Текст книги "Вместе сильнее. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Эстрелла Роуз

Некоторое время назад Питер исполнил что-то на ударных, потом сыграл небольшое соло на гитаре, а вот теперь начинает играть на кахоне, инструменте в виде небольшой деревянной коробки, на котором надо играть руками. Иногда, когда его группа выступает на каких-то мероприятиях, они заменяют ударную установку на этот предмет, и барабанщик виртуозно отбивает на ней ритм.

Единственное, в чем он пока что не может проявить себя, так это в пении. Поскольку в группе главной солисткой является Марти, то именно ей достаются все строчки, а бас-гитарист Даниэль и барабанщик Питер могут лишь выступать в роли бэк-вокалистов. Но зато сейчас блондин с большим удовольствием поет под тот фрагмент трека, который он уже записал. И надо сказать, что его голос просто изумительный: сильный, очень приятный и мелодичный, бархатистый… А легкая хрипота является его изюминкой и придает ему шарм. Если бы этот парень решил записывать каверы на известные песни или – если удача повернется к нему лицом – выпустить свой альбом, то он бы точно был очень успешным и имел бы огромное количество поклонниц. Этот человек определенно был рожден быть музыкантом или работать именно в музыкальной сфере, ибо в этой области он действительно очень талантлив.

Спустя какое-то время Питер заканчивает работу над тем, что он успел сделать в отсутствии своих коллег по группе и решает прослушать весь небольшой трек от начала до конца. В итоге у него получается просто потрясающая мелодия, которую хочется слушать до бесконечности. Мужчине и самому она нравится, и он энергично покачивает головой и постукивает пальцами по микшерному пульту во время прослушивания трека, а потом еще пару раз крутится на удобном мягком офисном кресле. Песня нравится ему так сильно, что он даже перематывает трек в самое начало и воспроизводит его во второй раз, получая огромное удовольствие от проделанной работы. Блондин мечтал записать хотя бы какую-то часть того, что он придумал, поскольку совсем не хотел забыть то, что кажется ему гениальным.

А немного погодя Питер настолько входит во вкус, что соскакивает со стула и начинает исполнять под нее какой-то танец, который увидел в довольно известном клипе и хорошо запомнил. Как уже было упомянуто, в этом помещении очень много места, а на светлом паркете в обуви на нескользящей подошве танцуется просто великолепно. Нельзя не отметить и потрясающие способности этого парня и к танцам. Он прекрасно чувствует ритм, отлично двигается, совсем не похож на бревно и вполне мог бы посоревноваться с более профессиональными танцорами и станцевать ничуть не хуже. Во время танца блондин может видеть себя в полный рост в высоком зеркале и видеть, насколько хорошо он танцует. Впрочем, ему это не особо важно. Он просто захотел немного потанцевать для себя, как и в своем треке, смешав несколько направлений в одном танце и блестяще исполняя некоторые сложные движения. Мужчина просто развлекается и получает удовольствие, к этому моменту уже окончательно забыв про свою группу и коллег, с которыми должен работать.

А пока Питер окончательно погружается в ритм музыки и от души исполняет танец в смешанном стиле перед огромным зеркалом, спустя какое-то время в помещение, где он сейчас находится, кто-то входит безо всякого предупреждения и стука. Оказывается, это Марти Пэтч, которая выглядит довольно хмурой, но держит голову высоко поднятой. Девушка надменным взглядом осматривается вокруг и видит блондина танцующего под такую музыку, которая ей сразу же начинает не нравиться. Видя, что он совершенно не обращает на нее никакого внимания и продолжает танцевать в свое удовольствие, солистка « Heart Of Fire » уверенно подходит к компьютеру и одним кликом мыши останавливает музыку. В помещении тут же воцаряется тишина, а несколько растерянный Питер останавливается и резко бросает взгляд на компьютер, возле которого стоит Марти.

– Фу, Роуз, я и не знала, что тебе нравится такая дерьмовая музыка, – слегка морщится Марти, положив на столик свою сумочку. – Как такое вообще можно слушать? Лично у меня уши начали истекать кровью, когда я услышала ЭТО в нескольких метрах от сюда.

– А тебя никто и не заставляет слушать, – хмуро бросает Питер, немного тяжело дыша после энергичных танцев. – Заткни чем-нибудь уши и вынимай затычки только на время репетиций.

– Ха, если бы эти репетиции еще состоялись. Они ведь постоянно срываются.

