Текст книги "Вместе сильнее. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Эстрелла Роуз

– Да, я кое-что знаю об этом… – задумчиво отвечает Терренс. – Эдвард как-то упоминал об этом, но тогда никто из нас не предавал этому значения. И когда мы с Ракель обсуждали эту ситуацию, она рассказала мне, что в день их примирения Наталия сама подтвердила, что секрет точно есть. Но правда тоже ничего не сказала и быстро закрыла эту тему.

– Энтони считает, что нужно узнать, что произошло с Наталией несколько месяцев назад. Он уверен, что это могло бы объяснить хоть что-то. Хотя бы странное поведение моей дочери. Вряд ли это связано с Эдвардом, но у моего мужа есть подозрение, что у нас повод переживать.

– Да, но как это сделать? – разводит руками Терренс. – Если я правильно понимаю, все произошло несколько месяцев назад, когда Наталия разругалась с Ракель и познакомилась с Эдвардом. Хотя меня сильно удивляет, что ей удается так долго скрывать это. Она до сих пор ничего не говорила об этом… Не знаю… Может, она забыла…

– Нет, не думаю. – Летиция убирает с глаз прядь своих светлых волос. – Наталия продолжала бывать испуганной даже после того, как начала встречаться с Эдвардом. Она действительно была счастлива с ним, но то, что произошло несколько месяцев назад, не дает ей расслабиться.

– А какие у вас предположения на этот счет? Что могло так сильно шокировать и напугать Наталию, раз она до сих пор ничего не сказала из-за страха перед чем-то или кем-то?

– Понятия не имею… – пожимает плечами Летиция. – Но я молюсь о том, чтобы Наталия связалась с какими-то преступниками. Мало ли с кем она общалась все то время, когда хотела познакомиться с каким-нибудь парнем.

– Думайте, все дело в этом?

– Другого объяснения я не вижу. Моя дочь ведь часто ходила по всяким местам с подругами и общалась с какими-то парнями, которые не всегда бывали хорошими. Мне никогда это не нравилось, но я не могла запретить ей, ибо Наталия уже не ребенок и способна сама отвечать за свои поступки.

– Ну… До встречи с Эдвардом она ни с кем не встречалась и не имела с парнями ничего больше, кроме флирта. Я не знаю всех, с кем она общалась. Но точно могу сказать, что среди них был один знакомый мне человек. Бенджамин, мой друг детства. Но вы можете не бояться – этот человек не способен на что-то ужасное.

– Да, я припоминаю, Наталия говорила о нем… Кажется, она познакомилась с ним незадолго перед вашим с Ракель переездом, но перестала с ним общаться из-за нашего внезапного отъезда в Мехико.

– Верно, после нее они несколько месяцев не общались. А когда мой друг узнал, что с ней уже встречается Эдвард, то перестал думать о том, чтобы добиться ее расположения.

– А среди них не было знакомых Ракель?

– Нет, не было, – качает головой Терренс. – Это точно.

– Ох, как же все это странно… – тяжело вздыхает Летиция. – Не знаешь к кому обратиться за помощью…

– Я понимаю вас, миссис Рочестер. Нам с Ракель также не нравится все это. Мы переживаем за Наталию и Эдварда… Знаю, что им надо самим решать свои проблемы. Но что-то буквально настаивает на том, чтобы мы выяснили в чем дело и сделали что-то, чтобы помочь им.

– Знайте, Терренс, через пару дней мы с Энтони собираемся лететь в Мехико и готовиться к переезду моей мамы в Нью-Йорк. А Наталию мы с собой не берем, и она остается здесь. Мы думали, она обрадуется возможности провести время с подружками и возлюбленным. Но когда мы сообщили ей о нашем отъезде, она не стала радостной и буквально начала умолять нас взять ее с собой.

– Она сама этого захотела?

