Текст книги ""Фантастика 2025-169". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алексей Шумилов

Соавторы: Никита Киров,Тимур Машуков,Никита Клеванский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 348 страниц)

Глава 21

– Мне нужен расклад по Фиделю и этому Виктору Палычу, – сказал я, выходя вместе с Газоном на улицу, – который с ножиком вечно сидит. Ты же выяснял разное? Я тебя просил.

Паника стихла, но Гарик уже не возвращался в кабак. В любом случае, Налим выиграл для нас немного времени, сам того не понимая.

– Выяснял кое-чего. Он недавно откинулся, – проговорил Газон, доставая ключи от своей «восьмёрки». – Шутник – погремуха, но я не в курсах, за какие заслуги. Он у Гарика всё крутится, с нашей бригадой никак не связан.

– Мог он зарезать Кислого? – спросил я напрямую.

– Ну… – неуверенно промычал.

– Саня, – произнёс я спокойнее. – Тут смотри какое дело. Твоего Налима сейчас гнут, это видно. К нему даже Фидель относится с пренебрежением, хотя ты говорил, что они корешами были. И Гарик тоже на него давит, причём при посторонних. Сливают его.

Газон огляделся по сторонам. Милиция нас не тронула, они уже уехали, а кто стрелял и стрелял ли вообще – непонятно.

– С набережной пролетел он, – прошептал Газон, оглядевшись по сторонам. – Портовые жирный кусок себе забрали, а там как раз стройка затевается, торговый центр лепить хотят. В итоге они на этом бабки делать будут, а не мы. И разбираться с ними хотели. Но тут сам понимаешь…

– Понимаю, это ваши расклады, не лезу. Но сейчас Налим решил подтягивать. Чтобы мы Гарика зачистили, а он в шоколаде остался. Ну а мы сам понимаешь в чём.

– В натуре так хочет? – он шумно выдохнул через нос.

– К этому идёт. Мы кандидаты для этого идеальные – сами со стороны, не в курсе раскладов, стрелять умеем. А если что – Налим скажет, что не при делах. Да даже не в нас дело. Всё равно у него с Гариком тёрки начнутся рано или поздно. Тут или Гарик его придавит с братом, или Налим выкрутится.

– Ëпа мать, – Газон сплюнул.

– И не говори, Саня. Но что Налим хочет нас взять к себе, что Гарик. Причём Гарик решил брать быка за рога. Может, чтобы от Налима оперативно избавиться? Тут хрен его знает, ты лучше меня ответишь.

– Я-то откуда знаю?

– Ну подумай, – я подошёл ближе. – Налим же бугор, а от одного они уже избавились недавно, когда с чекистами спелся, как ты говорил. Но исполнителю пришёл капут, а тут новые, подходящие, умелые, всё чин-чинарём.

– Подумаю.

Газон выглядел потерянным. На нас насели, а на него насели вдвойне: и на бригаду, куда он попал, и на нас.

– Суть не в этом. Надо нам что-то думать, пока авторитеты решают, они же не дураки, вечно время тянуть не выйдет. А чтобы думать – надо знать. Не про Налима. Про Гарика и его спутников. Потому что они нам за Кислого хотят предъявлять. К этому разговор шёл. По всем фронтам взялись, и наезды, и предъявы.

Я вкратце пересказал, что было вечером. А Газон слушал молча.

– Кислый мелкий, но предъява серьёзная, – сказал он.

– Будем считать, что его замочил тот Антибиотик… кхм… тот Виктор Палыч. Шутник хренов.

– Обосновать надо, если…

– Да между собой считаем, а не кому-то доказывать идёт. И Налиму можно намекнуть, что всё продумано, он поверит, и так на измене сидит. А вот нам надо знать конкретно.

Газон думал, как не ослабить свою бригаду. Но свой выбор, на чьей стороне стоять, он сделал давно. Конечно, ему, как братку, надо сделать то, что поможет Налиму выстоять от атаки сверху. Но в первую очередь – нам.

– Шутник раньше был торпедой, – сказал он.

– Телохранитель, вроде как?

– Не, – Саня замотал головой. – Тут разные бывают значения. Ваще, Шутник проигрался в карты в своё время, фуфлыжником, короче, стал, хотя авторитет раньше имел. Чтобы долг отработать, зарезал одного фраера по приговору сходки, и на двадцать лет ещё присел.

– Киллер-авторитет, значит.

