Текст книги "Вместе сильнее. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Эстрелла Роуз

А стоит Питеру отвернуться, так кто-то из них уже оказывается очень близко к нему и заставляет вскрикнуть от нужды лицезреть перед собой широко распахнутые белые глаза и неестественно широкую улыбку. Когда он вжимается в стену – они злостно смеются. Всхлипывает – они дотрагиваются до его щеки, выворачивая наизнанку от мороза, что пронзает тело до самых костей. Пытается закричать – на пару мгновений отгоняет их. Но тогда фигуры резко приближаются и машут длинными, костлявыми руками, крепко его душа и вынуждая испытывать невыносимую боль в груди, сердце и животе.

– Давай же, урод, сделай это… – дрожащим голосом заставляет себя Питер и издает громкий всхлип. – Хватит быть тряпкой и хотя бы убей себя нормально! Давай, мразь, дохни! Дохни! ДОХНИ!

Питер резко кладет коробку на пол и со всхлипами проводит дрожащими руками по своему лицу, которое уже приобрело мертвецкий оттенок белого. Мужчина чувствует, как его кожа резко покрывается мурашками из-за того, что он, одетый в тонкую футболку, сидит на ледяном полу и прислоняется спиной к холодной стене. Впрочем, он уже давно привык к этому, поскольку в его квартире в последнее время было очень холодно. Сейчас на улице стоит по-настоящему осенняя погода, и это только больше понижает температуру воздуха в квартире, пребывание в которой наводит на тоску.

Однако через некоторое время Питер понимает, что у него больше нет сил противиться тому, с чем он не в состоянии бороться в одиночку. С тем, что не оставляет ему выбора. Изо всех сил сдерживая подступающие к глазам слезы и продолжая горько рыдать, мужчина медленно снимает с обеих рук огромное количество браслетов разных цветов, разбрасывая их по всему полу, и берет коробку. Непроизвольно издает громкие или тихие всхлипы, задыхаясь от нехватки воздуха и чувствуя, как сильно стучит его сердце, звук которого отдается эхом в его голову.

Пока голоса в голове подбадривают и убеждают в том, что все идет по плану, Питер неуверенно берет одно из нескольких лезвий, крепко сжимает его дрожащими пальцами и несколько секунд своими страшно красными и мокрыми глазами словно зачарованный рассматривает то его, то свое запястье. Его начинает сильнее колотить, а чувство нехватки кислорода усиливается, когда одна из черных фигур присаживается рядом и берет его за подбородок своей ледяной костлявой рукой, шепча на ухо ободряющие фразы и напоминая о том, какое он ничтожество.

– Простите меня… – дрожащим голосом произносит Питер. – Простите все, кто не хотел этого… Но я больше не могу… Я хочу умереть … Надеюсь, вы либо вообще не будете горевать… Либо ваш траур не продлится долго… Прощайте… Девчонки… Парни… Живите счастливо…

Через пару секунд Питер набирает побольше воздуха в легкие и, стиснув зубы и плотно зажмурив глаза, с негромкими всхлипами, дрожащей рукой медленно подносит лезвие к своему запястью… Боль мгновенно прожигает его руку и заставляет буквально скрутиться. Кровь начинает хлестать из раны, а алые капли попадают на штаны блондина и холодный пол, ибо он медленно кладет руку на свои колени, прислонившись затылком к стене. В этот момент по его щекам скатываются маленькие слезинки, а он сам крепко сжимает руку в кулак, задрожав еще сильнее прежнего и почувствовав, что ему становится тяжелее дышать из-за ощущения сдавленности в груди. Да, где-то в глубине души мужчина понимает, что отчасти поступает эгоистично по отношению к своим друзьям, которых он предал и предает сейчас, пытаясь собственноручно сделать непоправимое. Однако Питер устал притворяться и говорить всем, что он по-настоящему счастлив, ведь это много-много лет это было откровенной ложью, которая так тщательно скрывалась ото всех, кто знал его.