– Да, она и так очень здорово помогла нам. Ее бабушка безмерно благодарна ей за всю любовь и заботу. Но поймите, Наталия еще такая молодая и красивая. Она не должна тратить все свое время на заботу о пожилом человеке. Ей уже пора думать о замужестве, детишках, самостоятельной жизни… А ее рвение все время сидеть возле своей бабушки нас немного пугает. Весь тот месяц, что мы были в Мехико, она только и делала, что заботилась о ней. Даже когда мы с Энтони были свободны. Даже практически не ходила куда-то гулять, хотя раньше моя дочь обожала ездить в город. Хотя и была чуточку повеселее и почти не вспомнила про Нью-Йорк, про своих друзей и про своего парня…

– Скажите, а Наталия уехала с вами по вашей просьбе или настояла на том, чтобы вы взяли ее с собой? – слегка хмурится Терренс.

– Настояла. Наталия уговорила нас взять ее с собой. И должна сказать, она тогда даже плакала… Объяснила это какими-то нехорошими предчувствиями и желанием быть с бабушкой, если она вдруг умрет. Хотя у нас нет причин беспокоиться, ведь лечение проходило и до сих пор проходит успешно.

– Ничего себе… – Терренс прикрывает рот рукой и качает головой. – Значит, получается, она пытается сбежать из Нью-Йорка? От того, что здесь произошло!

– Мы уж не знаем, от чего она бежит, но ситуация определенно сложная . – Летиция тяжело вздыхает и кладет руку на сердце. – Я очень беспокоюсь за свою девочку, Терренс. У меня сердце сжимается… Я чувствую, что моей дочке нужна чья-то помощь.

– Да уж… – Терренс слегка хмурится и задумывается на пару секунд. – Полагаю, что произошло что-то по-настоящему серьезное, раз она так рвется поехать с вами уже во второй раз.

– Если честно, то мне даже страшно ехать в Мехико и оставлять ее одну. Но к сожалению, я не могу отложить поездку. Мы с мужем должны поехать и подготовить все к переезду моей матери в нашу квартиру.

– Скажите, пожалуйста, а давно с Наталией происходят подобные вещи? Вам, возможно, лучше знать, когда с вашей дочерью начали происходить странные вещи.

– Ну если вы говорите про секрет Наталии, то это началось примерно четыре месяца назад. А если вы имеете в виду ее проблемы в отношениях с Эдвардом, то прошло около месяца с тех пор как моя дочь изменилась в поведении.

– Хм, как же сильно они должны были поссориться, что все это происходит? А может быть, они уже давно расстались, но не хотят об этом говорить?

– А потом столько времени скрывать ото всех свои проблемы и столько притворяться, что все хорошо? – Летиция снова скрещивает руки на груди и хмурится. – И был бы смысл строить из себя идеальную пару, если они расстались? Наталия не стала бы так поступать!

– Ну не знаю… – медленно выдыхает Терренс. – Если честно, я могу ожидать чего угодно…

– К тому же, Наталия не обладает сильной выдержкой. Она не смогла бы вечно притворяться, пока у нее в душе будто кошки скребут. Моя девочка слишком чувствительная и ранимая… Ее очень легко обидеть и заставить плакать или сильно испугаться.

– Однако же она притворяется , – с грустью во взгляде отвечает Терренс. – Хотя не буду отрицать, что Наталия временами может делать вид, что ничего не боится и готова задать жару любому человеку. Однако мне кажется, что эта девушка в глубине души и правда довольно ранимая и впечатлительная.

– Вы абсолютно правы, – кивает Летиция. – Моя дочь может сколько угодно притворяться крутой девчонкой. Но на самом деле она очень легко поддается любым эмоциям и воспринимает слишком близко к сердцу даже самые незначительные вещи.

– А раз так, то надо как можно скорее узнать, что с ней происходит. И думаю, внимание лучше сосредоточить не на ее отношениях с Эдвардом, а на том, что произошло несколько месяцев назад. Это может быть намного важнее.

– Я очень вас прошу, Терренс, сделайте все, чтобы узнать, что с ней произошло, – с жалостью во взгляде умоляет Летиция. – Мы с Энтони можем рассчитывать только на вас и Ракель. Эта девочка – близкая подруга моей дочери, а вы – друг ее парня.

– Не беспокойтесь, миссис Рочестер, я обещаю вам, что мы с Ракель сделаем все, чтобы выяснить, что произошло, – уверенно, мягко обещает Терренс.

