Текст книги "Вместе сильнее. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Эстрелла Роуз

– Я правда счастлив, миссис МакКлайф, – фальшиво улыбается Эдвард. – У нас с Наталией все прекрасно… Мне просто нужно немного поспать… Потому что я не выспался…

– Да, мама, у них с Наталией и правда все хорошо, – довольно убедительно лжет Терренс. – Ему просто нужно немного отдохнуть. Поэтому он сейчас кажется грустным и усталым.

Ребекка пару секунд устало смотрит на обоих своих сыновей и едва слышно выдыхает.

– Ох, ладно, если не хотите рассказывать, то я не стану настаивать, – хмуро говорит Ребекка. – Захотите – потом сами обо всем расскажете.

– Все хорошо… – пытается искренне улыбнуться Эдвард. – Просто я устал…

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, которую снова нарушает Ребекка:

– Кстати, Терренс, я тут недавно разговаривала с твоим отцом по телефону. Должна признаться, он был довольно взволнован …

– Ты прекрасно знаешь, что мне неприятно говорить об этом человеке, – более низким голосом говорит Терренс. – Я ни за что не встречусь с ним, даже если к моей голове приставят пистолет.

– Ох, сынок, прошу тебя, прекрати быть таким упрямым, – устало вздыхает Ребекка. – Почему бы тебе просто не поговорить с отцом? Я же не прошу тебя простить и полюбить его. Хотя бы просто поговори с ним. Ты должен выслушать его и узнать кое-что очень важное. К тому же, он мог бы помочь нам в поисках твоего младшего брата.

– Я ничего не желаю про него слышать. Мне даже стыдно называть этого человека своим отцом. И во время своего разлада с Ракель меня сильно трясло от мысли, что я могу поступить так же, как он. Я буквально начал нападать на невинную девушку и перестал контролировать себя.

– Я все прекрасно понимаю, дорогой, но как бы сильно ты ни противился этому, тебе нужно поговорить со своим отцом. Он расскажет тебе обо всем, что между нами произошло, и почему сбежал из нашей семьи.

– А что он может сказать? Мне будет противно, когда он начнет смотреть на меня жалостливыми глазами и оправдываться передо мной за свой омерзительный поступок. За то, что он долгое время бил тебя, а потом бросил с одним ребенком на руках и забрал другого… Разлучил его и нас с тобой, а потом сделал на стороне еще двоих детей… Я и так все знаю и не нуждаюсь в объяснениях!

– У этого всего есть причина. И ты обязан ее узнать.

– Нет, мама! – резко отрезает Терренс. – Извини, но я не хочу разговаривать с человеком, который так жестоко поступил с нами. Ты не заставишь меня переступить через себя и встретиться с тем, кого по праву можно назвать предателем.

– Прошу тебя, Терренс, хотя бы выслушай его. Я прошу только об этом. А потом можешь отворачиваться от него, если его аргументы не убедят тебя.

– Пожалуйста, оставь все эти попытки уговорить меня. Я не хочу и не буду встречаться с тем, кто предал меня, тебя и моего брата. Которого мы можем вовсе и не найти. Ибо у нас нет никакой информации о нем.

– Не будь таким категоричным… – с жалостью во взгляде умоляет Ребекка. – Все совсем не так, как ты думаешь…

– Я все сказал, мама.

Ребекка тяжело вздыхает с грустью во взгляде, пока Эдвард смотрит на нее и Терренса и, слегка нахмурившись, вспоминает свои годы, проведенные с отцом, который всегда относился к нему как к пустому месту и своим поведением вынудил его уйти из дома в юном возрасте.

– Простите, а у вас и правда нет никаких новостей по поводу вашего младшего сына? – неуверенно интересуется Эдвард.

– Нет, к сожалению, – спокойно отвечает Ребекка. – И где нам искать моего сыночка – неизвестно.

– Как жаль… – Эдвард на секунду отводит взгляд в сторону. – Но я уверен, что вы его обязательно найдете.

– Не знаю, Эдвард, у меня уже давно нет такой надежды.

