Текст книги ""Фантастика 2025-169". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алексей Шумилов

Глава 6

Ноябрь вышел необычайно тёплым в этом году, но приближающаяся зима уже чувствовалась. Лужицы на асфальте замерзали, холодный ветер продувал одежду и щипал кончики ушей, вылезшие из шапки. Мимо нас проносились редкие снежинки.

Недоброго вида парни торчали у вишнёвого «Лэнд Ровера» с треснутой правой фарой и глядели на нас. У пары человек покрасневшие носы – это те, кто дрался с нами в клубе. Били мы их крепко, следы останутся надолго.

Кроме побитых были и другие, среди них выделялся высокий мужик в расстёгнутой дублёнке и без шапки, который щёлкал семечки, сплёвывая кожуру на землю. Волосы у него зачёсаны назад и уложены гелем. Он внимательно смотрел то на нас, то на Газона, то на одного побитого парня.

Тот пытался казаться крутым, говорил с блатными интонациями, всё хотел нависнуть над Газоном, но не выходило – был ниже на полголовы.

Это бандит тогда прибегал с огнетушителем, и я сам вмазал ему под дых. Явно не крупный авторитет, но точно в бригаде. Если бы не вмешательство Газона, они бы уже напали на нас всей толпой, с битами. А так придётся обосновывать, почему и как.

А вот тот высокий в дублёнке – кто-то влиятельный, раз они все посматривают на него. Явно сидел на зоне, у нас почти все авторитеты сидели – в области много колоний, и город находился в зоне влияния воров. Вся братва в Тихоборске живёт по блатным «понятиям». Всех «спортсменов», то есть бандитов новой формации, здесь перестреляли ещё в 93-м, и особого влияния они так не получили. Хотя в соседних городах бывало иначе.

Этот пахан внимательно пялился на нас. Не нравится мне его взгляд. Тут и ежу понятно, что ему надо. Не волнует его, что побили его человека. Он явно не против воспользоваться шансом и перетащить нас к себе – несколько человек с реальным боевым опытом могут здорово изменить расклад сил в его пользу.

Правда, смысла в таком нет, я знаю, что будет потом. Исполнителей и пехоту рано или поздно положат, а этот помрёт, сядет или успеет свалить за кордон.

Переманить нас к себе он может подставой – устроит нам проблем через кого-нибудь, чтобы мы обратились за помощью к нему, а он бы потом подкинул нам работёнку, чтобы мы вляпались, стали повязанными, и всё, назад дороги не будет.

Драться сейчас ничего не даст, проблемы не решит. Надо будет решать иначе и готовиться к тому, что этот мужик о нас не забудет. Разве что у него самого начнутся такие проблемы, что станет не до нас.

Пока в городе у нас нет реальной силы, чтобы от нас держались в стороне. Но и становиться бандой нам нельзя – потом размотают и уничтожат. Надо продержаться без этого.

– Руся, Халяву придерживай, – шепнул я Царевичу. – Чтобы драться раньше времени не кинулся.

– Да надо бы, – Халява хмыкнул и посмотрел на меня. – Да ладно, всё, стою я смирно.

Драка в клубе на подставу не тянула, но этот бандит вполне может ей воспользоваться. Мол, косяк за вами, надо отрабатывать.

– Так чё, – тем временем орал побитый. – Говорю же, по беспределу напали, вот и…

– За беспредел пояснить надо, – отрезал Газон.

– Поясню! Я и тебе поясню, и… – негодовал побитый.

У него башка стрижена машинкой под ноль, а белесые брови настолько редкие, что их почти не видно. Парню лет двадцать с лишним, наш ровесник. Возможно, ему тоже доводилось стрелять, но вряд ли он знает, что чувствует человек, когда слышит жуткий свист приближающегося миномётного снаряда.

– Да чего-то не можешь пояснить, пока только воздух сотрясаешь по беспонту. Как там было, Старый? – Газон посмотрел на меня. – Из-за чего там всё?

