Текст книги ""Фантастика 2025-169". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алексей Шумилов

– Не останавливайся, – прошептал внутренний голос, и я побежал, спотыкаясь о корни, хватаясь за мох, который шипел, словно змеиный клубок.

Когда силы начали меня покидать, впереди забрезжил свет – не призрачный, а теплый, золотой. Избушка на курьих ножках, крытая мхом, вертелась в вальсе, скрипя бревнами. В окне мерцал огонек, а у порога ждал кот с глазами, как две полнолунные ночи.

– Заходи, путник, – проскрипела дверь.

Но чуйка ревела об опасности. Я шагнул назад, и избушка зарычала, превратившись в груду гнилых досок. Кот исчез, оставив в воздухе запах серы. Не знал бы, что нахожусь в Вырии, подумал бы, что меня перенесло в Навь.

Лесу не нравились гости. Он дышал, жил, обманывал. И все же… Все же в этом ужасе была красота. Как в старых сказках няни, где за каждой смертью таилось возрождение. Я шел, зная, что назад дороги нет. А впереди, сквозь чащу уже виднелся просвет – поляна, залитая лунным светом. Но что ждало там – избавление или новая ловушка?

Только лес знал ответ. И он смеялся в тишине, листьями, ветром, тенями. А еще он ждал. Ждал, когда я к нему приду. И от ожидания этого веяло опасностью.

Интересно, а Мавка знает, что тут вообще происходит? Понимает, что вот это все точно на доброе и светлое никак не тянет⁈ И если да, то почему мне ничего не сказала, не предупредила? Или никто не думал, что мы попремся не как все нормальные люди – по дороге, а там, где никогда не ступала нога человека?

Мне был жутко интересно, что ещё хранит в себе этот лес, и я шел дальше, позабыв про всяких богатырей. Потому как был уверен – все это не просто так…

Глава 16

Лес меня не отпускал. Даже когда я вышел на поляну, его пальцы – тонкие, как паутина, – цеплялись за мои плечи. Луна висела низко, будто прорвала небо серпом, и ее свет лился густым молоком, заливая траву, которая шевелилась, словно под ней копошились тысячи жуков. В центре поляны стояло дерево. Не то просто черное, не то совсем мертвое; его искривлённые ветви были усеяны лоскутами, полосками кожи, клочьями волос, лентами с вышитыми именами.

«Ловец снов», – мелькнуло в голове, словно кто-то извне вбросил эту мысль. Воздух пахнул медью и мокрым пеплом.

Я подошел ближе и тогда увидел, что это не лоскуты, а они – крохотные куклы, связанные из корней, с глазами из бусин. Их беззубые рты шевелились, тихонько напевая что-то на неизвестном мне языке, который резал слух.

Амулет на моей груди предупреждающе заныл, точно застарелая рана. Я внял предупреждению и хотел бежать, но было поздно: ноги будто приросли к земле. Ветви дерева жутко заскрипели, зашевелились, склонились надо мной, и одна из кукол упала мне в ладонь. Холодная, липкая. Ее голова повернулась с щелчком:

– Покажи, что прячешь за ребрами, – прошипела она, оскалив зубы-иглы.

И лес вдруг рухнул. Нет, не лес – я. Внутри всё закипело, будто кто-то влил расплавленный металл в жилы. Из горла вырвался крик, а изо рта – клубы черного дыма. В дыму замигали картинки – отец, который взрывается в едущей машине, женщина с лицом, как у той куклы на ветке, ключ, вонзающийся в дверь из человеческих костей…

Дым рассеялся. Я лежал на траве, а дерево горело. Не обычным живым огнем – синим пламенем, холодным, как лед. Куклы кричали, превращаясь в пепел, а их голоса сливались в один вопль:

– Он увидел! Он увидел!

С трудом вставая, я заметил в траве кость. Не звериную – человеческую, с вырезанной надписью «БЕГИ». Но куда? Лес вокруг поляны сомкнулся ещё плотнее, деревья вытягивались, становясь похожими на тюремные решетки. И тогда из чащи вышла Она.

Лань. Нет – не лань. Существо с оленьими рогами и лицом девочки, чья кожа переливалась, как перламутр. Глаза без зрачков, сплошная белизна.

