Текст книги "Вместе сильнее. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Эстрелла Роуз

– Даже если я и похудела, то только от нервов и переживаний по поводу того, что произошло в моей жизни за последние два месяца, – сухо отвечает Ракель.

– Ну в это я могу поверить.

– И да, если хочешь так знать. Да, меня это потрясло! Я никогда не забуду всего, что произошло. Мне никогда не было настолько больно, как было больно в эти дни, которые стали для меня самым настоящим адом.

– Я понимаю.

– И в этом есть твоя вина. Я страдала так не только из-за Рингера, но и из-за тебя. Из-за предателя, который ужасно со мной поступил.

– Я не отрицаю своей вины и очень сожалею, что все так произошло.

– Хватит притворяться хорошим и делать вид, что тебе жаль, Терренс, – холодно бросает Ракель. – Тебе жаль только самого себя. Ты беспокоишься лишь о себе, своей репутации и своей карьере.

– Серьезно?

– Слушай, может, тебе пойти в туалет? Посмотреть на себя в зеркало и поправить свои прекрасные волоски? А то они потрепались и не выглядят красиво. Соответственно ты уже выглядишь не так идеально, как должен выглядеть человек с таким громким именем, как у тебя.

– Надеешься вынудить меня уйти своими комментариями и попытками уколоть меня?

– Нет, ты что! Просто я вижу тебя со стороны и понимаю, что ты выглядишь не как идеальный во всем Терренс МакКлайф.

– Говори что хочешь, но я в любом случае останусь здесь и буду следить за тем, чтобы ты не сделала глупостей.

– Ох, какое благородство с твоей стороны! – закатив глаза, громко восклицает Ракель.

– Это мой долг! Который я обязан выполнить.

– Шел бы ты куда подальше, козел! Проваливай отсюда и занимайся своей чертовой жизнью! И не лезь в мою!

– Я сказал, пока сюда не приедет твоя тетя, ты будешь под моим присмотром, – уверенно заявляет Терренс.

– Проваливай, МакКлайф, проваливай. Иди продолжай дальше радоваться нашему расставанию.

– Чего?

– Что, как только я свалила, жизнь сразу стала лучше и веселее. Да?

– Ну да, лучше… – хмуро бросает Терренс, переведя взгляд в сторону.

– Да что ты? – Ракель резко переводит взгляд на Терренса, все еще держа руки скрещенными на груди. – Только не говори, что ты, бедненький страдаешь.

– Мне некогда страдать, – низким голосом отвечает Терренс. – Потому что у меня полно дел.

– Ха, да какие у тебя могут быть дела? Когда ты в последний раз чем-то занимался?

– Я бы задал тебе тот же самый вопрос.

– Хотя нет, я ошибаюсь. – Ракель прикладывает палец к губе. – Есть одно дельце. Ты развлекался с одной белобрысой шлюхой, которая едва не оставила меня без волос! С той выдрой, что клеилась к тебе перед на моих глазах.

– Что? – громко удивляется Терренс. – Нет-нет! Ну ты еще начни говорить про мои свидания с той девчонкой!

– И начну ! – повышает голос Ракель. – Начну! Напомню тебе о том, что ты выбрал ту крашеную проститутку! И поверил ей, когда она выставила все так, будто это ее, бедненькую и несчастную, побили и едва не лишили волосенок.

– О, блять… – устало стонет Терренс, уж точно никак не думав, что они с Ракель начнут ссориться в такой момент. – Лучше бы ты и дальше продолжала молчать… С закрытым ртом ты нравишься мне гораздо больше. Как, впрочем, и без сознания.

– Чего же ты не бежишь к той шлюхе? Какого черта ты сидишь здесь и строишь из себя героя? Благодетеля, твою мать!

– С той девушкой я никогда не встречался, – спокойно признается Терренс. – Я всего лишь играл с ней в любовь, дабы заставить ее молчать о моих проступках и помочь мне с карьерой музыканта.

– Неужели? – громко удивляется Ракель и ехидно усмехается. – А то, что я видела в клубе, разве не является прямым доказательством того, что ты уже нашел мне замену?

– Не верь тому, что ты видишь. Потому что все может быть совсем не так, как тебе кажется.

– Что, память короткая? Неужели ты забыл, как обнимал и целовал ту крашеную блондинку? Да еще и ко мне полез обниматься и целоваться! Не постеснялся облапать меня где только можно! После того как едва ли не потрахался с той ощипанной курицей! Которая запросто начала бы бегать перед тобой голая, если бы все было иначе!