Продолжая время от времени издавать негромкие всхлипы, Роуз несколько секунд словно очарованный наблюдает за своей порезанной рукой. А затем он гораздо увереннее подносит окровавленное лезвие к той же руке… Резко сжимает ее в кулак… И чувствует более острую боль, пока красная жидкость начинает хлестать из раны еще более сильным потоком и покидать его исхудалое, мертвецки бледное тело. Блондин время от времени мучительно кряхтит и кусает не только губы, но и другую, еще не раненую руку. Питер задирает голову с прикрытыми глазами, не зная, куда себя деть от дрожи, что буквально выворачивает его наизнанку. И уже начинает чувствовать приближение легкого головокружения, из-за которого все перед глазами начинает потихоньку плыть.

А еще немного понаблюдав за кровоточащими порезами, Питер берет лезвие в изрезанную руку, смотрит на еще не тронутой руку, на которой до этого было множество старых ран… Все как в тумане… Но жгучая, невыносимая боль немного отрезвляет, а кровь хлыщет сильным потоком уже и из новых ран на другом запястье. Роуз с трудом может терпеть ее и норовит закричать во все горло, очень крепко сжимая свободную руку в кулак и стискивая окровавленное лезвие в другой так, что оно глубоко впивается в кожу и ранит ее.

Постепенно белоснежная плитка на полу и стене в ванной комнате окрашивается в ярко-красный цвет. Пока кровь продолжает течь, предметы перед глазами все больше и больше размываются, а парнем овладевает жуткую слабость, легкое головокружение и неприятное ощущение тошноты в горле. Если бы Питер захотел попытаться подняться, то он, скорее всего, сразу же бы рухнул из-за того, что ослабевшие ноги вряд ли бы смогли удержать его вес. Впрочем, ему сейчас и сидеть немного тяжеловато, и он все больше хочет прилечь на холодный, окровавленный пол.

Сжав в руке кусок метала настолько крепко, насколько это возможно, Питер негромко кряхтит от адской боли, когда еще решительнее делает то, что уже сделал. И не обращает внимание на то, что его футболка и штаны к этому моменту окрасились в ярко-красный цвет. Силы Роуза стремительно уходят, перед глазами он видит лишь размытие очертания тех или иных фигур, по всему бледному телу стремительно распространяется жуткий мороз, а похолодевшие и задеревеневшие пальцы рук и ног теперь трудно разогнуть и согнуть. В какой-то момент Питеру становится жутко от того, что он перестает чувствовать свое тело и будто становится парализованным. Его накрывает приступ паники, из-за которого ему становится тяжело дышать, сердце отбивает сумасшедший ритм, а слезы сами собой текут из опухших, красных глаз. Сейчас как никогда сильно ощущение, что стены ванной комнаты начинают стремительно сужаться, а потолок опускается все ниже и ниже, желая раздавить парня как горошину.

В какой-то момент Питер пытается приподнять руку, немного привстать и дотянуться до дверной ручки с желанием выбраться из того места, где он задыхается как в темной и тесной коробке. Но отяжеленное тело резко тянет его вниз, а ослабевшие ноги теперь похожи на мешок картошки и более не поддаются контролю. Приближение неизбежного начинает не на шутку пугать парня, испугавшийся подобной потери контроля над ситуацией и над собой. Еще больше его начинают пугать ужасающие галлюцинации, что появляются перед глазами, что начинают медленно закрываться. Блондин изо всех сил пытается это предотвратить и удержать их открытыми. Пытается хоть как-то удержать контроль над ситуацией. Но постепенно он начинает сдаваться. Начинает сдаваться, пока кто-то или что-то шепчет в ухо вещи, убеждающие его в том, что все идет по плану, а все сомнения нужно послать куда подальше. Побуждающие его не противиться непоправимому, но неизбежному в данной ситуации. Черные фигуры с белыми глазами без зрачков теперь окружают Роуза со всех сторон, медленно, но хаотично летая в воздухе и пугая парня резкими и неестественными наклонами головы.