– Да, пожалуйста, постарайтесь узнать, что происходит с моей девочкой. А если это будет нужно, то окажите ей всю необходимую поддержку и заботу и не бросайте ее одну.

– Ракель и я ни за что не оставим ее, – слегка улыбается Терренс. – И не переживайте, если вам так срочно надо ехать в Мехико, то поезжайте. Мы присмотрим за Наталией и будем рядом с ней, чтобы ни случилось.

– Да, а вы не могли бы сказать мне, где живет ваш друг? – задумчиво просит Летиция. – Я не думаю, что он тоже что-нибудь скажет. Но Энтони очень уж хочет поговорить с ним и вытащит из него хоть какое-то признание.

– Простите, миссис Рочестер, но я не знаю, где живет Эдвард, – качает головой Терренс. – Он никогда не приглашал меня, Ракель, Наталию или кого-то еще к себе домой. Мы знаем, что Эдвард живет с какой-то женщиной, которая выделила ему комнату, в старом доме. Но больше мой друг ничего не говорил.

– Что неужели никто из вас ни разу не бывал у него дома? Или хотя бы не подвозил до места, где он живет?

– Нет, в этом плане он очень скрытный.

– Ладно, я поняла… А как вы думайте, мне есть смысл разговаривать с Анной и просить вас сказать, где она живет?

– Не уверен. Анна точно скажет вам все то, что сейчас сказал вам я. Ракель тоже повторит все мои слова.

– Ясно… Значит, никто ничего не знает…

– Мне очень жаль, что мы не смогли помочь вам.

– Ничего страшного. – слегка улыбается Летиция. – В любом случае спасибо, что уделили мне немного времени и ответили на мои вопросы.

– Если будут еще – не стесняйтесь обращаться.

Летиция кивает и смотрит на свои наручные часы.

– Ладно, я, пожалуй, пойду по своим делам, – задумчиво говорит Летиция. – Если что, у Ракель есть мой мобильный номер и номер Энтони. Позвоните нам, если вам будет что-то известно.

– Конечно, мы обязательно свяжемся с вами, – с легкой улыбкой уверенно кивает Терренс.

– Спасибо большое. До свидания, Терренс…

– До свидания… – задумчиво говорит Терренс.

Летиция медленно разворачивается на своих каблуках и все дальше отходит от дома, что-то достав из сумки прямо на ходу и увлекшись этим. А Терренс все еще продолжает стоять на том месте, где он стоял и во время разговора с этой женщиной, будучи немного задумчивым.

« Что ж, значит, разговор с Рочестерами не принес бы нам никаких результатов, если бы мы с Ракель пришли к ним домой… – думает Терренс, слегка хмурясь. – Они тоже ничего не знают и мучаются догадками… Ох, черт, ну и задачка… Из-за того, что эти двое решили поиграть в молчанку, все остальные пытаются догадаться, что же у них происходит. »

Простояв возле входа в дом еще несколько секунд и поразмышляв над ситуацией, Терренс резко выдыхает и решает зайти в дом. Но стоит МакКлайфу переступить порог своего дома, как вдруг откуда не возьмись появляется Эдвард, который с легкой улыбкой на лице подходит к пока что еще открытой входной двери.

– Привет, Терренс! – бодро восклицает Эдвард.

Услышав голос своего друга за спиной, Терренс резко останавливается и поворачивается к Эдварду, который все ведет себя как ни в чем ни бывало и делает вид, что в его жизни все хорошо.

Глава 7: Мы и сами не знаем, что между нами происходит

Впрочем, даже при желании буквально наброситься на друга с расспросами о том, что происходит, Терренс решает немного подождать, выбрать хороший момент поговорить с Эдвардом и попробовать узнать хоть что-то из того, что так тщательно ото всех скрывается.

– О, привет еще раз, – с легкой улыбкой произносит Терренс, подходит к Эдварду, пожимает ему руку, по-дружески приобнимает, похлопав того по спине, и отстраняется от него. – Что-то ты задержался… Я ждал тебя, наверное, целый час…

– Прости, на дорогах были пробки, – пожимает плечами Эдвард. – Пара аварий, пьяный мужик, буквально полчаса переходивший дорогу, облезлая кошка, которую чуть не сбили… Короче, долго перечислять!

