Текст книги "Вместе сильнее. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Эстрелла Роуз

Глава 14: Они точно не оставят нас в покое

Время около четырех часов дня. В одном из кафе Нью-Йорка сейчас не так уж много народу. Несколько секунд назад сюда зашли две молодые миловидные девушки – блондинка и брюнетка. Они обе невысокого роста, хотя девушка с белокурыми волосами, забранных в небрежный пучок, немного выше брюнетки, чьи волосы завязаны в пушистый хвост. Когда они заходят в кафе, тот тут же начинают искать столик, за который они могут сесть и что-нибудь выпить или съесть. Спустя какое-то время блондинка предлагает сесть за свободный столик возле окна, и брюнетка тут же соглашается. Девушки усаживаются за столик и кладут рядом свои куртки и сумки.

Чуть позже к их столику подходит молодой очаровательный официант, которому на вид примерно столько же лет, сколько и этим девушкам. Он вежливо улыбается обеим, но большее внимание почему-то уделяет на брюнетке с карими глазами, которая явно ему приглянулась. Однако девушка относится к этому равнодушно и не спешит ответить мужчине взаимностью.

– Добрый день, девушки, – держа ручку и небольшой блокнот наготове, вежливо здоровается официант. – Что будете заказывать? Если хотите, я могу принести вам меню.

– О, нет-нет, спасибо, – переводит взгляд на официанта блондинка. – Я уже знаю, что хочу… Принесите мне, пожалуйста, большой бокал горячего шоколада. Уж очень хочется согреться в такую прохладную погоду и немного поднять себе настроение.

– Превосходный выбор. – Официант быстро делает заметку в блокноте, переводит взгляд на кареглазую брюнетку и дарит ей очаровательную улыбку. – А вы что будете, милая леди?

– То же самое, – слегка улыбается брюнетка. – Мы бы и правда хотели согреться…

Официант молча делает еще одну заметку в блокноте.

– Все понятно… – задумчиво говорит официант. – Не хотите что-нибудь еще?

– Пока нет, – вежливо отказывается блондинка. – Но если мы что-то захотим, то обязательно позовем вас.

– Что ж, хорошо. В таком случае вам придется немного подождать. Ваш горячий шоколад будет готов через одну минуту.

– Мы подождем, не беспокойтесь, – кивает брюнетка, сложив руки на столе.

– Хорошо. Скоро вы получите свой заказ.

Официант медленно уходит, с грустью во взгляде задумавшись о чем-то своем. Обе же девушки переглядываются между собой, а блондинка с серо-голубыми глазами хихикает и хитро улыбается.

– М-м-м, слушай, Хелен, мне кажется, ты понравилась этому парню, – задумчиво отмечает блондинка. – Он заметно расстроился, что ты говорила с ним немного холодно.

– Боже, Джессика, что за глупости! – скромно улыбается Хелен. – Я нормально с ним разговаривала: не грубила и не хамила.

– Я не об этом, дурочка. Он так стрелял глазками в твою сторону, а ты буквально взглядом отшила его.

– Ты знаешь, что меня не интересуют такие мужчины, как он. Даже если бы я и стала общаться с ним, то в такого точно не влюбилась бы.

– Правда? – округляет глаза Джессика. – А мне показалось, этот парень очень даже ничего. Молодой, симпатичный… Как раз тебе подходит…

– Если хочешь, можешь сама попробовать заполучить его внимание. Я буду рада, если ты наконец-то встретишь свою счастье.

– Вряд ли получится. – Джессика переводит взгляд в сторону кассы, рядом с которым стоит тот самый официант, принимавший у девушек заказ и сейчас поглядывает на Хелен. – Смотри, даже сейчас он стоит возле кассы и смотрит только на тебя. Меня как будто здесь нет!

– Если хочет – пусть смотрит. – Хелен скрещивает руки на груди. – Я не возражаю…

– Ох, Хелен, не будь ты такой кислой и унылой! Познакомилась бы с каким-нибудь парнем, так в миг бы стала веселой. А то весь твой мир крутится лишь вокруг ограниченного круга людей. Ты даже отказалась праздновать свой день рождения. Хотя раньше ты могла пригласить кого-нибудь домой и устроить посиделки.