И они побеждают. Питер, тихо и безутешно рыдая, пускает все на самотек. И пристально, не моргая, наблюдает за тем, как кровь покидает его тело, по которому постепенно проходит волна тепла. Тепла, которое не согревает, а пугает и напрягает. Тепла, после которого парень камнем падает на холодный пол, прямо в большую ярко-красную лужу жижи, которой мгновенно покрывается вся его одежда и светлые волосы. В голове стремительно становится пусто. Ощущение размытости постепенно сменяется ощущением, что нечто затягивает его будто бы в черную дыру. В бесконечную темноту. Она все больше сжимает Питера в крепких объятиях и не собирается отпускать. И он уже не помнит, в какой момент безвольно закрывает глаза и перестает двигать конечностями с мыслями о тех людях, которые сделали его жизнь хоть чуточку лучше. О тех людям, которым он благодарен за то, что они пытались. Но зато запоминает злорадный смех черных фигур, что опустились на пол и, не мигая, пристально смотрят на него. А в какой-то момент из его расслабленной руки выпадает маленький кусок метала, который он так крепко держал в руке, что на ладони теперь также красуются глубокие, кровоточащие раны.

***

Терренс и Даниэль довольно быстро добрались до высотного здания, в котором расположена квартира Питера, страшно боясь, что могут не успеть спасти своего друга. Чем ближе они подъезжали к нужному месту, тем сильнее ими овладевало нехорошее предчувствие. Оставив машину на небольшой парковке, на которой уже стоит несколько машин, Терренс выключает мотор и пулей выходит из машины вместе с Даниэлем. После чего он одним нажатием на ключ запирает ее, уже не обращая внимания на то, что на его полуразбитую машину удивленно уставляются все, кто проходит мимо. Включая и двух пожилых женщин, которые сидят на скамейке рядом со входом в здание и видят, как друзья Питера приехали сюда. И которые говорят им что-то, на что парни не обращают никакого внимания.

– Что, парни, решили проведать своего дружка Роуза? – интересуется одна из женщин. – Который уже несколько дней не выходил из квартиры!

– Да уж, наконец-то вы пожаловали сюда, – добавляет еще одна женщина. – Вам бы надо почаще навещать этого парня! А то Роуз стал подозрительно тихим и даже ни разу не ссорился с соседями за последние несколько недель.

– Эй, молодые люди, мы с вами разговариваем! – чуть громче возмущается женщина, видя, что и Даниэль, и Терренс не реагируют на их слова и быстрым шагом подходят ко входу. – Или вас не учили здороваться?

– Господи, вот выросли деточки в наше время! Даже не могут сказать простое « здравствуйте » тем, кто старше их! Чему мамаши с папашами вообще учат их? Или деточки так отупели из-за своего Интернета и компьютеров, что им не поможет даже крепкий подзатыльник или ремень?

– Ох, Хиллари, а что ты хочешь! – разводит руками женщина. – Роуз – сам тот еще наглый и невоспитанный мужик и находит себе друзей под стать. Больше всех здесь возмущается и постоянно ругается на моих кошечек, которые не делают ему ничего плохого.

– Согласна, Марта, – уверенно кивает Хиллари. – Но в последнее время его не слышно и не видно. Никто не видел, как он выходил из своей квартиры хотя бы раз. Так… Только когда сюда приезжала его подруга с темными волосами… Они куда-то уехали, а через пару часов она привезла его домой. И все – с тех пор Роуз стал тише воды, ниже травы.

– О, подруга, раз его дружки приехали сюда, то сейчас они точно устроят что-нибудь эдакое. Ведь если сюда приезжают те, кто дружит с белобрысым, то дома в ближайшие три часа лучше не появиться.

И пока женщины по имени Марта и Хиллари продолжают осуждать Питера и возмущаться, что сюда приехали его друзья, Терренс с Даниэлем заходят внутрь здания и подходят к одному из лифтов, который МакКлайф вызывает нажатием на кнопку.

– Ох, эти бабули никак не угомонятся… – устало говорит Даниэль. – Всегда находят повод поругать Питера за что-нибудь и повозмущаться, что мы приходим сюда. А одна так вообще уже помешалась на своих кошечках, которые уже все углы обгадили.

– Да уж… – соглашается Терренс. – Оставили бы уже бедного парня в покое… Или просто в этом доме живут одни лишь женщины в возрасте?