– Ты разбудил Лес, – произнесла она, не шевеля губами. Ее голос звенел, как горный хрусталь. – Он теперь будет гнаться за тобой. До последней капли твоего страха.

Она повернулась, и я, как зачарованный, пошел за ней. Ее копыта не оставляли следов, но там, где она ступала, вырастали цветы с лепестками-языками. Они шептали:

– Он уже мертв… Он уже мертв…

Тропа вела вниз, в овраг, где текла река. Но вода здесь была черной и густой, как деготь. Над поверхностью висели шары – словно мыльные пузыри, внутри которых копошились тени. Одна лопнула у меня над головой, и тоненький голосок пропищал:

– Помнишь, как ты украл хлеб у слепого? Он умер через день. Это ты убил его.

– Вранье. Такого никогда не было, -нашел в себе силы возразить я.

Но лишь тонкий и злобный смех был мне в ответ. Лань-девочка остановилась у воды.

– Перейди, – приказала она.

– Это же смерть, – выдохнул я.

– Смерть? – она рассмеялась, и из ее рта посыпались жуки. – Ты уже в царстве мертвых.

Амулет, тот, что был подарен Мораной, вдруг дернулся на шее, как живой. Сорвав его, я по наитию сунул в черную воду. Река взревела. Амулет засветился, и жидкость начала твердеть, превращаясь в стеклянный мост.

– Смешно, – сказала девушка-лань, исчезая в воздухе. – Ты носишь в руке сердце Леса. Он тебя съест последним.

Мост вел в пещеру, из которой доносился стук. Металлический, ритмичный, как сердцебиение машины. Лесу нравились игры. Особенно когда жертва сама несет в себе ловушку.

И тогда я побежал, пока легкие не начали гореть, как раскаленные угли. Я видел нить, алую нить, что тянулась из моей груди и пульсировала в такт каждому шагу, будто пытаясь вырвать сердце.

Лес вокруг меня вновь менялся: деревья становились выше, их стволы покрывались чешуйчатыми наростами, а ветви сплетались в арки, словно пытаясь образовать гигантскую клетку. Воздух был густым, как сироп, и каждый вдох оставлял на языке привкус горечи и железа.

Ночь сгущалась, но свет не исчезал. Он исходил от грибов, растущих у подножия деревьев. Их шляпки мерцали бледно-зеленым светом, а споры, поднимаясь в воздух, образовывали призрачные фигуры – силуэты людей, зверей, существ, которых я не мог опознать. Они что-то шептали, их многочисленные голоса сливались в единый поток слов, которые я не мог понять, но которые заставляли кожу покрываться мурашками.

Нить дернула меня в сторону, и я свернул с едва заметной тропы, углубляясь в чащу. Здесь земля была мягкой, как кожа, и каждый шаг оставлял углубления, которые тут же заполнялись черной жидкостью. Она пузырилась, словно живая, и из нее поднимались пузырьки воздуха, лопаясь с тихим хлопком.

Внезапно я услышал пение. Оно было тихим, едва уловимым, но от него кровь застыла в жилах. Это был голос, который невозможно было описать – он звучал как смех ребенка, плач женщины и вой ветра одновременно. Я остановился, пытаясь понять, откуда он исходит, и тогда увидел его.

Он сидел на камне, покрытом мхом, в центре небольшой поляны. Фигура была человеческой, но слишком длинной, слишком тонкой, будто его вытянули, как горячий металл. Кожа была бледной, почти прозрачной, а глаза – черными, бездонными, как две дыры в ткани мироздания. В руках он держал что-то, похожее на книгу, но страницы ее были сделаны из кожи, а буквы – из костей.

– Ты опоздал, – сказал Он, не поднимая головы. Его голос был мягким, как шелест листьев, но каждое слово резало, как нож.

Я не ответил. Нить, тянущаяся из моей груди, дернулась, и я почувствовал, как что-то внутри меня сжалось.

Он поднял голову, и Его глаза встретились с моими. В них не было ни злобы, ни радости – только пустота, которая тянула, как воронка.

– Ты знаешь, зачем я здесь, – прошептал я, хотя сам не был уверен в своих словах.

Он улыбнулся. Его рот растянулся слишком широко, обнажая ряды острых, как иглы, зубов.