– Ах, Джесс, мне совершенно нечему радоваться, и у меня нет настроения праздновать свой день рождения, – тяжело вздохнув и окинув безразличным взглядом все помещение кафе, тихо отвечает Хелен. – Я не могу быть счастливой, если знаю, что хотя бы с одним моим близким человеком что-то происходит…

– О, разве что-то происходит с миссис Маршалл? – интересуется Джессика, с грустью во взгляде смотря на Хелен. – Ты переживаешь из-за нее?

– Нет, слава богу, с бабушкой все в порядке.

– Но тогда почему ты такая печальная, подруга? Я уже не помню, когда в последний раз видела тебя счастливой и веселой! Ты все время какая-то хмурая! Единственное, что отвлекает тебя хотя бы на время, – так это твоя работа.

– Ты прекрасно знаешь, из-за чего я переживаю. Разве я должна что-то объяснять тебе?

– Ну, Хелен…

Подругам приходиться прервать разговор, ибо к ним в этот момент подходит официант и осторожно ставит на стол два стакана с горячим шоколадом. После чего Джессика скромно улыбается ему, а Хелен кивает, едва посмотрев на него.

– Спасибо большое, – вежливо благодарит Джессика.

– Да, спасибо, – тихо говорит Хелен.

– Если вам нужно что-то еще, я буду недалеко, – отвечает официант.

Официант снова дарит Хелен свою улыбку с некоторой надеждой во взгляде и с подносом в руках уходит по своим делам, зайдя в какое-то помещение, предназначенное только для сотрудников заведения. Джессика провожает мужчина взглядом до тех пор, пока тот не скрывается из виду и затем смотрит на Хелен, которая начинает медленно попивать напиток из своего стакана.

– Ну так что ты мне скажешь, дорогая Хелен? – интересуется Джессика. – Будешь говорить, в чем причина твоей грусти?

– Джесс… – устало произносит Хелен.

– Хелен, ты меня хорошо знаешь! Я не отстану от тебя до тех пор, пока ты не расскажешь мне о том, что хочу услышать. Так что советую тебе сказать обо всем прямо сейчас и не заставлять меня вытаскивать из тебя признание.

– Боже, ну хорошо, хорошо… Если ты так хочешь знать это, то моя причина грусти – это Питер Джексон Роуз. Теперь ты довольна?

– О! – Джессика негромко хлопает в ладони с легкой улыбкой. – Что и требовалось доказать! Я так и знала , что именно в нем и заключаются твои страдания.

– Я переживаю за него, Джесс. Мне уже несколько дней не удается дозвониться до него, ибо он отключил все телефоны. Иногда мне кажется, что с ним произошло что-то ужасное.

– Да ладно, подруга, какие могут причины для паники? – Джессика отпивает немного горячего шоколада из своего стакана. – Что если Питер наконец-то решил остепениться и начать работать с группой?

– Ты же прекрасно знаешь, что он решил покинуть ее. Я же говорила тебе о встречи группы с их менеджером!

– Ну и что? Разве Роуз не мог передумать и решить, что он совершит глупость, если свалит из группы?

– Нет, Джесс, он настроен решительно .

– Ну и свалит и свалит – тебе от этого разве холодно или горячо? Его жизнь – пусть он и решает, что с ней сделать.

– Ты несправедлива. Мы ведь обе прекрасно знаем, что его депрессия может привести к ужасным вещам. Питер причиняет себе вред и настраивает себя на то, что он уродлив и омерзителен.

– Ну а если он и правда омерзительный? – предполагает Джессика. – Он думает только о себе и специально привлекает к себе внимание.

– Джессика, прекрати это говорить! – хмуро бросает Хелен и делает глоток горячего шоколада. – Питеру все хуже и хуже с каждым днем! Он ведет себя так не потому, что на самом деле такой ужасный. Ему просто нужна помощь . А я не могу ничего сделать, потому что не знаю причину его грусти.