– Походу именно это их и злит. Своих мужиков у них нет – вот и решили отыгрываться на блондине, который успел переругаться почти со всеми, кроме одной. Которая живет в квартире напротив его хаты.

Лифт раскрывает свои двери, и Даниэль с Терренсом быстро заходят в него. МакКлайф нажимает на кнопку с цифрой нужного этажа и вместе со своим другом ждет, когда они окажутся в нужном месте.

– Ох, не знаю, как ты, приятель, но у меня какое-то плохое предчувствие, – прислоняясь спиной к стенке лифта, с тревогой на душе признается Даниэль.

– У меня тоже, – прислонившись спиной к противоположной стенке лифта и задрав голову к верху, тихо отвечает Терренс. – И мне немного страшно из-за того, что я никогда не имел дело с такими людьми, как он. Которые хотят покончить с собой…

– Если честно, то я не уверен, что смогу спокойно смотреть на то, что можем увидеть, если Роуз уже успел изрезать себя. Не знаю, смогу ли я собраться, преодолеть ступор и сделать все, чтобы помочь ему.

– Я тоже не уверен, что смогу на это смотреть, но мы должны сделать это. Ты же знаешь, что я ехал настолько быстро, насколько возможно. И нам повезло, что на дорогах не было пробок, и мы довольно быстро добрались сюда.

– Знаю… – Даниэль задирает голову к верху, вздыхает и проводит рукой по своему лицу. – Но у меня мурашки бегут по коже, пока я думаю о том, что мы можем Питера с изрезанными руками.

– Давай надеяться, что мы успели вовремя и еще сможем позвонить в скорую. Я понимаю, что это тяжело, но мы должны быть сильными ради нашего друга.

– Ты прав… Абсолютно прав…

После того как лифт через несколько секунд останавливается на нужном этаже и раскрывает свои двери, Даниэль с Терренсом пулей выходят из него и проходят еще некоторое расстояние по многим коридорам, в которых можно увидеть много дверей с цифрами, обозначающие номер каждой квартиры. Друзья довольно быстро подходят к той двери, за которой находится квартира Питера. Предполагая, что они могут увидеть там все что угодно, даже самое худшее и противное, Даниэль и Терренс неуверенно переглядываются, и Перкинс нажимает на дверной звонок. Они несколько секунд ждет ответ, но не получают никакой реакции. Терренс пробует позвонить еще раз, но и на этот раз никто не отзывается.

– Черт, что там вообще происходит? – задается вопросом Терренс, нервно дрыгая ногой и держа руку на дверном звонке. – Давай же, Питер, открывай дверь! Открывай!

– Хм, странно… – слегка хмурится Даниэль, переминаясь с одной ноги на другую и начав часто дышать. – Он всегда очень быстро реагировал на звонок в дверь. Я ждал буквально несколько секунд до того, как он открывал мне дверь.

– Не удивлюсь, если нам придется вскрывать дверь. Мы должны попасть в квартиру любой ценой, если хотим спасти Питера.

– Может, его вообще дома нет, и он куда-то вышел?

– Ты же сам слышал, что сказали те бабули! Роуз уже несколько дней никуда не выходил, и никто его уже давно не видел. А уж эти дамочки явно знают все обо всех.

– Ах да, вылетело из головы… – хлопает себя рукой по лбу Даниэль. – Идиотское предположение…

– Твою мать, Роуз, да открывай же ты, наконец! – чуть громче требует Терренс, еще раз нажимая на дверной звонок. – Мы знаем, что ты там! Открой дверь, приятель! Мы с Перкинсом хотим с тобой поговорить!

Терренс еще несколько раз звонит в дверной звонок, буквально дрожа от волнения, что овладевает им все сильнее. Но в этот момент Даниэль невольно бросает взгляд на дверную ручку и, округлив глаза, резко хлопает Терренса по руке.

– Подожди-подожди, Терренс, перестань звонить.

– В чем дело? – слегка хмурится Терренс, переведя вопросительный взгляд на Даниэля и перестав настырно звонить в дверь.

