Текст книги "Вместе сильнее. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Эстрелла Роуз

– Посмотрим, дорогая… Но пока что мы договорились о плане действий, верно?

– Сейчас это лучшее, что мы можем сделать…

На несколько секунд в воздухе воцаряется пауза, во время которой Терренс и Ракель либо смотрят друг на друга, либо на все, что видят в своей комнате, слыша чуть приглушенный собачий лай за плотно закрытыми окнами.

– Кстати, как прошли твои сегодняшние съемки? – интересуется Терренс и рассматривает Ракель повнимательнее. – Что-то ты выглядишь слишком усталой…

– День и правда был тяжелый… – тихо вздыхает Ракель, приложив руку ко лбу и пригладив волосы. – Именно сегодня мне « повезло » работать с фотографом, который является ночным кошмаром всех моделей.

– Ты говоришь про того бешеного идиота, который на съемках всегда орет без причины, неоднократно посылал репортеров и даже однажды разбил камеру оператора?

– Да, про него… Если бы я заранее знала, что буду с ним работать, то немедленно отказалась бы даже появляться на съемках. Но меня застали врасплох известием, что он пришел на замену тому, кто должен был работать со мной изначально.

– Он кричал на тебя?

– Не только на меня. На всю площадку. Он вообще не умеет нормально просить и способен отдавать команды лишь громкими криками. И самое ужасное, что он должен был фотографировать меня на нескольких фотосессиях. Я думала, что эта пытка никогда не кончится… Из-за этого я устала намного больше в моральном плане…

Ракель тяжело вздыхает и пропускает пальцы сквозь свои волосы от макушки до задней части шеи, пока Терренс с грустью во взгляде наблюдает за ней.

– Ах, Ракель, милая… – тихо вздыхает Терренс и обнимает Ракель обеими руками, покрепче прижав ее к себе, и нежно поцеловав девушку в макушку, пока та жмется к нему как можно ближе и наслаждается тем теплом, что он ей дает. – Понимаю, какого это – работать с психованным человеком…

– Завтра хочу поговорить с менеджерами и попросить их сразу же отклонять предложения, если фотографом будет этот тип, – уверенно отвечает Ракель, положив голову Терренсу на плечо и обвив руками его талию. – Если я еще раз поработаю с ним, то точно захочу повеситься…

– Вот и правильно, солнце мое. – Терренс нежно целует Ракель в лоб и прикладывает ладонь к ее щеке, которую мягко гладит. – Не трать нервы и силы на него. Не хватало тебе еще сойти с ума из-за его проблем с психикой. Говорят, какая-то модель уже попала в больницу с нервным срывом после работы с ним.

– Да, я что-то слышала об этом… Но я от греха подальше откажусь работать с ним, поддержу всех, кто уже знает о его безумии, и предостерегу тех, кому еще не довелось пережить тот ад.

– Не отказалась бы сама, я бы сделал это за тебя и запретил бы тебе даже разговаривать с ним, – уверенно заявляет Терренс. – А если бы он посмел обидеть тебя, ему пришлось бы иметь дело со мной.

– Ах, любимый, мой прекрасный защитник… – Ракель с легкой улыбкой гладит Терренса по щеке, нежно смотря на него. – Не знаю, чтобы я делала без тебя…

Терренс с широкой улыбкой прижимает Ракель поближе к себе, а та мило целует его в щеку и с прикрытыми глазами несколько секунд наслаждается его крепкими, но безумно приятными и нежными объятиями. Но потом девушка замечает, что мужчина из-за чего-то грустит и выглядит подавленным, пока свободной рукой гладит ее по голове, перебирает волосы и просто держит теплую ладонь у нее на мягкой щеке. Она немного отстраняется от него и пару секунд рассматривает.

– Ты выглядишь каким-то грустным, – слегка хмурится Ракель. – И голос у тебя немного разбитый… Что-то произошло? Появились новые проблемы с группой?

– Нет, проблемы все те же… – продолжая обнимать и притягивать к себе Ракель, тихо отвечает Терренс и мило целует ее в висок. – Правда, сейчас я не пытаюсь решить их и на время забыл про группу.