– Я никогда в жизни не любил ту девчонку! Да, я думал, что смогу полюбить и перестать притворяться. Но этого не произошло… – Терренс отводит взгляд в сторону. – После той встречи с тобой в клубе я понял, что не смогу полюбить ее. И притворялся бы влюбленным в нее до самого конца, если бы на следующий день не отшил ее навсегда.

– А, ну конечно! – закатывает глаза Ракель. – Чего тебе расстраиваться! Найдешь себе другую потаскуху! Вокруг тебя всегда крутились какие-то девки, с которыми ты был только рад пофлиртовать. Тем более сейчас, когда мы решили расстаться.

– Что? – широко распахивает Терренс. – Хочешь сказать, что я изменял тебе даже тогда, когда мы жили вместе?

– А что, разве не так?

– Это ложь! Я никогда не флиртовал с другими девушками, пока мы были в отношениях! Даже если мне и хотелось найти утешение в чьих-то объятиях и почувствовать то, чего ты мне никогда не давала, то я все равно не изменял тебе.

– Да я бы не удивилась, если ты бегал к той швабре еще в то время! Не удивилась бы, если после каждой нашей ссоры ты бежал к своей шлюхе, а она ублажала тебя и заваливала комплиментами.

– Это твои бурные фантазии.

– Да уж, ты верный как пес! Я прямо поражена тем, насколько « хорошо » ты хранил верность! Даже не захотел подождать, пока пройдет время после нашего расставания, и пошел искать себе новую бабу! Видно, очень сильно захотел потрахаться с кем-нибудь! Мечтал запихнуть свой хер в чью-то задницу!

– Я молчу про то, как ты стояла и обнималась с тем полицейским, который влюблен в тебя! – грубо бросает Терренс.

– Чего?

– Еще и улыбалась ему, когда он что-то тебе говорил. Когда гладил тебе лицо. Когда СМОТРЕЛ на тебя!

– А тебе-то что? Я – свободная девушка! И имею полное право обниматься и целоваться с кем только захочу!

– Еще и смела делать это прямо на моих глазах. На МОИХ ГЛАЗАХ! Я, СУКА, ЧУТЬ НЕ УБИЛ ЭТОГО ПРИДУРКА! МЕЧТАЛ НАБИТЬ ЕМУ МОРДУ!

– Твои проблемы с психикой меня уже не удивляют.

– Еще бы, блять, ПОЦЕЛОВАЛАСЬ с ним! ИЛИ ПОТРАХАЛАСЬ! ПОКАЗАЛА БЫ ЕМУ СВОЮ СИСЬКИ!

– Не надо устраивать мне бессмысленные сцены ревности.

– Тогда и ты их не устраивай!

– Я ничего не делала!

– Да конечно! Мои отношения с Рэйчел прямо-таки не дают тебе покоя!

– А тебя не касаются мои отношения с Хантером!

– Говоришь, он тебе просто друг? – возмущается Терренс, довольно тяжело дыша. – Говоришь, ты никогда не была в него влюблена?

– Захочу – полюблю! Он-то будет намного лучше такого мерзкого ублюдка, как ты! Этот человек ни за что меня не предаст. И ВСЕГДА будет на моей стороне.

– Любая девчонка будет намного лучше тебя!

– Вот и вали к другим девкам! А моя личная жизнь тебя вообще не касается!

– Касается ! – взрывается Терренс. – Еще как касается! И я не потерплю то, как с каким удовольствием ты обнимаешься и едва ли не целуешься с этим чертовым полицейским.

– Да? Тогда если я увижу рядом с тобой еще какую-нибудь белобрысую прошмандовку, то она точно останется без волос. Клянусь, я ее уничтожу!

Глава 16.2

– Ар-р-р, твою мать! – раздраженно рычит Терренс. – Когда твой рот был закрыт, ты нравилась мне гораздо больше.

– Да и ты казался мне куда лучше, когда молчал! – повышает голос Ракель, не скрывая своего раздражения.

– Ты начинаешь все больше бесить меня.

– А ты – меня!

– Не вынуждай меня придушить тебя.

– Да даже если бы на свете не было других мужчин, кроме тебя, я предпочла бы быть одной. Лучше умереть, чем быть с тем, кто изменяет, оскорбляет, унижает, не умеет любить, заботиться и уважать, и смеет поднимать руку на девушку.