– Да что ты?

– Да! Вот где сейчас носит твоего дружка Перкинса? Он что-то совсем загулялся и явно забыл про группу! Забыл, что ему надо репетировать.

Перед тем, как что-то сказать, Питер с тихим рыком закатывает глаза и слегка одергивает свою футболку с логотипом известной канадской группы « Nickelback », большим фанатом которой мужчина является уже очень много лет.

– Угомонись, девочка, Даниэль скоро будет здесь, – спокойно говорит Питер. – Он сказал, что стоит в огромной пробке. Ну а я пришел пораньше в надежде, что не увижу тебя до того, как у нас начнется репетиция. Но нет… Ты умудрилась достать меня даже в том месте, которое я считаю святым для себя.

– Нет, милый мой Питер, – уверенно качает головой Марти. – Этот придурок не стоит в пробке, как он тебе сказал.

Марти начинает наматывать круги перед глазами Питера с гордо приподнятой головой.

– Просто твой дружок где-то шляется и проводит время со своей подружкой, – добавляет Марти. – Вон раньше не было у него девушки, и он всегда приходил вовремя. А единственное, из-за чего Перкинс мог опоздать, – это те дни, когда он перепивал со своими дружками и на следующий ходил ныл, что у него все болит, и ему до смерти плохо. Но как только у этого ощипанного петуха появилась подружка, так мы по часу ждем, пока Его Высочество притащит свою задницу сюда и нагуляется с той девчонкой.

– А тебе что завидно? – ехидно усмехается Питер. – Завидно, что он счастлив и встречается с хорошей девушкой?

– Я завидую? – тычет в себя пальцем Марти.

– Да. Парни ведь не обращают на тебя никакого внимания.

– На меня-то не обращают?

– Становись добрее и милее, девочка. Избавься от командирского тона и эгоизма – и будет тебе счастье.

– Нет, Роуз, в отличие от тебя, у меня очень много поклонников, – с гордо поднятой головой заявляет Марти, немного поправив свою прическу. – Я постоянно получаю огромные букеты цветов с теплыми посланиями и приглашениями на свидание.

– Да что ты? – ехидно усмехается Питер. – А почему мы никогда их не видим?

– Потому что если их будут привозить сюда, то не хватит целой студии, чтобы поставить все цветы, которые мне присылают. И не забывай еще и про подарки.

– Ну да, приходиться покупать цветочки самой себе и просить папочку купить тебе парочку драгоценностей. Сама себя не порадуешь, никто не порадует такую самовлюбленную эгоистку, как ты.

– Ха, тебя вот вообще никто не замечает, и ты до сих пор ни с кем не встречаешься.

– А это уже мое дело! Я не обязан отчитываться перед тобой и рассказывать обо всех девчонках, с которыми провожу время.

– А проводишь ли ты с ними время?

– Не твое дело, Пэтч.

– Слушай, а может, все-таки Перкинс был прав, когда пошутил, что ты до сих пор девственник и даже ни разу не держал девчонку за руку? А, блондин?

– Ты очень много болтаешь, – скрещивает руки на груди Питер.

– Что, на твое шикарное тело с шестью кубиками пресса никто не клюет? И поэтому у тебя все еще не было первой ночи любви?

– Марти, будь добра, закрой свой рот, а иначе я точно что-нибудь швырну в тебя, – едва сдерживает свое раздражение Питер. – А лучше вообще свали отсюда. И возвращайся только тогда, когда Даниэль приедет сюда.

– Однако я говорю правду: не везет тебе с девушками, парень. И если твой дружок с шоколадной башкой действительно тогда сказал правду о том, что у тебя ни разу не было интима, то я нисколько не удивлюсь. Так же, как не удивлюсь, если выяснится, что ты все-таки гей и предпочитаешь парней.

– Лучше позаботься о том, чтобы у тебя все было хорошо, а со своей интимной жизнью я сам разберусь. – Питер начинает наматывать круги по всему помещению со скрещенными на груди руками. – Может, если ты найдешь какого-нибудь парня и переспишь с ним в одну из темных ночей, то в тебе что-то изменится. Может, подобреешь немного.

– Спасибо за столь прекрасную заботу, белобрысый, но я вовсе не страдаю от недостатка ласк, – уверенно отвечает Марти. – У меня их достаточно. В отличие от тебя, красавчик.

