Текст книги ""Фантастика 2025-169". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алексей Шумилов

Глава 12

Подмога пришла. И даже практически вовремя. Ведь вождя гноллов мы может и одолели (по крайней мере я до конца жизни буду считать, что это так), но оставались еще другие гиеноголовые, которые точно схарчили бы нас и даже не подавились.

Барон явился не один. С ним прибыли также сэр Чагаш и половина солдат, из числа уже шагнувших за ступень Освоившего.

Был среди них и Жакер.

Вихрем ворвавшись в пещеру, он подскочил сперва ко мне, убедился, что я, вроде как, не умираю, и бросился к Энн. Но та уже заметила своего кумира. Решительно отстранив от себя отца, Анна, стараясь не морщиться, оперлась об обломок копья и кое-как поднялась на ноги.

– Сэр Чагаш, главный монстр Трещины повержен! – отрапортовала девчонка, явно тоже решив приписать вожака на свой счет. С ног до головы покрытая своей и чужой кровью смотрелась она весьма… эффектно. – Мы убили еще одного и нескольких ранили. Никаких сокровищ не найде…

Пошатнувшись, Энн потеряла сознание и упала бы, если ее не подхватил Жакер. К ней тут же сбежались люди, сведущие во врачевании. Часть направилась ко мне. Глянув на Чагаша, я заметил на его лице… нет, не улыбку – не зря же его прозвали Угрюмым – но за довольную ухмылку эта гримаса вполне бы сошла.

Попытался я найти взглядом и Леуша, чтобы убедиться, что ему тоже окажут должную помощь, вот только обнаружить своего единственного друга мне так и не удалось. Я понадеялся, что он ушел на своих двоих и спрятался, а не что его под шумок добили ненавистники. С них станется. Дикие люди.

И о медицине они, к сожалению, тоже знали весьма поверхностно. Ну или не особо старались ради одного жалкого меня. Кажется боль от обследования была даже сильнее, чем от ударов вождя гиеноголовых. Хорошо хоть ее скрашивала одна радостная мысль.

Нет, вру – две.

Во-первых, мы выжили! Я бы порукоплескал сам себе, но немолодой, облаченный в одежды караванщиков тип бесцеремонно смазывал мои изрядно порезанные клыками гнолла пальцы какой-то вонючей жижей. Жгло – жуть!

А во-вторых, я наконец преодолел чертову преграду неясного происхождения и научился обращаться с Межмировой Энергией. А как только этот процесс полностью подчинится моей воле, я стану Освоившим! До дня рождения мне, конечно, не успеть, но даже семилетний Освоивший – событие из ряда вон.

Правда сейчас, после всего пережитого, я уже не был уверен, нужно ли оно мне все…

Окончательно измотанный, я то терял сознание, то снова его обретал, но из разговоров окружающих кое-что уловил. Самым удивительным стал тот факт, что с момента нашего исчезновения в Трещине до прибытия к ней «кавалерии» на Терре прошло чуть больше часа.

Уман не медлил и сразу побежал к отцу, а тот как раз вел деловые переговоры с бароном. Услышав о Трещине и пропавших в ней детях, они быстро поделили обязанности и возможную прибыль, собрали людей и выдвинулись к заброшенному дому.

Час.

Никак не половина недели.

Получалось, что время в наших реальностях и правда текло с разной скоростью. А если бы за этот час прошел месяц? Или год? Мы бы, конечно, об этом уже не узнали, но наши обглоданные кости, наверняка украсили бы очередной алтарь.

Голова кру́гом!

Бо́льшая часть прибывших в Трещину осталась в ней собирать все, что могло представлять хоть какую-нибудь ценность (от шкур гноллов до листьев необычных растений), а меня с Энн бережно, словно величайшее сокровище, понесли наружу.

Где нас уже ждали встречающие, в числе которых, заламывая руки, томилась и Диана.

Сложно представить какую бурю эмоций пришлось пережить несчастной женщине, когда ей сообщили, что двое ее детей пропали в другом измерении. Причем один из них и вовсе даже Церемонию Пробуждения еще не прошел, хоть до нее и оставалось всего несколько дней.