– Пропало вдохновение для песен?

– Нет, песни пишутся очень даже хорошо. Пока что я полон вдохновения и нахожу неплохие строчки к песням.

– Тогда почему ты такой грустный? Неужели тебя так сильно расстраивают ситуация с нашими друзьями и конфликт в группе?

– Это тоже… Оба случая кажутся безнадежными, ибо нет ничего, за что можно было бы зацепиться, чтобы узнать всю правду. Но вообще-то проблема вовсе не в этом…

– Не хочешь рассказать?

Терренс тихо выдыхает, отстраняется от Ракель, гладит ее по голове и опускает взгляд куда-то вниз, помолчав секунду или две.

– Э-э-э, понимаешь… – неуверенно произносит Терренс, нервно перебирая пальцы. – Сегодня, когда мы с Эдвардом поехали к маме и остались у нее на ужин, она снова начала говорить про наших отцов. Но нам удалось быстро закрыть эту тему… Однако когда мама ушла на кухню делать ужин, то Эдвард сказал мне кое-что, что я до сих пор не могу выкинуть из головы.

– Что-то плохое?

– Нет, он сказал, что… – Терренс не договаривает свою мысль, запнувшись на пару секунд, но потом резко проводит рукой по своим волосам, переводит взгляд на Ракель. – Думаю, я еще и скажу тебе о том, почему ненавижу отца. Я никогда не говорил с тобой об этом, потому что мне неприятно даже слышать слово « отец ». Но чтобы ты поняла то, что сегодня мне сказал Эдвард, я должен рассказать о причине.

– Да, конечно, говори, – кивает Ракель. – Я тебя слушаю.

Поколебавшись пару секунд, Терренс мысленно берет себя в руки и резко выдыхает с прикрытыми глазами.

– Ты вроде уже знаешь, что я ненавижу своего отца, ибо уверен в том, что он избивал мою маму. – Терренс нервно сглатывает. – И то, что он бросил нас в такой тяжелый момент, тоже повлияло на мое отношение к нему.

– Но откуда ты можешь знать? – удивляется Ракель. – Ты сам это видел?

– Я никогда не был свидетелем тех регулярных избиений, которые являются причиной моей ненависти к отцу. Но у меня есть одно воспоминание из детства, которое прочно засело в моей голове.

– Какое воспоминание?

– Я помню, как родители из-за чего-то очень сильно поругались в моем присутствии. О чем они спорили – я не знаю, но, похоже, что конфликт был серьезным… Отец громко кричал на маму, она так или иначе пыталась успокоить его, а я буквально вздрагивал каждую секунду…

– Ничего себе… Но сколько же тебе было лет? Ведь твой отец ушел из семьи, когда ты был совсем маленький!

– Мне было около двух-трех лет, точно не знаю… Но несмотря на возраст, я прекрасно помню, как мать и отец ругались прямо на моих глазах, хотя и не могу вспомнить причину. В ушах до сих пор звучат отцовские крики и материнские всхлипы и мольбы остановиться. Мне тогда было очень страшно, и я как будто боялся чего-то ужасного…

– Неужели их ссора была настолько серьезной?

– Да… Потому что спустя какое-то время… – Терренс тяжело вздыхает, слегка задрожав из-за неприятных воспоминаний, и резко выдыхает. – Спустя какое-то время отец настолько сильно взбесился, что со всей силы ударил маму по лицу. Мама ничего не могла сделать, так как она была слишком потрясена и тихо плакала… А вместе с ней и я… Я помню, как сильно тогда испугался, кричал и даже плакал, когда услышал тот громкий хлопок…

– О боже мой… – ужасается Ракель, прикрыв рот руками.

– И немного погодя отец заявил, что уходит из нашего дома и из нашей с мамой жизни. Струсил после того, что сделал… И после этого ни разу не давал о себе знать до тех пор, пока мне не исполнилось восемнадцать. Однажды мама сказала, что встретила этого человека и добавила, что он хочет встретиться со мной.