– Господи, Хелен, ну почему ты так за него беспокоишься? – устало стонет Джессика. – Да я уверена, что он тебе даже « спасибо » не скажет после того, что ты для него сделаешь. Роуз – эгоист ! Он думает только о себе! Если этот идиот так обращается со своими друзьями и не ценит их, то это все говорит о нем. Может, люди правильно обращались с ним ужасно в свое время, ибо они знали, что Питер – та еще сволочь.

– Послушай, дорогая, я прекрасно понимаю, что ты обижена на него из-за того, как он поступил с тобой, – тяжело вздыхает Хелен. – Но прошу тебя, пойми его… У него глубокая депрессия, и он может покончить с собой. То, что он режет себе запястья, не приведет ни к чему хорошему. А я боюсь больше всего на свете, что Питер однажды захочет покончить с собой и так себя изрезать, что ему уже ничто не помогло бы.

– Пусть тогда обратится ко врачу, чтобы ему выписали антидепрессанты. – Джессика отпивает немного горячего шоколада из своего стакана. – Есть куча всяких психологов, психиатров, клиник… Помощь может получить где угодно.

– Ты думаешь, так просто заставить его это сделать? Да я уверена, что он уже давно готовится отправиться на тот свет! Питер осознанно губит себя и не стремится выбраться из той дыры, в которой он оказался.

– Да пусть он делает что хочет! – хмуро бросает Джессика. – Я и пальцем не пошевелю ради него! И тебе советую забить на него. Ибо попытки помочь ему не приведут ни к чему хорошему. Однажды Роуз наорет на тебя точно так же, как и на меня. А то и матом покроет!

– Пойми ты, он не виноват… Это депрессия заставляет его так себя вести! В таком состоянии человек может проявлять внезапную агрессию без всякой, на первый взгляд, причины. Ты могла что-то сказать ему, что и заставило его так психануть.

– То, что я ему сказала, он и сам хорошо знает, даже если отказывается признавать. И раз он так бурно реагировал, значит, в моих словах была доля правды.

– Ну и кто просил тебя все это говорить? Ты же видела , что ему плохо, и должна была как-то поддержать его! Вот я поддерживала его, и он не оттолкнул меня от меня и даже просил остаться. Просто надо знать, что можно говорить, а что – нет.

– Подожди немного, Хелен. Скоро ты и сама будешь считать Роуза сукой и захочешь бросить его одного, перестав впустую тратить время на эту истеричку.

– Нет, Джессика, я не отвернусь от Питера, даже если весь мир будет против него. Даже если он сам захочет отвернуться от меня. Если будет нужно, то я готова быть ему нянькой и сидеть возле него целыми днями, лишь бы знать, что он в порядке.

– Ну и дурочка! Тратишь лучшие годы своей жизни на того больного придурка! А вместо этого уже давно могла бы познакомиться с каким-нибудь парнем, влюбиться, выйти замуж, нарожать детишек и всякое такое.

– Я знаю, что нужна ему, и буду с ним, несмотря ни на что. И да, если бы я не настояла, то он бы вообще не поехал на встречу с менеджером. Ждал бы, когда тот человек сам бы заявился к нему домой и еще больше усугубил его состояние.

– Было бы здорово! Роузу точно нужна хорошая встряска и прочистка мозгов. Если они у него еще остались, конечно…

– Господи, подруга… – тяжело вздыхает Хелен и делает несколько глотков из своего стакана. – Прошу тебя, не будь такой агрессивной к нему хотя бы ради меня. Мне безумно больно слышать, когда кто-то говорит про него ужасные вещи. Я хочу помочь ему стать реально счастливым.

– Забей, Хелен, не трать время. Ты не сможешь заставить его остаться в группе и продолжить работать. Если он решил так, значит, так и должно быть. Прими это уже, наконец!

– Однако я надеюсь, что смогу что-то сделать за ту неделю, которая осталась у парней для того, чтобы они приняли решение по поводу дальнейшей судьбы своей группы.

– Питеру явно плевать на свою группу, и он вряд ли вообще хотел все это начинать.

– Да, но ведь ему раньше нравилась музыка, и он мечтал стать музыкантом или хотя бы работать с чем-то, что связано именно с этой сферой.

– А сейчас, по-твоему, он уже не любит музыку?

