Текст книги "Вместе сильнее. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Эстрелла Роуз

– Нет… – качает головой Ракель. – Все отвернулись от меня.

– Слушай, ты просто не понимаешь, что говоришь из-за того, что слишком сильно измотана и морально истощена.

– Я все понимаю. Понимаю, что потеряла всех своих близких по своей вине.

– Уверен, что когда ты придешь в себя и немного отдохнешь, то все будет намного лучше.

– Нет, Терренс, не будет… – Ракель тихо шмыгает носом. – Я чувствовала, что начинаю терять интерес к жизни и впадаю в депрессию уже до всей этой истории.

– Ты так говоришь, потому что сильно устала.

– Нет…

– Боже, ну что же с тобой произошло, раз ты совсем опустила руки? – с ужасом во взгляде недоумевает Терренс. – Почему ты едва ли не загоняешь себя в могилу?

– Потому что я не знаю, для чего мне жить дальше, – сильно дрожащим голосом отвечает Ракель и тихо шмыгает носом. – У меня больше нет никакого желания…

– Пожалуйста, Ракель, не надо так говорить.

Терренс слегка встряхивает Ракель за плечи, пытаясь немного взбодрить и расшевелить ее, пока та мокрыми глазами смотрит вниз.

– Ты же всегда была сильной девушкой! – восклицает Терренс. – Всегда проявляла упрямство и упорно шла к своей цели, несмотря на трудности. И проделала огромную работу. Благодаря этому ты превратилась во всеобщую любимицу и кумира миллионов людей по всему миру.

– Через слезы и боль. Никто не знает, скольких трудов мне это стоило.

– Но ты же справилась! Сумела выстоять, когда было так тяжело.

– Тогда было легче. А сейчас мне намного сложнее.

– О, боже мой… – Терренс с тихим вздохом качает головой. – Что стало с той девушкой, которую я однажды встретил? Которая была уверенна в себе и знала, чего хочет от жизни. Куда она делась?

– Осталась в прошлом, – более низким голосом произносит Ракель.

– Ты совсем не похожа на ту девушку, которую я знал. Сейчас со мной сидит кто-то другой… Не та гордая, уверенная в себе красотка, которая всегда умела подать себя.

– Ну да, она изменилась .

– Но я хочу видеть тебя прежней. Той Ракель, которую встретил в первый раз. Той, с которой встречался несколько месяцев… Прошу тебя, верни ее обратно. Верни ту уверенную в себе девушку, которая не боялась трудностей.

– Прежней Ракель больше никогда не будет, – качает головой Ракель. – Она бесповоротно изменилась после всего, что с ней произошло.

– Да, я знаю, что это сложно. Но прошу тебя, не позволяй чему-либо сломать тебя. Даже если с тобой происходит что-то ужасное.

– Ох, МакКлайф… – устало вздыхает Ракель. – Если бы тебе пришлось прожить мою жизнь от самого рождения и до настоящего времени, я не думаю, что ты был бы таким уверенным в себе, как сейчас.

– А ты думаешь, что в моей жизни всегда все было идеально? – удивляется Терренс. – Нет, милая моя, это не так. Мне было непросто в детские годы. Я жил очень скромно и не мог позволить себе многое из того, о чем мечтал. Было очень много моментов, когда мне казалось, что моя жизнь кончена. Как мне казалось после того избиения, о котором я тебе рассказывал. Было очень тяжело, но я же справился. И я никогда не позволял себе ломаться. Трудности только больше укрепили мою веру в то, что никогда нельзя сдаваться. Благодаря этому я практически ничего не боюсь и готов ко многим вещам.

– Твои трудности – ничто в сравнение с моими, – тяжело вздыхает Ракель. – Ты и знать не знаешь, что значит быть нелюбимой для общества. Что человек чувствует, когда с ним никто не хочет разговаривать. Когда его игнорируют только из-за того, что у него нет денег на то, чтобы покупать нормальные вещи, и он вынужден донашивать то, что отдают соседи.