– Не-не-не, Старый. Раньше не так было, как сейчас, – он начал объяснять: – раньше воры кровь не проливали, для этого торпеды были, на случай, если кого по приговору сходки надо было убрать. Но раньше это позорным делом было, сейчас пофиг стало. Даже за столом с Гариком сидит, и сам серьёзных людей знает.

– Понятия меняются, – заключил я.

– Это Гарик меняет, – на лице у Газона появилась печаль.

– Да не расстраивайся, Санёк, – я усмехнулся. – Что поделать, если времена другие. А чем Фидель отличился, кроме того, что в него стреляли? Тут всё помочь может. Любая мелочь.

– Он раньше на игле сидел, – Газон откашлялся. – Потом соскочил.

– Бывших наркоманов в такой среде не бывает. Ладно, знать полезно. Утром тогда увидимся.

– Ну, наверное, – он пожал плечами.

– Точно. Налим тебя к себе сейчас вызовет, а утром вместе за мной приедете. Будет Налим нас склонять, чтобы мы Гарика для него убрали.

Газон выпучил глаза, но спорить не стал.

– Будет замес, – продолжил я. – И нам бы его подогреть.

– Пацанам не говоришь? – спросил он.

– Пока не напрягаю, только в общих чертах. Сам понимаешь – кто-нибудь поедет их гасить, чтобы остальных прикрыть. Как Шустрый тогда хотел сделать. И как ты, – я посмотрел на него. – Ты и сам аккуратнее. Вывезем, но делать надо, как говорю. Пока же слушай Налима и сообщай мне, что происходит.

Саня кивнул, потом сделал мне знак, чтобы я подождал, и открыл машину. Что-то достал из бардачка.

– Держи, – он протянул мне белую картонную коробку. – На всякий случай. Там бабки есть, но зарядить надо. Покупал себе второй, но пусть у тебя побудет. Пригодится.

– Благодарю, Саня.

Я открыл крышку и рассмотрел мобилу. «Нокия 1011», серьёзный агрегат, весит полкило, но у братвы я видел кирпичи и побольше. Антенна выдвижная, экранчик маленький, меню на английском.

– Ментам только не показывай, а то разрешения на эту нет, только на старую, – он достал из кармана сине-зелёную карточку, запаянную в пластик.

«Россвязьнадзор», без таких пользоваться телефоном как бы нельзя.

– Сделаю потом. И ещё вопрос, – я убрал телефон в карман куртки. – Как афганцы от братвы отбились?

– Ну, просто их не трогают, – с недоумением сказал Газон.

– Не, что-то должно быть. На простой понт Гарик бы не повёлся.

– Повёлся, но понт не простой был, – Саня задумался. – У него тачка дорогая, «Мерс». Однажды садится, а там дымовуха сработала. Открывают – а там пять кило взрывчатки. Намёк. Он и сказал – не трогать. Тогда замут был с чеченцами, опасались на два фронта. Ещё и приезжие были. Много проблем было, сил не хватало, вот и не рискнули наседать.

– Сейчас бы не сработало, – задумался я.

– Да. Сейчас им проще.

Зато нам понятнее, в какую сторону рыть. Чтобы он так грызлись и слабели, что мы стали бы им не по зубам. И показать себя надо намного жёстче, чем просто заминировать авто. Чтобы не догнали потом.

Но будет не так-то просто. А Газон – молодец. Из всех парней у него самые крепкие нервы, он не сорвётся. Устойчивее только Царевич, но у Руслана будут свои задачи.

Распрощался с парнями, говоря, что утром они понадобятся. Маугли в курс дел мы не вводили, пусть возвращается и думает дальше, присоединяться к нам или нет. Мне же кажется, что он вернётся, но пока не хочу его грузить.

Я вообще не хочу кого-то подводить под эти разборки. Уж кто-кто, а мы заслужили мир и спокойствие. Но за это снова придётся подраться. Уж я к этому точно готов.

Утром обсудим, раздам всем поручения, обдумаю сам, пока пусть спят. Суть ещё в том, что за нами сейчас могут следить, и то, что собираемся что-то делать, они сразу увидят.

Так что пусть все расслабятся и готовятся к завтрашнему дню. Там каждому будет чем заняться.

Я уже понимал, что делать.

– Подбросишь до дома? – спросил я у Славы Халявы.

– Ну так я же не пил, – пробурчал он. – Сижу трезвый весь вечер, сам видишь.

