Текст книги "Вместе сильнее. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Эстрелла Роуз

– Чего так тяжело вздыхаешь? – интересуется Бенджамин. – Неужели случилось что-то еще?

– Нет, ничего не произошло… – спокойно отвечает Терренс. – Все то же самое…

– А, понятно… Ты не можешь забыть Ракель? Я угадал?

– Ее слишком трудно забыть…

– Ну понятно…

– Мне очень жаль, что все так сложилось. Всегда буду жалеть и стыдиться того, что сделал.

– Слушай, мужик, а ты все это затеял потому, что реально жалеешь о том, что сделал? – задумчиво спрашивает Бенджамин. – Или ты просто поджал хвостик перед родственниками Ракель и понимаешь, что они настучат тебе по башке, если узнают о еще одном твоем предательстве?

– Э-э-э, и то, и другое… – немного неуверенно признается Терренс. – Ее семья точно сожрет меня с потрохами, если я опять сделаю какую-то ужасную вещь по отношению к ней. Особенно ее дед. Если бы Алисии не было рядом, Фредерик точно прибил бы меня собственными руками. Так что… Я никак не могу облажаться, если хочу вернуть их доверие и доказать, что мне очень жаль, что все так вышло.

– Ну зато в следующий раз ты будешь думать головой, прежде чем поднимать руку на девушку.

– О, Бен…

– Ты вообще понимал, что родственники Ракель могли запросто сжить тебя со света, узнав о том, как ты поступил с этой девушкой? Они бы точно закрыли глаза на обычную ссору и позволили бы вам самим разобраться. Но той пощечиной ты реально разозлил их.

– Я знаю, что не должен был срываться на ней. Должен был просто сесть и спокойно все обсудить. Уверен, что она бы поняла меня… Ракель – девушка не глупая и быстро понимает суть дела… Да и не такая уж она и злопамятная, чтобы дуться месяцами…

– Извини, Терренс, но я сомневаюсь, что после такого она вообще захочет с тобой разговаривать.

– Да я и не надеюсь, что она выслушает меня, – хмуро говорит Терренс.

– Просто поговорить с ней и извиниться за все, что ты сделал, будет недостаточно. А вот если бы вы поговорили намного раньше того дня, когда разругались в пух и прах, я не сомневаюсь, что она поняла бы тебя. Да, это был бы очень трудный и неприятный разговор для вас обоих. Но вы же не думали, что попадете в сказку после начала романа.

– Ха, поговорить… Да если ты бы слышал, как она разговаривала со мной в клубе, когда увидела меня с другой девушкой…

– Ну а чего ты хотел? Меня это нисколько не удивляет.

– Я даже успел узнать много нового о себе.

– Да, МакКлайф, ты, конечно, просто красавчик! – тихонько хихикает Бенджамин. – Едва расстался с одной девчонкой, но уже пошел развлекаться с другой. Да еще и спалился перед своей бывшей, которая потом надрала вам обоим задницы.

– А я откуда знал, что она припрется туда? Знал бы – обошел бы тот клуб десятой дорогой!

– Неужели ты не мог потерпеть хотя бы какое-то время и только потом начать гулять со спокойной совестью? Ты же вроде всегда позиционировал себя верным и любящим человеком! Я даже видел некоторые статьи в Интернете, в которых тебя уже прозвали изменником.

– Ох, Бен, ну я уже говорил тебе, почему начал играть с той девчонкой в любовь… – устало вздыхает Терренс.

– Да, я знаю, но сам факт!

– Поверь, приятель, тогда мне было так плохо и одиноко, что я наплевал на все свои принципы. Потому что хотел получить немного любви и ласки. Хотя бы от той, которую никогда не любил.

– О да, ты получил ! От обеих! Одна набросилась на тебя с обвинениями, а вторая дала пощечину, прокляла тебя и обещала испортить твои жизнь и карьеру.

– Пусть та девчонка делает что хочет – мне все равно на то, что она думает обо мне. Сейчас мне важно одно – выполнить обещание, данное Алисии и мистеру Кэмерону, и помочь Ракель спастись от этого ублюдка, который запросто может грохнуть ее.

– Это, конечно, все замечательно, только не надейся после этого превратиться для нее в героя, – уверенно говорит Бенджамин. – После того что между вами было, – да и после того что произошло до этого – вашим отношениям пришел конец.