Марти сильно лохматит Питеру волосы, запустив в них руку, но тот резко убирает ее.

– Пэтч, сделай мне одолжение: свали пока отсюда, – очень сухо говорит Питер. – А иначе ты точно доведешь меня до того, что я свалю во время игры. Или вообще не захочу ее начать.

– Нет, Роуз, на этот раз тебе и Перкинсу не удастся свалить с репетиции, – с гордо поднятой головой заявляет Марти. – Потому что Альберт обещал посетить ее и посмотреть, как мы играем новую песню.

– Вот поэтому и свали отсюда, чтобы мы с Дэном потом не выслушивали лекции Сандерсона по поводу сорванных репетиций.

– Не указывай мне, что делать, Роуз. А иначе я сделаю все, чтобы ты вылетел из группы вслед за тем гитаристом МакКлайфом, который и двух недель не продержался, хотя считал себя звездой.

– И что же ты собираешься сделать? – Питер резко останавливается и поворачивается лицом к Марти. – Пойдешь поплачешься Альберту о чем-нибудь и придумаешь какую-нибудь ложь? Или к родителям побежишь, чтоб твой план сто процентов сработал?

– Вы с Перкинсом и так у Альберту не на самом лучшем счету, – уверенно отмечает Марти. – Он мечтает поскорее найти новых барабанщика и бас-гитариста и наконец-то даст вам пинок под зад.

– Скажу тебе откровенно, дорогая моя звездочка всех времен и народов… – Питер начинает наматывать круги перед глазами Марти. – Да я буду просто счастлив, если однажды Альберт скажет мне, что выгоняет меня из группы. Потому что ты, мягко говоря, так задолбала меня. Задолбала так, что я хочу придушить тебя собственными руками. Я реально заколебался слушать твои бесконечные истерики по любому поводу и работать с такой эгоисткой, как ты.

– Ничего, твоя песенка недолго будет играть, – с хитрой улыбкой отвечает Марти. – Вот Альберт найдет талантливого барабанщика и попрощается с тобой.

– Лучше бы он нашел новую солистку в группу.

– Знаешь, как ему стыдно, что в его группе играет такой бездарный барабанщик. Который, ко всему этому, не умеет ни петь, ни танцевать.

– О, надо же! – искренне удивляется Питер.

– Ты – бездарность, Роуз! От твоей ужасной игры уши вянут. А то, что ты сейчас тут поназаписывал вообще можно причислить к какому-то мусору. Шлаку, которому самое место где-нибудь на помойке.

– Это ты так думаешь! А Альберт ничего не говорил мне о моих ошибках и ни разу не критиковал мою игру. Да и Даниэль говорит, что моя игра просто превосходная. Ну а я придерживаюсь мнения, что он тоже очень талантливый парень.

– Ха, да потому что он сам такой же бездарный павлин! – ехидно усмехается Марти. – Который думает, что у него настолько чарующие глаза, что может любого сразить наповал. Хотя в этом парне нет ничего особенного. Обычный жалкий придурок, от которого никакой пользы!

– Придержи свой язык за зубами.

– Послушай, Роуз, если Альберт ничего не говорит вам лично, это не значит, что он всем доволен. Сандерсон сам много раз говорил мне, что ваша с Перкинсом игра оставляет желать лучшего. И отсюда причина, почему он сейчас так занят поисками новых музыкантов. Не спешит работать с нашей группой. Ему просто стыдно выпускать вас двоих на сцену, ибо вы опозорите и меня, и его.

– Ты сейчас доиграешься, и я точно свалю с репетиции! – резко бросает Питер.

– Не посмеешь!

– Да кто ты такая, чтобы мне указывать? – Питер презренно окидывает Марти взглядом с головы до ног. – Жалкая соплячка, а гонора выше крыши! Как будто ты – аристократка голубых кровей, которой все обязаны поклоняться.

– Между прочим, мои мама с папой – обеспеченные люди, которые построили блестящую карьеру. А вот вы с Перкинсом – два нищеброда, которые вынуждены считать каждый цент, чтобы дожить до следующего дня. И вы оба так боитесь потерять такой шикарный заработок, что никак не наберетесь смелости покинуть группу добровольно.

– Ха, и что теперь? – саркастически ухмыляется Питер. – Нам с Даниэлем целовать тебе ручки и ножки, раз мамочка и папочка работают на тебя и с самого детства позволяют тебе купаться в роскоши?