– Не бухти. Утром не пропадай, разговор будет, – я огляделся в поисках Даши. – Ну, поехали? Всё в силе.

– Ну, – она замялась.

– Поехали уже.

В машине я её приобнял, и она прильнула ко мне.

В заднее окно видно, что за нами ехала грязная пятёрка. Скорее всего, их отправил Гарик, у Налима сейчас своих проблем хватает. Будет готовиться всю ночь. А про меня пусть думают, что я развлекаюсь с девушкой, и утром буду тёпленький. Расслабятся.

До просмотра фильмов с Дашей ожидаемо не дошло. В моей старой квартире мы впервые остались наедине по-настоящему и надолго, и быстро перешли к делу, даже чайник не поставили.

Увёл её в свою комнату на узкую кровать, оказавшуюся очень скрипучей, но нас это не смущало.

После лежали рядом. Кровать была узкой, в середине продавлено, и мы постоянно друг к другу скатывались. В доме прохладно, но нам было жарко, тела покрылись потом. Шерстяное одеяло куда-то улетело, подушка совсем сбилась. Просто лежали, разглядывая друг друга в полумраке. Отлично видел очертания её тела и мог дотронуться до очень гладкой кожи.

– Заживает хорошо, – она дотронулась до моего бедра мягкими тёплыми пальцами. – А этих не было.

Даша потянулась и провела пальцами по спине, где у меня оставались шрамы.

– Это уже после госпиталя, – я взял её за руку и легонько сжал. – Оконную раму выбило, спину посекло. Едва всё достали.

– Ох, тебе досталось, – она пододвинулась ближе. – И второй раз в госпиталь ложиться не стал?

– Не до этого было. В санчасти перевязали и всё, зажило потом.

Вскоре она уснула, уткнувшись лицом мне в плечо. Я немного подумал и сам начал засыпать, и перед глазами уже двигались картинки. Но голова пока отключалась, я понимал, что это сны. Сны прошедших боёв, но уже не вызывавшие такой тревоги, как когда-то.

Завтра будет что-то вроде штурма Совмина в Грозном. Там было сложно, мы сходились с «духами» врукопашную, а враги лезли отовсюду: сверху, через люки, из окон. Ещё нам приходилось договариваться с теми, кто слева и справа, чтобы друг друга не перестрелять, настолько всё было не продумано.

Хотя всё, что там было, смешалось в памяти и размылось. Только картинки мелькали в голове, и было всего одно чёткое воспоминание: как кто-то из морпехов, случайно прибившихся к нам, поделился с нами халвой и печеньем.

Даша повернулась во сне, я проснулся и лёг поудобнее.

Да. Здесь тоже непросто, ведь враги тоже были повсюду, а своих мало. И если враги победят, то достанут всех, с кем я связан.

* * *

Утром проводил Дашу и остановился у подъезда, решительный, уже зная, что делать. Угроз много, и от Гарика, который от своего не отступит, и, возможно, от его брата, который может добиваться своих целей, и точно от Налима, который нашими руками захочет решить свои проблемы.

И были другие, кто мог воспользоваться ситуацией.

Снег во дворе размело ветром, новый не выпал, поэтому то тут, то там была видна чёрная земля. Да и сам снег чернел от угольной пыли из кочегарки, находившейся не так далеко отсюда.

Народ расходился на работу, а я ждал, кто приедет первым.

Газон должен был вот-вот подъехать, он уже позвонил, но вместо него появилась старая «копейка». За рулём сидел крепкий мужик, остальные – пацаны моего возраста.

Мужик вышел из машины. Спецназовец Дима как-то пронюхал о том, что случилось. И откуда, хотелось бы знать.

– Ну здорово, Старый, – сказал он, выходя из машины. Дверь захлопнул с силой.

– Здорово, Бродяга.

Он протянул мне пачку «балканки», я отказался.

– Сразу к делу, – произнёс Бродяга, закуривая сам. – Слышал, бандиты напрягают. Можем помочь.

– Догадываюсь, как, – я рассмотрел его.

– А чё догадываться? – сегодня он снова звучал жёстко. – Сначала одного зачистить, потом второго. А как иначе, Старый? Вот ты говорил, что мирно хочешь жить, а они всё равно ещё больше наглеют. И иного пути нет.

– Разве? – я усмехнулся.