– О, да я смотрю, ты не скучал в дороге, – тихо хихикает Терренс. – Пока я торчу здесь и жду тебя, ты там на кошек с алкашами смотрит. Я бы уже давно уехал, если бы мне не пришлось ждать тебя.

– Позволь напомнить, что это ты пригласил меня поехать к своей матери в гости. – Эдвард невинно улыбается. – Так что, изволь быть терпеливым, самопровозглашенный король шоу-бизнеса.

– Почему же самопровозглашенный? Я – реально король шоу-бизнеса, в котором меня все знают и уважают!

– Ох, заткнись, пожалуйста, а иначе я прибью тебя прямо здесь… – закатывает глаза Эдвард.

Терренс тихонько ухмыляется с гордым видом, а затем бросает короткий взгляд на открытую входную дверь.

– Ладно, черт с тобой, – машет рукой Терренс. – Посиди пока в гостиной. Дай мне пару минут. Я возьму кое-что, и мы поедем.

– Хорошо, Ваше Высочество, – слегка улыбается Эдвард. – Подожду вас хоть двадцать минут.

– Шагай давай, пока я не передумал брать тебя с собой.

С этими словами Терренс слегка подталкивает Эдварда ко входной двери. Тихо хихикая, Локхарт заходит в дом и проходит в гостиную, с интересом оглядываясь вокруг и приходя в восторг от дома своего друга каждый раз, когда он приезжает сюда.

Огромная гостиная, в которой могло бы поместиться очень много людей выглядит очень богато и изысканно. Перила и ограждение на втором этаже в том месте, откуда открывается шикарный обзор на всю гостиную, невероятно красивые благодаря интересным узорам. На высоком белоснежном потолке можно увидеть огромную люстру, которая прекрасно освещает помещение в темное время суток. А в плохо освящаемых уголках лампы расположены либо на столиках, либо на полу. На полу лежит мраморный кафель, который красиво переливается на свету и издает звук, когда кто-то постукивает по нему обувной подошвой или каблуками.

Одна половина гостиной пуста, а на другой половине расположены несколько мягких диванов и кресел с изумительными узорами, между которыми стоит прозрачный журнальный столик, по краям отделанный светло-коричневыми вставками. Также в этой части на полу лежит ковер с интересными рисунками, идеально сочетающийся с бежевыми и коричневыми оттенками, в которых отделано это помещение. А еще здесь можно увидеть искусственные цветы, что стоят в высоких золотых расписных вазах в разных углах гостиной. Есть много дверей, которые ведут в другие помещения, а на окнах и некоторых арках висят темные шторы, едва их прикрывающие.

Когда Эдвард любуется всей этой красотой, он мечтает о том, как жил бы в подобном месте и любовался каждым его уголком. К сожалению, его жилищные условия жизни в обшарпанной комнате в доме, что был построен еще в конце двадцатого века далеки от идеальных. Пока что у него нет возможности заработать денег на свое собственное шикарное жилье. Он ни актер, ни певец, ни продюсер, ни бизнесмен – никто из тех, кто зарабатывает миллионы, живет в роскошных загородных особняках и чувствует себя королями и королевами. Поэтому мужчина сомневается, что однажды сможет начать зарабатывать огромные деньги и жить в роскоши.

Эдвард еще какое-то время ходит по гостиной и осматривает ее, пока Терренс закрывает дверь и куда-то уходит на минуту, чтобы кое-что взять. Но потом его взгляд падает на гитару друга и тетрадь, в которой тот пытался писать песни до визита Летиции. Мужчина подходит ближе и с интересом рассматривает то, что написано на куче бумаг, что лежит рядом с ней на журнальном столике. А стоит ему захотеть взять один из листков и почитать то, что там написано, как в гостиную возвращается Терренс. Об этом говорит негромкий стук от подошвы его обуви по мраморному кафелю.

– Писал песни? – интересуется Эдвард.