Да и вторая…

Нет, умом Диана наверняка понимала, что Анна, как обладательница мощного боевого умения и не менее мощного шила в заднице, наверняка станет воином и упорхнет за пределы Купола в тот же день, как достигнет ступени Освоившего. И она прекрасно знала, какие опасности будут подстерегать ее дочь. Достаточно посмотреть на шрамы Жакера.

Понимала.

Но принять не могла.

А потому, едва увидев бесчувственную, окровавленную и чуть ли не с ног до головы перебинтованную дочь, Диана, растолкав всех вокруг, бросилась к носилкам и принялась гладить Энн, щедро орошая ее материнскими слезами. Что она при этом говорила, я не слышал, но несшие Анну воины замерли и отвели взгляды. Глаза их стояли на мокром месте. Из-за пыли наверное.

Убедившись, что дочь жива и умирать не собирается, Диана встревоженной ланью метнулась ко мне. Я ожидал, что она тут же начнет меня отчитывать. За то, что выскользнул из дома, самовольно отправился в город, затеял драку с караванщиками, проник в Трещину, заставил сестру волноваться. Да мало ли еще за что? Найти повод покричать на ребенка – много труда не нужно.

Но…

Вместо этого Диана бережно, словно по покрытой паутиной трещин фарфоровой кукле, провела по мне пальцами, а затем нежно, но крепко обняла и прижала к себе, будто боясь упустить.

– Живой… – тихо выдохнула она, обдав меня жаром разгоряченного дыхания. – Во имя Сатвелеона, живой!

Ее объятия причиняли боль моему избитому телу, но одновременно с этим в груди разливалось тепло, испытывать которое в прежней жизни мне практически не доводилось. Будто вместо сердца пробудился вулкан, а по венам хлынули потоки раскаленной лавы. Но они не жгли, а исцеляли. Исцеляли раны, увидеть которые при всем желании не сможет даже самый талантливый хирург, вооруженный наилучшими инструментами прошлого.

Я сам не заметил, как по моим щекам побежали слезы.

– Леон, прошу тебя, пообещай мне. – так и не выпустив меня из рук, шептала Диана. – Поклянись, что никогда не станешь воином! Я этого не выдержу. О, боги! – она чуть ли не до крови закусила губу, но смогла подавить рыдание. – Какое бы тебе не досталось умение. Мое или папы. Ты у меня умница! Такой смышленый! Тебе всегда найдется работа в стенах особняка. Пожалуйста, Леон, пообещай!

– Хорошо, я… Я обещаю. – поддавшись моменту, согласился я. – Я обещаю, м… – звук оборвался, будто кто-то похитил его у меня изо рта. – Обещаю.

И не могу сказать, что данный зарок вырвался из меня совсем уж против воли. После всего пережитого в Трещине, нарисованные Леушем картины приключений сейчас не казались мне такими уж радужными. Нет, они все еще манили и сверкали разноцветными гранями, но то были теперь отнюдь не алмазы и рубины. Хотя и не бестолковые стекляшки тоже.

Что тогда?.. Я пока и сам не знал.

Интересно, изменилось ли мнение самого Леуштилата. Но для того, чтобы это узнать, требовалось сперва его найти. Причем желательно живым. Ну и чтобы мое тело снова начало меня слушаться, а не изображало из себя отбивную, готовую вот-вот отправиться на сковородку.

Черт! Чего же так больно-то, а?

Следующие три дня я лежал пластом, изображая из себя не то шланг, не то медицинское пособие для начинающих эскулапов этого времени. Они регулярно наведывались ко мне, чтобы сменить повязки, намазать какой-то пахучей дрянью, другую дрянь скормить, а третью и вовсе бесцеремонно влить прямо в… в общем туда, куда обычно ничто извне не попадает.

Бр-р-р!

Но, тем не менее, оно работало. Мне становилось лучше. Хотя, возможно, какое-то значение имел тот факт, что я, лежа на кровати, продолжил попытки манипуляции Межмировой Энергией. Она все еще сопротивлялась, и мне казалось, что я пытаюсь черпать воду ситом, но какие-то крохи в моем теле все-таки накапливались. Надеюсь, что это тоже шло на пользу.