– А как ещё? – настаивал Дима. – Мы своё взять можем, то, что нам полагается. Город наш будет, и мы это заслужили. Пацаны с нами есть, кто это понимает, но нас мало. А вот с вами много можно дел делать. Вы единственная команда в городе, кто там сработался. Поэтому за вами и бегут.

Я внимательно его рассмотрел. Он не работает, но у него приличная дублёнка, разве что машина старая. Но это может быть одноразовая, для дела. Оружия при себе не видно, но он – спецура, он и руками может убить.

И всё же, он не договаривает о многом.

– К каждому свой подход ищешь, – медленно произнёс я. – Когда так говоришь, а когда эдак. Но суть всегда одна. А того наркобарыгу ты сдал.

– А хотел посмотреть, вдруг ты прав, – произнёс Бродяга, бросил окурок под ноги и затоптал. – Вот вроде как и посадили, а толку? А ты тогда мирно решил, а они всё равно этим воспользовались, будто ты стрелял. К чему всё это было? Надо было грохнуть того Кислого самим, и они бы побоялись лезть. А так сами добили его, как шакалы, и на вас валят. Потому что думают, что сильнее.

И снова не сказал всю правду.

Я осмотрел его спутников. Тех, кто сидел в машине, я не знал, но это явно «чеченцы», из наших. Тоже «махра», тоже где-то повоевали, но сейчас у Димы, потому что он нашёл нужные слова и сманил их к себе.

И что ему нужно? Своя банда и власть? Долго не продержится, и он должен это понимать. Психолог он неплохой, говорить умеет, люди за ним идут. Но этого мало. Чего-то не хватает.

Пока ещё его не раскусил, но скоро пойму, что и как.

Кажется, уже понял. Просто сложил то, что знал, и то, как быстро он отреагировал и приехал.

– Ты на Фиделя работаешь, – произнёс я. – У него уже был ликвидатор из «чеченцев», его убрали. Но он знает, чем это удобно, и подходы к нашим у него есть. И вот, он нашёл тебя и поручил нас заманить к себе, да?

Угадал, его лицо вытянулось.

– Он много чего хочет, – сказал Бродяга. – Но пока нужен, чтобы мы на ноги встали. А мы ему нужны. Но ты пойми, когда поймём, что сами сильны, пойдёт этот Фидель нахрен вместе с братом.

– Ты всё же грохнул Кислого?

– Не, – он замотал головой. – Кто-то свой, из блаторезов. Не знаю, точно. Но не я.

– А того наркобарыгу почему в ментовку сдали?

Бродяга хрипло закашлялся в кулак и сплюнул в снег.

– А вот его было велено не трогать. Не хотели конфликта раньше времени с «портовыми». Думали, что вы его порешите – сто пудов, и встряли бы. А тут я… подставлять потому что вас не хотел, пацаны. Вот и менты типа его забрили, с нашей подачи.

– Ты не всё говоришь. Свои схемы мутишь у Фиделя под носом.

– Ты пойми, Старый, – с жаром заговорил он. – Им ваша команда нужна всем, и «химкинским», и «портовым». Несколько чистых не повязанных человек, которые в умелых руках наведут шороха на весь город. И контакты с другими бойцами ещё. Кто вас к себе заманит, тот и город возьмёт, нет тут никого, кто со взводом бойцов сладит.

Он снова разошёлся, но голос не повышал, чтобы во дворе его не слушали. Никому такое слушать нельзя.

– И все это понимают. Это намного опаснее, чем три десятка сопляков с качалок, которых они себе взяли в прошлом месяце. Поэтому или к себе, или в расход, сам понимаешь, почему так взялись. В расход опасно, можно огрести, поэтому отложили, хотят заманить, чтобы сами делали, как им надо. Но зачем нам под их дудку плясать? Сами можем дудеть.

Всё никак не успокаивался. Хотел свою банду. Пока собирал людей, устроившись к Фиделю, но с нами был готов бросить ему вызов сразу.

Ещё одна сила, которой мы нужны. Не дают спокойно пожить.

– Давай так скажу, – произнёс я, – в чём суть. Вот я могу стрелять, могу и что-нибудь другое сделать. Могу проблему решить спокойно, могу и руки замарать, если надо, но я своего добьюсь. Я вижу, где война, а где мир, различаю. А вот пацаны так ещё не умеют, не научились, не видят разницы. Для них что там, что здесь – одно и то же. Пока держатся, и я им помогаю, они со мной. Мне верят, а я за них отвечаю. Разве они мирной жизни не заслужили?