– Знаю…

– Мне неприятно говорить тебе об этом, но к сожалению, ничего уже не изменить.

– Ты прав… Я уже давно упустил шанс не позволить сказке закончиться навсегда. И понимаю, что моя помощь ничего не изменит.

– Но зачем ты тогда помогаешь ей, если понимаешь, что это не имеет никакого смысла?

– Надеюсь, что это поможет мне хотя бы немного облегчить себе душу и начать спокойную жизнь. Без угрызений совести и желания сгореть от стыда. Может, таким образом я смогу принести ей свои извинения. И мы, по крайней мере, распрощаемся на хорошей ноте. Без скандала.

– Эй, а может не все еще потеряно? – предполагает Бенджамин. – Может, есть шанс, что ситуация наладится?

– Сомневаюсь, – без эмоций произносит Терренс.

– Слушай, у меня такое чувство, что где-то в глубине души она все же надеется на твою помощь. А может, эта девчонка даже и любит тебя.

– Нет, Бен, не любит. Она сама сказала.

– Ну не может девчонка ревновать мужика, когда она его не любит. Не зря же Ракель тогда чуть не прибила твою подружку, когда застукала вас вместе. Я не удивлен, что она оттаскала ее за волосы и поливала вас обоих грязью. Ибо твоя бывшая была обижена и оскорблена.

– Ну если немножко помечтать о том, что она все-таки любит меня… – Терренс на пару секунд закатывает глаза. – После того страстного порыва я вдруг подумал, что у нее все-таки есть какие-то чувства ко мне… Грозилась кричать на весь клуб и обвинить меня в изнасиловании, но не сделала этого.

– Ну может, тот порыв на некоторое время и затуманил ее разум, – задумчиво предполагает Бенджамин. – Однако потом она все равно все вспомнила и снова начала злиться на тебя за все, что ты с ней сделал.

– Если бы она не оттолкнула меня и не свалила, я бы точно довел дело до конца.

– Нет, приятель, не довел бы. Вот Ракель вспомнила о том, как ты ударил ее, так она мигом протрезвела. Вспомнила обо всем твоих оскорблениях и унижениях.

– А жаль… Тогда мне так хотелось хорошенько оттрахать ее. Независимо от желания этой девушки.

– Увы, МакКлайф, это будет возможно лишь в твоих фантазиях. Она тебя уже не простит.

– Знаю…

– К тому же, давай вспомним, как ты грозился не только разрушить ее карьеру, но еще и упрятать в психушку, заявив, что она типа больная. И не забывай, пожалуйста, что ты бросил ее тогда, когда бедняжка осталась совсем одна.

– Думаешь, мне приятно все это вспоминать? – удивляется Терренс. – Да я сквозь землю хочу провалиться от стыда! И зарыть голову в песок! Лишь бы не знать, как меня все осуждают. Не видеть, как близкие отворачиваются от меня.

– Ха, а ты думал, что после такого люди будут продолжать петь тебе дифирамбы и говорить о твоей неотразимости? Нет, Терренс, не будут! И я скажу больше: когда всем станет об этом известно, то они начнут говорить, что ты – бессовестный мудак.

– Я знаю, Бен, – немного раздраженно отвечает Терренс. – Знаю, какой я подлец. Можешь не напоминать мне об этом в сотый раз!

– Да еще и вспомнят обо всех грязных сплетнях, которые ты так яростно отрицаешь. Мол, они врут о том, что у тебя омерзительный характер, и ты ведешь себя, как какая-то эгоистичная сучка…

– Ох, да и так слышу это буквально от каждого встречного! А та девчонка так сильно обиделась на меня, что солгала некоторым людям о том, что я якобы регулярно избивал Ракель и доводил ее до полусмерти. И они в это поверили ! Хотя это ложь! Я никогда не избивал ее.

– Прости, чувак, но если бы ты сразу не признался мне во всем, я бы и сам поверил в такое. Помня твое агрессивное поведение в последние несколько недель.

– Но ты ведь прекрасно знаешь, что я совсем не такой.

– Да, но я знаю твой несдержанный характер.

– Ну да, я не умею быть абсолютно спокойным и безмятежным. Но это не значит, что можно записывать меня в насильники, которые бьют женщин.