– Я тут подумал… – задумчиво произносит Даниэль. – Дверная ручка… А что если…

Даниэль подходит ближе к двери и осторожно давит на дверную ручку. Вследствие чего дверь совершенно легко открывается с легким скрипом. Терренс удивленно уставляется на нее, широко распахнув глаза, и переглядывается со своим другом, который выглядит потрясенным.

– Ну конечно, как же я сразу не догадался! – восклицает Терренс. – Хелен и Джессика ведь сказали, что Питер перестал запирать дверь, и они легко проникали в его квартиру.

– Я как раз об этом подумал, когда посмотрел на ручку, – признается Даниэль. – Полагаю, девчонки дали нам подсказку.

– Да уж… Насколько же у него сильная депрессия, раз он забывает запереть дверь и не парится, что сюда может зайти любой человек и что-нибудь стырить?

– Теперь мы знаем точно, что она очень сильная… Раз он начал регулярно резать себя. И делал это еще со школьных лет.

– Бр-р-р… – слегка вздрагивает Терренс. – Даже представить себе боюсь, насколько это больно.

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, а затем Даниэль неуверенно смотрит на Терренса и нервно сглатывает.

– Ну что? – неуверенно интересуется Даниэль. – Заходим?

– Да… – слегка дрожащим голосом произносит Терренс, полными ужаса глазами уставившись на дверь. – Заходим…

Даниэль очень медленно открывает дверь и заходит в квартиру первым. А следом за ним неуверенно следует Терренс, который и прикрывает ее за собой, чтобы кто-то еще не вошел сюда. Перед ними тут же предстает сделанный в мрачных тонах коридор, в котором творится полный беспорядок и разбросаны некоторые вещи. Верхняя одежда, ранее аккуратно развешанная на несколько крючков на стене, сейчас валяется прямо на полу рядом с несколькими парами обуви, многие из которых даже не очищены от грязи. Небольшой столик, на котором раньше лежали какие-то безделушки, перевернут вверх ногами и треснут пополам. Кроме того, здесь также можно увидеть треснувшее зеркало и несколько картин, раньше висевшие на стене, а сейчас валяющиеся на полу. Грязь все время прилипает к подошве обуви из-за того, что полы здесь очень грязные и уже давно не были хорошо помыты.

Парни широко распахнутыми глазами оглядываются по сторонам и искренне удивляются столь огромному беспорядку в квартире Питера. Все лежит где попало, а осколки некоторых вещей, которые надо было выбросить после того, как они разбились, лежат на полу, как будто так и должно быть. Кроме того, в квартире также стоит не очень приятный запах чего-то тухлого и давным-давно сгнившего.

– Бр-р-р, твою же мать… – сильно морщится Даниэль. – Это что вообще такое?

– Какой же здесь беспорядок! – восклицает Терренс. – Мы с тобой точно пришли к Питу домой? Такое впечатление, будто я приперся на помойку… Мало того, что здесь полный беспорядок, так еще и вонь стоит! Как будто здесь крысы сдохли! Или кошаки той женщины забрели сюда и все обгадили.

Глава 16.4

– Лично я начинаю сомневаться, что это его дом… – Даниэль подбирает с пола какую-то безделушку и пару секунд рассматривает ее. – Это совсем не похоже на Питера. Он всегда любил, когда у него дома все чисто и разложено по полочкам. И часто возмущался, что у меня дома творится хаос.

– Согласен… В этом плане он всегда был придирчив и терпеть не мог, когда на полу была хоть одна крошка.

– Верно… Помню, как Роуз грозился прибить меня, если найдет хоть одну крошку, когда мы с ним решили пожрать кое-что. Блондин каждый день убирался здесь и по несколько раз в день протирал всю пыль. Он бесился , когда что-то грязное и пыльное.

– Но сейчас он забыл о своих принципах и спокойно относится к этому бардаку. – Терренс бросает взгляд на разбитый горшок с какими-то маленьким растением и землей, которые теперь валяются на полу. – Ох, конечно, я не настолько брезгливый человек, но мне кажется, это уже совсем никуда не годится. По-моему, у бомжей на помойке и то лучше, чем в этой квартире.