– Но тут…

– Не перебивай. Они в состоянии уничтожить любого в городе, опыта хватит. Но если по такой дорожке пойдут, им возврата к нормальной жизни не будет никогда.

– А какая она, нормальная? – спросил Бродяга.

Правая рука у него тряслась. Приехавшие с ним пацаны переглядывались. Наш разговор они не слышали.

– Если пацанов прижать, – продолжал я, – они сразу будут делать то, что умеют. Мочить они научились за два года. И здесь втянутся, во вкус войдут. И будут думать, что другого варианта нет, что Грозный, что Тихоборск – один хрен, ведь здесь тоже одни враги. Будут стрелять, пока не сядут или не сгинут. А вот вариант есть, просто ты его не видишь. Но для этого надо будет поработать.

И говорил я искреннее, как человек, получивший свой второй шанс. Другого такого шанса не будет, поэтому иду до конца. Как когда-то, несмотря на пули и остальное.

– Смотри сам, Старый, – Бродяга покачал головой. – Бандиты насели крепко. Без боя не отступят.

– Насели крепко. Но я знаю, что делать. А если будешь мешать или подыгрывать Фиделю, или ещё как-то нам навредишь…

Я окинул его взглядом, а после твёрдо и медленно добавил, чтобы понял, что я не шучу:

– За пацанов раздавлю.

– Посмотрим, – Дима посмотрел на меня и медленно отошёл к машине. – Вредить не буду. Неправильно это друг с другом враждовать, когда там вместе воевали, против общего врага. Но здесь расклад другой сейчас. Раз не друг, то враг. По-хорошему говорю, Старый – не вывезешь. Езжай лучше из города. Вот это единственный вариант. Деньги, я слышал, у тебя есть. Я тебя не видел. Пацаны пусть тоже уезжают… если ко мне никто не захочет.

– А ты спроси сам, – сказал я. – Но они не захотят. Потому что меня они знают, что я за них. А ты – только за себя.

– Ты не прав.

– Ты даже сам можешь так думать, но на деле всё так, как я говорю. И за себя ты готов остальных положить. У тебя одна группа погибла на войне, но тогда был приказ. А сейчас что? Амбиции твои?

Молчал он долго, почти минуту, глядя куда-то в мою сторону, но будто меня не видел.

– Ничего ты не понимаешь, – Бродяга поднял задрожавшую руку, но опустил.

Он покачал головой, поцокал языком и сел в тачку. «Копейка» выехала со двора.

Вскоре, буквально минуты через три, у моего подъезда остановился тёмно-красный джип-пикап «Тойота Сурф». Стекло тонированное, но на месте водителя можно разглядеть Газона.

А на переднем пассажирском сидел Налим, таращивший на меня глаза.

Я подмигнул Газону, вот, мол, видишь, так всё и случилось, и тот кивнул и пожал плечами.

– Базар есть, Старый, – Налим открыл дверь.

– А чего бы и не побазарить, – я усмехнулся и подошёл к двери. – Поехали.

Пока всё шло так, как я думал, и даже Дмитрий не сильно выбивался из этого плана. Но что будет дальше, зависело только от нас самих.

Никита Киров
Братство. Новое дело

Глава 1

Газон выглядел усталым, будто не спал всю ночь, а вот Налим был больше похож на опустившегося алкаша, а не на криминального авторитета.

Обычно прилизанные волосы торчали во все стороны, а вместо дорогого костюма – старая потёртая кожанка и вытянутый свитер под ней. Но взгляд жёсткий, будто он решил идти до конца и драться.

А что ему ещё остаётся? Назад дороги нет.

– Здорово, – проговорил Налим достаточно бодрым для своего вида голосом. – Ну что, Старый, проблемки у тебя.

– И какие это? – спросил я с усмешкой.

– Ща расскажу.

Я уселся на заднее сиденье и захлопнул дверь. Налим повернулся ко мне, а Газон беспокойно посмотрел на меня в зеркало. Окно запотело, будто кто-то был с сильного похмелья. Хоть я сам не болел. Но буду притворяться, будто вчера капитально перепил, а сейчас трещит голова. Налим купится.

Машина медленно выехала со двора. Звук двигателя почти не слышно, в салоне пахло кожей от сидений, пивом и приторно-сладким табаком – у Налима были дорогие сигариллы с деревянным мундштуком. Одну он держал в руках.

– А в таверне тихо плачет скрипка, – пел Кучин из магнитолы.