– В любом случае, чтобы доказать, что ты хороший и невинный, тебе придется приложить очень много усилий. Хотя на этот раз тебе уж точно не помогут добрые дела, сделанные на показ.

– Я никогда ничего не делал на показ.

– Но люди именно так и подумают.

– Не нагнетай обстановку! И так тошно!

– А еще ты просто обязан приложить много усилий ради того, чтобы искупить вину перед Ракель и ее семьей. И, конечно же, найти способ объясниться с ней не только за удар по лицу, но еще и измену.

– Если честно, то я уже сомневаюсь в том, что смогу подобрать слова, чтобы все увидели искренность в моем сожалении, – с грустью во взгляде тихо вздыхает Терренс и на пару секунд задумывается. – Впрочем, я считаю, что все абсолютно справедливо. Меня осуждают, со мной разрывают дружбу… А Ракель получает все больше любви и симпатии.

– Ну да, ты разве не слышал о такой вещи, как бумеранг? Вот судьба и наказала тебя за эгоизм и омерзительное поведение по отношению к слабой девушке!

– Знаю…

– Рано или поздно за свои ошибки приходиться платить, Терренс. И твой момент уже настал.

– Ты прав… Я уже и правда потерял слишком много. Большая часть друзей посчитали меня ублюдком… Они отвернулись от меня. Даже некоторые знакомые из шоу-бизнеса начали косо смотреть на меня. Недавно разговаривал с парочкой людей. Так они были очень холодны со мной. Да, никаких обвинений не было, но было чувство, что меня презирали. Хотя я не понимаю, за что. Ведь никто не знает, что произошло между мной и Ракель. По крайней мере, мы ничего не сообщали прессе.

– Ну а когда все узнают о твоих поступках, тебе будет негде скрыться от оскорблений и унижений. А о своей карьере можешь забыть раз и навсегда.

– И не хватало, чтобы еще и моя мать отказалась от меня… Она тоже осуждала меня и не скрывала своего разочарования, когда узнала, что мы с Ракель расстались по моей вине. Когда я признался в том, что ударил эту девушку…

– В любом случае жизнь все-таки настучала тебе по башке и дала понять, что надо хоть немножко думать перед тем, как что-то делать. Ты же всегда сначала делаешь, а уже потом задумываешься о последствиях. Даже когда ты начал встречаться с Ракель, то не подумал о том, что тебя ждет. Был упрямым как осел, и делал то, что тебе хотелось.

– Знаю… Именно поэтому я начинаю потихоньку мириться с тем, что произошло… – Терренс медленно выдыхает с полуприкрытыми глазами. – И знаешь, я думаю, что мне лучше все-таки сдаться и дать ей свободу после того как история Саймона будет закончена.

– Чего? – удивляется Бенджамин. – Сдаться?

– После всего этого я вообще хочу исчезнуть… Сбежать куда подальше от того позора, который сам же на себя навлек.

– Так-так, подожди минутку… – тараторит Бенджамин. – Не понял… Ты типа хочешь сбежать? Сбежать, как поганый трус? Дабы не слышать, как тебя все оскорбляют и унижают?

– Так будет лучше для всех, Бен… Никто даже и не вспомнит обо мне. Все будут только рады, если я пропаду и больше не появлюсь на публике.

– Не могу поверить…

– Для Ракель так тоже будет намного лучше… Она начнет жить по-своему, да и я постараюсь взять себя в руки и решить, что делать. А если повезет, однажды каждый из нас найдет кого-то, кто точно сделал бы нас намного счастливее, чем мы чувствовали себя тогда, когда были вместе.

– Черт, я поверить не могу, что слышу ТАКОЕ! МакКлайф, ты что такое творишь?

– А что такого?

– Думаешь, тебе реально станет лучше, если ты скроешься от людского позора? Думаешь, все быстро тебя забудут! Ха! Да тебя еще больше затравят! Тебе устроят тебе такую адскую жизнь, что ты будешь вынужден переехать куда-нибудь на необитаемый остров, где точно никто не узнает, кто ты такой.

– Значит, буду жить где-нибудь на необитаемом острове… – без эмоций отвечает Терренс. – И заставлю всех думать, что я либо мертв, либо пропал без вести.

– Чего?