– Это ты верно отметил… Смотри, все, что раньше лежало на каких-то полках или столиках, валяется на полу. И… – Даниэль переводит взгляд на осколки разбитой вазы и удивленно уставляется на нее. – И всякие разбитые вазы…

– Не только… – Терренс замечает пару разбитых бутылок из-под какого-то алкоголя, валяющихся где-то в углу коридора. – Походу, девчонки были правы, когда сказали, что он выпивал и дома. Вон пара разбитых бутылок валяется…

– Кажется, в них был коньяк… – задумчиво предполагает Даниэль, слегка нахмурившись. – Очень хороший, кстати… Я и сам такой люблю… У меня дома есть пара таких бутылок…

– Неужели Роуз перестал бухать в клубах и начал поглощать алкоголь у себя дома?

– Черт, как бы он не стал зависимым от этого. А то я не удивлюсь, если слухи про его мать-алкоголичку были правдивы, и Питер верно идет по ее стопам и спивается.

– Надеюсь, что до этого дело не дойдет…

Терренс еще раз окидывает взглядом весь темный коридор, в котором горит очень тусклая лампочка, а затем решает снять свою кожаную куртку и повесить ее на крючок. А пока Даниэль тоже решает снять с себя куртку и оставить ее в коридоре, МакКлайф медленно проходит чуть дальше и продолжает осматриваться вокруг, заметно нервничая из-за того, что видит, и выдыхая и вздыхая немного реже из-за неприятного запаха, что стоит в квартире.

– Интересно, когда Питер в последний раз убирался здесь? – задается вопросом Терренс, немного отодвинув часть разбитой вазы, стоящей в одном из углов, и увидев там заметную паутину. – Пауки уже начали плести паутину… Не удивлюсь, если здесь и тараканы бегают.

– Бегают, – отвечает Даниэль, бросив взгляд вниз, увидев, что в нескольких метрах от него пробегает что-то маленькое светло-коричневого цвета и заметив еще одного таракана, который ползет по стене. – Вот я уже вижу одного… И еще один таракан ползает по той стене…

– Да уж… Все слишком запущено… Не думал, что депрессия способна так угнетать человека, что он даже не хочет прибраться дома и готов жить в грязи и с тараканами. – Терренс видит на полу грязные и мятые футболки, безрукавки и несколько пар джинсов и подбирает пару вещиц, которые рассматривает с неким отвращением, морщась от их неприятного запаха. – Ох, Питер хоть бы свои шмотки постирал… Воняют как смесь тухлых яиц и пота…

– Это точно… – морщится Даниэль, прикрыв нос рукой, когда он принюхивается к одной из футболок, которую подбирает после того, как случайно наступает на нее. – Он никогда не был вонючим скунсом и всегда следил за собой. Но это, пардон, ужас ! Твою мать, я сейчас точно задохнусь!

– Слушай, я пойду открою все окна… А иначе мы сбежим отсюда уже через пару минут.

И пока Терренс заходит в каждую комнату и распахивает каждое окно, которое открывается с тихим скрипом из-за того, что они все довольно старые, Даниэль медленно идет на кухню и начинает осматриваться.

– Не нравится мне все это, приятель… – задумчиво говорит Даниэль. – Вот уж не думал, что все настолько запущено.

Даниэль неуверенно приоткрывает некоторые шкафчики, в которых не находит практически никакой еды, но зато видит здесь множество крошек чего-то мучного. Кроме того, в некоторых шкафчиках можно увидеть рассыпанные банки кофе, гречки, риса, макарон и каких-то острых специй. Кое-что падает прямо на него после того, как он едва раскрывает один из них.

– На кухне тоже полный беспорядок, – добавляет Даниэль, будучи потрясенным после всего, что он видит, и стряхивая с себя все, что упало на него. – В шкафчиках все перевернуто и рассыпано…

Терренс приходит на кухню и сразу же бросает взгляд на раскрытый полупустой холодильник.

– В холодильнике практически ничего нет, – говорит Терренс, берет бутылку молока, раскрывает ее, нюхает и тут же морщится, ибо то пахнет не очень хорошо. – Фу! Молоко давно прокисло и воняет!