– Но мы не сдадимся! – уверенно заявляет Терренс. – Да, в последнее время я как-то мало об этом думал, ибо больше был занят своими делами. Однако вскоре я начну думать над тем, что мы можем сделать.

– Сделать это будет непросто… – задумчиво говорит Эдвард, скрестив руки на груди. – Не имея никакой информации и общих знакомых.

– Ничего, значит, найдем частного детектива. Заплатим ему хорошие деньги и попросим что-нибудь разузнать. Уверен, что для него это не составит никакого труда.

– Не думай об этом, Эдвард, это уже тебя не касается, – мягко говорит Ребекка. – Мы уж как-нибудь сами разберемся. А тебе лучше подумать о том, как восстановить свое общение с родителями. Помириться с папой и найти свою маму.

– Я к этому не стремлюсь, – хмуро заявляет Эдвард.

– Твой отец наверняка все эти годы не находит себе места и переживает, что ты ушел из дома и перестал с ним контактировать.

– После того, как он надавал мне пощечин и прогнал меня из дома? – Эдвард тихо хмыкает. – Да я лучше бездомным и безработным буду, чем буду жить с человеком, который отыгрывался на мне в случае каких-то неудач.

– Ох, Эдвард… – окинув усталым взглядом всю гостиную, тихо стонет Ребекка. – Не бери пример с моего упрямого сыночка и не будь так категоричен.

– Послушайте, миссис МакКлайф, я не буду отрицать, что моя ненависть к моему отцу чуточку меньше, чем у Терренса – к его. Даже если он никогда не любил меня, считал своей обузой и ненавидел из-за чего-то, что напоминало ему о прошлом. Но мне совсем не хочется встречать его и слушать оправдания своим омерзительным поступкам. Жизнь на улице оказалась очень суровой и тяжелой, но я счастлив , что принял одно из самых лучших решений в своей жизни.

– Если ты и твой друг встретитесь с ними, то им несомненно будет что вам сказать. И после разговора с ним вы уже будете настроены не так категорично.

– Я тебя не понимаю! – восклицает Терренс. – Почему ты так яростно защищаешь этого человека и пытаешься обелить его? Да, может, ты все еще любишь его, но после того что он сделал о любви нужно забыть . Такой человек, как он, никогда не изменится и не станет лучше.

– Ты не знаешь всей истории, Терренс. И твой отец готов рассказать ее. Я защищаю его, потому что понимаю причины его поступков. Да, он поступил ужасно, но Джейми не такой монстр, каким ты пытаешься его выставить.

– Действительно, миссис МакКлайф, не надо заставлять Терренса делать то, что он не хочет, – уверенно говорит Эдвард.

– Эдвард…

– Сбежал бы хороший человек от своей семьи, зачем-то забрав своего второго ребенка? Который, как я понимаю, вряд ли знает, что у него есть брат. Лично я бы никогда не поступил так подло и буду искренне любить своих детей, когда они у меня появятся.

– Ребята, неужели вы так и будете бегать от ваших родных людей свою жизнь? Они вам совсем не чужие! Они – ваши отцы! В вас течет их кровь. Вы – их отражение в том возрасте, в каком находитесь сами. Да, эти мужчины далеко не идеальны и сделали массу ошибок. По крайней мере, я признаю все ошибки Джейми и готова с ними смириться. Но ваши отцы навсегда останутся вашими отцами, как бы сильно вам ни хотелось сделать вид, что это не так.

– Извини, мама, но я не желаю ничего слышать про этого человека, – приподняв руку ладонью к Ребекке, низким голосом говорит Терренс.

– Я тоже, – хмуро произносит Эдвард. – Пожалуйста, больше не говорите нам про этих людей. Ни меня, ни Терренса не волнует то, что они хотят сделать или сказать. Пусть говорят все это своим женам и младшим детям, раз они им намного дороже.

– Ох, мальчики, ну почему вы такие упрямые и не хотите сделать то, что будет верно? – с усталым стоном проведя руками по своему лицу, задается вопросом Ребекка.

– Так будет лучше для нас, поверь, – мягко говорит Терренс. – Мы прекрасно живем без отцов и не нуждаемся в их помощи… Зачем беспокоиться о тех, кто предпочел бросить нас?