В таких разговорах важно не молчать. Кто замолчал – тот неправ. И даже Газон не сможет ничего сделать, если будем молчать. Его же там не было.

Если честно, я никогда в таких стрелках не участвовал, всегда держался в стороне от подобного, да и все эти блатные словечки понимал не всегда.

Но я вырос на улицах, да и на войне повидал всякого. Опасаться таких стоит, но бояться не надо. Видал людей и похуже.

– А всё было просто, – произнёс я.

– Вот, я тебя там видел! – безбровый меня узнал и оскалил зубы. – Чё, думаешь, скрылся бы…

– Скрываться? А чего я тогда сюда пришёл? – я подошёл к нему и посмотрел сверху вниз – бандюган был сильно ниже ростом. – Не бегал и не собираюсь, а вот ты со своими сразу слиняли, как получили. А дело было так, – я говорил громко, не давая себя сбить с толку, – мы сидели на диванах, Шустрый танцевал с девушкой на танцполе. Подошёл… кто из них? – я глянул на Шустрого.

– Вон тот, – Шустрый кивнул на одного из короткостриженных. – У которого нос разбитый, хе-е…

– Начал эту девушку грубо тянуть на себя, хотя Шустрый стоял рядом и явно был с ней, – продолжал я. – Он вмешался, его отпихнули, напали бить, причём вдвоём. Он их всё равно раскидал…

– Да не было такого, – пытался перебить меня безбровый.

Его кодла начала было лезть на меня, но тут Царевич с Шустрым подошли ближе, и Газон тоже. Авторитет в дублёнке недовольно поцокал языком, и бандюки отошли.

Хотя некоторые из них больше похожи на гопников, чем на серьёзных братков.

– Прибежали ещё двое, итого четверо на одного, – продолжал я недрогнувшим голосом. – Но тут уже мы подтянулись, а то уже через край было, – я поглядел на их старшего. – Этот вообще с огнетушителем прибежал. Да не помогло.

– А чё вы пузырём Серому врезали? – негодовал безбровый. – У него сотряс теперь.

– А чё, стоять, когда он с ножом лез? – я кивнул Царевичу, и тот продемонстрировал захваченную в клубе бабочку. – По-хорошему, её надо было хозяину вернуть в одно место, да будет потом народ говорить, что мы психи. Вот и накостыляли.

– А чё…

– А ничё, – я уже наглел, но, судя по одобрительному взгляду Газона, вёл я себя как нужно. – Вели вы себя, как шпана, как шпана и огребли. Начали драться сразу толпой на одного. Можно было к нам подойти и порешать все вопросы, как принято.

– Хе, – Газон хмыкнул. – В натуре, Витёк, сам не вывез. Чё не спросил, кто такие? Он бы сразу меня назвал, я бы подъехал. А ты сразу бить начал.

– Да я… Да я…

Фантазии ему не хватило, запугать не вышло, безбровый потерялся.

И замолчал.

Вот старший, всё это время молча слушавший разговор, сплюнул кожуру от семечек и подозвал безбрового к себе. Тот послушно подошёл.

Шлепок кулака по лицу был отчётливым, хотя сам удар не особо сильный. После этого безбровый отшатнулся и потёр покрасневшее ещё больше лицо.

– Витёк сам полез и не вывез, – заключил старший грубым басом и убрал руки в карманы. – Рамсы попутал. Давно по городу было сказано, чтобы вели себя прилично и народ не задирали, и пацанам рассказывали за правильный уклад жизни. Это мы в городе за порядком следим, раз менты не могут, а ты накосячил… Ну а пацаны правильно сделали – за друга вступились. И Газон по понятиям поступил, что за них вписался, и вот этот пацан по делу тебе всё накидал. Всё, свали.

Дублёнка не застёгнута, под ней видно пиджак и галстук. Из-под отделанного мехом рукава видно жёлтый браслет часов. Не удивлюсь, если «котлы» – золотые.

Безбровый, всё ещё держа руку у лица, отошёл, остальные потянулись за ним, неуверенно оглядываясь. Остались только Газон и ещё пара человек в кожанках, которые курили в стороне.