– Да, теперь, как это видишь, все изменилось . – Хелен делает еще пару маленьких глотков из своего стакана. – Питу перестало нравиться даже то, что он раньше любил всем сердцем.

– Ну значит, парням и их команде придется искать ему замену.

– Джордж и собирается это сделать, если вся группа захочет выгнать его.

– Но группа не хочет этого? Верно?

– Не знаю, не могу сказать, – пожимает плечами Хелен. – Питер не говорил ничего, что касается мнения о других. Он лишь высказал свое и заявил, что если его выгонят – ради бога.

– А ты сама как думаешь? – Джессика делает пару глотков горячего шоколада. – Они хотят этого? Или нет?

– Не думаю. Ребята были очень близки друг с другом. Но после конфликта от былой привязанности не осталось и следа.

– Надо же… – Джессика тяжело вздыхает и задумывается на пару секунд. – Жаль, что мы не знакомы с участниками группы. Можно было расспросить их обо всем.

– Даже если бы мы и были знакомы, что бы от этого изменилось? – разводит руками Хелен.

– Вдруг Питер что-то им говорил? Я уверена, они могли бы что-то знать про него и рассказать нам.

– Нам?

– Может, я и злюсь на Роуза, но все равно мне интересно, что за тараканы сидят у него в голове.

Хелен на пару секунд призадумывается, слегка нахмурившись.

– Конечно, у меня есть сомнения, но думаю, это вполне возможно, – задумчиво отмечает Хелен. – Может, с ребятами он был намного откровеннее, чем со мной.

– Мне кажется, они бы сейчас могли здорово помочь нам, – уверенно говорит Джессика. – Или хотя бы внести какую-то ясность в эту ситуацию…

– Знаешь, Джесс, я тут вспомнила… В их группе абсолютно точно есть парень по имени Даниэль. Он у них играет на бас-гитаре.

– Ты знаешь его лично? – округляет глаза Джессика.

– Нет, я не знакома с ним лично и видела лишь пару раз. Но Питер много рассказывал мне про него и сказал, что он поругался именно с ним. Тот слишком уж явно насмехался над его неудачами. Вот Пит и психанул…

– Наверное, этот Даниэль мог бы очень многое рассказать… А как он выглядит, кстати?

– Честно говоря, я толком не запомнила, как он выглядит. Помню только то, что у него темные волосы, и он ростом он почти такой же, как и Питер. Ну… Может быть, чуточку пониже…

– А второй друг Роуза?

– Второй участник вроде бы у них главный… Играет на гитаре и поет… – Хелен слегка улыбается. – И я должна признаться, у него изумительный голос. Он великолепно играл в кино в свое время и поет ничуть не хуже.

Джессика слегка хмурится и на пару секунд задумывается, а потом слегка приоткрывает рот.

– Слушай, Хелен, а это случайно не тот двухметровый красавчик, который был на пике популярности в шестнадцать-восемнадцать лет как актер?

– Да, это он, – подтверждает Хелен. – Он и правда бесподобен и невероятно красив. Мужчина мечты для любой девчонки.

– Я помню… А кстати, как его звали?

– Э-э-э… Не знаю… Почему-то я не помню его имя… Знаю, что оно не очень распространенное, но не могу его вспомнить.

– Да-да… Это имя реально не очень редкое, но не слишком распространенное… Черт! А ведь я недавно помнила его!

– Думаю, нам стоит пересмотреть фильмы с его участием и обратить внимание на титры.

– Предлагаю как-нибудь устроить у меня дома марафон фильмов, найти диски с фильмами, где снимался этот актер, и пересмотреть их.

– Хорошо, я согласна, – с легкой улыбкой соглашается Хелен и выпивает немного напитка из своего стакана. – Как-нибудь приду к тебе домой, и мы с тобой пересмотрим их.

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой Джессика пьет из своего стакана, а Хелен бросает взгляд в сторону и видит нескольких людей, куда-то идущие по своим делам или сидящие за столиками в одиночестве или небольших компаниях.

– Ладно, а что с другим парнем? – задумчиво интересуется Джессика.