После происшествия в Трещине, наша семья обрела определенную славу, а мы с Анной стали сродни местным знаменитостям. Ко мне в комнату нет-нет да забегали другие дети в надежде услышать от меня историю наших приключений и ничуть не расстраивались, когда я старательно их игнорировал. Даже просто глядя на меня, в их глазах загорался огонь, а мысли улетали вдаль, погружая разум в мир грез и фантазий.

Разок явился барон в сопровождении Угрюмого Чагаша. Этих проигнорировать не получилось. Пришлось максимально подробно рассказать все, утаив разве что способ побега из особняка и мои успехи на пути к первой ступени. Надеюсь, что и Энн на этот счет особо не распространялась.

Кстати сама Анна тоже притащилась ко мне, улучив момент, когда рядом никто не будет крутиться. Перебинтованная с ног до головы она походила на ожившую мумию, но зато опиралась на новенькое блестящее копье. Боевое. Не иначе как получила в награду за подвиги.

С неизменной насмешкой на лице Энн поинтересовалась о моем здоровье, хожу я в туалет под себя или на себя, и кормят ли меня с ложечки, как младенца. Если бы я мог, кинул бы в нее кирпич. И пускай для этого пришлось бы тот сперва самому изготовить.

Убедившись, что даже манекен для отработки ударов белее подвижен, чем я, она достала откуда-то дохлую многоножку размером с кочергу и, бережно положив мне ее на грудь, пожелала скорейшего выздоровления. После чего уковыляла прочь.

Вот ведь несносная девчонка! А ведь я только-только начал проникаться к ней теплыми чувствами. Тьфу!

На четвертый день состоялась торжественная церемония запечатывания Трещины. Все это время туда посменно сновали как наши воины, так и бойцы Необузданного Алаума. Ради такого дела караванщики даже задержались у нас дольше обычного. А с учетом того, что за три дня в Трещине прошло несколько месяцев, то ее наверняка успели превратить в безжизненную пустыню, срыв даже землю на пару метров вглубь.

Кто же откажется от дармовых ресурсов? Пусть это и будут всего лишь листья, камни и древесина неизвестных пород. На халяву, как говорится, и Дед Мороз – Снегурочка. Какой бы смысл в эту фразу не вкладывался.

В виде исключения позволили присутствовать и мне. Как непосредственному участнику прогремевших на весь Крутолуг событий. Ходил я все еще с большим трудом, но уже вполне мог садиться, потому меня привезли на чем-то среднем между инвалидной коляской и санями, переделанными из обычного кресла. Весьма любопытная конструкция.

К этому моменту второй этаж заброшенного дома снесли, а первый укрепили, превратив строение в некоторое подобие сцены с удобной лестницей для транспортировки ресурсов. Пространство вокруг расчистили и установили навес для барона и мэлэха, прочим же любопытным пришлось довольствоваться тенью от близлежащих домов или просто стоять под солнцем.

Которое в этот день особенно усердствовало, будто желая напомнить жалким людишкам о своей истинной силе, а заодно испарить с наших тел несколько лишних литров пота.

Пока барон толкал торжественную речь, напоминая об опасности Трещин и героизме тех, кто смело противостоял таившимся в ней монстрам, я рыскал взглядом по окружавшим меня лицам.

Анна стояла, гордо подняв голову, и ловила на себе взгляды жителей. От завистливых до восхищенных. Причем некоторые юноши постарше делали ей весьма недвусмысленные знаки.

Тих и Мих выглядели совсем не такими уверенными и дерзкими, как в момент нашего первого знакомства. Либо они смелы исключительно в момент численного превосходства против младших, либо на них так сильно повлияла встреча с гноллами и неиллюзорная возможность отправиться на встречу с Захауруном до достижения ступени Освоившего.

В целом, их можно понять. Не будь у меня за плечами пятнадцати лет прошлой жизни, я бы, наверное, умер от страха еще в первую ночь в Трещине.