– Это давление слишком сильное. Я боюсь, что не смогу его выдержать… – Терренс тяжело вздыхает. – Лучше уж быть мертвым для всех, чем видеть, как на тебя указывают пальцем и слышать, как кто-то выкрикивает оскорбления в твой адрес.

– Я тебя не узнаю, приятель! – качает головой Бенджамин, будучи в шоке из-за того, что говорит Терренс. – Чувак, ты чего? Что с тобой произошло? Где тот Терренс МакКлайф, который всегда шел к своей цели и добивался своего? Где мой лучший друг, которого я знаю с самого детства?

– Если людям станет обо всем известно, я уже ничего не смогу изменить. Как бы я ни старался.

– Твою мать, такое чувство, что я разговариваю с другим человеком! Где тот человек, который так гордился своими славой и высоким положением? Тот, кто был так уверен в себе и в том, что он делал? Где тот друг, которого я знал? Что с ним произошло за такое короткое время?

– Сейчас я уверен только в одном – в том, что я должен сделать свое дело и скрыться от позора.

– Черт, да ты точно не Терренс! Не он! Я разговариваю с каким-то трусом! Трусом, который хочет сбежать ото всего! Который вряд ли помогал Ракель покончить с Саймоном, если бы ее родственники не прижали его к стене.

– Я же сказал, что не брошу Ракель и сделаю все, чтобы этот ублюдок навсегда оставил ее в покое, – спокойно напоминает Терренс.

– Да-а-а, я в шоке… – Бенджамин качает головой. – Как же сильно ты изменился, Терренс… Откуда в тебе появилась безответственность? Желание сбегать от проблем! А сейчас сделал гадость и решил смыться, думая, что твое исчезновение заставит всех мгновенно полюбить тебя вновь!

– Я сваливаю не ради того, чтобы вызвать у людей жалость, – спокойно отвечает Терренс.

– Да ты раньше никогда не опускал голову, когда тебя унижали и оскорбляли! Никогда не сбегал от проблем! Никогда не повышал голос на девушку и не бил ее!

– Люди меняются, Бенджамин. Вот и я не могу навсегда остаться прежним.

– Что же с тобой стало, мужик? – недоумевает Бенджамин. – Почему ты стал таким? Почему? Пускаешь все на самотек, сбегаешь от ответственности и опускаешь голову, когда тебя оскорбляют!

– Просто я не могу держать все это под контролем. Не могу заставить всех снова полюбить меня.

– Знаешь, МакКлайф, тебе осталось еще взяться за бутылку, – с грустью и разочарованием в голосе говорит Бенджамин. – И превратиться из солидного мужика в закоренелого алкоголика, чтобы ты окончательно упал в моих глазах. Хотя, я не удивлюсь, если ты уже каждый день выпивать пару стопок каждый день. Тем более, что мне уже представился случай видеть тебя в стельку пьяным после того как у тебя начались проблемы с Ракель.

– Я не собираюсь спиваться, – возражает Терренс.

– Почему так, Терренс? Почему ты так изменился? И почему ты поступил с Ракель так омерзительно?

– Ты все прекрасно знаешь.

– Зачем ты вообще начал встречаться ней? Зачем? Смысл строить из себя примерного парня с той, которую ты видел от силы несколько раз почти за год, прожитый в отношениях? Потому что вы оба постоянно были заняты работой! Ракель снималась для каких-то журналов, каталогов и рекламных роликов или ходила по подиуму, а ты мотался по всяким прослушиванием, пытался отправить свои демо-записи песен хотя бы какому-то лейблу, раздавал интервью и снялся в парочке малоизвестных сериалах, в которых сыграл такие роли, в которых тебя никто не запомнит.

– Я же не думал, что все будет так сложно!

– А вот надо было думать! Вместо того чтобы делать вид, что ваши отношения просто идеальны. Видно, что тебе и не хотелось делать ее своей девушкой. Ведь чтобы трахать девчонку, не обязательно состоять с ней в отношениях и браке.

– Вообще-то, я всегда мечтал о семье и никогда занимался сексом с кем попало. В отличие от тебя!

– Но раз уж ты начал с кем-то встречаться, то должен был думать не только о себе любимом!

– Хочешь сказать, что я – эгоист?

– А то ты этого не знаешь!