– С Даниэлем? Не знаю, подруга… У меня нет никаких его контактов, адресов. И у нас даже нет общих знакомых. Кроме Питера, конечно…

– Черт, ну и задачка! – Джессика резко выдыхает, приложив руку ко лбу. – Вот почему когда кто-то так нужен, ты не можешь найти его?

– Даниэля мы точно не можем найти, даже не надейся. Мне кажется, нам надо искать не его, а того актера. У нас есть гораздо больший шанс встретить его на улице. Если это случилось бы, мы просто подошли бы к нему и объяснили всю ситуацию. Полагаю, он бы понял нас и рассказал что-нибудь.

– Ну ты в принципе права… – Джессика почесывает висок. – Актеры и певцы ведь известные личности, и их запросто можно узнать на улице.

– Эй, я, кстати, только что вспомнила, что он помолвлен с какой-то девушкой.

– Да-да! Это я помню! Кажется, она довольно известная модель. Тоже очень красивая и привлекательная. Говорят, она свела с ума практически всех мужчин на свете.

– Да, ее вроде бы даже провозгласили одной из самых сексуальных девушек в шоу-бизнесе. А ее пара с тем актером считается одной из самых привлекательных. Помню, все были взволнованы известием, что они собрались расставаться. Но потом они заявили, что все еще вместе.

– Что-то слышала об этом… Правда, не очень вникала в суть дела.

– Эта парочка ни о чем не говорит журналистам. Они лишь подтвердили, что хотели расставаться, но отказались рассказывать подробности.

– Ясно… – Джессика на секунду бросает взгляд в сторону, сложив руки на столе. – Кстати, у той модели очень красивое имя, но я никак не могу его вспомнить… Твою мать, да что у меня с памятью! Могу запросто забыть, что произошло вчера или вообще пять минут назад.

– Да, с памятью у тебя есть проблемы, – скромно хихикает Хелен.

– Зато ты у нас все помнишь, – хмуро посмотрев на Хелен, хмыкает Джессика. – Вот сама бы и вспомнила имена этих двоих. Почему ты не могла запомнить имя того актера и той модели, с которой он помолвлен? Может, у нас уже появились бы какие-то зацепки!

– Прости, Джессика, но я не очень часто слежу за новостями из мира звезд и точно знаю только то, о чем кто-то постоянно говорит в моем окружении. Как например, о расставании того актера и модели… Я думала, у меня голова взорвется ото всех этих разговоров… Но слава богу, эти двое помирились, и мои знакомые выдохнули с облегчением.

– А зря не следишь, могла бы столько всего узнать.

– Тогда я советую тебе записывать все, что ты слышишь или узнаешь. Заведи ежедневник, чтобы тебе было легче. Открыла его, посмотрела, что ты делала, и все вспомнила.

– Спасибо за совет, но пока что я нахожусь в трезвом уме.

– Ага, – скромно хихикает Хелен. – В трезвом уме и с дырявой головой…

– Ах вот как? – слегка приоткрывает рот Джессика. – Ну ладно! Тогда я тебе такое устрою, когда мы выпьем шоколад и уйдем отсюда. Ты у меня надолго это запомнишь.

– Готова поспорить, что ты забудешь.

– Нет, милая моя, не забуду! Я даже напоминание на телефон поставлю и напишу « Настучать Хелен по башке, когда мы уйдем из кафе ».

Джессика лезет в свою сумку и начинает искать свой мобильный телефон. Правда, после того, как она проверяет все карманы, ей не удается его найти.

– Дорогая моя, а куда ты будешь писать? – скромно хихикает Хелен. – Ты хоть телефон-то с собой взяла? Или ты решишь написать это у себя на лбу или руке?

– Похоже, что нет… – Джессика отрывает взгляд от своей сумки и переводит его на Хелен. – Не взяла…

– Да уж, как ты еще одеться не забыла! – по-доброму усмехается Хелен. – А то народ бы тебя на смех поднял, если бы ты гордо расхаживала по улицу в какой-нибудь пижаме и со стогом сена на голове. Или вообще, голая .

– Ладно, Маршалл, считай, что на этот раз тебе повезло. Но в следующий раз я точно не забуду об этом и еще разберусь с тобой.