Ракель резко бледнеет и чувствует, как от волнения ее бросает в легкую дрожь, понимая, что эта ситуация очень похожа на ту, что произошла с ними несколько месяцев назад. В какой-то момент по щеке девушки даже скатывается слеза, так как она вспоминает те ужасные дни, которые они оба так хотят забыть, но пока что не смогли. Несколько секунд девушка молчит, пытаясь бороться с желанием расплакаться от нахлынувших на нее воспоминаний, но потом она берет себя в руки и находит в себе силы сказать хоть что-то.

– Не могу поверить… – слегка дрожащим голосом произносит Ракель. – Это… Это так похоже…

– На то, что сделал я… – неуверенно заканчивает Терренс и опускает взгляд на свои руки.

– Терренс…

– Я всю жизнь боялся, что могу стать таким же, как отец, и поступить точно также. На этой почве у меня буквально была какая-то паранойя… Я до смерти переживал из-за этого и всегда очень внимательно просчитывал каждый свой шаг. Но к сожалению, несколько месяцев назад я поступил с тобой почти так же, как и он – больше двадцати лет назад.

Глава 8.2

Ракель не может найти в себе силы сказать еще что-то, потому что воспоминания заставляют ее сильно разволноваться и почувствовать, какая сильная у нее начинается тряска. Терренс же виновато смотрит на нее пару секунд, едва сдерживая желание пустить слезу и понимая, что ему немного тяжело дышать. А видя, как девушка борется с желанием разрыдаться, он заключает в свои крепкие, нежные объятия, положив руки ей на спину. Та мгновенно отвечает на них и все-таки начинает тихонько плакать, крепко обвивая руками шею мужчины, время от времени трогая его волосы и утыкаясь носом в его плечо. Терренс делает все, чтобы утешить ее, целуя в макушку или висок и одной рукой нежно трогая и перебирая волосы Ракель, а другой – плавными движениями поглаживая по спине.

Эти воспоминания приносят им слишком много боли, от которой они не в состоянии избавиться и по сей день. Они живут в их сердцах и по сей день. Влюбленные не могут забыть о произошедшем, несмотря на обещание сделать это. Терренса до сих пор бросает в дрожь, когда он вспоминает, как позволил его самому главному страху стать реальностью. Ну а Ракель не может забыть тот ужас и страх, что наводил на нее мужчина своим агрессивным поведением. Она все еще очень хорошо помнит все его громкие крики, глаза, наполненные злостью, и сильный хлопок по щеке, которого тогда никак не ожидала.

Через некоторое время Ракель и Терренс отстраняются друг от друга. Никому так не стало легче после объятий. Девушка по-прежнему тихонько плачет с прикрытым рукой ртом, а мужчина трясется и смотрит на нее испуганными, широко распахнутыми глазами, выглядя едва ли не бледнее нее самой. Несколько секунд в воздухе еще царит пауза, но потом ее неуверенно нарушает Терренс, тяжело дыша и рассматривая свои руки, что стали немного потными и начали трястись от волнения.

– Меня до сих пор трясет, когда я думаю об этом, – с грустью во взгляде признается Терренс. – Наверное, сколько бы лет ни прошло, меня всегда будет мучить совесть…

– Я знаю, что мы договаривались не вспоминать это… – дрожащим голосом отвечает Ракель и тихо шмыгает носом. – Но я так и не смогла… Я не могу забыть тот случай, который до сих пор приводит меня в ужас…

– Немного успокоившись, я вспомнил о ссоре отца и матери и с ужасом подумал, что совершил то же самое. И понял, что как бы сильно мне ни хотелось этого избежать, я все больше становлюсь похожим на этого человека. – Терренс качает головой и нервно сглатывает. – А может, я еще хуже… Ведь я позволял себе такие вещи, которые никогда прежде не сделал ни с одной девушкой… Я… Я мог запросто убить тебя и бровью не повести.

– Я действительно боялась и думала, что однажды могло случиться что-то плохое. – Ракель шмыгает носом со слезами на глазах. – Хотя и забывала об этом, когда была одержима злостью и ругалась с тобой. Я не думала о последствиях своих действий. Не думала, что могу довести тебя до такого. До пощечины… До того, что и заставило меня испугаться и решиться навсегда порвать с тобой.