– Боже мой, и что же мне делать с вами двумя?

– Любите, – скромно улыбается Эдвард. – Просто любите нас и будьте рядом.

Ребекка устало вздыхает и приобнимает Эдварда с Терренсом, которые сидят по обе руки от нее и мягко гладит каждого по голове. Ну а те только и рады почувствовать себя маленькими мальчиками и оказаться в объятиях женщины, от которой веет невероятным теплом и нежностью.

– Разумеется, я люблю вас, дорогие мои, – тихо говорит Ребекка. – И тебя, упрямый ты мой сыночек… И друга твоего… Я буду любить вас, несмотря ни на что.

– Мы тоже тебя очень любим, – мягко и уверенно отвечает Терренс.

– Просто обожаем! – широко улыбается Эдвард. – За это время вы и правда стали моим очень близким человеком.

– Я знаю, милые мои, – скромно отвечает Ребекка, гладит Терренса по голове, чья голова лежит у нее на плече, и мило целует Эдварда в макушку, заставляя обоих широко улыбнуться.

Ребекка на несколько секунд о чем-то задумывается, поглаживая Эдварда и Терренсу по плечу, все еще приобнимая их и радуясь, когда видит, как оба с радостью тянутся к ней и не стесняются проявления любви. А немного погодя она бросает взгляд на арку, что расположена в дальнем углу гостиной, слегка прикрыта прозрачной шторкой и ведет на кухню, и вспоминает о том, что хотела кое-что приготовить на ужин.

Глава 7.4

– Ладно, я, пожалуй, пойду на кухню и начну готовить нам ужин из того, что есть, – задумчиво говорит Ребекка, отстранившись от Эдварда и Терренса. – Вы пока можете посидеть здесь и поболтать.

– Хорошо… – пожимает плечами Эдвард. – Я еще успею посмотреть что здесь есть.

– Можешь еще сходить на задний двор. Там очень красиво.

– Спасибо, я посмотрю.

– Ну ладно, я пошла. Не скучайте, милые мои.

Ребекка мягко гладит Эдварда и Терренса по плечу, медленно встает с дивана и направляется на кухню. Друзья остаются одни и смотрят женщине вслед. Несколько секунд они сидят молча и бросают взгляд в разные стороны. А потом Эдвард, слегка нахмурившись, переводит взгляд на Терренса и заговаривает первым:

– Хм, а ты всегда ненавидел отца? Или с какого-то определенного момента?

– С самого детства, – спокойно отвечает Терренс, крепко сцепив пальцы рук. – Мама как-то сказала, что я до определенного возраста постоянно спрашивал, где мой отец, и просил привести его ко мне.

– Однажды она сказала, что ты и правда был близок с ним, когда был совсем маленьким. – Эдвард едва заметно улыбается. – Помню, как миссис МакКлайф говорила о том, как ты успокаивал его, когда она рожала второго ребенка. Говорит, что вы вместе ждали его рождения в коридоре больницы.

– Если честно, мне трудно поверить, что я был так близок с человеком, которого сейчас ненавижу.

– Слушай, Терренс… – тихо говорит Эдвард и придвигается ближе к Терренсу. – А почему-то ты вообще думаешь, что твой отец избивал твою маму? Ты говоришь об этом так уверенно и нисколько не сомневаешься, что твои родители расстались именно из-за этого.

В воздухе воцаряется небольшая пауза из-за того, что Терренс ничего не говорит, опускает взгляд вниз и крепко сцепляет пальцы рук, начав немного нервничать и выглядя довольно напряженным.

– Знаешь, Эдвард, говорят, что младенцы не помнят, что с ними происходит… – задумчиво говорит Терренс. – Но у меня есть одно воспоминание… Мне тогда было два или три года, не знаю точно… И… Я помню, как отец сильно ударил маму по лицу. А перед этим громко кричал на нее, пока она пыталась успокоить его. Я тогда сильно испугался всех этих криков и начал плакать… Все эти крики сейчас звучат в ушах… Не помню, что именно они говорили, но родители явно очень сильно ругались.

Терренс переводит взгляд куда-то вниз, продолжая думать об этом воспоминании и успев немного побледнеть.