– В смысле, ты была нелюбимой для общества?

– Знаю, тебе странно это слышать, учитывая, что сейчас меня все обожают. Но тогда все было совсем наоборот. Долгое время я была совсем одна и терпела издевательства своих одноклассников, которые совсем не любили меня и не стремились дружить со мной. Так продолжалось до средней школы, до тех пор, пока я не подружилась с Наталией. Она стала единственной, кто захотел со мной общаться. – Ракель вздыхает с еще большей грустью во взгляде. – А чуть позже я познакомилась с Анной. Она на два года младше меня и не участвовала в тех делах, которые делали мои одноклассники. Эти две девушки были единственными, с кем я могла проводить время. Они заставили меня поверить, что я не одинока. Не такая уродливая, как мне говорили. Не такая ужасная. Далеко не скучная.

– Подожди-подожди, тебя не любили в школе? – искренне удивляется Терренс.

– Представь себе.

– Но… Ты никогда мне об этом не говорила. Да и я не помню, чтобы ты упоминала об этом в своих интервью.

– Я ни с кем не говорила об этом, потому что не любила вспоминать школу, – спокойно признается Ракель. – Было очень больно вспоминать все, что мне пришлось тогда пережить. Слава богу, меня никогда не избивали, но я переживала моральный прессинг. Оскорбления, унижения, издевательства… Этот ад продолжался каждый день.

– Ничего себе… – качает головой Терренс, – Вот это поворот!

– К тому же, ты никогда и не спрашивал меня об этом. Ты вообще не слишком спешил интересоваться мной, моей жизнью и всем, что меня касалось. Если бы я рассказала свою историю раньше, то она не вызвала бы у тебя никакого интереса. Вспомнить хотя бы тот момент, когда я призналась в том, что хотела стать писателем. Ты никак на это не отреагировал на это и задавал какие-то вопросы только лишь ради поддержания беседы.

– Да… – виновато произносит Терренс, рассматривая свои руки. – Признаю, я и правда не слишком сильно интересовался всем этим… Хотя сейчас понимаю, что это было неправильно. Слишком неправильно. Подобное равнодушие привело к тому, что за несколько месяцев мы так и не узнали все друг о друге.

– Это верно… Мы все это время были будто чужие … И ничего не знали друг о друге.

– Согласен…

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза.

– Ну а почему тебя не любили одноклассники? – неуверенно спрашивает Терренс. – Не думаю, что ты сделала что-то плохое, чтобы заставить всех ненавидеть тебя.

– Нет, я никому ничего не делала, – спокойно отвечает Ракель. – На самом деле с ребятами мне не повезло с самого начала… Меня никто не любил. Почти с самого первого дня я стала изгоем. Из-за бедности. Надо мной постоянно смеялись из-за того, что я носила то, что, по их словам, не стали бы надевать даже их бабушки. Но я что могла сделать, если дедушка не мог баловать меня и зарабатывал так мало, что нам на еду едва хватало? Объяснять это было бесполезно. Меня только больше унижали.

– К сожалению, так бывает. Твой случай не уникальный.

– К тому же, меня ненавидели еще и из-за того, что учителя меня очень любили меня, а учеба давалась мне гораздо лучше, чем общение с моими сверстниками. Я даже считалась одной из самых лучших учениц в школе и иногда участвовала в каких-то школьных мероприятиях. Была довольно активной. Хотя большая часть моих обязанностей была связана с написанием каких-то статей, писем или коротких рассказов. Поскольку я всегда была очень грамотной и увлекалась литературой, то мне и поручали подобные поручения.

– Вот как…

– Все учителя гордились моими успехами, но ребята критиковали все, что я делала. И всегда желали мне всего самого наихудшего. Они поднимали на смех любые мои достижения и не успокаивались даже после замечаний учителей и их слов о том, что у меня все получилось прекрасно.

– А ты что?