– Вы оба обязаны быть благодарны мне за то, что я столько лет терплю вас и ваши дебильные шуточки, – грубо заявляет Марти.

– Ха, да нужна мне была эта чертова группа!

Питер резко отходит в сторону и начинает активно жестикулировать со словами:

– Как будто моей мечтой была работа с какой-то истеричкой, которая еще такая сопливая, но уже наглая, бессовестная и эгоистичная.

– Ну знаешь, я тоже не заслуживаю работать с таким чмошником, вроде тебя, – уверенно заявляет Марти.

– Надеюсь, что однажды кто-нибудь хорошенько настучит тебе по башке и собьет с нее корону, которую ты на себя напялила.

– Заткнись, Роуз! – раздраженно шипит Марти. – А иначе ты очень пожалеешь о том, что свет родился.

– А каким образом? – быстрым шагом подойдя к Марти и уставив прямой взгляд в ее глаза, удивляется Питер. – Жалобами Альберту ты меня уже не удивишь и не испугаешь.

– Не забывай, пожалуйста, что мои родители очень влиятельные люди. Одно слово – и твоя жизнь превратится в сущий ад! Ты не сможешь ни найти нормальную работу, ни потерять девственность с какой-нибудь девчонкой, ни найти новых друзей и знакомых. Ничего не сможешь! Потому что путь куда бы ты ни было будет тебе закрыт.

– Ты что типа угрожаешь мне? – округляет глаза Питер.

– Предупреждаю. Если начнешь быть слишком дерзким, то ты быстро станешь отбросом для всего общества и не сможешь построить даже блестящую карьеру жалкого продавца или кассира.

– Думаешь, я испугаюсь и тут же начну плясать перед тобой на задних лапках? – Питер громко ухмыляется. – Не дождешься, девочка! Ты мне никто, чтобы я поклонялся тебе!

– Тогда считай, что сегодня был твой последний день в группе. Потому что я сделаю все, чтобы Альберт потерял всякое терпение и вытурил тебя.

– Да? И каков же будет твой первый шаг?

– А первый мой шаг будет вот таким…

Марти быстрым шагом подходит к ударной установке и с криком так сильно бьет по самому большому барабану, что тот тут же трескается. А затем она делает то же самое с еще один, который намного меньше и напоследок также ломает на части две барабанные палочки, что лежат на столике.

– Ты больная? – слегка хмурится Питер, расставив руки в бока. – Какого черта ты сломала барабаны?

– Ну а теперь смотри, что я сделаю с этим дерьмом, на которое ты потратил столько времени, – с хитрой улыбкой говорит Марти.

– Что? Марти! Марти, не вздумай! Ты что задумала? Не смей ничего там трогать! Слышишь меня?

Однако Питеру ничего не удается сделать, так как Марти с помощью нескольких кликов мыши за несколько мгновений удаляет весь трек, над которым он так долго работал.

– Дура безмозглая! – приходит в ярость Питер, резко берет Марти за плечи и слегка встряхивает ее. – Ты хоть знаешь, сколько я работал над этой песней?

– Вот так, красавчик, – с самодовольной улыбкой стряхивает что-то невидимое с рук Марти.

– Мерзавка! Ты уничтожила весь мой труд нескольких недель!

– Считай, я спасла тебя от позора, который ты бы на себя навлек, если бы дал послушать это дерьмо кому-то, кроме своего дружка Перкинса.

– Ну все, маленькая сучка, ты окончательно доконала меня! Вот теперь уже я сделаю все, чтобы эта репетиция не состоялась.

– Не сделаешь.

– Я намеренно сорву ее!

– Да что ты говоришь!

– Я не шучу, Пэтч, ты реально взбесила меня там, что только что сделала.

– Ну-ну, давай, угрожай мне дальше. Если не боишься лишиться головы.

– Сейчас, соплячка, сейчас… Сейчас ты у меня попляшешь… Сейчас…

Решив ответить Марти на то, что она удалила с компьютера файл с его треком, Питер подходит к небольшому столику, на котором лежат какие-то безделушки, берет сумочку девушки, пару секунд копается в ней, достает маленький стеклянный флакончик с духами и со всей силы намеренно швыряет его на пол. Марти же с ужасом во взгляде начинает визжать, как резаная, когда она видит множество кусочков стекла и лужицу, которая медленно растекается по паркету.