– Каким бы огромным ни был соблазн сожрать что-нибудь, я бы не советовал это делать, – задумчиво отвечает Даниэль, раскрыв какую-то емкость с неизвестной ему крупой и поморщившись от ее запаха. – А иначе сильное отравление всей этой тухлятиной нам точно обеспечено. Мне что не хочется валяться в больнице и блевать каждые пять минут.

– Ты прав, лучше не рисковать, если не хочешь заработать расстройство желудка… – Терренс резко убирает бутылку молока в холодильник и закрывает его. – Да и в принципе здесь нечего жрать… Правда, блондину на это наплевать…

– У меня есть чувство, что он и сам не очень-то хочет жрать всю эту вонючую и просроченную отраву. – Даниэль достает из шкафчика небольшую коробку хлопьев и обнаруживает, что они уже давно просрочены. – Может, как раз из-за этого он так сильно и похудел и превратился в палку.

– Раз у него депрессия, то это вполне возможно…

Осмотрев еще несколько шкафчиков и получше изучив все, что в них лежит, Даниэль и Терренс медленным, неуверенным шагом покидают кухню и останавливаются в коридоре, все больше приходя в ужас от того, что они видят.

– Знаешь, когда мы сюда зашли, то мне стало как-то жутко, – признается Терренс и слегка округленными глазами осматривается вокруг. – Вся эта обстановка ужасает меня.

– Абсолютно согласен, – уверенно соглашается Даниэль. – Здесь стало как-то тоскливо… Хотя когда я раньше приходил к Питу домой, здесь было намного приятно находиться. Не знаю… Может быть, это из-за того, что здесь царит полный беспорядок и ужасно грязно. Может, если мы хорошенько здесь приберемся, то нам будет гораздо лучше.

– О, тоскливо – это еще мягко сказано. Вот бывают места, где тебе становится хорошо. А есть такие, которые заставляют тебя испытывать что-то плохое и угнетают. Вот сейчас квартира Питера заставляет меня чувствовать себя еще более паршиво, чем мне было вчера, когда мы с Ракель пытались удрать от тех типов.

– Ты прав, приятель… – Даниэль крепко обнимает себя руками и растирает их, чувствуя, что ему жутко холодно. – Бр-р-р, а еще здесь очень холодно … Я уже жутко замерз и буквально не чувствую пальцев.

– Да, здесь ужасно холодно… – уверенно соглашается Терренс. – Не только из-за открытых окон… Здесь уже было холодно.

– Удивляюсь, что Роуз еще не простудился, если у него целыми днями было настолько холодно, – недоумевает Даниэль, направляясь в комнату Питера. – И кстати, в его комнате тоже огромный беспорядок: постель не убрана, на полу валяются какие-то вещи, а на письменном столе, походу, лежит все, что у него есть.

Терренс тоже заходит в комнату Питера и быстро окидывает взгляд окружающую его обстановку.

– Потребуется очень много времени, чтобы разобраться с этим беспорядком, – предполагает Терренс. – И если это не сделаем мы с тобой, то вряд ли кому-то до этого будет дело. Ну… Может быть, только тем девчонкам…

– Это не обсуждается… – уверенно кивает Даниэль. – Питер уж точно не будет заниматься этим…

– Эй, кстати, о Питере… – Терренс резко переводит взгляд на Даниэля и разворачивается к нему лицом. – Мы с тобой осмотрели уже почти всю квартиру, но его нигде нет.

– Однако мы еще ванную комнату не проверяли! И я уверен , что он там! Больше ему негде быть! – Даниэль резко выдыхает. – Если только ему в голову не взбрела мысль выпрыгнуть из окна. Найти какое-нибудь местечко в городе и спрыгнуть с моста… Или взобраться на какую-нибудь башню и совершить свободный полет вниз головой.

– Перкинс, не говори глупостей! – хмуро бросает Терренс, скрестив руки на груди. – Лучше быстрее пошли в ванную комнату! Хватит уже прогуливаться здесь, как на экскурсии!