– Я пыталась не обращать на них внимания. Делала так, как говорил дедушка Фредерик. Который говорил, что я не должна вступать с ними в конфликт. И мне это даже удавалось. Я была уверена, что это нормально. Что скоро им это надоест, и меня перестанут доставать. Но нет. Это не прекращалось. Наоборот – все становилось только хуже.

– А разве учителя не пытались помочь тебе и приструнить ребят?

– Да пытались… – Ракель тяжело вздыхает. – Все учителя были в курсе моей проблемы и пытались мне как-то помочь. Но от моих просьб о помощи мне становилось только хуже. И в какой-то момент я перестала кому-то что-то говорить. Просто молча все это терпела. И продолжала недоумевать, почему ребята так ненавидели меня.

– О, черт… – качает головой Терренс.

– А когда я мы с Наталией подружились, то все стало еще хуже. – Ракель замолкает на пару секунд и набирает побольше воздуха в легкие. – От них доставалось не только мне, но и ей. То была их подругой, а как только сблизилась со мной – стала их врагом. Однако вдвоем нам было легче игнорировать их, чем поодиночке. Мы всегда заступались друг за друга как могли и продолжали общаться, несмотря ни на что.

Ракель нервно сглатывает.

– Но к концу восьмого класса, я решила, что так больше не может продолжаться, – задумчиво говорит Ракель. – Я начала умолять дедушку, моих учителей и директора школы перевести меня на домашнее обучение. И к счастью, мне пошли на встречу. А кое-кто даже сказал, что мне уже давно хотели предложить это сделать.

– Эй, а твой дедушка был в курсе этой ситуации? – уточняет Терренс.

– Да, он был в курсе моей ситуации, но тоже не мог ничем мне помочь.

– А как же переход в другую школу?

– Перейти в другую школу не было выходом. В том городке, где я родилась, была лишь одна близкая ко мне школа. Другая же была расположена на другом конце – поездка занимала около полутора часов… А тогда я всегда с трудом вставала ранним утром. Хотя за все время опоздала всего несколько раз.

– А Наталия?

– Чуть позже Наталия тоже перевелась на домашнее обучение. Она больше не хотела учиться с ними. А ее родители согласились и сделали все, что нужно. – Ракель замолкает на пару секунд и тихо шмыгает носом. – Мы проучились на домашнем обучении до самого окончания школы. И, пожалуй, это было лучшее время, потому что я не ходила в школу и не встречалась с одноклассниками. А хорошо сдав все итоговые экзамены и получив аттестат, я поступила в университет.

– Там тебя тоже не любили?

– Нет, наоборот. За тот год, что я проучилась в университете, у меня не было проблем с общением, и ко мне относились с уважением. Или же я просто становилась красивее по мере взросления. Если в школе парни не обращали на меня внимания, то в университете со мной постоянно кто-то пытался познакомиться.

– Ну хотя бы в этом плане повезло.

– В общем… – Ракель пожимает плечами. – Вот такая вот история… Теперь ты все знаешь.

Выслушав всю историю от и до, Терренс качает головой и с грустью во взгляде смотрит на Ракель, пока она опускает взгляд вниз и тихо вздыхает.

– Надо же… – задумчиво произносит Терренс. – Не думал, что ты столкнулась с чем-то подобным…

– А теперь подумай, – спокойно отвечает Ракель.

– Надо же… Сделать тебя жертвой из-за такого…

– Наверное, они решили, что я типа самая некрасивая в школе, да еще и слишком умная. Вот и начали издеваться надо мной.

– Это ужасно… – Терренс гладит Ракель по плечу, чтобы немного подбодрить ее. – Мне очень жаль, что тебе пришлось пережить это.

– Ох… – с подступающими к глазам слезами качает головой Ракель и тихо шмыгает носом. – Как вспоминаю тот ужас, так плакать хочется.

– Я понимаю. – Терренс мягко приобнимает Ракель, прижимает ее к себе и нежно гладит по голове. – Понимаю, как тебе было плохо.