– Ну и тобой, Газон, недоволен, – пахан посмотрел на него. – Что друзей не зовёшь к нам, не знакомишь? Нормальные же пацаны, сразу видно. И навалять могут, и за базар ответить.

– Ну как, Пал Палыч? – начал оправдываться Газон. – Сам только к вам пришёл, ещё осваиваюсь. Как освоюсь…

– Надо было сразу ко мне подойти, – бандит смерил нас всех взглядом. – Я на этом районе за всё отвечаю. И знаю, кто вы и где вы были, пробил уже. Жизнь вас помотала, но вы, пацаны, выстояли, на войне почти победили, а вас там в Москве кинули и забыли, – голос стал злее. – Кто вас теперь выручит, если бы не мы? Знал бы Витёк, на кого бочку катит, так не полез бы. Да и вообще бы ни одна падла в городе не посмела бы против вас пикнуть, если бы вы с нами были.

Спектакль, по сути. Демонстрирует, что сильный и справедливый, зазывает к себе, в общество, внешне имитирующее боевое братство, но внутри совсем другое. И не дурак, знает, куда давить.

– Давайте так, пацаны, – он полез за визиткой в карман пиджака. – Если какие вопросы нужны или работа понадобится – наберите или к Газону подойдите, он ко мне направит. Газон вот с пацанами по жизни двигается и не жалеет.

Шустрый оживился, явно хотел было спросить, что за работа. Но взглянув на меня, промолчал.

Значит, этот Никишин Павел Павлович, как гласила визитка, решил сделать проще – тупо позвать, без всяких схем. Да и что ему, в желающих недостатка нет, к отказам он не привык.

– А мы тут с пацанами собрались, – сказал я, – обдумываем, чем заняться. А всякое бывает, кто знает, когда потребуется обратиться.

Нам не потребуется. Но я не сказал ни «да», ни «нет», так что на время этот Никишин отстанет, хотя про нас не забудет. Значит, смотреть надо в оба и не попасть в ловушку, откуда потом не выберешься.

– В городе надо всех знать, – продолжал я, с жаром, чтобы думал, что говорит с неопытным пацаном, но ничего не обещал, чтобы потом не смог подтянуть.

– Вот тут ты прав, – Никишин закивал. – Пал Палыч я, меня вот все на районе знают. И я кого надо знаю, пацаны. Повидаемся ещё. Молодцы, что вместе держитесь. Если какие проблемы появятся – обращайтесь.

Спектакль продолжается. Никишин не откажется принять несколько сработавшихся боевиков в банду, но будет делать вид, что мы сами его об этом попросили.

Не, хитрый, так не выйдет. Но пусть пока считает нас неопытными пацанами, хотя и с потенциалом, учитывая, как мы вышли из ситуации, и какие навыки у нас были.

– Это что, авторитет какой-то? – спросил я, когда джип уехал. – Положенец?

Парни отошли, а то Халяве после выпитого поплохело. Мы остались с Газоном наедине.

– Нет, положенец – это Гарик. А Налим – бригадир у нас, у «химкинских», – сказал он, садясь на капот своей «восьмёрки». – Правильный. Видишь, сам приехал разобраться.

– И он каждый такой конфликт приезжает разруливать?

– Нет, – Газон внимательно посмотрел на меня.

Газон – человек неглупый на самом деле, просто порой любит включать дурачка. Но среди его основного круга общения умных не любят, и он это знает.

Да и там, где он обычно общается, проблемы могут быть из-за любого неверно брошенного слова, поэтому он порой подолгу думает над каждой фразой.

– Значит, хочет взять нас к себе, – заключил я. – И приехал сам посмотреть, кто мы такие.

– Старый, между нами, – Газон отбросил окурок. – Ну, не по вам это. Не в том плане, что не вывезете… Вы-то сто пудов вывезете. Просто там другое. А я вас всех знаю. Не по вам это.