Терренс качает головой, явно не ожидав подобной реакции от Бенджамина, у которого прорвало дамбу, и который говорит все, что у него уже давно есть на уме.

– Бен, с тобой там все в порядке? – недоумевает Терренс. – Чего это тебя прорвало?

– Со мной-то все в порядке! – восклицает Бенджамин. – А ты – нет!

– Ты головой что ли ударился? Раз несешь какой-то бред!

– Нет, Терренс, это ты ударился головой, – слегка повышает голос Бенджамин. – Да очень сильно!

– Послушай, Бен…

– Какого хрена ты превратился в озлобленного и бессовестного мудака, который думает только о себе? До романа с Ракель ты был более-менее нормальным, хотя и раньше мог зазнаваться и мнить себя королем. Но после того как у вас все закрутилось, у тебя совсем крыша поехала!

– Черт… Неужели ты опять хочешь осудить меня? Неужели тоже хочешь присоединиться к тем, кто считает меня ублюдком?

– А я не виноват в том, что ты и есть ублюдок! Бессовестный и эгоистичный ублюдок, который всегда думал только о себе, своей карьере и репутации!

– Чего? – сильно хмурится Терренс.

– Тебя, мать твою, беспокоило это гораздо больше, чем твоя собственная семья. И очень удивляюсь, что ты еще не предал родную мать и не отказался от нее.

– Паркер, ты вообще в своем уме? – громко недоумевает Терренс, постучав пальцем по виску. – Как ты вообще посмел подумать, что я могу предать человека, который меня вырастил?

– А я не удивлюсь, если твоя мать однажды заявит кому-то об этом! Скажет, что ты настолько зазвездился, что перестал уважать даже эту женщину! А все слова о твоей якобы любви к ней, о которой ты орешь на всех углах, – пустой звук!

– Нет, Бен… – Терренс качает головой. – Не говори так! Не надо выставлять меня безжалостным чудовищем, которое даже мать родную продаст.

– Я говорю то, что многие, возможно, боятся сказать тебе в лицо, – уверенно говорит Бенджамин.

– Это не так. Я не такой плохой, как всем думают!

– Знаешь что, с меня хватит! Мне надоело молчать и продолжать делать вид, что ничего не случилось.

– Что?

– Я всегда был против любого рукоприкладства по отношению к девушке и не собираюсь защищать тебя после того как ты сделал это с Ракель.

– Бен, я…

– Она не заслужила всего, что ты с ней сделал. И не могу поверить, что такая хорошая девушка могла связаться с таким мерзким подонком, как ты.

– Ты что такое говоришь! Чувак, я же твой друг!

– Нет, Терренс, ты не мой друг. Мой друг не повел бы себя так, как повел ты. Мой друг более порядочный и воспитанный.

– Ты обижаешь меня, говоря эти вещи!

– Знаешь, а хорошо, что вы с Ракель расстались, – уверенно заявляет Бенджамин. – С тобой эта девушка была несчастна и нелюбима.

– Я много раз говорил тебе, почему наши отношения не были идеальны. Говорил, чего мне не хватало. Чего мне не дала эта девушка.

– Только не надо сваливать на нее всю вину. Ты и сам виноват в том, что ваши отношения были разрушены к чертовой матери.

– Я знаю!

– Твою мать… Столько времени… Столько времени… Столько всего… Неужели все было напрасно? Неужели вы оба просто потратили время зря?

– Получается, так.

– Я-то думал, что роман с той красоткой изменит тебя в лучшую сторону, но все получилось наоборот. Ты стал только хуже. Стал более агрессивным и начал постоянно срываться на людях и вести себя как трус. Превратился в эгоистичного мудака, который никогда не умел контролировать свои эмоции и мог взорваться за пару секунд.

– На ком я срывался? Что ты там вообще городишь?

– Правда мне всегда казалось, что любой человек меняется в лучшую сторону, когда встречает кого-то достойного, кто может сделать его лучше. Или же Ракель пыталась сделать тебя лучше, однако ты сам не захотел меняться.

– Ракель было все равно на меня! Она никогда меня не любила и воспользовалась мной, чтобы заткнуть своих родственников!

– А ты любил ее? Или она была нужна тебе только для потрахушек? Была нужна тебе только как сексуальная игрушка?