– Кто бы говорил! Сама-то ни черта не знает, как быть верной и заботиться о других, но решила других поучить, как любить и ценить тех, кто тебе дорог!

– Лучше уж умереть одинокой и бездетной, чем жить с таким подонком, как ты.

– Тебе, блять, пособачиться захотелось? Захотела надавать кому-нибудь люлей! После того как сама их получила!

– Я смотрю, тебе захотелось в героя поиграть!

– Ракель!

– Что, МакКлайф, твоя белобрысая шлюха не дает тебе повода стать суперменом, и ты заскучал? – ехидно усмехается Ракель, будучи слишком возбужденной из-за той ревности, что вновь проснулась в ее сердце. – Надоело только лишь трахаться с ней? Захотелось чего-то нового? А она не дает?

– Сейчас же прекрати этот концерт, – сухо требует Терренс. – У меня нет желания ругаться с тобой и слушать твои вопли.

– А у меня нет желания видеть твою наглую рожу! – громко заявляет Ракель. – НИ МАЛЕЙШЕГО!

– Так, ну-ка прекратила здесь орать как истеричка! – грубо, громко требует Терренс. – Забыла, что мы находимся в больнице, а твой дед находится при смерти?

– Нет, я не забыла про него! – резко бросает Ракель и отворачивается в другую сторону.

– Тогда заткнись и подумай о нем! О том, чтобы с ним все было хорошо!

– Да ты бесишь меня своим присутствием до смерти! Заставляешь мечтать наброситься на любого!

– Если ты и дальше продолжишь так себя вести, то точно заставишь меня придушить тебя собственными руками.

– Лучше бы сам заткнулся и сидел здесь молча! – Ракель резко выдыхает. – Скорее бы уже приехала тетя Алисия. Чтобы она заставила тебя свалить отсюда и забыть о моем существовании.

– Послушай, Ракель… – медленно выдыхает Терренс, с трудом стараясь оставаться спокойным. – Мы находимся здесь не для того, чтобы ссориться, выяснять наши отношения и еще больше настраивать друг друга против себя. Ты здесь для того, чтобы быть рядом со своим дедушкой, а я нахожусь здесь для того, чтобы поддержать тебя.

– Мне не нужна твоя поддержка! Я хочу лишь одного – чтобы ты оставил меня в покое.

– Я не хочу оставлять тебя одну в такой тяжелый момент. В таком тяжелом состоянии, когда ты способна на любую глупость.

– Я не просила тебя помогать мне, МакКлайф. – Ракель со скрещенными на груди руками переводит взгляд на Терренса. – Эта была идея целиком и полностью принадлежала только тебе. Ты пошел на это по своей воле!

– Верно, я сам изъявил желание, – спокойно подтверждает Терренс.

– Не стоило. Я бы и без тебя прекрасно справилась!

– О да, конечно! – закатывает глаза Терренс. – Тебя чуть не убили и не изнасиловали, а ты говоришь, что справилась бы.

– Справилась бы!

– Господи, какая же ты упрямая девчонка… – тихо рычит Терренс, проводя руками по лицу. – Как же ты любишь делать все по-своему. Правда потом тебе же и приходится отвечать за последствия твоих необдуманных действий.

– Что, МакКлайф, думал, совершив столь героический поступок, я мгновенно забуду все, что мне пришлось вытерпеть от тебя? Ха! Не дождешься!

Ракель резко встает с дивана и начинает нервно ходить возле дивана туда-сюда.

– А я не просил тебя отправляться туда одной! – срывается на крик Терренс, тоже резко встает и начинает активно жестикулировать, все больше теряя терпение и желание сдерживать себя и не начинать скандал. – Не просил!

– Это мое дело! – восклицает Ракель.

– Ты прекрасно знала, чем это могло закончится! Знала, что этот ублюдок хотел грохнуть тебя! Но ты, блять, все равно поперлась туда одна! Решила поиграть в героиню! Добрую фею, которая наивно думала, что она сможет мгновенно исправить больного, злого человека!

– Тебе-то какая, черт возьми, разница? – громко усмехается Ракель. – Если бы я там и сдохла, тебе бы не пришлось страдать. Ты стал бы счастливым от мысли, что мог спокойно жениться на той шлюхе, которая дала бы тебе то, что не дала я. И трахалась бы с тобой двадцать четыре часа в сутки!

– Нет, ты точно начинаешь сходить с ума, – резко хлопает рукой по лбу Терренс.