– Ты прекрасно знаешь, что я не хотел этого и готов извиняться перед тобой хоть каждый день до конца своих дней.

– Конечно, знаю, милый… – Ракель мягко гладит Терренса по щеке. – Сейчас я не сомневаюсь, что ты не хотел этого.

– Я знаю, что мне никогда не удастся искупить вину за те омерзительные поступки, что окончательно отдалили тебя от меня и вынудили посчитать меня зверем. И уверен, что не смогу забыть то, что едва не разрушило то, что я до смерти боюсь потерять.

– Я тоже виновата в той ситуации… Если бы я относилась к тебе иначе, ты бы не поверил той лжи, которую тебе сказали, только потому, что наши отношения были очень напряженными. Я слишком много думала о себе и уделяла повышенное внимание своей работе.

– Нет-нет, Ракель, прошу, не вини только себя! – Терренс обеими руками мягко берет Ракель за руку и гладит ее, смотря на нее жалостливым взглядом. – Мы оба виноваты в том, что наши отношения стали намного хуже. Из-за одержимости работой мы напрочь забыли друг о друге и даже и не думали о том, чтобы быть вместе в горе и радости, в богатстве и бедности, в болезни и здравии.

– В той ситуации виновата только я. Ты был заинтересован в наших отношениях, а я наплевала на них и тебя самого. Только лишь наша размолвка помогла мне понять, как сильно я тебя недооценивала. И какую ужасную ошибку совершила бы, если бы не решила бороться за свое счастье.

– Мне просто нужно было сразу сказать тебе о том бреде, что наплел тот мерзавец. – Терренс опускает взгляд вниз. – Тогда мы бы не разругались в пух и прах, и ты не была вынуждена долгое время переживать все проблемы одна и не получить мою помощь лишь в самый последний момент.

– Не бери всю вину на себя, Терренс, – тихо отвечает Ракель, немного успокоившись, но все еще продолжая вытирать слезы под глазами. – Ведь в том, что с нами произошло, есть моя вина.

– Нет, Ракель, большая часть вины лежит на мне, – Терренс мягко берет лицо Ракель в руки. – Я только больше все усугубил и повел себя, как настоящий мерзавец и предатель. А когда я понял, что вел себя ужасно, было уже слишком поздно что-то менять. Ты ушла и твердо решила расстаться со мной.

– Просто тогда я была на нервах из-за той ужасной ситуации и не находила времени сесть и обо всем хорошенько подумать. Но в какой-то момент я просто поняла, что наше расставание был бы для меня ножом в сердце. Хотя я долгое время протестовала, когда одна моя сторона умоляла меня спасти свои отношения. Однако я с трудом заставила себя сказать о нашем расставании… И потом ругала себя за то, что сделала.

Ракель тяжело вздыхает, окидывает мокрым взглядом всю комнату и переводит взгляд куда-то вниз, задумавшись о чем-то, что не приносит ей никакой радости. Воспоминания будто новой волной накатывают на нее, и она снова начинает тихонько плакать, закрыв лицо руками. Терренс с жалостью во взгляде смотрит на девушку секунду или две, чувствуя, как его сердце сжимается. А затем мужчина нежно гладит ее по спине и голове, со спины трогательно обнимает ее за плечи и прижимает к себе, мило поцеловав в затылок и висок и уткнувшись носом в изгиб ее шеи.

– Ну все, хорошая моя, не надо плакать… – мягко произносит Терренс, нежно погладив Ракель по щеке, которую пару раз целует, убрав в сторону некоторые пряди ее волос и аккуратно вытерев пару слезинок, что катятся вниз из ее глаз. – Сейчас нашим отношениям ничто не угрожает. Теперь я ни за что не брошу тебя и на сто процентов уверен в твоей преданности.

– Я знаю… – тихо произносит Ракель.