– А потом отец сказал матери, что собирает вещи и уходит из дома и семьи, – говорит Терренс. – И он действительно ушел … Я помню его упакованный чемодан… Он был черный… Но цвет потерял всю яркость и был каким-то блеклым… Да, я помню тот случай какими-то вспышками… Не помню всего… Но я знаю , что произошло в тот день, когда отец бросил нас.

– Значит… – задумчиво произносит Эдвард, будучи пораженным признаем Терренса. – Ты точно знаешь, что твой отец ударил твою маму по лицу?

– Это произошло у меня на глазах, – признается Терренс. – Я отчетливо помню тот звонкий хлопок по щеке… Припоминаю мамины слезы и мольбу не уходить, когда отец заявил об уходе из семьи…

– Ты уверен, что это было на самом деле? Может, ты себе это внушил? И вообще, как ты можешь помнить то, что было в первые года твоей жизни? Я-то свои вообще не помню, а ты умудрился запомнить такое!

– Не знаю, Эдвард… Но я почему-то помню именно тот момент… И не хотел верить, что отец уходит от нас с матерью… Не помню, спрашивал ли я о нем позже, но раз мама говорит…

– Э-э-э… – слегка хмурится Эдвард. – Ну а что насчет того, что он регулярно избивал твою маму? Ведь именно поэтому ты ненавидишь его. Неужели ты помнишь еще какой-то момент, в котором это происходило?

– Нет, таких воспоминаний у меня нет… Дело в том, что кто-то сказал мне об этом. И я уверен, что он мог пойти на подобное. Нормальный человек не стал бы так издеваться над женщиной и не относился бы к своему сыну как к половой тряпке, которому без зазрения совести позволил уйти жить на улицу. Прекрасно зная, что у него нет ни жилья, ни работы, ни денег.

– Но кто сказал тебе об этом? Твоя мама не могла такого сказать, ибо она слишком яростно защищает твоего отца! От кого ты услышал подобное? Кто до сих пор заставляет тебя считать своего отца подонком?

Терренс пару секунд молчит, пытаясь вспомнить лицо человека, который сказал ему об этом, но ему не удается это сделать, как бы сильно он ни старался.

– Не знаю… – качает головой Терренс. – Не знаю… Не могу вспомнить…

– А в каком возрасте тебе это сказали? – уточняет Эдвард.

– Тоже не могу сказать… Но точно знаю, что это было в раннем детстве…

– И кто это был: мужчина или женщина?

– Тоже не помню… Хотя помню, что голос был очень противный… Настолько ужасный, что меня до сих пор в дрожь бросает.

– И что, ты веришь в это с тех пор как услышал? Даже не попытался узнать правда ли это?

– Да… Это наложило яркий отпечаток в моей памяти. Я все еще помню это и стараюсь держаться подальше от отца.

Эдвард тихо выдыхает, с грустью во взгляде смотря на Терренса и пропускает пальцы сквозь свою копну волос.

– Ох, МакКлайф, зря ты так легко веришь тем, кто не знает, что было на самом деле, – задумчиво говорит Эдвард. – Может, какой-то злой чужой дядька или какая-то тетка сказали тебе подобное, а ты как наивный дурачок в это веришь. Разве кто-то еще может знать то, что произошло между твоими родителями? Я не думаю!

– Хочешь сказать, кто-то мог меня обмануть? – уставляет на Эдварда свои широко распахнутые глаза Терренс. – Думаешь, этот кто-то солгал мне, когда сказал, что отец регулярно бил маму и издевался над ней?

– Не знаю, Терренс, но такое вполне возможно, – пожимает плечами Эдвард. – Я не защищаю твоего отца и не делаю из него ангела. Но все-таки я не думаю, что у него хватит наглости так издеваться над беспомощной женщиной.

– А я ничуть не удивлюсь, если в этом есть доля правды. Раз он так ужасно отнесся к своему родному сыну, то зачем ему жалеть свою бывшую жену?