– Я-то как раз любил ее! И пытался спасти наши отношения, которые становились хуже и хуже из-за того, что она никогда не обращала на меня внимания.

– Ха, да ты и сам не очень-то спешил уделять ей внимание и был одержим своей музыкальной карьерой. Будучи неготовым смириться с тем, что ты никому на хрен не нужен.

– Слушай, Паркер, чего ты, блять, от меня хочешь? – сухо спрашивает Терренс. – Что я, мать твою, должен сделать, чтобы ты был доволен?

– Призадуматься! О своем поведении! О своих поступках! О своей никчемной жизни!

– Я не вижу смысла думать! Все кончено! Ракель не станет меня слушать и никогда не просит меня за предательство.

– Потому что ты – трус! Трус, который не может посмотреть девушке в глаза и сказать, что он был не прав.

– Сколько раз мне объяснять тебе, что ничего не смогу сделать для того, чтобы вернуть ее доверие? И не в силах заставить людей снова поверить, что я не тот ублюдок, который может запросто избить девушку и запугивать ее до смерти. Не могу!

Глава 14.4

– МОЖЕШЬ! – вскрикивает Бенджамин. – МОЖЕШЬ, ТВОЮ МАТЬ!

– Не надо орать в трубку! Я не глухой!

– Ты поступаешь как трус! Надо уметь не только говорить всем, как тебе жаль, и как ты сгораешь от стыда. Надо еще и уметь заглаживать свою вину! И отрывать свою задницу от дивана для того, чтобы сделать хоть ЧТО-НИБУДЬ и заставить людей поверить в твое раскаяние.

– А я не делаю? Я, БЛЯТЬ, РАЗВЕ СИЖУ И НИЧЕГО НЕ ДЕЛАЮ?

– Ты сначала делаешь гадость, а потом по-тихому сбегаешь и прячешься в кустах, надеясь выйти сухим из воды… Но это не прокатит, МакКлайф, не прокатит! Рано или поздно тебе придется отвечать за все то дерьмо, которые ты сделал.

– Я не пытаюсь сбежать от ответственности.

– Запомни, Терренс, если ты сейчас бросишь все к чертовой матери, то прославишься в глазах людей как бессовестный, трусливый ублюдок, который не только не хочет ни за что отвечать, но еще и смеет применять рукоприкладство к тем, кто намного слабее.

– Слушай, какого хрена ты так со мной разговариваешь? – громко недоумевает Терренс, не скрывая своего возмущения всем, что происходит. – Откуда такая агрессия? Тебе-то что я сделал, раз ты так со мной обращаешься?

– Мне – ничего, – сухо бросает Бенджамин.

– Вот и закрыл бы свой поганый рот! Я твоего совета не спрашивал!

– Твою мать, бедная Ракель… – Бенджамин качает головой. – Бедная девушка… И так пережила так много всего… Пожалуй, намного больше, чем люди ее возраста. Из-за какого-то больного ублюдка все отвернулись от нее и начали верить, что у нее якобы есть психические отклонения… Да еще и ее бывший возлюбленный посмел поднять на нее руку и вылил на нее ведро помоев. Поверил в ее измену, которая никак не было доказано. Ни фотографий, ни видео, ни свидетелей – ничего!

– Да знаю я! – раздраженно рычит Терренс. – ЗНАЮ!

– И уже поверь мне, ее семья уж точно не позволит ей быть с тобой после того что ты сделал с этой девушкой. Ее родственники будет яростно ограждать ее от твоего общества.

– Зачем ты говоришь мне все, что я и так знаю?

– Ну может, у тебя совесть проснется! Может, ты поймешь, что сейчас чувствует эта девушка!

– А ты думаешь, мне не жаль ее? – повышает голос Терренс. – НЕ ЖАЛЬ? Да в таком случае я бы не стал, мать твою, проворачивать все эту операцию по поимке Саймона. Если бы она была мне безразлична, я бы вообще ничего не делал ради нее! Смысл делать что-то ради человека, на которого мне плевать?

– Смысл в том, чтобы попытаться обелить себя. Сделать добрый поступок на показ и заставить людей поверить, что ты хороший.

– Я делаю это не ради того, чтобы обелить себя.

– Ну конечно, делаешь все это во имя любви! – закатывает глаза Бенджамин.