– Да, пытался, по крайней мере… – скромно улыбается Терренс, выискивая что-то на одном из столиков, который находится рядом с диваном, и на котором находится куча всяких вещей. – Написал кое-что до твоего прихода…

– Правда? А я могу взглянуть?

– Э-э-э, да, конечно… – пожимает плечами Терренс. – Хотя я не думаю, что тебе это понравится. Как более опытному в этом деле.

– А вот мы сейчас и проверим, реально ли ты такой мультиталантливый, каким себя считаешь.

Эдвард берет в руки тетрадь Терренса и сначала читает то, что написано на раскрытых страницах. А пролистав еще несколько исписанных листов, взгляд мужчины останавливается на строчках, который его друг написал буквально недавно. Локхарт начинает с интересом перечитывать все эти слова и видит, что возле некоторых из них стоят пометки, сообщающие о том, какие аккорды, по его мнению, нужно брать. В тетради также сделаны кое-какие заметки о том, как долго нужно пропевать какое-то слово, как долго надо тянуть ту или иную ноту, и с какими эмоциями их стоит исполнять. Прочитав почти все строчки к песням и тихонько пропев то, что у него получается, Эдвард скромно улыбается и одобрительно кивает.

– Ух ты, круто получается! – восклицает Эдвард. – Не знал, что ты можешь так здорово писать песни.

– Я и до этого что-то там писал, – скромно улыбается Терренс. – Но два упрямых балбеса по имени Питер Роуз и Даниэль Перкинс, сами того, не зная, позволили мне раскрыть в себе еще один талант.

– Да уж, их конфликт дал тебе хороший пинок под зад, и ты решил заранее обеспечить себя материалом, с которым мог бы работать, если бы тебе предложили подписать контракт со студией.

– Это так. Но вообще, мне просто понравилось писать песни. А в последнее время у меня появилось очень вдохновения, и я буквально не могу остановиться.

– Мне нравится, у тебя здорово получается, приятель, – со скромной улыбкой кивает Эдвард, положив тетрадь на столик, взяв один из листков и прочитав его содержимое. – Во всем этом есть душа …

– Рад, что ты оценил, – слегка улыбается Терренс, положив что-то во внутренний карман курки.

– Ну что ж… – Эдвард кладет листок на стол и расставляет руки в бока. – Как бы сильно мне ни хотелось поржать над тобой, я должен признать, что ты реально мультиталантливый. И в кино играешь, и поешь, и на гитаре играешь, теперь еще и песни пишешь. Ты просто зверь, мужик!

– Как говорится, талантливые люди талантливы во всем, – с гордо поднятой головой говорит Терренс. – И поверь, я умею еще очень многое, о чем ты еще не знаешь.

– После таких потрясающих строчек у любого отпадут сомнения в твоей уникальности. Конечно, тебе и раньше неплохо удавалось писать песни, но сейчас в этих строчках есть что-то особенное .

– Разве у кого-то могут быть сомнения? – удивляется Терренс, оперевшись руками о диван.

– Буду честен, у меня никогда их не было. – Эдвард берет другой листок и видит на нем слова, которые больше выражают печаль, чем радость. – О, а это немного грустные слова… Совсем не похоже на те более позитивные песни, что здесь есть…

Терренс слегка хмурится и подходит к Эдварду, чтобы посмотреть на те самые грустные строчки в листе, о которых говорит его друг.

– Да, они и правда грустные, – задумчиво отвечает Терренс. – Настроение когда-то было совсем паршивое. Вот у меня и получилось что-то подобное. Грустное… Депрессивное…

– Недавно было? – интересуется Эдвард.

– Да. Вся эта ситуация с группой заставила меня впасть в уныние… Впрочем, это как раз пробудило во мне желание писать все больше и больше. Не знаю, станет ли это когда-нибудь доступно для публики, но надеюсь, что хотя бы некоторые из этих песен будут записаны и выпущены.

– Мне кажется, песня с подобными словами могла бы стать настоящим хитом, – уверенно предполагает Эдвард, еще раз перечитывая слова на листке в его руках. – Стать для кого-то спасением …

– Нет, именно эту песню мне бы не хотелось выпускать. Если я и записал бы ее, то только для родных и близких.