– Да я тебя понял. И не собираемся. Кстати, благодарю, что вмешался.

– А как иначе? – он гордо поднял голову. – А про что за дело ты Налиму говорил?

– Ещё обдумываем. Пока всех собираю, Саня, и тебя тоже позову, – я сел рядом с ним на холодный капот. – Тут смотри ещё, что вылезло. Хотел обсудить.

Рассказал ему о следователе, и Газон замолчал, долго обдумывая, что услышал.

– Ну, как ещё тогда договорились, – сказал он. – Ничё не видели, не знаем. Хрен он чё докажет. Главное – когда следак будет тебе залипуху какую-нибудь втюхивать, так сразу в отказняк иди.

– Так и будем. Если что – подсказывай, если Налим вдруг про нас вспомнит. А то сегодня у него хороший шанс был познакомиться, нас он не забудет.

– Ну, – Газон снова задумался.

Явно не хочет как-то сработать против пахана, но и нас подставлять у него нет ни малейшего желания. Неудобная у него ситуация.

– Короче, Старый, напоминать о вас не буду, но вы и сами аккуратнее. И за Халявой смотреть надо, а то он сильно отсвечивать стал. Батя-то его тоже независимый, но его пока терпят, а вот Славику пропишут по первое число. Или в блудняк какой влетит, потом не вытащишь.

– Присмотрим. Ты сам подтягивайся. Думаю, скоро соберёмся всей толпой, обсудим, что и как. Все всемером, как тогда.

– Ладно, забились, – Газон улыбнулся, пожал мне руку и спрыгнул с капота. – Погнал я. Ещё дел на сегодня много.

– Удачи.

Газон ушёл в бандиты, но не забыл о нас и уже второй раз подряд приехал выручать кого-то из старых друзей, невзирая на последствия. Он всё ещё из нашей команды и до последнего будет нас прикрывать.

И мы тоже не должны про него забывать. Как и про то, что однажды случится на станции…

– Газон! – заорал Шустрый с довольной улыбкой. – А ты же говорил, что за меня вписываться не будешь? А?

Газон, уже сидящий в машине, усмехнулся и показал ему средний палец, а после уехал.

– Ты смотри, какая тачила у Халявы! – Шустрый показал рукой.

– Твоя? – я удивился.

– У бати взял, – Славик потряс головой и пошатнулся. – Чёт, видать, не доеду уже. Мутит. Пацаны, сядет кто за руль? А то я если расколочу, – Халява вдруг громко засмеялся, – батя меня ещё раз в армию отправит, а мне и того раза хватило.

– Погнали ко мне, – предложил Царевич. – Один сейчас живу. Переночуешь, утром свалишь. А то если тебя сейчас за город повезу, сам потом не вернусь до утра.

– О, тогда я с вами! – воскликнул Шустрый и посмотрел на меня. – Старый, погнали! Посидим, пивко попьём, поугараем.

– Поехали, – я недолго подумал. – Батина машина, значит.

– Угу.

Халява, которого уже порядком развезло, сунул мне ключи. Но не те, с брелоком-пулей, а другие, с эмблемой БМВ.

Сам БМВ был недалеко от входа, я его давно заметил. Не особо новая модель, но для наших краёв понтовая. E34 – модель, четырёхдверный седан с механикой.

– Какого года-прохода? – спросил Шустрый, обойдя машину вокруг.

– 89-го, – отозвался Халява.

– И за чё брали?

– За деньги брали, – пробурчал Славик.

– Ты мне не дерзи, – Шустрый хмыкнул. – Можно поведу?

– Тебе – нельзя! – отрезал Халява. – Кто угодно пусть едет, но не ты.

– Да ладно, чё ты? – Шустрый подумал. – Если чё, тот БТР не я тогда утопил.

– Рассказывай. Не ты, как же.

За руль я сел сам. Подвеска высоковатая, кресла удобные, даже не пришлось регулировать. Царевич сел впереди, проверил, как сядут Халява с Шустрым, и заглянул в бардачок. Там лежали сигареты и кассеты со всякой клубной музыкой.