В общем, близнецы, в отличие от Энн, на героев совсем не тянули.

Уман стоял возле отца, и по его застывшему выражению лица не смог бы ничего прочесть даже лучший верификатор. Будто статуя. А вот Ефима я вообще нигде не видел. Что довольно странно, ведь он не показался мне тем, кто откажется от своей порции славы.

Но зато мне повезло наконец отыскать Леуша. Баронский сын прятался за набросанной в стороне кучей досок и явно не хотел привлекать к себе внимания. Впрочем, это как раз вполне объяснимо. Статус «демонического отродья» никто не отменял.

Встретившись со мной взглядом, Леуштилат ободрительно улыбнулся, показал большой палец и разыграл маленькую пантомимку, демонстрирующую дохлого гнолла. Я еле сдержался чтобы не рассмеяться, и у меня отлегло от сердца – с Леушем все в порядке. Насколько это осуществимо для изгоя, запертого в городе, где каждый каждый житель носит для него за пазухой камень. Возможно даже не только метафорически. Причем включая собственного отца.

– … и пусть нам не удалось найти каких-либо особенно ценных ресурсов, но главное сокровище Трещины не в этом! – вещал тем временем Александэл, решив больше не мучить изнывающую от жары толпу. Я оживился и сосредоточился на происходящем на сцене. Лишь бы только он не заявил о ценности дружбы и взаимовыручки. – Главное сокровище в умении, которое может добыть Осознавший, при закрытии складки реальности. – так-так-так! А вот это уже что-то интересное! – И уважаемый Алаум, находящийся, как вы все знаете, еще на ступень выше, любезно согласился нам помочь. Просим!

Барон спустился с трибуны, и его место под жидкие аплодисменты вареной публики занял мэлэх. Развивший! Человек, достигший третьей ступени совершенствования и способный при желании в одиночку захватить весь Дальний Крутолуг.

Я бы соврал, утверждая, что Необузданный Алаум выглядел как-то по-особенному. Уже привычные взору свободные одеяния караванщиков скрывали телосложение, а из-под некоторого подобия чалмы выглядывало лишь загорелое обветренное лицо мужчины лет сорока от силы. Ничего сверхъестественно. Так и не скажешь, что этот человек подчинил себе Суверенного Трицебыка размером чуть ли не с целый дом.

Выделить можно было бы разве что такой же, как у Умана, серебряный медальон в виде растущего полумесяца и особенно цепкий колючий взгляд. Алаум лениво скользнул им по толпе, задержался на мне на пару долгих мгновений и подошел к дрожащему мареву входа в Трещину. Неподалеку от него, скрестив руки за спиной, встали Угрюмый Чагаш и еще один взрослый караванщик.

Процесс закрытия Трещины начался.

Вопреки ожиданиям, тот не сопровождался ни шаманскими плясками, ни протяжным горловым пением, ни сжиганием благовоний, ни… Да вообще ничем не сопровождался! Мэлэх закрыл глаза, сосредоточился, засунул руку в пространственное искажение, а затем сжал кулак и резко дернул на себя, будто вырывал позвоночник у поверженного врага.

С тихим хлопком и яркой вспышкой марево исчезло, а на ладони Развившего очутился небольшой светящийся красным пятиугольник, напоминающий фигурку для игры в сёги. Алаум всмотрелся в него, а затем поднял руку высоко вверх и с гордостью объявил:

– Огненный шар! Любимое заклинание длинноухих выродков!

В толпе послышались удивленно-восхищенные возгласы. Затем куда более оживленные, чем раньше, овации. Барон же сперва подался вперед, а потом заметно поник – он явно рассчитывал на что-то другое. К тому же во всем Дальнем Крутолуге не было ни одного мага. В отличие от Каравана.

– Как и договаривались, я выплачу тебе сорок процентов от стоимости умения. – сжав в кулаке добытое заклинание, заявил мэлэх, глядя на Александэла. Он определенно был рад результату. – Цену определим вместе. А потом мы уходим. Сегодня же!