– Выруби, – сказал я Газону. – Башка трещит.

Тот большим пальцем нажал на кнопку магнитолы, и кассета вышла наружу.

Ладно, пора говорить. Надо всё ещё играть роль, чтобы Налим думал, что он тут самый умный. Он хочет нашими руками избавиться от шефа, причём напрямую этого говорить не будет.

Но всё должно обернуться не так, как он хочет. Только для этого он не должен понять подвох.

– Башка трещит, значит, – хмыкнул Налим. – Давай о делах побазарим, потому что дела у вас хуже некуда. Думаешь, чё тебя Гарик вчера звал? А потому что кто-то из ваших хлопнул Кислого. Он предъявить хотел за это. Но знаешь, потом бы сделал вид, что понимает, и предложил бы отработать. Услугу оказать, как в кино про крёстного отца.

– А мы же не трогали Кислого, – сказал я, стараясь звучать так, чтобы в голосе слышалось удивление. – Он нам бабки должен был, а вернуть в итоге не успел.

– А вы всё равно деньги с его шестёрок получили, – отмахнулся Налим, открывая переднее окно. В салон задул холодный воздух. – Так что Гарик рассудил так, и имеет право, он в городе главный. Вот и попали вы, пацаны. Сначала одно дело скажет сделать, какую-нибудь мелочь. Например, «чехов» на рынке погонять.

– Так и будет? – я посмотрел на Газона.

Тот кивнул. Ему я просто вчера сказал, чтобы он кивал, тоже играя простачка. Его таким и считают. Это просто я его хорошо знал, что на самом деле он парень умный.

– Потом – наехать на кого-нибудь, долги выбить, – продолжал перечислять Налим. – Или вообще должника покалечить, его самого или родню. А в конце – мокруху устроить, повязать на крови. И всё, в бригаде. Но чё, думаешь, зашибок, бабки пойдут и девки плясать перед тобой будут? Нет уж. Чуть чё – и ты крайний, едешь в Воркуту на двадцать лет, а Гарик не при делах. Потому что он докажет, что нихрена не делал, а ты – исполнитель.

– И чё делать? – спросил я.

– Чё делать.

Налим хмыкнул. Купился, думая, что я в шоке, и сейчас переманит к себе, обещая защиту и всякие блага. Но для этого потребует избавиться от Гарика. Вернее, так требовать он не будет. Он так выставит, чтобы у нас не осталось выбора, чтобы в случае проблем спереть всё на нас.

Если удастся всё запланированное, он станет паханом и заполучит к себе нас. Если нет – избавится от Гарика нашими руками, чтобы крайними остались мы.

Пытается найти выгоду для себя.

– Вот смотри расклад какой, – Налим повернулся ко мне. – Вот Газон – пацан правильный, и он наш, – он хлопнул Санька по плечу. – Чуть чё случится, за него вся бригада впрягаться будет. А вы в стороне держитесь, сами по себе. Но сам видишь, в вашу сторону наезд за наездом. Значит, чё надо делать?

– А? – Газон сыграл дурачка.

– Бэ! Надо идти под того, кто прикроет. Вот Газон соврать не даст. Если у него какие проблемы, он сразу скажет, что под Налимом ходит. А я за всех своих пацанов мазу тяну.

– Так-то оно так, – я почесал затылок. – Но погоди. Кислого хлопнули не мы.

– Да какая разница? – Налим махнул рукой.

Ну, явно прибил бы его сам, если бы не засуетились Гарик и компания. Ну, надо немного сбить с него спесь, и для этого у меня было средства.

– Да тут приходили к нам опера, – начал сочинять я, – Моржов и Семёнов из уголовного розыска, а потом явился Громов. Чекист который, ФСБшник.

– Так, – Налим снова обернулся. Во взгляде стала видна тревога. – А ты откуда его знаешь?

– Я же говорил вчера, – Газон снова посмотрел на меня в зеркало. Как договаривались. – Что пацанов прессовали типы в пиджаках, вызывали к себе.

– Ты про ФСБ не говорил, – авторитет оглядел нас по очереди.

– Там какие-то тёрки были, – неуверенным голосом сказал Саня. – Типа, комитетчика одного под следствие отправили, а он до этого к нам приходил. Я-то не в курсе особо, это Старый разруливал.

– Приходили, – продолжил я разыгрывать эту карту. – Из-за тех «духов», что в нас стрелять хотели в центре. Оказывается, какая-то операция у чекистов сорвалась.