– Черт, как вспомнила о том, что Наталия тоже была их жертвой, так мне становится еще хуже, – слегка дрожащим голосом признается Ракель. – Но еще хуже я чувствую себя из-за чувство вины. Мне так стыдно перед ней.

Ракель тихо шмыгает носом.

– Стыдно за то, что ее унижали из-за того, что она стала моей подругой, – добавляет Ракель. – Наталия не заслужила быть еще одним изгоем. Им была я одна. А значит мне и нужно было остаться единственной грушей для битья.

– Думаю, она прекрасно видела и понимала, что тебя унижают незаслуженно, и смело перешла на твою сторону, – предполагает Терренс. – Просто наступил какой-то предел, который они превысили. Вот Наталия и решила, что пора прекращать поддерживать тех людей.

– Да она и не поддерживала их. И никогда не участвовала в травле надо мной. Я помню, что она всегда стояла в стороне и молчала, пока остальные дергали меня за волосы, оскорбляли, унижали, пытались украсть мои вещи и порвать книги или портфель. Боялась навлечь на себя их гнев и поэтому вела себя так отстраненно. Вроде бы не поддерживала их, но и не поддерживала меня.

– Однако потом она наплевала на них и подружилась с тобой.

– Да.

– Вы обе правильно поступили, что решили обучаться на дому. Учиться в такой атмосфере было бы невыносимо.

– Согласна.

– Хотя я не понимаю, как ты могла хорошо учиться и что-то понимать и соглашалась участвовать в каких-то мероприятиях. Ведь все эти издевательства должны были так или иначе сбивать тебя с толку и превращать в забитую девочку, которая мечтает быть тихой и невидимой, словно мышка.

– Однако же не сбивали… – бросает мимолетную улыбку Ракель и немного отстраняется от Терренса. – Я бы сказала, это был единственный способ отвлечься и забыть об издевках надо мной.

– Ты была активной по своему желанию? Или тебя кто-то заставлял?

– Я участвовала только в тех мероприятиях, которые мне казались интересными. И в которых мне удалось бы показать себя с лучшей стороны. Впрочем, не только я одна была активной… Многие часто проявляли инициативу. Даже Наталия с радостью могла согласиться в чем-то поучаствовать.

– Да, некоторые школьные мероприятия были очень интересными… По крайней мере, для меня…

Ракель молча бросает мимолетную улыбку, отводит свой грустный взгляд в сторону и тяжело вздыхает.

– Мне так жаль, что я разрушила нашу многолетнюю дружбу своими обвинениями, которые навязал мне Саймон, – со слезами на глазах признается Ракель. – Сейчас я абсолютно уверена в том, что Наталия ни в чем не виновата передо мной. То есть, она точно не виновата. И Рингер сам подтвердил это три часа назад. Он признался, что специально оклеветал бедняжку, чтобы я разругалась с ней.

– Слушай, я понимаю, что ты была в таком отчаянии, что могла поверить любому, – задумчиво отвечает Терренс. – Но почему ты повелась на его провокацию и поверила, что твоя лучшая подруга была способна на предательства и якобы месть за то, чего никогда не было?

– Не знаю, Терренс… Я была дурой… Да еще и было обидно, что все меня бросили в такой тяжелый момент. Все внезапно перестали со мной общаться.

– Я понимаю, но ты же прекрасно знала, что Наталия на такое не способна. Она слишком добрая и преданная для того, чтобы кого-то предавать.

– Знаю, и мне безумно стыдно перед ней за все те оскорбления, которые тогда наговорила ей. Да еще и набросилась на нее с кулаками. – Ракель тихо шмыгает носом. – Господи, вот я была идиотка… Все-таки Саймон был прав, когда говорил, что я – больная истеричка… В тот момент я настолько рехнулась, что и правда была похожа на психическую тварь…

– Ты очень сильно обидела ее своим поступком… И заставила ее подумать, что слова этого ублюдка Рингера были правдивы.

– Она все еще злится на меня? – с грустью во взгляде смотрит на Терренса Ракель.