Необузданный Алаум, не скрывая довольной улыбки, принялся спускаться по лестнице, а я внимательно осмотрел лица остальных зрителей шоу. Что ж, похоже все так внимательно следили за действиями караванщика, что никто кроме меня не заметил один маленький нюанс. Одновременно с появлением на ладони мэлэха «Огненного шара», сквозь сжатые пальцы Чагаша просочились всполохи ядовито-зеленого цвета.

Мелькнули и исчезли.

И что бы это могло значить?

Глава 13

Уже неделя минула с моего чудесного спасения из коварной Трещины, и наконец настал день, которого я ждал чуть ли не с момента своего рождения в доме барона оу Трей Капауло. День моего семилетия. А вместе с ним и Церемонии Пробуждения!

С самого утра вокруг меня царила атмосфера праздника, создаваемая улыбками и сияющими взглядами в глазах родственников. Диана разбудила меня ласковым поцелуем, нежно погладила по голове и тут же подарила набор перьев для письма, который сама и изготовила. Умение Писаря позволяло ей делать и такое.

Следом подошел Жакер, торжественно пожал мне руку и вместе с теплыми словами вручил нож. Настоящий. Стальной. С рукоятью, вырезанной из клыка гнолла и кожаными ножнами, снабженными удобным креплением для ношения на поясе. Куда я их тут же и прицепил. Отличный подарок для любого мальчишки.

Отличилась и Энн. Сперва она явно замышляла совершить какую-то каверзу, но под пристальным взглядом обоих родителей передумала и преподнесла мне самодельную свистульку, бережно вырезанную из ивовой ветки и покрытую простеньким узором. Не так и плохо. Если только она не спрятала внутри дохлого жука. А то и живого.

Ну а когда меня со своей детской непосредственностью обнял малыш Фил, я и вовсе почувствовал, как скорлупа в глубине моей души дала очередную трещину и сквозь нее бальзамом на сердце полилось что-то теплое и густое. Как подогретый мед на густо намазанную маслом свежую булку. Бабочки в животе так и воспарили, и я взлетел бы вместе с ними, если бы не крепкие объятия всех членов семьи.

Моей семьи.

Настоящей!

После завтрака, к которому Диана приготовила половину моих любимых блюд, а вторую половину пообещала к праздничному ужину, мы дружной компанией выдвинулись в сторону города. Вышли сильно заранее, потому что хоть я и мог уже самостоятельно передвигаться, но все еще хромал, и при резких движениях в спине что-то неприятно тянуло.

Солнце в этот день особо не усердствовало и вообще вздумало играть в прятки, то скрываясь за большими пушистыми облаками, то вновь выныривая на радость Филу. Как и я не так давно (или уже давненько?), он впервые покинул баронский дом и теперь во всю глазел по сторонам, засыпая Диану шквалом вопросов. От «почему трава зеленая» до «где ночует дядюшка ветер».

Кажется со мной Диане было все-таки проще.

Из-за Часоточника мне махнул рукой и подмигнул Леуштилат. Накануне он долго прятался в Нигдейке, но дождался момента, когда я останусь один и пришел пожелать пробуждения хорошего умения.

Под хорошим он подразумевал жакеровское или возможно даже аннино. Хотя, по сравнению с его «Демоническим жрецом», что угодно будет конфеткой. Но лучше все-таки жакеровское. А еще лучше аннино. Или жакеровское. Или аннино.

Он так горячо и страстно распинался, что я едва сумел вставить пару своих слов. Слов сомнений. Опальный баронский сын стал первым с кем я ими поделился.

Дело в том, что, лежа весь в бинтах и мазях, я много думал (а чем еще заниматься?), и моя жажда приключений, подцепленная от неугомонного Леуша, заметно поугасла. Я вспоминал испытанный в Трещине страх – противный и липкий. Раз за разом воскрешал в памяти картину собственной смерти. По-новой переживал ту первую ночь в чуждом Терре лесу, когда мы жались друг к другу, словно выброшенные на улицу беззащитные котята.

Но сильнее всего по мне било выражение лица Дианы, когда она увидела своих спасенных из Трещины детей. Ее с трудом сдерживаемые рыдания. И отчаянная мольба, рвущаяся из самой глубины материнского сердца: «Пообещай мне, Леон! Пожалуйста, пообещай!».