– О да, я такая везучая!

– Ненадолго, Хелен, недолго тебе осталось радоваться своему везению.

– О, Тэйлор, ты просто неисправима …

Пару секунд в воздухе царит тишина, так как девушки допивают свой горячий шоколад, который уже не такой горячий, как тогда, когда его только принесли. Параллельно они окидывают взглядом все, что их окружает, и наблюдают за некоторыми официантами, которые принимают заказы и отдают их своим коллегам.

– Кстати, Питер ничего не спрашивал про меня? – с грустью во взгляде интересуется Джессика.

– Вообще-то, да… – задумчиво говорит Хелен. – Говорит, ему очень жаль, что он так поступил с тобой.

– А почему извиниться не хочет?

– Считает, что было бы неправильно подойти к тебе и сказать простое « прости ». Он боится, что ты не поймешь его и продолжишь злиться даже после извинений.

– Хм, а молчать в тряпочку и скрываться ото всех – это правильно? – хмуро недоумевает Джессика, скрестив руки на груди.

– Не злись на него, Джесс. Ты просто могла появиться у него дома в неподходящее время и сказать много лишнего. Ты же любишь говорить все в лицо и ничего не замалчивать.

– Верно, я сказала, что думала о нем. А если он не хочет понимать то, насколько омерзительно себя ведет, то это его проблемы.

– Не буду отрицать – когда я пришла к нему домой, и Питер открыл мне дверь, у него было такое лицо, будто ему хотелось спустить меня с лестницы. Однако он этого не сделал и даже немного растерялся, когда увидел меня.

– Ты же его лучшая подруга, в которой Питер души не чает. Вот он не стал тебя выгонять. Может, ему льстит то, что сейчас ты – единственная, кто готов сидеть возле него и тратить время на этого придурка.

– Уверена, что если бы все знали настоящие причины его поведения, то никто даже и не думал бы обижаться. Каждый захотел бы быть рядом и помочь ему.

– Да что тут непонятного! Личная жизнь у него не клеится! Пока парни его возраста уже переспали с кучей девушек, среди которых есть и откровенные шлюхи, и примерные отличницы, Роуз даже не думает об этом. И заметь – он добровольно идет на это и не хочет познакомиться с какой-то девчонкой и замутить с ней.

– Да… – с грустью во взгляде тихо выдыхает Хелен. – Это, конечно, немного подозрительно, но это вполне может быть его желание. Может, он пока что еще не готов к этому.

– Но ведь от обычного знакомства с девочкой ничего не изменится! Его же никто не заставляет жениться и делать детишек! Пусть просто пообщается с кем-нибудь. Если кто-то его зацепит, то все его « не хочу » отпадут сами собой.

– Думаю, когда придет время, он сам этого захочет. А пока что мы должны просто помочь Питеру выбраться из депрессии и не дать ему покончить с собой. Мы с тобой и эти два парня – его единственные друзья, которые должны быть рядом с ним. У него ведь больше нет никого, кроме нас… Если мы все бросим его, то он останется совсем один и погубит себя.

– Насчет одиночества ты права… У него ведь и правда нет никого… Отца и братьев с сестрами, бабушками и дедушками у него никогда не было. А про свою мать он говорит неохотно. Питер всегда говорил, что ей было наплевать на него, и не понимает, зачем она вообще родила его.

– Правда? А со мной Питер никогда не говорил о своей семье… После того как я познакомила Роуза с бабушкой, то дала понять, что с радостью познакомлюсь с его семьей. Но он сказал, что мне не стоит делать этого.

– Странно… – слегка хмурится Джессика. – Он так сказал, ибо думал, что его мать не приняла бы тебя даже как его подругу?

– Возможно… Но разве ты так мало знаешь о его семье? Ты же училась с ним в одном классе и дружила и должна была знать его родителей!

– Нет, я ничего не знаю про его семью. Однажды в школе кто-то распустил слухи, что его мать – алкоголичка, но этому так и не нашлось никакого подтверждения. Питер молчал, а учителя старались быстро угомонить ребят.

– А с чего они решили, что мать Питера была алкоголичкой?