– Ты принес мне свое имя, – сказал Он. – Но ты не знаешь, что это значит.

Я шагнул назад, но нить натянулась, и боль пронзила грудь. Он встал, Его фигура вытянулась, став еще выше. Книга в Его руках раскрылась, страницы зашелестели, и я увидел, как на них появляются буквы – мое имя.

– Нет! – закричал я, хватаясь за нить. Она была горячей, как раскаленный металл, но я сжал ее изо всех сил.

Он засмеялся. Его смех заполнил все вокруг, превратившись в гул, который бился в висках.

– Ты не можешь убежать, – сказал Он. – Ты уже мой.

И тогда я понял. Нить – это не просто связь с Лесом. Это часть меня. Моя память, моя суть. И если Он заберет ее, я перестану существовать.

Схватил амулет, который все еще сжимал в руке, и вонзил его в нить. Амулет вошел в нее, как в масло, и нить с противным звоном лопнула.

Боль была невыносимой. Я упал на колени, чувствуя, как что-то внутри меня рвется, разрывается на части. Но вместе с болью пришло облегчение.

Он зарычал, Его фигура исказилась, стала расплывчатой. Книга выпала из рук, страницы рассыпались, превращаясь в пепел.

– Ты… не можешь… – прошипел Он, но Его голос уже терял силу.

Я поднялся на ноги, чувствуя, как Лес вокруг меня дрожит, как будто он сам испытывает боль. Нить, которая тянулась из моей груди, исчезла, но на ее месте осталось что-то новое – пустота, которая быстро стала заполняться. Чем – я не понимал, но это было что-то родное, мое. Будто часть меня, некогда вырванная из моей души, наконец вернулась

Он исчез, растворившись в воздухе, как дым. Поляна опустела, только пепел от книги кружился в воздухе, оседая на землю.

Я повернулся и пошел прочь, не оглядываясь. Лес больше не пытался остановить меня. Деревья расступались, тропа становилась шире, и вскоре я увидел свет – настоящий, теплый, солнечный свет.

Но я знал, что это не конец. Лес отпустил меня, но он всегда будет частью меня. Частью, которую я теперь ношу в груди.

И где-то в глубине, в самом темном уголке моей души, я слышал Его смех. Тихий, едва уловимый, но все еще живой.

И в этот момент передо мной появился Пурген, откликнувшийся на мой зов – морда злая, вся в крови. При этом он резво промчался мимо, с разбегу влетел в дерево, снес его, затормозил, вонзив все четыре копыта в землю и взметнув в воздух кучу прелой листвы, проехался на жопе, а после, споткнувшись о корень, кубарем впечатался в другое дерево, только более крепкое.

– Ме-е-е-е! – возмущенно затряс он головой, заполошно оглядываясь. Похоже, резкий переход из одного мира в другой подействовал на него не лучшим образом. Он и раньше-то не отличался могучим интеллектом, а сейчас, так вообще завис.

– Идиот, – устало выдохнул я. Потом огляделся, подобрал в траве вполне себе порядочный дрын и направился к козлу, отчетливо понимая, что если вот прямо сейчас его не отмудохаю, то меня просто разорвет от злости.

Пурген, конечно, был козлом. Но не тем, что мирно щиплет травку, а тем, что словно демон, вырвавшийся из преисподней через дырку в пространстве. Его рога искрились сизым огнём, а глаза горели, как два проклятых уголька. И да, сейчас он явно собирался устроить мне веселую жизнь.

– Ме-е-е-е! – возмущенно рявкнул он, тряся окровавленной мордой, будто я был виноват в том, что он врезался в дерево. Нет, серьёзно, это я заставил его лететь со скоростью пушечного ядра в дуб?

– Ты вообще в зеркало когда последний раз смотрел? – процедил я, сжимая дрын так, что пальцы затрещали. – Пока ты, морда твоя тупая, где-то таскался, меня чуть не убили! И по твоей, гадина, вине!!! Поэтому подставляй свой зад и прими заслуженное наказание.

Пурген фыркнул, испуская из ноздрей искры, и рванул ко мне, оставляя за собой шлейф сизого дыма.