И я ведь и вправду пообещал. Дал слово не становиться воином. Может быть под влиянием момента, но…

Черт возьми, как же все сложно!

Именно об этой сложности я и поведал Леушу. О том, что запутался. О том, что не уверен, хочу ли я становиться воином и идти с ним дорогой приключений. Такой заманчивой и такой опасной.

Я ожидал, что Леуштилат обидится, назовет меня предателем и убежит, хлопнув дверью, но я плохо его знал. Для своих неполных восьми лет он оказался добрее и рассудительнее многих взрослых. В ответ на все мои слова он лишь улыбнулся своей неизменной улыбкой, способной растопить лед Антарктики, и сказал что примет любое мое решение. Каким бы оно не было. Ведь именно так и поступают друзья.

После чего ушел, и я не увидел в его глазах даже намека на слезы.

И вот теперь он задорно махал мне рукой из-за старого вяза, как бы говоря: «Прости, что не смогу посетить твою Церемонию, дружище. Сам понимаешь… Но я с тобой! Удачи. И да прибудет с тобой Сатвелеон!». Ну или что-нибудь в этом роде. Классный он все-таки парень! Я бы так не смог.

Инструкции по поведению во время Церемонии Пробуждения в меня начали вдалбливать еще за полгода до непосредственного дня икс. Впрочем, чего еще ожидать от родителей, воспитавших Анну? А ведь даже она сумела тогда сдержаться и не опозорила семью какой-нибудь дурацкой выходкой вроде попытки заглянуть под рясу священника или «неожиданно» сбежавшей из кармана пары мышей.

Что уж говорить про смышленого мальчика вроде меня?

Но, тем не менее, пока Диана развлекала Фила уже набившими мне оскомину загадками, Жакер еще раз прошелся по основным пунктам: вести себя кротко и почтительно, не бегать, не прыгать, не кричать, не драться, дышать через раз. Но это я уже утрирую.

Кроме того, Жакер вручил мне осколок Этерниевой руды. Крохотный голубой кристалл размером с ноготь. Но теперь-то я знал, что стоил он ненамного меньше годового жалования обычного стражника и добывался где-то далеко в горах, а к нам мог попасть исключительно с караваном.

Вообще изначально на моей Церемонии планировалось использовать подношение попроще. Тоже достаточно дорогое, чтобы стать главным во время ритуала, но все-таки не настолько. Чай не первенец. Однако, после недавних событий, мое имя прогремело по всему Крутолугу, и если принести в дар Сатвелеону что-то меньшее, это могли бы счесть неуважением к богу и традициям.

К тому же по результатам закрытия Трещины барон выплатил нашей семье что-то вроде премии. И весьма немалой. Так что Жакер тут же купил у Необузданного Алаума драгоценный кристалл, и еще осталось на роскошное платье для Дианы и кое-какие полезные мелочи. Вроде набора душистых специй, соли, отреза атласной ткани и новой бритвы с рукоятью, подозрительно напоминавшей кусок человеческой челюсти.

В храме собралось необычайно много народу. Причем пришли даже не только семьи, где имелись дети, недавно отпраздновавши свое семилетие, но так же и набилось много любопытных, желавших воочию узреть Церемонию Пробуждения того самого мальчика, выжившего в ужасной Трещине. Некоторые даже работу оставили ради такого дела.

Да о чем говорить – пришел сам барон Александэл с Угрюмым Чагашем и Максимилианом, даже не пытавшимся стереть с лица выражение крайней скуки и гонора. Наследник фамилии оу Трей Капауло, благодаря удачно доставшемуся ему умению, явно мнил себя выше простых смертных. Ну а заодно завидовал тому, что в Трещине побывал не он, а мы с Энн. О чем свидетельствовали молнии, которые тот время от времени метал в нас сквозь презрительно прищуренные веки.