– ПРИДУРОК! – вопит взбешенная Марти. – ТЫ ХОТЬ ЗНАЕШЬ, СКОЛЬКО ОНИ СТОИЛИ?

– Ну что, сучка, получила? – ехидно усмехается Питер.

– ТЕБЕ В ЖИЗНИ НЕ РАСПЛАТИТЬСЯ СО МНОЙ ЗА ЭТИ ДУХИ! ОТЕЦ ПРИВЕЗ ИХ ИЗ ФРАНЦИИ! ИЗ ПАРИЖА!

– Ничего страшного, у твоих мамочки с папочкой денежек полно, и они купят тебе новые. Этих духов везде полно, не бойся.

– ДЕБИЛ! БЕЗМОЗГЛЫЙ ДЕБИЛ! ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛ!

– А лучше вообще не покупай их. А то меня блевать тянет от такого запаха. Фу… – Питер, слегка поморщившись, машет руками перед носом. – Жаль, что здесь нельзя открыть окно, чтобы проветрить помещение… Теперь придется задыхаться от этого блевотинского запаха.

– УБЛЮДОК! – во весь голос вопит Марти. – Я ТЕБЕ СЕЙЧАС ВСЕ ВОЛОСЕНКИ ПОВЫДИРАЮ!

Марти хочет подлететь к Питеру и либо залупить ему пощечину, либо со всей силы вцепиться ему в волосы или лицо. Однако в этот момент в комнату буквально залетает Альберт, который с легким испугом в глазах смотрит на них.

– Так, что здесь происходит? – недоумевает Альберт. – Марти! Ты почему кричишь на всю студию, как будто тебя здесь убивают?

– Мистер Сандерсон, этот идиот только что разбил мои дорогие духи, которые я так люблю, – едва ли не со слезами на глазах начинает жаловаться Марти.

Питер ничего не говорит и лишь громко ухмыляется со скрещенными на груди руками.

– А еще он испортил барабаны, – уверенно заявляет Марти и бросает взгляд на сломанные ею же барабаны. – Вон, смотрите!

– Что? – удивленно произносит Питер. – Я? Это я сломал барабаны?

– Да! А еще ты кричал на меня и едва не набросился на меня с кулаками! Но слава богу, мистер Сандерсон пришел и не дал тебе убить меня прямо здесь!

– Совсем что ли умом тронулась? Я тебя и пальцем не трогал!

– Трогал! Ты наорал на меня, начал мне угрожать и хотел придушить собственными руками.

– Серьезно?

– Так, ну-ка успокоились оба! – вмешивается Альберт и бросает короткий взгляд на сломанные барабаны и разбитые куски флакона, в котором были духи Марти.

– Мистер Сандерсон, она все врет, – уверенно возражает Питер, нисколько не жалея о сделанном. – Я ничего ей не сделал!

– Питер, что ты себе, черт возьми, позволяешь? – возмущается Альберт. – Опять ты что-то здесь разломал?

– Я ничего не ломал.

– Ты хоть понимаешь, что только что в очередной раз испортил чужое имущество на приличную сумму денег?

– Да она сама пнула ногой эти барабаны со всей силы, и они треснули пополам!

– И тебе не стыдно врать и обвинять во всем девушку? Чему тебя вообще учили родители?

– А еще она удалила с компьютера все то, над чем я работал несколько недель, и то, что хотел отослать человеку из одной известной студии.

– Да, и духи тоже я разбила? – истерически вопит Марти. – Сначала твой дружок Перкинс порвал мой платок из настоящего китайского шелка, а теперь ты разбил флакон с дорогущими французскими духами.

– Да? А если на город упадет метеорит, я тоже буду в этом виноват?

– Ты разбил мои любимые французские духи! ТЫ ХОТЬ ЗНАЕШЬ, СКОЛЬКО Я О НИХ МЕЧТАЛА?

– Тише-тише, Марти, успокойся, пожалуйста, – спокойно говорит Альберт. – Не надо так кричать.

– Сделайте что-нибудь, мистер Сандерсон, я вас умоляю, – с жалостью во взгляде умоляет Марти и тихо шмыгает носом. – Этот человек не должен оставаться безнаказанным после того как он уничтожил то, что принадлежит мне.

– Так, что касается разбитых духов, то пусть твои родители сами выставляют Питеру чек, а он выплатит вам их полную стоимость. И пусть предъявят претензии Даниэлю за порванный платок и напомнят о том, что он все еще должен заплатить за него.