– Не плачь, солнце мое, все хорошо…

Тепло, исходящее от тела Терренса, и его крепкие объятия и нежные ласка и поцелуи помогают Ракель почувствовать себя немного лучше и не расплакаться еще пуще. Она, конечно, все еще издает всхлипы и слегка дрожит, но ей все же удается контролировать себя и свои эмоции.

А через несколько секунд девушка принимает лежачее положение и кладет свою голову на колени Терренса и сворачивается калачиком, уставив свой мокрый, печальный взгляд в одну точку. Мужчина нежными движениями гладит Ракель по голове, запустив руку в ее длинные каштановые волосы, принюхиваясь к приятному аромату лака, что от них исходит, и иногда оставляя милые поцелуи у нее на лице. Несколько секунд мужчина ничего не говорит и старается успокоить свою вторую половинку, пока она крепко, но нежно держит его свободную руку. Но некоторое время спустя Ракель все же решает осторожно расспросить Терренса о его воспоминании.

– Эй, а почему ты думаешь, что твой отец избивал твою маму? – неуверенно интересуется Ракель, держа руку на колене Терренса. – Ты же сам сказал, что никогда не был свидетелем их конфликтов!

– Однако я стал свидетелем того, как отец ударил мать по лицу, – продолжая перебирать волосы Ракель, отмечает Терренс. – И до сих пор прекрасно это помню.

– Но как ты можешь помнить то, что произошло, когда тебе было два или три года? Я вообще ничего не помню из того, что происходило со мной в этом возрасте. Мои более-менее ясные воспоминания начинаются лет с пяти-шести. И то очень многое я помню лишь какими-то вспышками…

– Ну из младенчества я тоже мало что помню, но именно это воспоминание у меня очень хорошо сохранилось. Я вряд ли вспомню, к примеру, как мы с отцом ждали новостей о маме, которая должна была родить моего младшего брата. Как я успокаивал его, когда он переживал.

– А ты совсем не помнишь, как жил с еще совсем маленьким братиком? – Ракель переворачивается на спину, все еще позволяя голове лежать у Терренса на коленях, но теперь видя его лицо. – Как твоя мать узнала, что ждет его… Как она ходила беременная…

– Нет, не помню… И поэтому даже не догадывался о том, что у меня был брат, которого отец забрал с собой, когда ушел от нас с мамой. И не могу сказать точно, где был мой брат в день ссоры родителей.

– Но отца ты все-таки помнишь .

– Да, отца я помню. Может, сейчас он постарел, но думаю, особой разницы нет. Я определенно бы узнал его, если бы вдруг он появился передо мной.

– Неужели ты настолько уверен в том, что он избивал твою мать? Откуда ты это можешь знать?

– Э-э-э… – Терренс на несколько секунд призадумывается. – Мне просто так сказали …

– Сказали?

– Да. Я был еще совсем маленьким, когда это произошло.

– И ты просто так в этом поверил? – Ракель мгновенно принимает сидячее положение и уставляет на Терренса свой потрясенный взгляд. – Неужели ты не додумался узнать, правда ли это? И почему нельзя было поговорить с матерью и уговорить ее рассказать всю правду?

– Мне было достаточно того, что я просто знал это, – признается Терренс. – А зная, что отец влепил матери пощечину и кричал на нее как ненормальный, я не сомневался, что это правда. Такой ужасный человек может быть способен на многое.

– Извини, Терренс, но как можно было так легко поверить словам и не попытаться выяснить, правдивы ли они? Может, кто-то хотел , чтобы ты поверил этому, как наивный дурачок, и обозлился на отца?

– Знаешь, сегодня Эдвард сказал мне что-то похожее… – с тихой усмешкой признается Терренс. – Он считает, что я должен призадуматься и не верить этому на все сто.

– И я согласна с ним. Не отрицаю – твой отец поступил ужасно. Но вдруг он не избивал твою мать? Не зря же она так настаивает на вашей встрече и защищает его!

– Тут все может быть… И наверняка, не одна мама знала о ее конфликте с отцом. Должен быть еще кто-то, кто знал что-то. Ведь тот, кто сказал мне о регулярных избиениях, не был каким-то незнакомцем. Я считаю, что этого человека знают хотя бы родители.