– Ну не знаю… – тихо вздыхает Эдвард, бросив взгляд в сторону. – Однако на твоем месте я бы призадумался . Каким бы плохим человеком ни был твой отец, я не верю, что он способен зайти так далеко. Да еще и ты веришь тому, кто, возможно, вообще не знаком с ситуацией. Не знаю, зачем это кому-то понадобилось, но еще ничего не ясно.

Терренс никогда не мог подумать, что кто-то захотел бы так обмануть его насчет отца и матери. Мужчина не понимает, кому это было нужно, и даже не может предположить, кто так сильно мечтал настроить его против отца. Однако после слов, сказанных Эдвардом, МакКлайф начинает немного по-другому смотреть на эту ситуацию. Хотя он и понимает, что все эти слова могут так и остаться словами.

– Конечно, я не могу утверждать, что мои слова могут быть правдивы, – тихо говорит Эдвард. – Но повторюсь еще раз: на твоем месте я бы хорошенько подумал над тем, стоит ли верить тому, что тебе сказали.

– Твои слова определенно заставили меня призадуматься, – тихо вздыхает Терренс. – Хотя я и не очень уверен в том, что это так.

– В любом случае меня настораживает то, что ты веришь тому, кто это сказал. И если бы ты помнил того, кто это сделал, мы еще могли бы строить какие-то догадки.

– Но кто мог такое сказать? Единственное, что я могу сказать, так это то, что тот человек был взрослым. Это не был кто-то из моих друзей или знакомых моего возраста.

– Было бы глупо предполагать такое. Хотя мне и самому трудно предположить, кто это мог быть…

– Я раньше как-то не задумывался об этом и не пытался копать глубже. Но возможно, сейчас мне стоит подумать над этим. Все это произошло по причине . Причине, которую мы еще не знаем.

Терренс переводит грустный взгляд на свои крепко сцепленные руки и размышляет над услышанным, согнувшись пополам.

– Эй, приятель, только не надо зацикливаться на этом, – уверенно говорит Эдвард, похлопав Терренса по спине. – Я всего лишь предположил , что тебя могут обмануть. Кто знает, может, на самом деле все и правда произошло так, как тебе сказали, а миссис МакКлайф просто слишком добрая и поэтому смогла простить твоего отца спустя много лет.

– А что если это так? – задается вопросом Терренс. – Вдруг мама так просто забыла произошедшее потому, что все не так ужасно, как мы думаем?

– Я ничего не могу сказать, Терренс. Но ясно одно – эта история не до конца известна. Возможно, нам предстоит узнать еще очень много секретов.

– Что если мать так просто простила этого человека лишь потому, что отец ударил ее только раз? – Терренс сгибается пополам и запускает руки в свои волосы, выглядя еще более расстроенным и задумчивым. – Прямо как я когда-то… Только я безумно жалел об этом, а отец вряд ли что-то почувствовал и ни капли не раскаялся.

Некоторое время Терренс думает о том роковом дне, когда он ударил Ракель по лицу и едва не убил ее в порыве злости. Несмотря на то, что они договаривались забыть об этом, каждый из них временами вспоминает тот ужасный период. А Эдвард начинает жалеть о том, что он завел этот разговор. Он видит, как его другу больно говорить о том, из-за чего буквально хотел застрелиться. Из-за чего испытывал такой стыд, который не испытывал, наверное, никогда в своей жизни.

– Терренс, прошу тебя, не надо вспоминать тот ужасный период, – с жалостью во взгляде просит Эдвард, хлопая Терренса по плечам. – Вы же с Ракель договорились не вспоминать об этом. Так зачем возвращаться к тому, что должно остаться в прошлом?

– Сомневаюсь, что я забуду такое… – тяжело вздыхает Терренс и медленно выпрямляется, проводя руками по голове от макушки до задней части шеи. – Я не могу это забыть… Не могу отделаться от мысли, что повел себя так же, как отец… Я был таким бешеным, что был готов прибить Ракель собственными руками. Хотя я не хочу становиться таким, как он… Не хочу быть такой же тварью, которая не умеет контролировать себя.

– Нет, ты не станешь таким же! Хотя бы потому, что у тебя есть совесть, и ты умеешь сожалеть и признавать свои ошибки.