– Кто здесь точно окончательно рехнулся, так это ты! – грубо бросает Ракель, тыкнув в Терренса пальцем.

– Слушай, Кэмерон, приди ты уже в себя и успокойся, наконец! Или ты довела себя до такого состояния, что вообще не ничего не соображаешь и выпаливаешь то, о чем думаешь?

– Знаешь, я все больше начинаю понимать, что Саймон оказался абсолютно прав насчет тебя. Что ты всегда был больным психом, но отчаянно пытался это скрыть и отрицал любые обвинения.

– Ну да, конечно! А ты, как наивная глупая дура, слушала его с раскрытым ртом и верила каждому его слову!

– Понимаю, всегда неприятно признавать подобное. Особенно тебе. Потому что ты хочешь, чтобы тебя считали идеальным и неотразимым. Даже сейчас ты так сильно захотел стать хорошим для меня и убедить расстаться в хороших отношениях, что притащил туда полицию и, как истеричка, орал и размахивал руками, типа защищая меня от Рингера.

– Да, а ты забыла, как сама звала меня на помощь? – ехидно усмехается Терренс. – Как умоляла не бросать тебя!

– Что?

– Между прочим, я все прекрасно слышал! Твои крики о помощи были слышны за несколько метров от меня! Так громко вопила, что потом едва не сорвала себе голос.

– Я такого не помню! – раздраженно лжет Ракель.

– Ах, не помнишь! – Терренс расставляет руки в бока. – Ну ничего, я быстро освежу тебе память. У меня достаточно свидетелей, которые все подтвердят. Могу даже расспросить самого Рингера, который напомнит тебе о том, что ты так легко забыла.

– Если ты хотел задобрить меня, появившись в том месте вместе с полицией, то твой план провалился, дорогой мой. Можешь играть в героя сколько угодно, но люди все равно узнают, что ты за сволочь, и перестанут верить в твою игру на публику.

– Ракель!

– Я обещала, что испорчу тебе жизнь и карьеру! И я это сделаю!

– Да, а что же ты до сих пор не сделала этого? Почему ничего никому не говоришь? Ты же мечтала едва ли не с первого дня после того как мы впервые встретились!

– А ты за это не переживай. Я не забыла о своем обещании. И выполню его. Очень скоро. Как только дедушке станет лучше, я немедленно сделаю то, что тебе пообещала. Клянусь, Терренс. И вместе с этим буду наслаждаться временем, проведенное в статусе свободной девушки.

– Делай что хочешь, только прекрати вести себя как истеричка.

– Ах, это я истеричка? – громко возмущается Ракель.

– И хватит, черт возьми орать! Успокойся уже! И прекрати закатывать истерики, пока врачи не услышали тебя и не решили усыпить на несколько часов.

– А ты проваливай к чертовой матери! – громко требует Ракель. – И больше не смей приближаться ко мне! Нас с тобой уже ничто не связывает! И я уже поблагодарила Бога за то, что мы не додумались пожениться, и мне не придется ждать, когда нас наконец-то разведут.

– Я же сказал, что уйду только тогда, когда сюда приедет Алисия.

– Не надо строить из себя святого, МакКлайф. Я уже давно раскусила тебя и не верю твоему якобы раскаянию. Все, что ты сделал некоторое время назад – сплошная показуха, от которой меня реально тошнит.

– Серьезно? – удивляется Терренс, которого так или иначе задевают слова Ракель.

– И надеясь задобрить меня и заставить поблагодарить тебя, ты добился обратного. Ты заставил меня еще больше возненавидеть тебя!

– Кэмерон!

– Проваливай отсюда! – громко требует Ракель. – Козел! Мразь! Сволочь! Предатель! Кобель! Ненавижу тебя! НЕНАВИЖУ! БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ! ПРОКЛЯТ!

– Так, мне все это НАДОЕЛО! – срывается на крик Терренс, резко ударив ладонью по одной из больничных стен. – Я хотел разговаривать с тобой по-хорошему, вошел в твое положение, отвез тебя в больницу и решил остаться, чтобы не оставлять одну. Но я вижу, что ты не намерена идти на мировую и опять начинаешь закатывать скандалы. Делаешь все, чтобы тебя услышала ВСЯ БОЛЬНИЦА!

– Был бы нормальным мужиком и не вел себя так омерзительно, сейчас все было бы хорошо!