Терренс резко разворачивается и пулей направляется к ванной комнате, а Даниэль следует за ним. Оказавшись возле нее, они видят, что дверь закрыта, а когда МакКлайф дергает ручку, то та не поддается.

– Твою мать, заперто! – взволнованно восклицает Терренс. – Значит, он точно там!

– Эй, Питер! – громко восклицает Даниэль и стучит по двери. – Ты там? Открой дверь, приятель! Давай обо всем поговорим!

В этот момент Терренс бросает взгляд на дверную ручку и видит, что на ней болтается скомканный клочок бумаги.

– Эй, смотри, здесь записка, – говорит Терренс, быстро срывает записку с дверной ручки и разворачивает ее. – Наверное, от Пита…

– Надеюсь, это не то, о чем я сейчас думаю, – медленно выдыхает Даниэль и заглядывает в листок, что Терренс держит в руках.

– Боюсь, что да… Читай внимательно…

Опасения друзей полностью подтверждаются, так как это оказывается предсмертной запиской, которую Питер написал до того, как решил покончить с собой.

«Если вы сейчас читайте эту записку, значит, меня уже нет в живых… Я больше не могу жить той жизнью, которой жил все двадцать пять лет своей никчемной жизни. К сожалению, этот жестокий мир не принес мне ничего, кроме страданий. Никто никогда не узнает, почему я так поступил. Моя тайна, неизвестная больше никому, уйдет вместе со мной. Мне надоело жить и надеяться, что в моей жизни что-то поменяется в лучшую сторону. И я не могу смотреть в глаза тем, кого предал некоторое время назад. Я имею в виду своих близких друзей… Что стали для меня как братья… Они рассчитывали на меня, но я разрушил их мечты. Да, Даниэль и Терренс, я имею в виду вас. Я знаю, что вы читайте эту записку и еще раз прошу вас смириться с тем, что меня больше не будет с вами. Вы уже услышали все, что я хотел сказать, по телефону. Поэтому нет смысла строчить длинное письмо и в тысячный раз извиниться за все, что произошло. Мне очень жаль… Простите меня… И прощайте… Будьте счастливы…»

Читая содержимое записки, Терренс все больше распахивает свои ошарашенные глаза, а Даниэль с такими же глазами прикрывает рот рукой и качает головой. А затем друзья переглядываются между собой и одновременно переводят взгляд на дверную ручку.

– Это предсмертная записка… – ужасается Терренс. – Он попрощался с нами…

– Нет-нет, я не хочу в это верить! – тараторит Даниэль, резко мотая головой и ошарашенными глазами смотря то на взволнованного Терренса, то на запертую дверь. – Он не мог этого сделать! Мы не могли опоздать!

– Питер, сейчас же открой дверь! – громко стучит в дверь Терренс, немного тяжело дыша. – Питер, ты слышишь меня? Открой дверь! И выбрось любые острые предметы! Сейчас же!

– Не делай глупости, брат, прошу тебя! – громко умоляет Даниэль, похлопав по двери рукой. – Мы можем помочь тебе! Только скажи, что мы можем сделать!

– Твою мать, неужели он уже предпринял попытку самоубийства? Питер! – Терренс отдает записку Даниэлю и со всей силы давит на дверную ручку, которая наотрез отказывается поддаваться.

– Походу, он запер ее изнутри, – предполагает Даниэль, тяжело дыша из-за возрастающего волнения и понимая, как от напряжения у него сводит все мышцы.

– У нас нет времени думать о сохранности вещей в этой квартире, – уверенно отвечает Терренс. – Мы должны ломать эту чертову дверь! Ждать, когда приедет слесарь, придется очень долго. Мы уже вряд ли успеем помочь Питеру.

– Кажется, эта дверь открывается от себя… – Даниэль кладет предсмертную записку Питера в карман своих джинсов и несколько раз хлопает по двери рукой. – Можно попробовать выломать ее ногой или налегать на нее всем весом.

– Я попробую первым…

Терренс налегает всем своим весом на дверь, но это не срабатывает, и он лишь получает небольшую боль в плече. Впрочем, мужчина не обращает на это внимания и пробует выломать ее еще раз.