– Он порвал его случайно, – уверенно говорит Питер.

– А что касается разбитых барабанов, то я уже буду сам разбираться с Питером.

– Накажите его построже, мистер Сандерсон, – с хитрой улыбкой провоцирует Марти. – Неужели вы так и будете позволять этим двум бездарям ломать тут все? За все эти годы они поломали инструментов на несколько тысяч долларов, а вы так просто прощайте им все это.

– Вот пусть твои мамочка с папочкой заплатят и за разбитые тобой барабаны, – сухо бросает Питер.

– Я их не ломала!

– Ломала! Ты специально сломала их, чтобы сорвать нашу репетицию. С целью обвинить в этом меня!

– Что?

– Я их не ломал!

– Так все, Питер, успокойся! – прикрикивает Альберт. – Марти абсолютно права! Я действительно слишком многое прощаю тебе и Даниэлю, который, кстати, до сих пор не появился. Я слишком долго позволяю вам оставаться безнаказанными и не требую никакого морального ущерба.

– Что?

– И думаю, теперь мне придется взяться на вас двоих всерьез. Раз вы не понимайте хорошего отношения к себе, то будем действовать по-плохому.

– Но, мистер Сандерсон…

– Замолчи и слушай, что я тебе говорю! – холодно бросает Альберт, приподняв руку ладонью к Питеру. – Значит так, как только Даниэль появится здесь, ты передаешь ему, что он должен заплатить Марти за порванный платок. А вот тебе придется выложить деньги за разбитый флакон духов.

– Срок до завтрашнего дня! – вставляет Марти.

– И я предупреждаю, если один из вас еще раз сломает хоть один инструмент, то вы будете покупать новые на свои деньги. Меня не волнует, где вы их достанете. Занимайте деньги у друзей или берите кредит – мне все равно!

– А не заплатите – сильно пожалейте!

– Инструменты и так очень дорогие, а многие из них привезены из-за границы или вообще сделаны по индивидуальному заказу. А вы двое постоянно ломайте их и точно скоро разорите меня.

Марти не скрывает своей широкой улыбки, видя, как Альберт отчитывает Питера и наконец-то прижимает его к стенке. Девушка с гордым и надменным видом смотрит на потрясенного блондина, которого ей удалось так или иначе подставить и убедить Альберта в том, что это он виноват в поломке барабанов.

– Хорошо, – с гордо поднятой головой произносит Питер. – Если эта девчонка хочет, я заплачу ей за духи. Но только потому, что их действительно разбил я. Не буду отрицать. Я признаюсь только в том, что действительно совершил и всегда говорю правду. Для меня всегда была принципиально!

– Вот и прекрасно! – восклицает Альберт. – Этот вопрос закрыт.

– Но я уж точно не собираюсь платить за сломанные ею инструменты.

– Я не ломала их! – со слезами на глазах отрицает Марти.

– Ты сама пнула их ногой!

– Да ты точно не в себе сегодня! Орешь на меня, бьешь, оскорбляешь, разбиваешь инструменты и духи…

– Нет, это ты всегда была не в себе! Каждый чертов день!

– Ты очень плохо обо мне думаешь!

– Ты – не принцесса, чтобы тебе все прислуживали!

– Что я тебе сделала? – недоумевает Марти и наигранно шмыгает носом. – Почему ты так со мной обращаешься?

– М-м-м, как правдоподобно ты прикидываешься жертвой… Того и гляди, я поверю, что в тебе есть что-то хорошее.

– Ты злишься, потому что у тебя нет девушки. Завидуешь Перкинсу, потому что он встречается с девушкой. Пока ты сам до сих пор не можешь даже познакомиться с кем-нибудь, и тобой никто не интересуется.

– Как будто тобой кто-то интересуется.

– Поэтому ты постоянно срываешься на мне! Тебя не научили, что девушек нужно уважать. И уж точно настоящий мужик ни за что не поднимет на них руку.

– Слушай, Пэтч, хватит нести какой-то бред! – хмуро бросает Питер. – Тебя и пальцем никто не трогал, но ты хочешь убедить всех в том, что тебя едва ли не избили. У кого ты научилась так нагло врать и клеветать на людей?

– Закрой свой рот!

– Сама заткнись!

– Заткнись ты, урод!

– Следи за языком, жалкая малолетка!