– Да, во имя любви! Я понял, что все еще люблю ее и не хочу быть ни с какой другой девушкой, кроме нее. И буду любить ее, даже когда мы начнем жить своей жизнью.

– Может, ты и не хочешь. Но ты совсем не стремишься делать ничего ради того, чтобы так и было.

– Ты глухой что ли? Или тупой? Я же сказал, что наше воссоединение невозможно из-за всего, что между нами произошло!

– Захотел бы – в лепешку расшибся и вернул ее!

– Я не могу!

– Или ты ждешь, что она приползет к тебе на коленях и начнет умолять простить ее и вернуться ней? А, МакКлайф? Неужели ты привык к тому, что твои поклонницы готовы умереть и целовать тебе ноги? Думал, что и эта девушка должна была поступать также?

– Я ничего не думал!

– А ты думал, что тебе ничего не надо делать! Вел бы себя так, будто так и должно быть. Мол, благодари меня, любимая, за то, что я вообще согласился встречаться с тобой. Мол, должна быть рада, что я терплю тебя. Благодетель, твою мать!

– Я никогда так себя не вел!

– Да ты совсем перестал думать о других! Думаешь только лишь о своей прекрасной заднице! О том, как бы прикрыть ее и выйти сухим из воды, дабы не потерять свое высокое уважение в шоу-бизнесе.

– Это ложь!

– Тебе никто не обязан прислуживать, МакКлайф. И никто не будет делать хоть что-то ради того, кто превратился в наглого эгоиста и не понимает, что чтобы заслужить чью-то любовь и уважение, надо самому сделать хоть что-то. Или хотя бы изменить свой поганый характер.

– Паркер, что за ахинею ты там несешь? – громко возмущается Терренс. – Ты там, блять, обкурился перед тем, как позвонить мне?

– Понимаю, признавать подобное всегда неприятно. Понимаю, что ты не хочешь замечать изменения и признавать, что превратился в грубого и бессовестного эгоиста.

– Чего?

– Однако тебе придется это сделать. Когда не останется ни одного человека, который захочет поддержать тебя и продолжать быть рядом с тобой. Может, тогда ты что-то поймешь и начнешь меняться. Правда я сомневаюсь, что кто-то захочет поддерживать тебя даже после того как ты изменишься.

– Черт, поверить не могу, что мой лучший друг говорит обо мне такие вещи, – хлопает рукой по лбу Терренс.

– Я просто говорю правду. Правду, которую ты отказываешься услышать и принять.

– А я-то думал, что ты поддержишь меня… Я хотел поделиться своими переживаниями и получить поддержку. Но вместо этого ты прочитал мне целую лекцию о том, что надо делать. Да еще и начал обвинять меня во всех грехах и упрекать в том, что все происходящее – это полностью моя вина. Да еще и обвиняешь меня в эгоизме…

– Ты же знаешь, что я всегда желал тебе только добра. И хочу помочь тебе хоть что-то исправить, пока не стало слишком поздно. Потому что не хочу, чтобы люди начали осуждать тебя и поливать грязью. Или же ты сам хочешь прославиться пустословом в глазах людей, который лишь много чешет языком, но на деле не хочет ничего сделать для того, чтобы доказать свое раскаяние?

– Серьезно? – ехидно усмехается Терренс. – Это ты так желаешь мне добра? ВОТ ТАК?

– Знаешь, ты все больше начинаешь меня поражать. Поражаешь в плохом смысле.

– Ты тоже меня удивляешь. Всегда говорил, что мы были как братья, но смеешь в чем-то меня упрекать и так со мной разговаривать. Только и умеешь обвинять, упрекать и давать советы о том, как жить.

– Ты хоть слышишь себя? – громко недоумевает Бенджамин. – Слышишь, что ты несешь?

– Такое чувство, будто ты знаешь о жизни все!

– Черт, МакКлайф, да разуй ты, наконец, глаза! – устало стонет Бенджамин. – Включи мозги! Подумай обо всем, что ты делаешь! Или слава, полученная в подростковом возрасте, лишила тебя последних мозгов и остатков совести? Превратила в эдакую машину?

– Твою мать, да как ты смеешь называть себя моим братом после такого?