Я шустро отпрыгнул в сторону, замахнувшись дубиной, но козёл внезапно исчез – и тут же материализовался у меня за спиной. Чёртова телепортация! От его коварного удара в спину я кубарем полетел в кусты, мысленно благодаря всех богов, что в здешних лесах не росли кактусы. Но вроде он так раньше не умел?

– Ну всё, рогатый! – зарычал я, вылезая из листвы с веткой в волосах. – Щас я тебе устрою скотобойню!

Дубина налилась светом, а потом полетела в него, от немыслимой скорости смазавшись в воздухе. От этого снаряда Пурген увернуться не успевал и поэтому храбро встретил ее, конечно же, рогами. Но просчитался, тупая скотина. Эфира я в нее влил до хрена, поэтому при столкновении с ней козел научился еще и летать. Низенько так. А вот рулить в полете нет – так что встреча с очередным деревом прошла на ура. Причем оно выдержало, в отместку обрушив на козла кучу веток и листвы.

– Бе-е-е-е-е-е!!! – взревел он, чувствуя себя несправедливо оболганным и обиженным. Впрочем, он всегда так себя чувствует, особенно когда накосячит.

Гневный топ копытом, и я едва успеваю отпрыгнуть от каменного кола, который запросто мог меня проткнуть насквозь. Потом еще от одного и еще. С каждой секундой их становилось все больше, их количество росло, как и моя злость.

Ну держись, волчий корм! Сейчас ты узнаешь, что такое козлиное маринованное мясо под соевым соусом!!!

Я теперь другой, не тот лузер, что был до этого. Часть меня вернулась, и я вспомнил. Вспомнил то, кем я был, вспомнил, что я могу. Нет, ещё не совсем все – какой-то части пока не хватает. Но и этого достаточно, чтобы перестать отхватывать от всяких рогатых и хвостатых, считающих себя вершиной эволюции и любимыми детьми Создателя.

Легкое движение руки, и путы света крепко связывают непокорного козла, прижимая его к земле. Щелчок пальцами, и ему по оттопыренной мохнатой жопе прилетает удар, потом еще один и еще. Пурген истошно вопит, матерится на козлином, изо всех сил пытается вырваться и магичить – но нет. Я не даю ему сконцентрироваться, продолжая наказание.

Наконец решив, что я полностью удовлетворен, я подошел ближе и присел рядом с ним.

– Слушай сюда, рогатый. Запомни раз и навсегда – я хозяин, а ты моя ездовая зверушка. Я приказал – ты сделал. Иначе отправлю тебя обратно в твой мир. Больше никакой демократии и договоренностей, никаких партнерских отношений. Слушаешься меня с полуслова – за это обещаю не жестить и давать относительную свободу. Нет – помотай головой, чтоб я понял, и вали туда, откуда пришел. Я устал отвечать за твои косяки.

Понимаю, что ты старый козел, не знающий слов любви, но реальность такова, какова она есть и больше никакова. А значит, придется прогнуться под изменчивый мир в моем лице. Решай быстро, а то до первых корней еще далеко топать.

Я смотрел на него, а он на меня. Я было подумал, что этот способ воздействия сработал и отныне наша связь стала сильней, вот теперь-то он точно станет мне настоящим дру…

Резко взбрыкнув, козел сбросил оковы и заехал мне по груди рогами. Испытав радость полета, под издевательское блеянье я встретился с деревом.

Они на нас точно подадут в суд за домогательства, но это будет потом. А сейчас я решил, что все – хватит. В жопу такого питомца! Жил как-то без него раньше, вот и дальше проживу. Абсолютно неадекватная и неблагодарная скотина!

Потянувшись к нашей связи, я пустил по ней эфир, дабы вернуть козла домой, но… У меня ни хрена не вышло! Сколько я ее не дергал, козел Пурген возвращаться домой не собирался. Со злости я пустил по этой нити свет, и вдруг Пурген упал на землю и задергался, как паралитик. Глаза выпучены, изо рта пена – жуть жуткая.

– Ага! – сразу просек фишку я. Убрал воздействие – козел успокоился. Взгляд стал чуть испуганным. Но не настолько, чтобы сдаться. Дернулся ко мне, и я опять активировал связь – он упал.