– ЗАТКНИСЬ, СУКА! – выходит из себя Терренс. – СЕЙЧАС ЖЕ ЗАКРЫЛА СВОЙ РОТ! Ты добилась своего и вывела меня из себя. Я совсем не хотел ругаться, но видно, что тебе не нравится спокойствие. Не нравится, когда с тобой НОРМАЛЬНО обращаются! Любишь все время получать люлей! Поэтому ты и отвергала всех мужиков. Потому что они тебя не дубасили!

– Ха, говоришь, чтобы я не орала, но сам вопишь на всю больницу как псих! – ехидно усмехается Ракель, расставив руки в бока.

– Знаешь, что? Да мне по хер, благодарна ты мне или нет! Я не нуждаюсь в похвале и просто хотел выполнить долг! Да, я мог наплевать на тебя и позволить разбираться с этим больным ублюдком одной. Но я не сделал этого. И вон из кожи лез, чтобы он был пойман его. Я сделал это! Я облегчил себе душу! И теперь совесть не терзает меня. Я могу не стыдиться. И смело возражать, если люди скажут мне, что я ничего не сделал для того, чтобы помочь тебе.

– Ну вот и признался, что сделал все это лишь ради того, чтобы прикрыть свою задницу. Что ты притворялся, что тебе не все равно на меня.

– Не надо интерпретировать мои слова по-своему.

– Однако я не могу не признать, что ты играешь просто замечательно! – Ракель негромко хлопает в ладони. – Молодец, Терренс, ты в очередной раз доказываешь, что не зря был одним из лучших актеров своего времени. Вон как здорово показал ревность и злость! Полицейские едва сдерживали тебя!

– А ты думаешь, я мог так просто сидеть и смотреть на то, как этот ублюдок прямо на моих глазах облапывал, целовал и облизывал тебя? – громко удивляется Терренс. – Ты же была готова убить Рэйчел, когда увидела нас целующимися! Вот и я мог запросто избить эту больную суку до полусмерти, видя, как он едва ли не завалился на тебя!

– Жаль, что ты не прихватил с собой немного искусственной крови.

Ракель подходит к окну и начинает смотреть на то, что происходит на улице.

– Мог бы размазать ее по его лицу, – добавляет Ракель, где-то в глубине души сожалея, что она ругается с Терренсом в такой тяжелый момент, но понимая, что ничего не может с собой поделать. – И по своей наглой роже. Чтобы я думала, что вы дрались насмерть. Типа мой бывший возлюбленный сильно взбесился из-за попыток Саймона изнасиловать меня и был готов отправиться в тюрьму после убийства.

– А если меня это РЕАЛЬНО взбесило? – вскрикивает Терренс. – Если я был готов РАЗОРВАТЬ этого больного психа на части? Из-за того, что этот тип чуть не убил тебя? Посмел нагло облапывать и облизывал тебя прямо на моих глазах, хотел спустить перед тобой штаны и не сделал с тобой еще более страшные вещи, о которых я вообще не хочу упоминать.

– Только не надо играть в ревнивца.

– Сказала бы это себе, когда ты напала на Рэйчел с кулаками! И не делала бы вид, что ты типа ревновала меня к ней.

– Ха, больно мне было нужно ревновать тебя к этой шлюхе, – нервно усмехается Ракель.

– Если бы полиция вовремя не появилась там, Рингер давно бы покончил с тобой. А поскольку у него поехала крыша, то он сначала изнасиловал бы тебя и только потом грохнул бы. И перед этим еще позволил своим дружкам и предложил тоже оттрахать тебя. И Я, БЛЯТЬ, ЧУТЬ НЕ РЕХНУЛСЯ, КОГДА ЭТО МУДАК ПОТЯНУЛ ТЕБЯ ЗА СОБОЙ! Я, СУКА, ДУМАЛ, ЧТО ТЫ СДОХЛА!

– Тебя это не должно волновать!

– А меня это ВОЛНУЕТ! ВОЛНУЕТ! ВОЛНУЕТ СУДЬБА ДУРЫ, КОТОРАЯ ОБОЖАЕТ ТРЕПАТЬ МНЕ НЕРВЫ! И я не потерплю никакого мужика, который лапал бы тебя где только можно!

– Это уже мое дело! – грубо огрызается Ракель.

– Вот скажи мне, о чем ты думала? Где были твои мозги, когда ты решила поехать туда одна? Неужели ты не поняла, что это был предлог? Предлог для того, чтобы заманить тебя туда, где никто не помешал бы ему совершить убийство!

