. – Почему ты остановилась?

– Та компания… – произносит Ракель, указывая на стоящую на большом расстоянии от нее компанию. – Я боюсь их… Они выглядят какими-то подозрительными…

Терренс тоже переводит взгляд на эту компанию, о которой говорит Ракель, и поначалу не понимает, почему она так испугалась. Он несколько секунд смотрит на мужчин, но вскоре понимает, что знает одного человека из этой компании или же где-то видел его.