– Знаешь, Пурген. Я очень люблю животных и очень не люблю, когда их обижают. Но иногда, чтобы животное поняло свое место и признало тебя, надо причинить ему боль, потому как ласка не помогает. Думаю, теперь у тебя не останется вопросов на тему главенства в нашей паре. Еще раз сделаешь что-то во вред мне – сдохнешь в муках. Кивни, если понял.

Тот стоял и смотрел на меня. Но, к моему удивлению, в его взгляде не было ненависти – только уважение. Он наконец признал право сильного и мое право повелевать им. Поэтому через пару секунд просто склонил голову.

– Так-то лучше, – кивнул я. – А теперь погнали к заставе богатырской. Планы не меняем. Огород и козы твои – только не попадись.

– Ме-е-е-е-ек! – довольно завопил он, мигом превратившись из серьезного пета в прежнее недоразумение, и вот миг спустя мы уже несемся напролом, потому как давно известно: так и короче, и веселей.

Опять замелькали деревья, да поляны. Опять ветки в лицо и штурм небольших речек. Но теперь он просто бежал вперед, не отвлекаясь на всякое, вдохновленный идеей хорошо пожрать и, по возможности, потрахаться. Интересно, а как с этим делом в его мире? Там все такие большие или он такой один? И с кем это он там дрался, раз вернулся с окровавленной рожей? Ведь явно я его выдернул как раз в разгар боя. Какие у горных козлов естественные враги?

Хотя, если я хоть что-то понимаю в этой жизни, то наверняка рано или поздно окажусь в мире, породившем Пургена. Не просто же так именно его мне подсунули. И так же не просто так не дали его вернуть туда, откуда взял. Ладно, будем разбираться с проблемами по мере их поступления.

Вон уже дозорная вышка виднеется, но морды сидящих на ней почему-то совсем не выглядят дружелюбными. Как и большой арбалет, нацеленный в мою сторону. Солидный такой и на вид очень опасный. И кажется, они всерьёз собираются из него выстрелить…

Глава 17

– Гой еси, добрый молодец, -послышался голос, и арбалет призывно качнулся.

– Я не гой и уже пару часов как не еси. Или даже больше. А что – есть что? – отозвался я.

– Дело пытаешь, аль от дела лытаешь? – продолжился странный и непонятный мне допрос.

– Гуляю вот. Иду куда глаза глядят.

– И куда глядят они?

– Ну, в данный момент на стрелу в арбалете. Неприветливо гостей-то встречаете. Надеюсь рука у держащего его не дрогнет и мне не придется потом подниматься и засовывать ему эти стрелы в жопу.

– Незваный гость хуже татарина. Особенно со стороны леса, где уж давно не ступала нога человека.

– Где пройдет горный козел, пройдет и русский солдат. А Пурген где хочешь пройдет и в любую дырку влезет.

– Мек, – подтвердил тот, как-то странно принюхиваясь. Не иначе, еду служивых учуял. Нюх у него на это как у собаки, а глаз как у орла. Ну, и ноги быстрые, чтобы суметь вовремя удрать.

– Так ты добрый молодец или злой?

– А по мне не видно?

– Говорлив больно. Чую зло в тебе. Стой на месте – спущусь, проверю. Дернешься, и Аким тебе голову снесет. Наша стрела заговоренная, да живой водой омытая. Никакие щиты не сдержат.

– Не вопрос. Я к служивым с пониманием отношусь – знаю, что работа у вас не сахар.

– Вот-вот.

Минута, послышалось кряхтение, чуть слышный мат, и вот напротив нас уже стоит классический богатырь – кольчуга, меч за плечом, на широком поясе метательные ножи. На груди амулет от злых сил с символом Перуна. Открытое бородатое лицо с голубыми глазами, что смотрели настороженно, но без агрессии.

– Кто такой и откуда идешь? – задал он нормальный вопрос.

– Видар из отряда пластунов третьего корня.

– Кто командир?

– Мавка с утра была.

– Кого еще из ее отряда знаешь?

– Емелю, Женю… Ну, в смысле, Аленький Цветочек, Руслана, Василису – да всех знаю.

– И я их знаю, а вот тебя нет.

– Новенький. Месяц как в отряде. Велигор к ней определил.

– А Валера, дружок мой, как поживает?