– Но кто тебе такое сказал про твоего отца?

– Клянусь, Ракель, я не помню! Я пытался вспомнить лицо этого человека, но не смог. И не знаю, был ли это мужчина или была ли это женщина. Хотя помню, что голос был очень противный и явно не принадлежал доброму человеку.

– И сколько тебе было лет?

– Не знаю… Но точно помню, что я был очень маленьким.

– Это произошло дома у тебя и твоей матери?

– Скорее всего… Я помню маленькую комнату, которая была в той небольшой квартире, где мы с мамой жили до того, как обо мне узнал весь мир. Она была отделана в зеленых цветах, а на стенах было много ободранных мест… Наша квартирка была очень старая…

– Твой отец оставил ее вам?

– Да, он ушел куда-то, а мы с матерью остались жить там. Этот человек сделал хоть один добрый поступок – не выгнал нас на улицу. – Терренс уверенно кивает. – Так что… Да, я точно услышал об избиениях матери у нас дома.

– Хм, странно… – слегка хмурится Ракель. – Значит, кто-то был у вас дома и сказал тебе об этом. Кто-то должен знать то, что ты не помнишь.

– Не знаю, я не помню… У меня в памяти сохранились лишь слова о том, что отец постоянно избивал ее и так легко бросил нас, потому что не любил ни ее, ни меня.

– И о брате не было ни одного упоминания?

– Нет, ни одного слова о нем. Но тот человек знал мое имя, ибо называл меня Терренсом.

– Почему бы тебе не расспросить свою маму об этом? Это точно не была она! Эта женщина ни за что не сказала бы такое. Тем более своему сыну, который был еще очень маленьким.

– Нет, вряд ли это была мама, ведь она всегда защищала отца. Однако мне кажется, что она и правда может что-то знать о том человеке и рассказать всю правду о ее отношениях с этим предателем. Не зря же мать пытается уговорить меня встретиться с ним с тех пор как мне исполнилось восемнадцать.

– Ты должен спросить ее об этом, Терренс, – уверенно отвечает Ракель и мягко гладит Терренса по руке. – Я уверена, что она хочет этого не без причины. Если бы этот мужчина и правда повел себя так ужасно, она бы не мечтала о том, чтобы ты начал общаться с ним, и не стала бы общаться с ним даже после развода.

– Я пытался узнать, почему она так настаивает, когда умолял прекратить уговаривать меня на встречу. Но мама отказывалась что-то обсуждать и сказала, что только отец может рассказать все как есть.

– А может, тебе и правда стоит поговорить с ним? Мне кажется, он мог бы разъяснить всю ситуацию и даже рассказать про человека, который сказал тебе про избиения.

– Нет, Ракель, я не хочу встречаться с ним. Отец начнет оправдываться и сваливать все на помутнение рассудка. А меня стошнит, если он начнет это делать. И я имею в виду не только его пощечину и регулярные избиения. Меня злит тот факт, что он – предатель, который так легко отказался от семьи и предпочел жениться на другой женщине. А недавно выяснилось, что отец зачем-то забрал с собой моего брата, который никогда не был ему нужен. Который сейчас находится неизвестно где и живет неизвестно с кем.

– Поначалу я, конечно, была удивлена, что она так легко смогла простить твоего отца и сейчас спокойно с ним общается. Но сейчас я понимаю, что это возможно .

– Мама просто слишком добрая и никогда не умела долго злится. Она совсем незлопамятная и способна быстро остыть и простить любого. Возможно, моя мать простила отца намного раньше, но они встретились лишь несколько лет спустя и все обсудили.

– Только мне интересно, не возражает ли его вторая жена против того, что он общается с первой?

– Думаю, нет. Хотя кто его знает…

– А как ты думаешь, твоя мама все еще любит этого человека? Она жалеет, что развелась с ним?

– Не знаю, милая. Мама никогда не говорила мне о своих чувствах к нему. Возможно, она уже воспринимает его только как нашего с братом отца и общается с ним только ради нас.

– Однако у нее определенно нет желания заставить тебя забыть об отце. Наоборот – она делает все, чтобы ты помнил о нем.