– Представь себе, даже братья могут осуждать братьев. Будь у тебя родные братья или сестры, они бы тоже осудили тебя.

– Серьезно?

– Ты больной, Терренс! Больной! Одержим звездной болезнью, нарциссизмом, бешенством и всяким таким… И я не понимаю, как у такой прекрасной женщины, как миссис МакКлайф мог вырасти такой сыночек. Который стал бессовестным ублюдком из-за того, что в детстве ему уделяли слишком уж много внимания.

– Не смей меня оскорблять!

– Не зря про тебя ходило много слухов о том, что на съемках ты вел себя, как принц голубых кровей. И мог запросто устроить истерику из-за любой мелочи. А несколько людей пытались угомонить тебя и заставить работать наравне со всеми.

– Это наглая ложь! ЛОЖЬ!

– Нет, Терренс, не ложь. И очень скоро в этом убедятся абсолютно все, когда твоя обиженная подружка расскажет всем, что ты за ублюдок, который посмел обмануть ее, и заручится поддержкой многих людей. А если у ее отца реально есть какие-то хорошие связи, то тебя точно сотрут в порошок. И на твоей чертовой карьере можно будет поставить крест. Ты перестанешь быть для всех неотразимым красавчиком с невинными глазками. Поклонники начнут поливать тебя грязью, а звезды – избегать тебя. Никакие режиссеры больше не захотят снимать тебя в кино, студии даже не станут слушать твои бездарные песни, а сердца твоих малолетних поклонниц будут принадлежать кому-то другому.

– Ха, да ты мне просто завидуешь! – холодно, нагло и уверенно заявляет Терренс.

– Ха, чему? – ехидно ухмыляется Бенджамин.

– Завидуешь, что мне удалось сделать блестящую карьеру актера и завоевать любовь поклонников по всему миру. А ты как работал продавцом-консультантом в маленьком магазине алкоголя, так и проторчишь там до конца своих дней.

– Ну и что? Зато у меня все в порядке с головой, и я не веду себя как зарвавшийся эгоист!

– А я не трахаюсь со всеми девками подряд! Ты только и делаешь, что меняешь девок как перчатки и трахаешься с любой красивой муклой, которую подцепишь где-нибудь в клубе или стриптиз-баре.

– Это мое дело! – грубо бросает Бенджамин. – Хочу и трахаюсь, а не хочу – не трахаюсь!

– И ты еще смеешь что-то говорить про примерного семьянина и правильную жизнь несвободного человека… – Терренс с презрением усмехается. – Да ты ничего, мать твою, не знаешь об этом! И вряд ли когда-нибудь узнаешь. Потому что тебя парит только одно – заняться сексом хотя бы раз в неделю. Больше тебя ничто не волнует!

– Заткни свой поганый рот, – сквозь зубы цедит Бенджамин.

– И готов поспорить, что если какая-нибудь девка вдруг залетит от тебя, то ты запросто кинешь ее с ребенком и откажешься возиться с ним и помогать ему. Даже если это будет такой желанный тобой мальчик.

– Слушай, придурок, ты там вообще в своем уме? – грубо возмущается Бенджамин. – Или у тебя уже начала ехать крыша от мысли, что твоя звездочка давно погасла? Или ото всех этих гребаных проблем с Ракель и Саймоном Рингером?

– А ты сексом перезанимался? Или перетрудился на работе? Продавать бухло это, блять, такая утомительная работа!

– Я хотел помочь тебе! Заставить призадуматься и сделать в своей жизни хоть что-то хорошее не только ради своего блага.

– Мне не нужна твоя помощь! – сухо бросает Терренс.

– Еще скажи, что ты откажешься ехать на встречу с Рингером, запрешься в своей комнате и начнешь рыдать как девчонка. С надеждой, что тебя, неотразимого и неповторимого, будут любить и уважать.

– Заткнись ты там, поганая шавка! – приходит в бешенство Терренс. – Слушать тебя противно!

– Нет, МакКлайф, если ты подведешь еще и родственников Ракель после того как наобещал им едва ли не золотые горы, то они сделают все, чтобы ты никогда не был с этой девушкой. Никогда!

– Ар-р-р, как же ты меня бесишь! – раздраженно рычит Терренс. – Был бы ты сейчас со мной, я бы начистил тебе твою физиономию!