– Я должна была это сделать!

– Ты должна была обратиться в полицию! Вместо того чтобы наивно верить, что ты сумеешь вразумить больного на голову человека!

– Я взрослая и могу сама решить, что мне делать!

– Да меня бесит твоя тупость! БЕСИТ! Я считал тебя намного умнее, но ты совершаешь глупые поступки.

– Не смей меня оскорблять!

– Я пытаюсь поставить твои мозги на место! Раз ты напрочь их отключила и СТАЛА НАИВНОЙ, БЕЗМОЗГЛОЙ ДУРОЙ! – Терренсу приходиться замолчать на пару секунд, чтобы быстро откашляться и прочистить горло. – Да ты просто ОБЯЗАНА благодарить меня за то, что осталась жива и не сдохла по вине этого ублюдка Рингера. Хотя даже в этом случае ты умудрилась накосячить!

– Ох, спасибо, твою мать, большое, мистер МакКлайф! – закатив глаза, громко восклицает Ракель.

– Посмотри, до чего довели твои выходки! ПОСМОТРИ! Ты довела мистера Кэмерона до того, что он попал в больницу. А все из-за твоего упрямства! Желания стать героиней и доказать, что ты, такая вся гордая и крутая девчонка, сможешь сама справиться с одним больным ублюдком и его шайкой!

Ракель ничего не говорит и просто смотрит в окно со скрещенными на груди руками, понимая, что ей нечем возразить Терренсу.

– Да слава богу, что с Алисией ничего не случилось, – громко добавляет Терренс. – А иначе и она могла бы оказаться здесь. По твоей вине. Хотя я нисколько не удивлюсь, если из-за переживаний ее здоровье тоже пошатнулось. НЕ УДИВЛЮСЬ! Не удивлюсь, если ты всех доведешь до больницы своими выходками. И потом сама сляжешь и будешь пищать, как тебе плохо!

Ракель нервно сглатывает с грустью во взгляде.

– Запомни, Ракель Эллисон Кэмерон, если твой дед не переживет этот сердечный приступ и умрет, то вся вина будет лежать на тебе, – уверенно заявляет Терренс. – Все будут думать, что это ТЫ довела его до приступа и отправила в больницу.

– Я у всех всегда виновата… – грубым, низким голосом бросает Ракель.

– Очень жаль, что ты этого не понимаешь. Не понимаешь, как заставляешь своих близких страдать.

– Замолчи… Просто заткни свой рот.

– Нет, милочка, это ты закрой свой рот. И советую тебе молиться . Молиться о том, чтобы мистер Кэмерон остался жив. А иначе все будут считать тебя виноватой в его смерти.

– Я сказала, ЗАТКНИСЬ! – со всей силы ударив руками по подоконнику, вскрикивает Ракель.

– Все, мне это надоело! Надоело что-то тебе объяснять и что-то доказывать! Можешь говорить все, что хочешь, а я буду сидеть и молчать! Ждать, когда приедет Алисия, чтобы наконец-то свалить отсюда к чертовой матери. И ПЕРЕСТАТЬ ТЕРПЕТЬ ТВОИ ЧЕРТОВЫ ИСТЕРИКИ, КОТОРЫЕ МНЕ УЖЕ ПОПЕРЕК ГОРЛА ВСТАЛИ! ВСЕ! ДЕЛАЙ ЧТО ХОЧЕШЬ! МНЕ ПО ХУЙ! И Я БУДУ РАДОВАТЬСЯ НАШЕМУ РАССТАВАНИЮ! РАДОВАТЬСЯ, ЧТО Я НАКОНЕЦ-ТО ОТДЕЛАЛСЯ ОТ ТАКОЙ БЕЗМОЗГЛОЙ ДУРЫ, КАК ТЫ!

Довольно тяжело дыша и чувствуя огромное напряжение во всем теле, Терренс резко отворачивается и отходит в сторону. Он до последнего старался держаться, чтобы не сорваться и не выплеснуть всю злость на Ракель. Однако из-за ее поведения мужчина все-таки вышел из себя и выпалил то, что может показаться очень грубым и обидным. Терренс очень хочет уйти как можно дальше, но в то же время не может оставить Ракель одну, ибо переживает, что она может сделать что-то нехорошее. Именно поэтому мужчина просто уходит в другую сторону коридора и поворачивается к стене лицом, скрестив руки на груди, задумавшись о чем-то своем и решив больше ничего не говорить и позволить девушке кричать и злиться до тех пор, пока у нее не останется на то сил.