– Да я бы и не вспоминал о нем, если она не напоминала о нем при каждом нашем разговоре. Ее совсем не волнует то, что я не желаю говорить о человеке, который нас предал. Скорее всего, мой брат тоже на него обижен, раз за все это время ни разу с ним не связался.

– Но я полагаю, что он все еще любит вас обоих и хотел бы наладить с вами отношения.

– Да, а где этот человек был лет двадцать назад? Зачем он бросил меня с матерью, когда нам нужна была его поддержка, любовь и забота? Когда мать была вынуждена целыми сутками работать, чтобы хоть как-то прокормить нас! Когда она отдавала мне все самое лучшее, а сама довольствовалась тем, что у нее оставалось! А если бы с нами еще и мой брат жил, чтобы ей доставалось? Ничего !

– Но потом же он объявился.

– Да, объявился. Когда я заработал достаточно денег и мог позволить себе жить самостоятельно и помочь матери. Терренс тихо усмехается. – Хороший он момент выбрал, согласись. Решил извлечь выгоду! Мол, сыночек разбогател, стал известным и сможет помочь человеку, который успел завести другую семью!

– Думаешь, он все это время жил в нищете?

– Прошло уже столько лет. Все могло измениться. Хотя насколько мне известно, у Изабеллы была довольно высокооплачиваемая работа. Так что… Вряд ли они страдали от недостатка денег…

Ракель ничего не говорит и лишь качает головой, пока Терренс резко выдыхает, бросив взгляд на окно.

– Я не хочу встречаться с отцом… – задумчиво говорит Терренс. – Но не могу не признать то, что слова Эдварда заставили меня задуматься над этой историей. Я определенно не смогу забыть все это…

– И что ты будешь делать? – с грустью во взгляде интересуется Ракель.

– Понятия не имею… – Терренс на секунду или две бросает взгляд на ведущую в гардеробную дверь и снова смотрит на Ракель. – Но я не собираюсь заострять свое внимание на этом. У меня и без того проблем по горло. Не хватало еще новых проблем заработать.

– Не боишься, что потом может быть слишком поздно?

– Шутишь? – Терренс скромно улыбается. – Да если отец пытается добиться встречи со мной вот уже почти десять лет, то он еще двадцать будет уговаривать мою мать повлиять на меня. И это заставило меня понять, что этот человек слишком упертый и привык добиваться своего. Ну ничего, пусть и дальше бегает… Может, однажды до него дойдет, что я не желаю его видеть и оставит нас с матерью в покое.

– Да и ты у меня не привык сдаваться, – с легкой улыбкой отмечает Ракель и немного приглаживает Терренсу волосы. – Упрямый как осел и добиваешься своего, несмотря ни на что. Вы с отцом очень похожи в этом плане.

– Ох, лучше бы я пошел характером в мать и не был таким жестоким и нервным. Знаешь, как мне противно слышать, как кто-то сравнивает меня с отцом. Особенно сильно мне стало противно после того, как я и сам посмел ударить тебя. После этого случая мне порой вообще хочется проклясть все на свете.

– Э-э-э… – запинается Ракель и виновато опускает взгляд на свои руки, нервно сглотнув. – Прости за сравнение… Я не подумала, что тебя это злит… Мне нужно было промолчать…

Терренс со скромной улыбкой покрепче обнимает Ракель, погладив ее по голове и поцеловав в макушку.

– Все в порядке, солнце мое, – мягко говорит Терренс, поглаживая Ракель по спине и приложив свободную ладонь к ее щеке. – Ты можешь говорить все что хочешь. Ведь ты отчасти права …

– Ну а ты поступай как считаешь нужным, – скромно улыбается Ракель, положив руки Терренсу на спину, а голову – на его плечо. – Ты же знаешь, что я в любом случае поддержу тебя, каким бы ни было твое решение.

– Я знаю, любовь моя.

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, а потом Терренс отстраняется от Ракель, берет лицо девушки в руки, целует ее в лоб и гладит щеки, видя, как мило она ему улыбается. А затем он бросает взгляд на часы, которые висят на стене в комнате, и видит, что время незаметно приближается к половине первого ночи.