– Может быть…

– Ты вовсе не бесчувственный и знаешь про жалость, сожаление и признание своей вины.

– Может, я такой, когда спокоен, и никто меня не бесит. Но стоит кому-то разозлить меня, я будто становлюсь другим человеком.

– Все люди немного звери, когда становятся взбешенными, – со скромной улыбкой пытается подбодрить Эдвард. – Я и сам могу натворить немало, когда кто-то выводит меня из себя.

– По-моему, тебя вообще нереально вывести из себя, – тихо хихикает Терренс. – Ты такой весь милый ангелочек, который и мухи не обидит, и которого невозможно взбесить.

– Может, я и спокойнее тебя в тысячу раз и не завожусь с полуоборота. Но если постараться, то и я стану пугающим демоном и натворю того, о чем потом точно буду жалеть.

– Хоть убей, но я вообще не могу представить тебя дико вопящим, кого-то душащим и разрушающего все на своем пути.

– Однако я вполне могу быть таким. – Эдвард по-дружески приобнимает Терренса и несильно хлопает по плечу. – Так что, Терренс, не надо расстраиваться. Потому что лично я не знаю еще ни одного человека, который оставался бы безмятежным, даже когда его распирает от злости.

– Умеешь ты подбодрить, малой, – тихонько усмехается Терренс. – Мне немного полегчало после твоих слов, если честно.

– Рад, что смог немного подбодрить. – скромно улыбается Эдвард.

Терренс скромно улыбается, почувствовав себя намного лучше после несколько ободряющих слов Эдварда, хотя все еще продолжая думать обо всем, что услышал. Несколько секунд друзья сидят в тишине, во время которой Локхарт легкой улыбкой и дружескими объятиями поддерживает МакКлайфа. А затем в гостиную заходит Ребекка, на ходу приглаживающая свои волосы.

– Ужин будет готов еще не скоро, – объявляет Ребекка. – Вам придется немного подождать. Но у меня есть кое-какие свежие фрукты… Если хотите, то можете съесть что-нибудь перед ужином.

– Здорово… – скромно улыбается Эдвард. – Не откажусь съесть что-нибудь… А то я уже давно не ел свежие фрукты…

– Я поставила пару тарелок с фруктами на стол в обеденном зале. Сходи туда и выбери все, что хочешь.

– Хорошо, спасибо…

Эдвард медленно встает с дивана и направляется в просторный обеденный зал, где стоит большой стол с парой прозрачных тарелок, полной фруктов. Помещение отделано в белых и кремовых оттенках и наполнен светом благодаря огромным окнам и люстре с несколькими плафонами. Здесь есть несколько арок, пройдя через которые можно попасть в другие места в этом доме. Ну а на стенах висят маленькие картины в темных рамках, что идеально вписываются в скромный, но изысканный интерьер.

Терренс же все еще сидит на диване и думает о словах своего друга с грустью на глазах. Немного понаблюдав за ним, Ребекка медленно подходит к старшему сыну, садится рядом с ним на диван и кладет руку на его плечо.

– Терренс, с тобой все в порядке? – тихо интересуется Ребекка.

– Да, все хорошо, – медленно выпрямляется Терренс и переводит усталый, подавленный взгляд на Ребекку.

– Ты выглядишь каким-то грустным. Тебя что-то беспокоит?

– Нет, у меня все хорошо… Просто задумался кое о чем не очень хорошем…

– У тебя все-таки есть проблемы с Ракель, о которых ты не хочешь говорить?

– Нет, дело вовсе не в этом… Просто вспомнил, как ужасно повел себя с ней.

– Но, дорогой, почему ты решил вспомнить об этом? – недоумевает Ребекка. – Все это уже в прошлом, и ты спас свои отношения с Ракель. Ты скоро женишься на ней.

– Иногда я вспоминаю об этом и чувствую себя просто омерзительно, – спокойно говорит Терренс и тихо выдыхает. – Наверное, я никогда не забуду то, как мерзко поступил с этой девушкой.

– Эдвард сказал что-то, чтобы заставить тебя подумать об этом?

– Нет-нет, Эдвард здесь не причем. Иногда мысли сами лезут мне в голову.