– Понятия не имею. Просто ребята не любили Роуза и были готовы унизить его как угодно. Даже распустить слухи, что его мать не могла ни дня прожить без бутылки водки. Из-за того, что одноклассники не ладили с ним, я никогда не верила, что это правда.

– Наверное, они и правда настолько сильно не любили его, если посмели распустить такие слухи.

– Ты права… Бедный парень тогда сильно настрадался из-за них…

Хелен тяжело вздыхает с грустью во взгляде и качает головой, пока Джессика нервно сглатывает, на пару секунд бросив взгляд на свои руки и на простое серебристое колечко, что надето на ее среднем пальце левой руки.

– Знаешь, Хелен, мне кажется, что мы и правда не должны оставлять его одного, – с грустью во взгляде говорит Джессика. – Хоть я все еще не могу простить Питера за то, что он так поступил со мной, мне не хочется, чтобы этот человек продолжал себя губить. В глубине души я все еще переживаю за него и желаю ему только лучшего.

– Лично я никогда не оставлю Роуза и сделаю все возможное, чтобы спасти его, – уверенно заявляет Хелен. – Обещаю, я найду способ. Найду тех актера и басиста и расспрошу их обо всем, что хочу знать. Ради Питера я пойду на все .

– Нет, Хелен, не ты, а мы это сделаем. – Джессика кладет свою руку на руку Хелен. – Я тоже согласна помочь ему преодолеть этот недуг и искать способы спасти этого парня.

– Ты действительно этого хочешь? – удивленно уставившись на Джессику, интересуется Хелен. – Уверена, что не откажешься от своих слов и не отвернешься от него?

– Нет, я не отвернусь от него и помогу ему. Ради него… Ради тебя … Ведь ты – моя близкая подруга, и я хочу, чтобы ты перестала убиваться из-за проблем своего друга.

– В таком случае мы не сдадимся, обязательно поможем Питеру и будем с ним, несмотря ни на что.

– Сделаем это ради нашей дружбы.

– Да… Ради дружбы.

Джессика и Хелен протягивает друг другу руку, чтобы слегка пожать их, и через несколько секунд разрывают рукопожатие, решив не сдаваться и во что бы то ни стало помочь Питеру, который медленно убивает себя и, возможно, находится на грани самоубийства.

***

Тем временем Даниэль и Анна находятся у себя дома. Сегодняшний день мужчина решил полностью посвятить своей любимой девушке. На данный момент он сидит на кровати в своей комнате и играет на гитаре, а девушка сидит напротив него и с легкой улыбкой на лице слушает изумительную мелодию, прекрасно сочетающуюся со столь чарующим низким голосом, который можно слушать бесконечно. Ей всегда нравилось наблюдать за тем, как ее любимый ловко перебирает струны и берет аккорды. Она буквально перестает дышать, когда он поет, не желая, чтобы его голос замолкал хотя бы на секунду.

Время от времени Анна и сама тихонько подпевает Даниэлю и приятно удивляет его своим талантом. Их голоса гармонично сочетаются и вместе звучат просто изумительно. Мужчина уже довольно долго поет и играет, приобретая еще больше уверенности в себе благодаря своей возлюбленной, которая внимательно слушает его с легкой улыбкой на лице и покачивается в ритм.

Но сыграв легкую, непринужденную песенку за три-четыре минут, Даниэль перестает петь, берет последние аккорды и медленно смахивает струны. Когда в комнате наступает тишина, Анна тихонько аплодирует, продолжая нежно смотреть на своего возлюбленного и радовать своей широкой, искренней улыбкой.

– Боже, милый, это было удивительно! – восхищается Анна. – Я могу слушать тебя хоть целую вечность.

– Просто очень люблю играть и петь для своей очаровательной красавицы, – скромно улыбается Даниэль, продолжая держать гитару у себя на коленях и поправляя некоторые струны. – Это придает мне еще больше уверенности и делает мою игру в тысячу раз лучше.

– Ты и без моей поддержки поешь так, что невольно можно залипнуть и прийти в себя лишь тогда, когда тебя начинают трясти за плечи.