Ракель еще некоторое время продолжает смотреть в окно, держа руки скрещенными руки на груди и едва сдерживая желание заплакать. В глубине души девушка понимает, что он абсолютно прав и говорит чистую правду. Может быть, и горькую, но правду. Так или иначе она действительно виновата в том, что Фредерик оказался в больнице и своими действиями заставила близких переживать за нее. Если бы ее родственники втайне не обратились к Терренсу за помощью, то Ракель была бы убита, и ее уже никто не смог бы найти. И поэтому она так или иначе обязана этому человеку…

Ракель начинает понимать, что сейчас действительно не самый лучший момент для того, чтобы припоминать прошлое. Даже если нервы от пережитого практически расшатаны, а молодые люди готовы едва ли растерзать друг друга. Она признается самой себе, что была довольно резка и груба с Терренсом, хотя и не планировала очередную ссору. Да, этот человек заставил ее страдать. Но видно, что он изо всех старается помочь ей и оказывать ей ту поддержку, с которой измученная девушка так сильно нуждается.

У девушки уходит несколько секунд на то, чтобы немного успокоиться, пока в воздухе царит напряженное молчание. А когда она понимает, что вполне способна говорить спокойно, Ракель медленно поворачивается к Терренсу, который со скрещенными на груди руками и склоненной головой стоит к ней спиной в другом конце коридора. Что-то внутри внезапно щемит внутри и заставляет ее почувствовать себя виноватой перед ним. За то, что хотя бы не попыталась оценить все его старания. За то, что она не хочет замечать, как сильно этот человек сожалеет обо всем, что сделал.

Так что Ракель решает взять ситуацию в свои руки, чтобы все не стало еще хуже, медленно подходит к Терренсу, встает позади него и, виновато склонив голову и нервно одергивая рукава своей джинсовой куртки, очень тихо произносит:

– Извини, Терренс… Я не смогла сдержать себя и решила припомнить все обиды… Хотя я вовсе не собиралась ссориться с тобой… И понимаю, что сейчас – не самое лучшее время для выяснений отношений… Было бы некрасиво бросаться с обвинениями после того, что произошло… Я имею в виду твой поступок… Желание помочь мне покончить с Саймоном…

Ракель на пару секунд замолкает и бросает взгляд на свои руки, которые едва заметно дрожат из-за того, что девушка сильно нервничает.

– Все, что ты сейчас сказал – это чистая правда, – тихо говорит Ракель, крепко сцепив пальцы рук. – И мое желание пойти на встречу одной… И то, что дедушка оказался в больнице по моей вине… Это правда.

Ракель нервно сглатывает.

– Все в порядке, я не обижаюсь, – спокойно признается Ракель. – Ты никак не задел меня этими словами. Сказал все абсолютно верно. Я и правда не знаю, о чем думала, когда решила пойти на встречу с Саймоном одна. Хотя в глубине души понимала, что это может быть какая-то ловушка.

Ракель тяжело вздыхает.

– Наверное, это был один из моих самых сумасшедших поступков в моей жизни… – задумчиво предполагает Ракель. – Но пойми меня, я не могла так сильно рисковать… Не могла позволить кому-то пострадать! Что если бы Саймон убил кого-нибудь из тех, кого я знаю, если бы полиция поехала со мной? Я знаю, что это могло быть лишь предлогом. Но я не смогу спокойно жить, если что-то случится с кем-то из близких мне людей… Особенно если я буду фактически в этом виновата…

Ракель с грустью во взгляде замолкает на пару секунд, рассматривая рукав свой джинсовой куртки.

– Хотя это « что-то » уже случилось… – тихо вздыхает Ракель. – Из-за сильных переживаний дедушка оказался в больнице и сейчас находится в критическом состоянии, как сказала тетя. И… Если он умрет, то я этого не переживу.

Ракель тихо шмыгает носом.

– Мы обе видели, что он был нездоров все эти дни, – признается Ракель. – Но в ответ на наше беспокойство дедушка говорил, что с ним все хорошо. Хотя нам было хорошо видно, что сложившаяся ситуация беспокоила его… Тетя Алисия как-то сказала, что он даже не спал по ночам и постоянно думал о моей жизни. Жизни, которая превратилась в ад всего за пару месяцев… И стала для меня некой пыткой. Которую я могла не пережить, если бы все это продолжалось еще некоторое время. Если бы Саймон решил издеваться надо мной еще какое-то время, я бы… Не знаю… Но я бы не смогла жить…

Ракель на секунду бросает грустный взгляд в сторону, пока Терренс никак не реагирует на ее слова и продолжает думать о чем-то своем с хмурым лицом, вынуждая девушку будто бы разговаривать со стеной, которая не отвечает ей.