– Гараж-то у тебя есть? – спросил Халява, откидываясь назад. – Надо бы загнать, а то угонят.

– «Нива» там у меня стоит.

– Давай эту поставим. Ничего твоей «Ниве» не сделают.

– Магнитолу вытащат, – Царевич пожал плечами.

– Да я тебе новую куплю, Руся.

– Магнитолу?

– Да хоть тачку.

Я положил обе руки на руль, завёл двигатель. Звук приглушённый, приятный. Неплохо бы такую тачку. Но если дело пойдёт – будет и получше.

Свет фар осветил дорогу, и «бэха» плавно покатилась по замёрзшей дороге. Скоро я к ней приноровился, хотя особо сильно не гнал.

– Кстати, – заметил с заднего сиденья Халява. – Знаете, как БМВ расшифровывается? Баварский моторный завод!

– А почему «В» тогда на конце? – задумался Шустрый.

– Потому что на немецком! Ну и БМВ получше звучит. А то Баварский моторный завод слишится, будто какой-то жигулёнок…

Халява начал болтать что-то ещё, но уже сложно было понять, что именно. Когда опасность спала, его сильно развезло, и он засыпал.

Город за пределами центра спал, фары освещали тёмные улицы и неработающие светофоры. Но пятиэтажку на горке за кольцевой видно издалека – в некоторых окнах горел свет.

Царевич посмотрел кассеты ещё раз, одну вставил в магнитолу. Песня заиграла не сначала.

– … и обугленный фильтр на пальцах мне оставил ожог, – пел Юрий Хой.

– Знаешь, что думаю? – спросил я у Царевича. – Кто-то из пацанов в ментовку пошёл, помнишь? Не из наших, но из тех, кто с нами там был. Я слышал, что кого-то взяли. Просто не всех знаю, но пока я в госпитале валялся, вы же много там с кем общались.

– Кто-то был, да, – тот задумался. – Чапа или Седой? Не помнишь, Шустрый?

– Погоди, – с заднего сиденья отозвался Шустрый. – Ещё вернулись Батон с пятой роты, Рыжий, Мелкий и Ара, он сюда переехал. И Макряк ещё, но он бухает как не в себя.

– А кто тогда кричал про орехи? – подал голос Халява, открывая глаза.

– Какие орехи? – удивился Царевич.

– Ну тогда он упал, помнишь? – Славик подался вперёд и положил руки себе на бёдра. – Грохнулся тогда на землю и орал ещё так: арэхи-арэхи! Мои арэхи!

– Помню-помню, точняк! – Шустрый быстро закивал. – Когда он на турник залез, а руки соскользнули, об перекладину ударился прям между ног! Рухнул на землю, потом орал, пока не утащили. Вот коры были.

– Ты лучше вспомни, как журналисты Шопена снимали, – сказал Царевич, легко улыбаясь и глядя вперёд. – Он же вечно тощий как скелет, недокормленный. Кто его не знал, думали, что ему лет пятнадцать. Сидел тогда в майке, одни кости видно. И эти журналисты давай его снимать, говорят, вот свидетельства, что федералы в бой школьников бросают. Зато сигарет потом целый блок ему выдали. А ротный-то орал потом на него.

– Это помню, – Халява заскрипел от смеха и выдохнул. – Я же рядом сидел, в такой же майке, отощавший. Меня мамка тогда увидала по ящику, чуть прямо туда забирать меня не поехала, да батя остановил.

– Ещё вспомните, как Шопен тогда заплутал в горах и в аул пришёл, – напомнил Шустрый с усмешкой. – А местные на него посмотрели, жалко стало, накормили. Вот как его увижу, сразу вспоминаю. Маугли тогда подумал, что всё, хана ему, собрал роту идти его выручать. Только бэтээр завели, а Шопен навстречу нам идёт. Под конвоем ещё, как военнопленный, в натуре.