– Не знаю такого. Хотя говорили, что кто-то у них на перерождение отправился. Но это до меня еще было.

– Маг или воин?

– Чего?

– Ты маг или воин?

– А. Так универсал я.

– Создай свет, – он сделал шаг назад, а его руки легли на ножи, висевшие на поясе.

Повинуясь моей воле, перед нами завис шарик света, который сразу почему-то попытался сожрать козел. Совсем, что ли, оголодал?

– Можешь гасить. Аким, отбой тревоги. Это свой, – заорал он в сторону вышки. – Меня, кстати, Федотом звать, -протянул он руку, которую я пожал. – А ты чего к нам?

– Да выходной у нас. Решил вот посмотреть на работу богатырей. Да и вообще погулять. А то месяц как носимся, прорывы закрываем – задолбало.

– Быстро ты устал. У нас вон многие веками этим занимаются.

– Старые привычки трудно изжить. Привык по-другому на мир смотреть, а тут все иное. Вот и захотелось смены обстановки хоть на один день.

– Ясно. Мавка замучила, – усмехнулся он.

– Ага. Достала – сил нет.

– Она у вас лютая. Зверь баба. Не завидую ее мужику.

– Так нет у нее вроде никого.

– Потому и нет. Ладно, обсуждать командиров за спиной дело интересное, но неблагодарное. Услышат еще. Ты мне вот что скажи – через лес когда шел, ничего такого не видел?

– А должен был? – изобразил озабоченность я. Конечно же, рассказывать о Моране и духе леса я не собирался.

– Всякие слухи ходят, – неопределенно качнул он головой. – Мы тут поэтому дозор-то и держим. Хотя на моей памяти никто из него ещё не выходил. Кроме тебя, если что.

– Так я ж на Пургене был. А он бегает так, что и боги не догонят. Дури в нем на троих хватит, а силы на десятерых. Несется, все сметая на своем пути. На нем сидя главное не упасть. Поэтому и не смотрел по сторонам.

– И то верно, – смерил он взглядом начавшего щипать траву козла.

Тот уже прикинул, что потенциальная жрачка находится высоко и под защитой, поэтому потерял к ней интерес. И терпеливо ждал, когда мы закончим болтать, чтобы рвануть в чужой огород и по бабам.

– Идти знаешь куда?

– Ну так, общее направление мне объяснили…

– По дороге следуй, она к городу выведет. В лес да овраги не суйся – там ловушек, что блох на собаке, и магических, и иных тоже. Попадешься, и никакие лекари не спасут. Страже скажешь, что от нас пришел – тогда тебя тиранить с проверками не будут. Да и я весточку тоже пошлю. Ты уж извини, но к новым лицам, а тем более вышедшим из леса, у нас настороженное отношение. Так что не серчай, если что.

– Да я все понимаю – служба. А богатыри, они какие – поговорить-то с ними можно или сразу пошлют?

– Когда как. Но Илья – серьезный мужик. Если к нему с пониманием, то и он к тебе со всей душой. Добрыня – этот добрый. Только про воинскую науку с ним не спорь, а то заговорит до смерти. Алеша – шалопай да бабник. Ума не великого, а вот рукам волю быстро дает. Особенно если с хмельным переберет. Так что с ним пить не садись, если зубы дороги.

– Понял, принял, записал. Благодарю за совет. Дальше я сам.

Я пожал руку воину Феде, вскочил на козла и уже как нормальный человек поехал по дороге, хотя Пурген и был против.

Медленно, потому как торопиться было некуда, мы двигались вперед, иногда раскланиваясь с местными, которые сновали туда-сюда с телегами, пешком, а иногда и верхом.

Вообще, тут народа было не в пример больше, чем у нас. Видел пару сел, которые проехал – ничего особенного. Я вызывал осторожное любопытство, но не более. Подходить ко мне никто не рискнул, хотя я был сама доброжелательность. Пурген, кстати, тоже, после того, как одна мелкая девчушка внезапно прониклась к козлу любовью и приволокла ему большой кочан капусты, пока я тормознул возле колодца, чтобы смыть с лица пыль. Стены города уже виднелись на горизонте и въезжать в него чумазым было некрасиво. Я приводил себя в порядок, Пурген довольно хрумкал капустой… А меня вот ничем не угостили – и где, спрашивается, справедливость? Недаром говорят про злую любовь и козлов…

В общем, в город, носивший гордое название Бранибор, мы въезжали, сверкая улыбками. Стража на меня лишь покосилась, но проверять не стала – видать, их всё же предупредили о нашем приезде. Правда, я тормознул сам и спросил, как добраться до богатырей. В ответ был послан в сторону казарм, на другой конец Бранибора, куда послушно и направился, не забыв перед этим заехать на рынок.