– Так, ну-ка прекратили этот балаган! – вскрикивает Альберт. – Чего вы тут, твою мать, устроили? Совсем что ли обалдели?

– Это она начала! – указывает на Марти пальцем Питер. – Я сидел здесь, никого не трогал, работал над музыкой и ждал приезда Перкинса. Но тут приперлась эта принцесса, начала выносить мне мозг и разбила эти барабаны.

– Заткнись, Роуз!

– Чего она постоянно ко мне цепляется?

– Я сказал, заткнись! – прикрикивает Альберт. – И настоятельно советую тебе держать язык за зубами. А иначе мне придется принять некоторые меры.

– Серьезно? Вы верите этой девчонке?

– Ты сам постоянно цепляешься к ней! Хотя она никак тебя не оскорбляет и не дает повода ненавидеть ее.

– Да я бы эту девчонку и пальцем не тронул, ибо мне просто противно прикасаться к этой мадам.

– Хватит придираться к Марти! Оставь ее в покое!

– Вам бы следовало повнимательнее присмотреть за этой королевой, которая сама разбила половину ваших инструментов, но делала вид, будто это сделал я или Даниэль.

– Ох, как же я устал… – устало стонет Альберт. – Господи… Вы с Перкинсом отнимайте у меня намного больше нервов, чем другие мои подопечные. Вожусь с вами как с детьми! И какого черта я вообще пытаюсь слепить из вас хоть что-то стоящее. Вы ведь все равно не собирайтесь становиться лучше и продолжайте играть ужасно. Особенно ты, Питер! В последнее время твоя игра просто отвратительна.

– Серьезно? – тычет в себя пальцем Питер. – Вы предъявляйте мне претензии?

– Что с тобой произошло? Ты же нормально играл, когда пришел в группу, хотя и тогда не дотягивал до нужного мне уровня. Я поначалу думал, что тебе просто надо немного поучиться, чтобы заиграть как следует. Но ты до сих пор продолжаешь гнуть свою линию и хочешь сделать музыку такой, какой тебе хочется ее видеть. Хотя мне совсем не нравятся твои идеи! Это далеко от концепции группы.

– Ой, я полностью согласна с вами, мистер Сандерсон, – с хитрой улыбкой поддакивает Марти. – Питер, видите ли, хочет, чтобы я была исполнительницей рок-музыки, которую они с Перкинсом так любят. Однако он забывает, что у нас поп-группа, и я ни за что не буду петь то, что хочется им.

– Перкинс тоже сильно разочаровывает меня в последнее время. Он перестал нормально играть с тех пор, как влюбился в какую-то девушку. Да еще и постоянно опаздывает на репетиции из-за свиданий с ней… И я думал, что тоже смогу научить его играть так, как мне надо. Но и тот упрямый как осел! Такой же бездарный и бесполезный, как и Роуз.

– Да, но почему-то только вы с Марти так думайте, – уверенно отмечает Питер. – Все наши предыдущие гитаристы и те, кто здесь работает, считают, что мы с Даниэлем как раз очень талантливы. А кто-то считает, что мы – лучшие музыканты из всех, с кем вы работайте. Мы достаточно хороши, чтобы хотя бы записать одну единственную песню. Хотя есть очень много людей, на которых вы не хотите обратить внимание. Продвигайте каких-то безголосых придурков, за которых поет компьютер, а настоящие таланты остаются незамеченными.

– Песню? – Альберт ехидно усмехается. – О какой записи песни ты сейчас говоришь?

– О той, которую вы обещали нам тогда, когда мы с Даниэлем попали в группу.

– Ради бога, Питер, не смеши меня! То, что вы с Даниэлем выдаете сейчас, – это просто кошмар! Я просто в шоке от того, что вы хотите мне показать.

– Нам нравится.

– Неужели вы хотите чего-то добиться с такими ужасными навыками и мечтайте об известности? Нет, ребята, вам еще учиться и учиться. Очень много учиться, чтобы заслужить запись хотя бы одной песни, о которой ты говоришь.

– Мы и так учимся уже почти четыре года.

– И за такое время можно было бы научить обезьяну говорить. А вы, два бездаря, ничему не научились.

– Да что вы говорите!

– Вот мой вам совет, парни: перестаньте позорить себя и найдите себе другое занятие. Музыка – это не ваше призвание. Запомните, любить и уметь – это разные вещи. То, что вы любите музыку, не значит, у вас есть к ней способности.