– Но знаешь, что самое страшное? – неуверенно продолжает говорить Ракель, согнув руки в локтях. – Самое страшное – это то, что неизвестен итог. Неизвестно, как все это закончится и сколько еще предстоит пережить… Хотя… После любых ужасных событий ты постепенно начинаешь мириться с происходящим и верить, что тебе уже не суждено вновь испытать счастье.

Ракель качает головой.

– Когда я осталась одна и начала переживать весь этот кошмар, я действительно начала привыкать к этому и настраивать себя на самое худшее, – признается Ракель. – Я думала, что мне не удастся покончить с Саймоном, и он будет терроризировать меня до конца моих дней. И… Мне уже было все равно на то, что со мной случилось бы. Правда. Мне было так плохо, что я была готова пожертвовать своей жизнью. И покончить с этим адом раз и навсегда. Но сейчас у меня появилась надежда. Надежда на то, что все может измениться к лучшему.

Ракель тяжело вздыхает.

– И сейчас я хочу надеяться на чудо, которое не только помогло дедушке выкарабкаться, но еще и вернуть все на свои места… – с грустью во взгляде говорит Ракель. – Хотя… Если оценивать ситуацию трезво, я понимаю, что бесполезно строить иллюзии и пытаться верить, что все наладится… Не наладится. После всего происходящего мне будет очень трудно жить прежней жизнью… Сделать ее такой… Отныне многие вещи уже никогда не останутся прежними… Может… Я тоже уже не буду той, кем была раньше. Я… Стану другой … Кто знает…

Бросив на Терренса короткий взгляд, Ракель начинает казаться, будто она разговаривает сама с собой, ибо тот, казалось бы, вообще не слушает ее и не интересуется всем, что она говорит. Это заставляет девушку немного взгрустнуть и слегка склонить голову. Впрочем, она понимает, что подобная реакция может быть вызвана прежде всего ее поведением по отношению к нему.

– Ты молчишь … – тихо произносит Ракель. – Не хочешь говорить… Не слушаешь меня… Ладно… Не хочешь – не надо. Я не заставляю.

Ракель бросает короткий взгляд на свои руки.

– И я понимаю , почему… – добавляет Ракель. – Понимаю, почему я будто бы разговариваю со стеной. Будто бы изливаю душу на страницах дневника, который никогда мне не ответит. Наверное… Мне стоит снова начать вести его… Записывать свои мысли… Когда я делала это, мне становилось намного легче. Так что… Надо вернуться к этому делу…

Ракель снова переводит грустный взгляд на Терренса.

– Знаешь, хоть ты и говоришь, что тебе не нужна благодарность… – задумчиво говорит Ракель. – Но я вижу, что ты хочешь ее получить. А я не только не сказала простого « спасибо », но еще и начала вести себя, как неблагодарная свинья… Так что… Если тебя это так задело, то можешь продолжать молчать. Но в любом случае, прости, что я так повела себя… Мне правда очень жаль…

Терренс снова никак не реагирует на слова Ракель, которая ждет от него хоть одного слова на протяжении нескольких секунд. А когда она понимает, что ей больше нечего сказать, девушка медленно отворачивается, отходит от мужчины на несколько шагов и склоняет голову, чуть позже начав медленно наматывать круги по коридору и обняв себя руками. На ее глазах можно увидеть маленькие слезинки, которые скатываются по ее щекам. И на которые ей абсолютно все равно.

Мужчина же еще несколько секунд делает вид, что не имеет ни малейшего желания слушать все то, что говорит Ракель. На самом деле Терренс внимательно прислушивается к каждому ее слову и слышит искреннее сожаление и чувство вины в тихом, подавленном голосе девушки. Что-то начинает щемить внутри. Что-то, что заставляет его испытывать жалость к этому человеку. К которому мужчина испытывает не только страсть, но еще и искреннюю любовь, что начала не то просыпаться после долгого глубокого сна, не то зарождаться где-то в глубинах сердца. Нет никакого желания оставаться равнодушным. Есть желание сделать что-то, чтобы немного успокоить ее и дать понять, что она не одинока и может рассчитывать на него.