Ну да, тут торговля цвела и пахла. Правда, в основном представляла собой натуральный обмен, но были в ходу и деньги. Воины и всякие стражи ведь ничего не производили. Вот им и платили мелкими одноразовыми бытовыми артефактами, которые весьма ценились у прочих жителей как Вырия, так и Ирия. И такие у меня, конечно же, были, и я собирался их потратить, потому как любил это дело. Правда, ещё не знаю, на что буду тратить, но придумаю. Потом. А впрочем, нет, лучше сейчас.

Чуйка, именуемая в народе жопой, твердо уверена, что нам отсюда придется удирать, уж не знаю, почему. Так что лучше сразу проехаться по лавкам и посмотреть – вдруг чего бесплатно дают.

Но увы, бесплатно ничего не было, как и каких-нибудь распродаж. Однако я всё же прикупил себе хороший засапожный нож с рунами вечной заточки, красивую заколку для волос для Жени, которая при активации могла превратиться в кучу острейших стальных игл, наполненных магией ветра – летели они очень быстро и пробивали все. Ну и на оставшиеся по какому-то наитию взял набор тарелок, в которых, по словам продавца, пища всегда остается горячей и не пропадает. Прозвучало интересно. Ну, и еще они были красивые, расписанные рунами.

На этом мои финансы подошли к концу – я оставил себе лишь самую малость, если вдруг возникнет желание выпить чего в местном кабаке. При этом я постоянно отвлекался на козла, который тянул меня в сторону овощного ряда. Плюнув на этого дурака, я спрыгнул с него и сказал, что встречаемся через пять часов за воротами, и пошел дальше один.

Кстати, о том, как он узнает, что прошло именно столько времени, я не подумал, да и пофиг. Он от меня никуда не денется, а если и пропадет, то плакать точно не стану. У него своя рогатая голова на плечах есть. А если что – я его в первый раз вижу и знать не знаю. Я ж все-таки частично темный и всякие сантименты мне не к лицу.

Так что, расставшись с ним, я поспешил дальше, пока не началось – уверен, пока это мудак не обнесет половину прилавков, с рынка не уйдет. А тырить продукты, как и убегать с награбленным, он хорошо умеет.

Немного попетляв по узким улочкам, я попал на небольшую площадь, а после, как мне сказали, свернул в сторону военного городка, который находился на другой стороне города.

Нет, я не шел на своих двоих – вот еще! Тут ездили вполне себе приличные извозчики и брали недорого. Так что я катился с ветерком, попутно слушая местные новости – то воевода на днях подрался с кем-то в кабаке, а потом рьяно так мирился, что пьяный рухнул в колодец и едва в нем не утонул. Или, вон, жену кузнеца Вавилы увидели в лавке Никодима, когда она у него покупала нижнее белье. Правда, он почему-то его с нее снимал, так сказать, для образца. Но кузнец этому не поверил, и случился скандал с выбиванием зубов и тасканием за волосы неверной супруги. А еще Алешу давеча застукали на капище, когда он поливал своей струей идол Велеса. Жрец на это непотребство пригрозил отрезать ему все, что не нужно, на свой выбор. Поэтому теперь один из великой тройки по городу ходит с опаской и старается к храму близко не подходить. Так что город жил, бурлил и развивался.

Высадив меня у ворот рядом со стражей, возница, щелкнув кнутом по крупу лошади, с гиканьем умчался, а я пошел внутрь.

Охране, что стояла на воротах, было откровенно на меня плевать – так, лениво скользнули взглядами, да и все. И на хрена, спрашивается, они тут? Чисто для декора, что ли?