– О, слушай, может, нам стоит начать готовиться ко сну? – предлагает Терренс. – Время уже почти половина первого ночи. Вся прислуга уже давно спит, а мы даже не думаем об этом.

– О, точно, – массируя свою шею и оглядываясь по сторонам, задумчиво отвечает Ракель. – Я и не заметила, как быстро пролетело время… И даже забыла, что жутко устала сегодня и мечтала поскорее добраться до кровати и провалиться в сон.

Терренс и Ракель медленно встают с кровати и собираются покинуть свою комнату.

– Когда ты со мной, я вообще не обращаю внимания на время, – с легкой улыбкой говорит Терренс. – Пойму, что я жутко устал только после того, как посмотрю на часы и обалдею.

– Эй, может, как-нибудь сходим прогуляться под вечер? – со скромной улыбкой предлагает Ракель, осторожно открывает дверь комнаты, из которой тихонько выходит, и начинает говорить намного тише. – Я уже не помню, когда мы в последний раз ходили на свидания. Все время в делах и заботах… Что скажешь, любовь моя?

– М-м-м, раз меня приглашает такая очаровательная красавица, то с ней я пойду куда угодно и когда угодно. – Терренс тоже покидает комнату и закрывает за собой дверь, не выключив там свет.

– Если завтра вечером у тебя не будет никаких планов, то я с удовольствием уделю тебе немного времени и пройдусь с тобой в каком-нибудь тихом местечке в темную ночь.

– Думаю, в ближайшее время у меня вообще не будет никаких планов. Ролей в кино нет, интервью давать не надо, на фотосессии меня тоже не приглашают… А группа практически распалась. – Терренс хитро улыбается и приобнимает Ракель за талию, пока они оба тихонько идут по длинному коридору второго этажа, чтобы никого не разбудить. – Так что, красотка, готовься отправиться со мной на свидание завтра вечером.

– С большим удовольствием, уважаемый мистер МакКлайф, – с широкой улыбкой уверенно говорит Ракель и решает чуть-чуть подразнить Терренса, походив пальцами по его груди. – Не откажусь от своего предложения и обязательно пойду на свидание с таким невероятным красавчиком, как вы.

– О да, я такой! – Терренс с чувством гордости приподнимает голову. – И для такого неотразимого красавчика, как я, выйти со столь привлекательной девушкой в свет – это огромная честь.

– Точно так же, как и для меня.

Терренс становится еще более гордым, улыбаясь намного шире и хитрее, и затем скромно хихикает вместе с Ракель. А чуть позже мужчина закидывает руку вокруг шеи девушки и нежно прижимает ее к себе как можно ближе, как самое дорогое, что у него есть. Ну а та с легкой улыбкой кладет голову на плечо жениха и прикладывает одну ладонь к его спине, а вторую – к мужской груди, в какой-то момент мило целует его в щеку и кончиком носа трется об нее, нежно придерживая другую. После чего брюнет мило целует ее в висок, выглядя еще более счастливым, когда она смотрит на него с искренним восхищением.

***

В Нью-Йорке наступает новый день. Время около одиннадцати-двенадцати часов утра. Наталия и Анна договорились встретиться в небольшом кафе, чтобы посидеть с чашкой кофе и поговорить. Стоило Наталии лишь вспомнить о том, что ее подруга совсем позабыла про нее, как вчера под вечер Анна дала о себе знать и позвонила ей после того, как Ракель уехала домой. Вот подружки уже отстояли небольшую очередь и купили себе по чашке кофе, а сейчас направляются к свободному столику, стоящий там, где им никто не смог бы помешать.

– А я только вчера о тебе думала, – присев за столик, поставив на него чашку кофе и положив свою сумку на стул рядом с собой, с легкой улыбкой признается Наталия. – И тут ты сама позвонила.

– Ну а я как будто чувствовала , что ты думала обо мне, – загадочно улыбается Анна, с чашкой кофе в руках присев напротив Наталии и также положив свою сумку рядом с собой. – И решила позвонить…