– Вот это точно помню, – Славик хлопнул себя по колену. – Какие-то типы с калашами его вели, говорят: «Забырайте своего пацана!» И нам его толкают, а у Шопена лыба до ушей. Наелся шашлыков, и ещё полные карманы хавчика всякого припёр! Вот тогда нажрались вечером.

Он засмеялся с Шустрым на пару, Царевич присоединился к ним чуть позже. Смеялись таким мальчишеским смехом, неровным и скрипучим, но искренним. Пацаны же ещё всё равно, всего по двадцать, хотят иногда поржать.

Помнил эти истории, да и сам их видел, но услышать их снова от парней дорогого стоило.

– Гиви это был, он в Абхазию же уехал, – вспомнил я, когда все просмеялись. – Который про орехи тогда кричал.

– А, понятно, – Халява вытер набежавшую от смеха слезу. – А то на рынке недавно был, там кто-то орехи продавал, кричал, я и вспомнил про него, меня сразу на ржач пробило. А все подумали, что у меня крыша поехала… Арэхи-арэхи!

Парни снова захохотали.

– Рыжий в ОМОН пошёл, – вспомнил Царевич через пару минут, становясь серьёзным. – А кого-то даже в уголовный розыск взяли.

– Вот я про это и вспоминал, – сказал я. – Тот следак – военный, но он от обычного, гражданского, мало чем отличается. Вот он наверняка будет привлекать обычных оперов, чтобы бегали тут по нам и всё собирали, когда ему самому надоест по нам ходить. И вот хотелось бы знать побольше обо всём.

– Что нарыл? – спросил Царевич.

– Откуда следак это всё узнал и к нам приехал. Вдруг он не наугад приехал, а чьи-то показания есть, может, кто видел или слово где обронил. От этого уже и будем отталкиваться. А то ждать, когда этот тип опять всплывёт с какой-то новостью – не хочется. Ещё врасплох застанет.

– Во, ништяк придумал, Старый, – оживился Шустрый. – Можно поспрашивать пацанов.

– Только осторожно надо спрашивать, мало ли.

БМВ заехал во двор. Царевич пошёл в гараж, достав из кармана ключи.

– Пацаны, у меня пожрать на утро ничего нет, но там комок круглосуточный.

– Зайду, – сказал Шустрый, – Сигареток надо ещё купить.

Он вылез из машины, закрыл дверь и быстрым шагом дошёл до магазина, расположенного прямо во втором подъезде, без отдельного выхода. Только подсвеченная вывеска «Кедр» говорила, что там магазин.

Вернулся Шустрый минут через пять с пакетом в руках, когда БМВ уже поставили в гараж и вытаскивали оттуда снова уснувшего Халяву.

– Старый, – тоном заговорщика позвал Шустрый. – Знаешь, кого я там видел в магазе?

– Кого?

– Ну догадайся.

– Говори уже, холодно, заходить надо. Следака? Или кого-то из пацанов?

– Не, – Шустрый заулыбался. – Медсестру ту, помнишь, которая в госпитале за тобой тогда ходила, когда я к тебе приходил? Работает там продавщицей.

– Ничего себе, её занесло, – удивился я.

– Чё, повидаешься? В гости её зазывай, – Борька показал на дом.

Кто-то за все эти годы забылся, кто-то уже вспоминался, ну а когда Шустрый сказал о Дашке, то её я вспомнил сразу.

Точно, в госпитале, когда она дежурила по ночам, я часто сидел с ней на посту, когда уже мог ходить. Потом даже переписывались с ней, помнится, пока я не потерял адрес. Даже не знал, что она приехала в Тихоборск незадолго до моего отъезда.

И подумал я вдруг: а чего бы и не возобновить старое знакомство? Это же время вторых шансов. Тем более, ночь на дворе, торопится некуда, все важные дела запланированы наутро.

– Догоню, парни, – сказал я. – Пойду поздороваюсь.

– Удачи, Старый, – Царевич пихнул Шустрого и оба потащили обмякшего Халяву в подъезд. – Пока чай вскипятим.