Некоторые подозрения вызывал и сам священник. Поначалу казалось, что он ведет себя совершенно как обычно, но я нет-нет да ловил на себе его взгляды, смысл которых от меня, к сожалению, ускользал. Сразу вспомнилось, как четыре года назад я случайно, сам того не желая, похитил Межмировую Энергию, которую жрец, видимо, припас для себя.

Оставалось лишь надеяться, что в присутствии барона он не станет делать в мою сторону никаких поползновений. Ну и самому все-таки держать ухо востро.

Один за другим дети подходили к алтарю и оставляли на нем небольшие подношения, исчезавшие в яркой вспышке. После чего их ненадолго окутывало мягкое золотистое сияние, кое вскоре развеивалось, и счастливый ребенок возвращался к своим родителям. Все были довольны, и никто особо ни на что не рассчитывал. Разве что совсем в глубине души.

Хотя одному мальчику в какой-то степени повезло. Если это, конечно, можно назвать везением. Для своих семи лет он выглядел довольно крупным и широкоплечим – его явно уже во всю привлекали к домашним делам по мужской части. Но когда сияние, вместо того чтобы растаять, втянулось в его тело, священник объявил, что парню досталось умение… швеи. Ну или шве́я, если можно так сказать.

Ошарашенный отрок побрел к родителям, недоуменно хлопая глазами. Одни поздравляли их, другие посмеивались, но в целом атмосфера в храме царила по-семейному теплая и доброжелательная. И даже набегавшие время от времени на солнце облака не могли затмить тот свет, что излучали сердца собравшихся на Церемонию людей.

Зная, что меня вызовут последним, я особо за ходом «пьесы» не следил. Мне было куда интереснее исследовать оказавшийся у меня в руках кусочек Этерниевой руды, с первой же секунды захвативший мое внимание. Ведь стоило к нему прикоснуться, как меня будто током ударило. Причем в прямом смысле. Словно я дотронулся до шариковой ручки, которую до этого шальной школьник яростно тер меховой шкуркой. Ума не приложу, зачем бы ему тренировать подобное движение.

Вполглаза поглядывая, как очередная девчонка тащит к алтарю сдобную булочку (спасибо, что не надкушенную), я сосредоточенно водил пальцами по граням и ребрам голубого кристалла. Тот казался мне живым и теплым. Или скорее не так – как будто внутри заперли кого-то живого и теплого. Как муху в янтаре, как майского жука в спичечном коробке или как… джина в бутылке.

Да, последнее больше походило на правду.

Мне чудилось словно что-то бьется внутри, стремясь выбраться наружу, и стоит немножко постараться – надавить или потереть особым образом – и волшебные силы вырвутся на свободу, чтобы…

Я не знал зачем. Но очень хотел узнать. Настолько, что даже пропустил, как настала моя очередь проходить ритуал.

– Леон! – нетерпеливо шепнул Жакер, осторожно пихнув меня локтем. – Иди уже, сын.

– Да он там уснул небось! – тут же встряла Анна, и не думая понижать голос. – Я тогда тоже чуть не…

Остаток ее фразы превратился в неразборчивое бормотание, потому что Диана оперативно закрыла дочери рот ладонью, после чего вымученно улыбнулась.

По залу прокатилась волна сдавленных смешков, тщательно маскируемых под кашель.

Александэл тактично прикрыл рот ладонью.

Его сын демонстративно закатил глаза.

И лишь на лице Угрюмого Чагаша не дрогнул ни один мускул. Будто тот старательно извлекал в уме квадратный корень из десятизначного числа. А то и вовсе спал. Хм… Я бы на самом деле не сильно удивился, если бы узнал, что Инструктор пришел сюда исключительно из вежливости, а сам решил прикорнуть, пользуясь удобным случаем. Тип он, конечно, не самый приятный.

Подойдя к алтарю, я нехотя водрузил на него осколок руды, загадку которой так и не сумел разгадать, встал на положенное место и громко, с излишне театральной патетичностью прочитал молитву Сатвелеону. Возможно кто-то и заподозрил меня в неискренности, но что возьмешь с ребенка? Порой облик семилетки играл мне на руку.