– О да! Настолько сильно, что она до сих пор не хочет ничего знать о тебе. По крайней мере, когда мы говорили в последний раз.

– Я так и поняла. – Ракель отводит еще более грустный взгляд в сторону и тяжело вздыхает. – Хотя сейчас я бы так хотела бы поговорить с ней и извиниться за все, что ей пришлось вытерпеть от меня.

– Тем не менее, она переживает из-за того, что между вами произошло, – спокойно отвечает Терренс. – В первые несколько дней Наталия вообще не выходила из дома и целыми днями рыдала в подушку. Конечно, ее отец и друзья были рядом с ней и поддерживали как могли, но я думаю, что она до сих пор не пришла в себя.

– Понимаю… – Ракель медленно переводит взгляд в пол. – Хотя мне сейчас так нужна ее поддержка. Наталия всегда умела поддержать меня. Находить правильные слова, которые могли бы благоприятно воздействовать на меня.

– Возможно, она уже успела остыть, – предполагает Терренс. – Ведь прошло уже достаточно времени. Так что она могла бы согласиться встретиться и поговорить с тобой.

– Ты же сам сказал, что она ничего не хочет и слышать обо мне.

– Сейчас многое могло измениться. Рано или поздно она бы точно остыла.

– Хотя я ее хорошо понимаю. Потому что и сама бы не смогла так легко забыть подобное. – Ракель быстро подтирает слезы под глазами. – Но черт… Мне безумно стыдно перед ней за свое омерзительное поведение.

– В любом случае вам не удастся избежать разговора, если вы обе захотите наладить отношения, – напоминает Терренс.

– Знаю, Терренс, но я боюсь, что так и не смогу набраться смелости приехать к ней домой и извиниться…

– Но почему? Почему же ты не хочешь приехать к ней домой и просто поговорить насчет того, что между вами было? Я не говорю о том, чтобы вы сразу же помирились и начали называть себя лучшими подругами навсегда. Но вы обе могли бы просто поговорить друг с другом!

– Мне будет стыдно посмотреть ей в глаза после всего, что я ей наговорила и сделала. Если бы ты видел, что я хотела с ней сделать, то вряд ли бы это одобрил… Убедился бы в моем сумасшествии и вообще отказался бы оставаться со мной и так или иначе помогать мне покончить с Саймоном.

– Нет, Ракель, теперь я в это не верю.

– Он так часто об этом говорил, что в какой-то момент я и сама в это поверила. Поверила, что у меня не все в порядке с головой.

– Поверь, на сегодняшней встрече с ним я еще не успел сказать еще очень многое из того, что думаю о нем. Не было бы там полиции, я бы точно устроил над ним самосуд и стер бы его в порошок…

– Сначала я тоже этого хотела, но потом подумала, что от этого ничего не изменится… Мол, родителей уже не вернуть, доверие близких людей – тоже… Какой смысл злиться и мстить?

– Знаю, но знаешь, как у меня чесались руки как следует начистить морду этому ублюдку, который обязан ответить за все свои делишки.

– Может, я все еще безумно сильно ненавижу эту тварь и хочу, чтобы он ответил за все свои деяния, но мне не станет легче.

Ракель тяжело вздыхает со слезами на глазах.

– Ибо я потеряла всех тех, кто был мне так дорог, – более дрожащим голосом добавляет Ракель и тихо шмыгает носом. – А все из-за того, что Саймон настроил вас против меня…

– Нет, Ракель, не надо так говорить, – уверенно возражает Терренс. – Даже если Саймон и умудрился хотя бы на какое-то время настроить всех, кого ты любишь, против тебя, это не значит, что сейчас все на тебя в обиде. Вот Анне, к примеру, нечего обижаться на тебя. Ты с ней не ругалась и не делала ничего плохого. Разве твои родственники отвернулись от тебя? А твои поклонники? Твои коллеги и звездные друзья?