– Ну да, не спорю, своим голосом я могу очаровать любого, – Даниэль с гордым видом поправляет свои волосы. – Но вообще-то, мне гораздо больше понравилось то, как ты мне подпевала. Это было прекрасно . Конечно, я знал, что буду приятно удивлен, то ты смогла удивить меня гораздо больше.

– Правда? – округляет глаза Анна. – Тебе правда понравилось?

– Безумно понравилось, моя принцесса. Я тут подумал, что если у меня ничего не получится с группой, то мы с тобой вполне могли бы стать дуэтом и записать пару песенок. Может быть, не в студии, но хотя бы на видео…

– Предлагаешь мне петь с тобой?

– А почему бы и нет? У тебя очень красивый голос, и поешь ты шикарно. Уверен, у твоего таланта появилось бы куча поклонников. Я мог бы дать тебе пару уроков, чтобы ты чувствовала себя более уверенно, но ты и без этого шикарно поешь.

– Если только вспомнить мои уроки игры на фортепьяно и вокала, которые определенно не прошли даром… – со скромной улыбкой пожимает плечами Анна.

– Уроки игры на фортепьяно? – Даниэль откладывает гитару в сторону. – Разве ты раньше занималась музыкой?

– Да, было дело… Мне было лет шесть или семь, когда у меня прошел первый урок… И должна признаться, что хоть у меня и получалось, я терпеть не могла уроки фортепьяно и никогда не любила его.

– Тебя родители заставляли тебя заниматься этим?

– Моя мама. Ей казалось, что если она умеет играть на этом инструменте, то и я тоже должна была. И очень уже моей семье нравилось хвастаться перед друзьями, мол, послушайте, какая у нас талантливая дочь. Помню, как мама заставляла меня выходить ко всем и играть на фортепьяно. А до этого очень много со мной репетировала какое-нибудь классическое произведение, ибо боялась, что я опозорю ее перед гостями.

– И сколько же тебе было лет?

– В первый раз мне пришлось продемонстрировать свои таланты лет в восемь, когда я научилась более-менее сносно играть. Хотя мне так хотелось поскорее прекратить эту показуху и уйти к себе в комнату.

– Ну а чем тебе не нравилось фортепьяно?

– Слишком тяжело на нем играть. Я не чувствую его, когда исполняю на нем какие-то песни. Это совсем не мое. Но мне приходилось стискивать зубы и играть.

– Честно говоря, я тоже никогда не любил пианино… Да и у меня никогда его и не было. Я считаю, что этот инструмент предназначен только для девушек.

– Однако я знаю мужчин, которые играют на пианино. У родителей было много таких знакомых, многие из которых были помешаны на классической музыке.

– Наверное, ты засыпала, когда тебе приходилось слушать ее?

– Было такое… – скромно хихикает Анна, заправляя прядь волос за ухо. – Да и, честно говоря, мне гораздо больше нравится петь, чем играть. Что угодно, но только не какие-то классические произведения или оперу. Которую я до тошноты переслушала в детстве благодаря своей мамочке. Она все время таскала меня по театрам и прививала чувство прекрасного, как она говорила.

– Ох, бедная моя девочка… – с грустью во взгляде произносит Даниэль, погладив Анну по голове. – Понимаю, насколько это ужасно, когда тебя заставляют что-то делать насильно.

– Да уж… Мама хотела привить мне любовь к классике, но в итоге добилась противоположного эффекта, и сейчас я ненавижу ее. Мы с ней вообще всегда были очень разными. Ее буквально трясло, когда она видела гитару иди ударные. Помню они с отцом по телевизору увидели выступление какой-то рок-группы и пришли в ужас от того, что эти люди играли. Хотя мне очень понравилось, и я пританцовывала и пыталась подпевать. От чего моя мать была, мягко говоря, в шоке.

– Но ведь это же так здорово ! Как можно не любить такую классную музыку, под которую ноги сам в пляс пускаются? Лично я обожаю гитару и запросто могу сыграть на любой: ритм, бас, соло. Любую давайте!

– Я и сама обожаю гитару… Электрогитара всегда звучит потрясающе. А на акустической получаются очень приятные мелодии.