Я благополучно миновал ворота и оказался на плацу, где пара десятков мужиков и баб махали железом, издавая при этом неприличные звуки. Особенно одна молодуха, орудовавшая парными клинками против двух красавцев. Черт, если она так от них будет отбиваться, так и останется старой девой! Хоть бы поддалась для вида, что ли.

– Ты чего тут забыл? – раздался позади меня голос такой суровости, что я едва не рубанул наотмашь мгновенно выросшим у меня из руки мечом.

– К богатырям пришел, – выдохнул я оборачиваясь и видя перед собой десятника. Как я узнал, что это он? Да просто все – по сапогам. И да, не надо ржать. Тут всякие лычки не приветствовались, различие было в обуви. Десятники были в черных, сотники в черных, но с красными голенищами, а тысячные и воеводы щеголяли в красных. Рядовые типа меня ходили в некоем подобии мокасин любого цвета. Погода тут всегда стояла одинаковая, дождь шел строго по расписанию. А холодов никогда не было. Поэтому одежда была, в общем-то, стандартной круглый год, с небольшими изменениями.

Правда, иногда, как я слышал, волхвы, если их просили, устраивали зимы – ну так, чтобы народ развлечь. Но не долгие и не сильно холодные.

– К Илюшкиной компании? – вдруг заржал он. – Так наши звезды в казармах-то не живут. У Ильи третий дом от угла на Выборгской улице. Добрыня в Кузнечном переулке живет – его дом ни с чем не спутаешь, потому как дверь головой дракона украшена. А у Алеши кабак «Тугарин Лох» напротив площади Рода стоит. Он там и живет, и пьет, и подвиги, правда, не всегда ратные, совершает. А тут они редко появляются.

– М-да. Куда нам, простым воинам, до них, – сплюнул я.

– Точно. А ты сам откуда?

– Третьи корни. Отряд пластунов.

– Это Мавка у вас командир? Сочувствую.

– Да нормальная она. Просто…

– Мужика ей хорошего надо, – чуть ли не хором сказали мы с ним и улыбнулись.

– Тогда я пошел. С кем вообще лучше поговорить?

– А тема?

– Насчет проходов в Навь узнать хочу. Не верю я, что просто так твари оттуда лезут.

– Новенький, да? Не обижайся. Но каждый, кто сюда приходит, задается этим вопросом. Начинает копать, искать… Но дело-то хорошее. К Илье иди. Он тут самый знающий. А к волхвам лучше не соваться. Наплетут с три короба, напустят тумана такого, что еще больше запутаешься. Всякие теории – это хорошо, но без практики, сам понимаешь, ерунда получается.

Попрощавшись с десятником и расспросив, как быстрей добраться до Ильи, я пошел строго так, как сказали, надеясь не запутаться в узких улочках. Извозчиков как назло поблизости не оказалось, поэтому пришлось месить пыль ногами.

На удивление я добрался быстро – богатырь, как порядочный военный, жил недалеко от места службы. Да и двор у него был примечательным – высокий деревянный частокол, массивные ворота, окованные железом, которые чтоб открыть, надо сильно постараться. Ну, и солнце, в центре окрашенное почему-то в красный.

Подходил я к воротам настороженно, помня, что где-то рядом точно должен крутиться Пурген. Я ведь ему насчет овощей заморских, да коз не соврал. Но вроде было тихо. Подошел ближе… Нет, насчет тихо – это я погорячился.

Со двора доносилась ругань, слышался звон или, точней, бой посуды, женские крики и бас мужика. Стучать или не стучать – вот в чем вопрос. В семейном конфликте всегда остается виноват третий, который невовремя появился. Потому как объединиться против внешнего врага всегда лучше, чем воевать с внутренним.

И все же скудоумие и врожденная отвага оказались сильней чуйки, и я громко постучал в калитку ногой. Прислушался – ругань не утихла. Тогда долбанул сильней – опять ноль реакции. Разозлился, потому как не люблю, когда меня игнорируют. Ударил посильней, случайно – честно! – усилив удар магией. А калитка возьми, да и сломайся. С треском разлетелся засов, она раскрылась внутрь, повиснув на одной петле, жалобно при этом заскрипев.

Ругань сразу затихла – вот как отрезали, и воздухе отчетливо запахло грозой и пиздюлями. Причем абсолютно заслуженными, хотя мне от этого не легче.