– То есть, эти слова как бы личные для тебя?

– Я бы сказал, что да. Не хотел бы, чтобы такие личные вещи стали известны всему миру.

– Понимаю…

Терренс кивает, на пару секунд призадумывается и присаживается на диван.

– Знаешь, приятель, недавно у меня появилась идея написать такую песню, которая была бы для меня очень значимой… Необязательно, чтобы она была грустной… Я хочу написать такую песню, которую мог бы исполнять только в присутствии самых близких мне людей. Записать в студии, но не выпускать, а пригласить кого-нибудь и послушать ее вместе.

– Не поверишь, но я недавно тоже думал написать какую-то личную для меня песню, – скромно усмехается Эдвард.

– Тоже? – удивляется Терренс.

– Да. – Эдвард кладет листок со словами песни на столик и садится на диван рядом с задумчивым Терренсом. – Мне хочется написать песню, которая рассказывала о том, как я боролся за то, что хотел получить, как чего-то очень хотел и как стремился к своим целям.

– Ну и написал бы что-нибудь. Если скажешь, что у тебя нет вдохновения, то я ни за что не поверю, ибо ты всегда был генератором идей, который работал безотказно.

– Нет, дело не в этом, – скромно хихикает Эдвард. – Просто на написание подобной песни мне нужно гораздо лучше настроиться. Ведь, чтобы написать ее, мне придется вспомнить все, что я пережил. А есть моменты, которые я вообще не хочу вспомнить.

– Ох, вот и у меня та же самая проблема… Вроде хочу что-то написать, но так не хочется вновь проживать многое из того, что было моим ночным кошмаром.

– Может, однажды я и решусь на такое… – Эдвард на пару секунд задумывается и с грустью во взгляде вздыхает. – Правда, в последнее время мне практически не удается придумать какие-то хорошие слова. На днях я пытался что-то написать, но у меня был полный ступор.

– А вот у меня все наоборот… – скромно хихикает Терренс. – Раньше я писал песни только потому, что было надо. И не всегда получалось хорошо. Но сейчас у меня появилось столько идей, что голова просто разрывается.

– Да, МакКлайф, походу, мы с тобой поменялись местами, – шутливо отвечает Эдвард. – Я растерял все свои умения, а ты приобрел их и начал писать реальные шедевры.

– Это точно. Ты стремительно покатился назад, а я вскарабкиваюсь все выше и выше. – Терренс тихо усмехается. – Сдаешь позиции, мужик, сильно сдаешь.

– Даже у самых лучших иногда бывают черные дни. Плохие стихи, скучные мелодии… Это нормально. Я не особо переживаю. Не получится сейчас, так потом выйдет что-то изумительное.

– Абсолютно согласен… – Терренс с грустью во взгляде вздыхает и запускает руку в свои волосы. – Хотя не сказать, что у меня все хорошо…

– Понимаю… – Эдвард откидывается на спинку дивана. – Я же знаю, как ты уже начал мечтать о том, как ваша группа станет известной, вы будете записывать альбомы, путешествовать по миру с концертами и радовать своих поклонников.

– Об этом я и говорю. Почему-то именно с музыкальной карьерой у меня ничего не получается. В первый раз мне предложили какой-то контракт, но потом внезапно кинули и забыли про меня. А сейчас друзья разругались в пух и прах, и группа близка к распаду. Как будто кто-то упорно не хочет, чтобы я стал музыкантом…

– Но отчаиваться не стоит. Если распадется группа, так снова попробуешь стать сольным музыкантом. Уверен, что студия пойдет тебе на встречу, а менеджер « Against The System » захочет с тобой работать.

– Я знаю и уже очень много думаю над этим… И Ракель мотивирует меня не забывать о своей мечте и все-таки добиться своего, несмотря ни на что.

– Она тоже уверена, что ты станешь музыкантом. Просто думай о Ракель, когда у тебя на мгновение появляется желание послать все к черту.

– Это я и делаю в такие моменты… – Терренс бросает короткий взгляд в сторону и слегка улыбается. – Меня реально радует то, что с Ракель у нас нет никаких проблем, и мы отлично понимаем друг друга.