– Не думай об этом, сынок, – мягко говорит Ребекка, погладив Терренсу плечи и немного пригладив его волосы. – Никто не вспоминает тот случай. Так и ты постарайся забыть. Я все прекрасно понимаю и уже говорила тебе, что была недовольна этой ситуацией. Но все это осталось в прошлом, и ты продолжаешь жить с прекрасной девушкой, которую я очень люблю как свою будущую невестку.

– Я пытаюсь, мама. Но не всегда получается…

Терренс заставляет себя скромно улыбнуться, решив не начинать разговор о своем отце. Хоть Ребекка и не верит в искренность улыбки своего сына, но решает не мучить его расспросами и попробовать поговорить с ним чуть позже.

– Ладно, милый мой, не надо грустить, – с легкой ободряющей улыбкой говорит Ребекка, приобняв Терренса и мило поцеловав его в висок. – Лучше иди съешь что-нибудь из фруктов. Ужин будет еще не скоро.

– Я подожду, ничего страшного… – тихо отвечает Терренс.

– Иди, радость моя, твой друг сейчас в обеденном зале. Поговори пока с ним немного… Я потом подойду к вам… Или вы приходите на кухню и посидите со мной.

– Да, конечно…

Терренс резко проводит руками по своим волосам, медленно встает с дивана и направляется к Эдварду, который сидит за столом и поедает гроздь белого винограда, но переводит на него свой взгляд, когда тот заходит в зал, и что-то ему говорит, пока тот изучает содержимое тарелок с фруктами. Ребекка же провожает Терренса немного грустным взглядом и тяжело вздыхает, когда тот скрывается из виду.

« Ах, Терренс, как же мне хочется, чтобы однажды ты помирился со своим отцом… – с грустью во взгляде вздыхает Ребекка. – Хотя бы дай возможность ему поговорить с тобой! Я же не прошу тебя полюбить его. Ему всего лишь нужно очень многое тебе объяснить. И мы бы все вместе смогли найти нашего младшего сына, о котором я думаю намного больше с того дня, как познакомилась с Эдвардом. Этот мальчик стал мне будто родным. Такой добрый, ласковый, заботливый, скромный… »

Ребекка издает еще один тяжелый вздох и окидывает взглядом всю гостиную.

« А Терренс еще говорит, что Ракель всегда все делает по-своему. Да он будет в сто раз упрямее нее, раз не согласен даже на малое. Как мне заставить его изменить свое решение и убедить в том, что этот разговор важен для всех нас? Я очень хочу, чтобы мой сын помирился со своим отцом. Хочу, чтобы однажды наша семья все-таки воссоединилась. Или чтобы мы все были в достаточно теплых отношениях, чтобы проводить время вместе. »

Ребекка бросает взгляд в ту сторону, где расположен обеденный зал, в котором находятся Эдвард с Терренсом, сидя за столом, поедая кое-какие фрукты и болтая о чем-то с легкими улыбками на лице.

« Но не переживай, Джейми, я сделаю все, чтобы Терренс согласился поговорить с тобой. Я твердо убеждена в том, что он обязан узнать всю правду от тебя. Ты должен признаться ему во всем. Обещаю, твой сын узнают, что наша история была не совсем такой, как ему кажется. И Терренс наконец перестанет считать правдой то, что он вбил себе в голову. А если уговоры мне так и не помогут, мне придется подстроить твою встречу с ним. И боюсь, что мне так и придется сделать, ибо другого выхода я не вижу. »

Немного поразмышляв над конфликтом Джейми с Терренсом и Эдвардом с грустью во взгляде, Ребекка отправляется на кухню, чтобы приготовить ужин для себя и парней, которые нанесли ей неожиданный, но столь приятный визит и сильно обрадовали ее. Однако даже когда она начинает возиться с едой, женщина думает не только об этой ситуацией, но еще и о том, что друзья точно что-то скрывают. И это «что-то» точно может касаться как кого-то из них, так и Ракель с Наталией. Нехорошие предчувствия никогда не обманывали ее. Она уверена, что произошло что-то не очень хорошее, и в скором времени это может принести неприятные известия в их семью.