И все-таки, какое же умение я хочу? Боевое, как у Жакера, или мирное, как у Дианы? С первым я мог бы сделаться учеником Сэра Чагаша, получить помощь в развитии и ответы на все интересующие меня вопросы. Стать самым молодым Освоившим во всем Дальнем Крутолуге, а то и на всей Терре. Я бы ходил с другими солдатами в Дикие Земли, добывал ресурсы, сражался с нелюдями. А может и перебрался бы в столицу. Или и еще куда подальше! Зачем загонять себя в рамки?

С другой стороны, окажись у меня умение Дианы, я бы мог мирно жить в особняке барона, не заботясь ни о чем кроме бумаги и чернил, и ничем не рискуя. Работал бы, как все, завел друзей, затем семью. Проводил бы время в библиотеке. Возможно применил бы какие-нибудь знания из своей прошлой жизни для улучшения быта и благосостояния местных жителей. Тихо, мирно. И никаких гноллов.

Я видел минусы в обоих вариантах. Но каждый имел и плюсы. Они тянули меня в разные стороны, словно лебедь, рак и щука из старой басни. Да только воз и ныне там. Сомнения раздирали меня на части, ведь при желании я мог выбрать любой путь вне зависимости от врожденного умения. Да, будет сложнее, но…

В который раз не придя к решению, я решил дождаться окончания Церемонии. Возможно, узнав какое же умение меня осчастливит, мне будет проще определиться, и весы окончательно качнутся в одну или другую сторону.

Немного поправив и без того идеально сидевшую белоснежную рясу, священник прочистил горло, сложил ладони лодочкой и, почтительно произнеся «Во славу Сатвелеона!» медленно поднял руки вверх. Но перед этим он смерил меня долгим изучающим взглядом, в котором я разглядел отнюдь не самые благочестивые намерения. Похоже какую-то каверзу жрец все-таки замыслил. Нужно быть наготове.

Сперва, как и положено, кристалл воспарил в воздух. От него отделился небольшой рой искорок Межмировой Энергии, который медленно подплыл ко мне и обрушился сверху, превратившись в облако мягкого золотистого сияния. Свет окутал меня подобно теплой пуховой перине в морозную зимнюю ночь. И пусть до этого мне было отнюдь не холодно, но теперь ощущение уюта заполнило меня, словно взбитые сливки вазочку со спелой клубникой.

Появилось необъяснимая легкость. Казалось будто стоит лишь немного оттолкнуться и я воспарю вместе с птицами, обниму ветер, поднимусь выше неба, выше звезд и растворюсь пустоте далекого космоса, сверкающего бесконечностью непознанных знаний.

Как бы я хотел, чтобы это чувство длилось вечно!

Но церемония продолжалась, и золотистое облако медленно втянулось ко мне в грудь. Ритуал прошел успешно! Все замерли в ожидании вердикта священника, и тот уже открыл было рот, едва заметно искаженный в надменной насмешке, как неожиданно золотистое сияние вновь вырвалось на волю, взлетело на метр вверх и, взорвавшись фейерверком брызг, бесследно растаяло. А следом исчез и осколок Этерниевой руды.

– И как это понимать? – грозно нахмурившись, спросил барон, властным голосом прорезав окутавшее храм молчание.

– Нет умения… – едва слышно, будто не веря самому себе, произнес священник. А затем набрал в грудь побольше воздуха и повторил уже громче. – У него нет умения!

В первое мгновение я подумал, что в этом и заключался замысел жреца, но, судя по его обескураженному выражения лица, ритуал действительно пошел не по плану. Даже для него. Чтобы он там изначально не задумывал. И теперь немолодой священнослужитель смотрел на меня так же, как и все – со смесью удивления, недоверия и легкой брезгливости. Как на муху, которая каким-то образом умудрилась просочиться сквозь москитную сетку и с размаху шлепнулась в пиалу с любимым мороженным.

Не говоря ни слова, Александэл поднялся на ноги и направился к выходу. За ним, надменно вскинув голову и взглядом окатив меня ушатом помоев, ушел Максимилиан. Покинул храм и Угрюмый Чагаш, в глазах которого лишь на самый краткий миг мелькнуло разочарование.