– Я очень рад, что вам удалось наладить отношения, – с легкой улыбкой и грустью во взгляде говорит Эдвард. – Рад, что вы скоро поженитесь. К тому же, я все еще помню, с какой грустью ты говорил, что все практически потеряно, а ваше расставание неизбежен.

– Ты прав… – кивает Терренс. – Даже не могу представить себе, что сейчас со мной было бы, если бы мы с Ракель все-таки расстались пошли разными дорогами.

– Главное, что вы усвоили уроки и старайтесь больше не повторять прежних ошибок.

– Да, я изо всех сил стараюсь делать все, чтобы она была счастлива. И сама Ракель не остается в долгу и заставляет меня чувствовать себя лучше в самые трудные и темные времена.

– Отдых за границей определенно пошел вам обоим на пользу, – скромно улыбается Эдвард. – Забыли обо всех заботах на пару недель и провели время друг с другом.

– Пожалуй, это был один из самых лучших моментов в моей жизни. Именно этот отпуск помог мне понять, что я не хочу отпускать эту девушку и безумно люблю ее. Она – лучшее, что со мной когда-либо происходило. И я жалею, что сначала ценил ее не так сильно, как должен был.

– Я рад, что ты нашел свое счастье, которого заслуживаешь.

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой Терренс внимательно наблюдает за грустным Эдвардом, а тот задумывается о чем-то своем, крепко сцепив пальцы.

– Сейчас мы с Ракель гораздо лучше понимаем друг друга, – признается Терренс. – Мы можем любить кого-то всем сердцем и испытывать сумасшедшую страсть. Но если не будет уважения, желание поддержать, заботиться, выслушать и уступить, когда так было бы лучше, то вряд ли из этого выйдет бы что-то хорошее.

– Вы оба очень сильно изменились за эти три-четыре месяца. Те события пошли на пользу вашим отношениям.

– Я тоже так думаю. – Терренс на секунду замолкает и задумывается о чем-то. – Иногда мне так хочется вычеркнуть эти воспоминания из своей жизни. Но потом я начинаю понимать, что именно эти события сделали нас лучше. Лично я многое понял и изменил свое отношение к некоторым вещам.

– Уверен, что дальше будет только лучше. – Эдвард слегка хлопает Терренса по плечу. – Главное – не забывать все те уроки, что были вам даны… Все слова, что были сказаны многими людьми, которые прожили долгую жизнь и повидали всякое. Важно научиться жить вместе до того, как состоится ваша свадьба.

– Да, ты прав… – задумчиво произносит Терренс и бросает мимолетную улыбку.

В воздухе секунд на пять воцаряется пауза, во время которой Терренс перебирает пальцы, а Эдвард смотрит на него с некоторой грустью. Но затем МакКлайф резко выпрямляется, негромко прокашливается и встает с дивана.

– Ладно, чего мы тут сидим и говорим о плохом… – задумчиво говорит Терренс. – Мы же хотели поехать к маме…

– Ну я готов ехать, – пожимает плечами Эдвард. – Если и ты готов, то поехали.

– Да, я готов.

– Тогда давай отправляться в путь.

Эдвард немного лениво встает с дивана и одергивает свою куртку, пока Терренс накидывает свою, что лежит на спинке кресла и берет со столика рядом с диваном ключи от своего джипа. А убедившись в том, что они ничего не забыли, Терренс и Эдвард выходит из дома, а затем Локхарт ждет, пока его друг закроет на ключ входную дверь. Они подходят к черному джипу, стоящий на специально отведенном для него месте, и садятся в салон после того, как Терренс открывает его с помощью ключей. После чего он быстро отъезжает от дома и выезжает на дорогу, чтобы добраться до дома Ребекки.

***

Поначалу Терренс и Эдвард говорят на такие темы, которые никак не касаются их самих или кого-то из друзей и близких. Они с удовольствием так или иначе подшучивают друг над другом и часто над чем-то смеются. Но уже через некоторое время Терренс решает предпринять попытку разузнать у Эдварда о том, что происходит между ним и Наталией в последнее время, и известно ли ему что-то о ее секрете.