– Ах, поклонники, звезды… – тихо выдыхает Ракель. – Все это уже не так важно… Гораздо страшнее потерять всех тех, кого любишь… Кто по-настоящему близок тебе…

– Не могу поспорить. Но поверь, сейчас ты совсем не одна. И никогда не будешь… Тебя окружают очень много людей, которые любят тебя и желают тебе лишь добра.

– Знаю, но все появились лишь в самый последний момент. А в самом деле рядом не было никого.

– Главное – что появились. Вот уже некоторое время с тобой находится не только дедушка, но еще и твоя тетя, которая приехала сюда из Лондона специально для того, чтобы…

Тут-то Терренс резко замолкает и понимает, что взболтнул немного лишнего. А вот Ракель мгновенно реагирует на слова мужчины, широко распахнув глаза, раскрыв рот и удивленно посмотрев на него.

– Подожди-подожди, что? – недоумевает Ракель. – Откуда ты знаешь, что моя тетя приехала сюда и жила со мной и дедушкой в последние несколько дней?

– Э-э-э… – заикаясь и слегка прикусывая губу, хочет сказать Терренс. – Что, прости?

– Постой-ка… – слегка хмурится Ракель. – Так это она сказала тебе, что я отправляюсь на встречу с Саймоном?

– Э-э-э…

– И именно тетя Алисия сказала тебе про сердечный приступ дедушки? Я правильно понимаю?

– Ну…

– Именно поэтому ты так спокойно отреагировал, когда я сказала тебе об этом? Ты как будто все знал !

– Э-э-э…

– Так вот почему ты что-то говорил про родных, когда мы были на крыше.

– Э-э-э, ну…

– Терренс! – хмуро произносит Ракель, скрестив руки на груди и пристально смотря на Терренса.

– Ох! – Терренс резко выдыхает с мыслью, что отпираться уже бесполезно. – Да, ты меня поймала. Это она мне рассказала обо всем… И про встречу, и про сердечный приступ, и про все-все-все…

– Ладно… – кивает Ракель. – А как ты тогда узнал, что она прилетела в Нью-Йорк? Тетя сама сказала тебе об этом?

– Нет-нет, я не знал, что она захочет прилететь сюда. Алисия сама приехала ко мне на следующий день после того как мы с тобой поссорились в клубе.

– Вот как!

– Когда я вернулся домой, то увидел, что она что-то обсуждала с Блер. Которая, как оказалось, рассказала твоей тете все, что здесь произошло. И был сильно удивлен, ибо не ожидал увидеть ее в своем доме, да и вообще, в Нью-Йорке.

– И что она сказала?

– Она смотрела на меня как на врага. Кричала на меня. Была очень холодна со мной. Правда Алисия немного смягчилась, когда я подтвердил все сказанное Блер и рассказал еще некоторые вещи.

– Рассказал все с самого начала: ссоры, рукоприкладство, твоя измена и всякое такое?

– Да, я хотел быть предельно честным с ней. Но вот мистер Кэмерон не знает настоящую причину нашего скандала. Я имею в виду рукоприкладство… Алисия тоже ничего не говорит ему, ибо не хочет травмировать его и боится, что он сживет меня со света, если узнает об этом.

– И вы оба правильно делайте… – задумчиво отвечает Ракель. – Я не хочу, чтобы он узнал об этом… Дедушка постоянно спрашивает об этом, но мы с тетей молчим и находим любые другие причины, чтобы оправдать мое желание разойтись с тобой.

– Он и так был в ярости, когда я однажды встретился с ним и Алисией в одном кафе, чтобы узнать все, что касается тебя и Саймона и попросил их посодействовать мне в желании помочь тебе. Я тогда думал, что мистер Кэмерон мог запросто прибить меня прямо там… Но благо, Алисия сдерживала его. Да и он не стал устраивать скандал на глазах людей.

– И ты также рассказал им о том, что я якобы встречаюсь с Хантером у тебя за спиной? Рассказал, из-за чего ты на самом деле психанул и начал весь этот скандал!