– Кстати, тут ко мне домой приходила мама Наталии… – осторожно признается Терренс, внимательно наблюдая за дорогой.

– Мама Наталии? – резко переведя удивленный взгляд на Терренса, переспрашивает Эдвард. – Миссис Рочестер? Она была у тебя дома?

– Да, незадолго до твоего прихода. Я думал, что это ты, и пошел открывать дверь. Но там стояла женщина, которая представилась Летицией Рочестер, матерью Наталии и женой ее отца – Энтони Рочестера. Такая красивая женщина среднего возраста… Блондинка… Очень похожа на нашу Блонди.

– Но что она там делала? Что ей было нужно от тебя?

– Вообще-то, миссис Рочестер хотела поговорить с Ракель. Но так как сейчас она находится на каких-то съемках, то эта женщина решила поговорить со мной.

– Странно… – слегка хмурится Эдвард. – Неужели Ракель могла бы рассказать миссис Рочестер то, что о чем молчит Наталия?

– Кто знает… – пожимает плечами Терренс. – Но эта женщина и мистер Рочестер беспокоятся за свою дочь, которая ведет себя странно.

– Странно? В каком смысле?

– Например, тот факт, что ее родители через два дня отправятся в Мехико, а Наталия умоляла взять ее с собой. Уже во второй раз, кстати. Когда они собирались туда в прошлый раз, ей удалось уговорить их, объясняя это беспокойством за свою бабушку.

– Не вижу повода для беспокойства, – без эмоций пожимает плечами Эдвард. – Она переживает за эту женщину и хочет, чтобы она поскорее излечилась от рака.

– Нет, Рочестеры считают, что она от чего-то бежит. От того, что могло произойти несколько месяцев назад. От того, что могло произойти недавно… Они уверены, что с Наталией что-то происходит, но не знают, кто мог бы им помочь, ибо никто ничего не знает. По крайней мере, мы с Ракель точно не знаем.

– А ты сам так уверен, что есть причина переживать?

– Я в этом не сомневаюсь. С ней точно что-то произошло. И это « что-то » очень серьезное.

– Но что могло произойти? – разводит руками Эдвард, выглядя так, будто его совсем не волнует то, что происходит с Наталией, но в глубине души все же беспокоясь о ней. – Неужели это настолько серьезно, что Рочестеры так паникуют и даже ходили к тебе и Ракель домой?

– Ну я думаю, ты вполне мог бы ответить на этот вопрос. – Терренс бросает мимолетный взгляд на Эдварда. – Ведь между вами и Наталией определенно произошло что-то такое, чего мы не знаем.

– Что? – слегка дрожащим голосом произносит Эдвард и фальшиво улыбается, пока он заметно напрягается, а его дыхание замедляется. – Нет… Нет… С чего ты взял, что у нас с Наталией есть какие-то проблемы?

– Потому что так оно и есть, – уверенно отвечает Терренс, внимательно наблюдая за Эдвардом, который начинает нервно одергивать рукава своей куртки. – Думаешь, мы с Ракель слепые и не заметили, как странно вы с Наталией вели себя на ужине? Слишком холодно и отстраненно. А Рочестер вообще боялась тебя. Она была веселая и не выглядела напуганной до того, как ты приехал. Было видно, что ей хотелось поскорее свалить и не видеть тебя.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, – низким голосом быстро тараторит Эдвард. – У нас с Наталией все прекрасно. Мы не вели себя странно на ужине.

– Ты все прекрасно понимаешь. Только молчишь по какой-то непонятной причине и делаешь вид, что ничего не случилось.

– По-твоему, мы пришли бы на ужин, если бы у нас были какие-то проблемы? Кому захотелось бы видеть человека, с которым он поругался или вообще враждует? Сам подумай!

– Неужели так трудно признаться в том, что у тебя и твоей девушки не все в порядке? – недоумевает Терренс. – Какой смысл скрывать это и твердить всем, что у вас все хорошо? Пока вы сами будто вообще не беспокоитесь друг о друге. Наталия шарахалась от тебя, а ты смотрел на нее с презрением или даже ненавистью. Никакой любовью тут и не пахнет.