– Ты не говорил, – вспылил Налим, глядя на Газона.

– Он и не знал, – вступился я. – Они меня дёргали, вот из-за того майора… Климова, что ли? А вот про Санька я им не говорил.

– Так, ну понял, – пахан задумался. – И чё, при чём тут чекисты? Что им надо было?

– Громов спрашивал, как и что у нас с Кислым случилось, и кто с ним был. Спрашивал, был ли там какой-то уголовник со стальными зубами, мол, его видели с ним раньше. И был ли он там с нами?

– Ну, – в глазах Налима появилось узнавание.

– Дальше не говорил, – сказал я, сдерживая усмешку. – Показывал ещё фоторобот какой-то… слушай, – я посмотрел на него. – Похож на того мужика, который с вами сидел.

– Ты мужиком его, смотри, не назови – спросит за это, – он нахмурился, но ясно, что информацию принял.

Клюнул налимчик, и даже не на живца, а просто на голый крючок. Даже Газон удивился. Но с Гариком бы так быстро не вышло, тот посерьёзнее. Хотя тоже нас недооценивает, считает молодыми простачками.

Понятно, что он не будет выговаривать Гарику за убитого Кислого, даже если это было сделано по его приказу, ведь об этом был мой намёк. Но тут ему видно, что Гарик ведёт дела за спиной у Налима. Ещё один звоночек, что от него скоро избавятся, и он об этом предупреждён. И неважно, кто убил Кислого на самом деле.

Теперь будем действовать активнее.

– Потом давай про снайпера спрашивать, – продолжал я. – Вадик, который служил с нами.

Тут я погружал его глубже. Налим должен прекрасно знать, что случилось с киллером Вадиком, и как они все паниковали, думая, что он связан с ФСБ. Конечно, связан с чекистами он был только с моей подачи, это от меня пошло, но откуда им знать? Они тогда здорово перепугались и кинулись зачищать хвосты. И тут тоже самое, он уже думает, что делать с этой угрозой.

Дело для Налима усложнялось. Но поворачивать назад уже поздно, вчера он первый ход сделал, сильно рискнув. Теперь ему надо рисковать ещё сильнее, или его закопают свои же.

В итоге он думает, что мы будем его исполнителями, а Гарик – что вот-вот заманит нас. Но оба ошибаются, и вот-вот схлестнутся сами. А Шутник, как и Фидель, ещё сыграют свою роль.

Зато паранойя у него обострялась. Явно задумался о хвосте, а у меня было, что ему рассказать.

– А за тобой случаем никто не ездит?

– Вчера какая-то тачила гнала, – я задумался. – От самого ресторана, впритык. Можно Халяву спросить, может, видел.

– И на чём?

– «Пятёрка» старая.

– А цвет какой?

– Да я не помню, – я пожал плечами. – Темно было.

– Не белая?

– А хрен её знает.

Не белая, очень грязная. Но он явно о ком-то подумал, так что пусть. Воображение доиграет всё само.

– Ладно, тормози, – велел Налим Газону, вытирая вспотевший лоб. – Короче. Я всё сказал. Попали вы, пацаны, в конкретный блудняк влетели. Но ещё можно выпутаться. О разговоре этом никому.

– Сегодня же встреча с Гариком, – напомнил я.

– Не будет. Ты сам не лезь никуда, всё порешаю. Если я не порешаю, – с напором сказал он, – то никто не порешает. Вам со мной надо двигаться, пацаны. Пока сиди, не отсвечивай.

Ага, щас. Сейчас-то для меня как раз начинается основная работа.

Пока Налим переварит всё, что от меня услышал, нам нужно отбиваться дальше, пару дней он мне сделал. Будет конфликт, им временно станет не до нас, ослабеют, а может – уничтожат друг друга. В любом случае, нам будет дышать легче. Надо отбиваться, но так, чтобы не завязнуть в этом болоте. Даже если сам замараю руки, но так надо.

Газон увёз шефа подальше, меня высадили в центре, прямо на улице Ленина, но это мне и надо. На прощание Газон показал «козочку», мол, позвонит. А сейчас же ему надо подбрасывать дровишки в сомнения Налима.

И Газон сделает как надо, он сам видит, к чему всё это идёт. Тут даже дело не в том, что мы под угрозой, тут вся бригада у него может встрять. И всё из-за тёрок среди руководства банды. Они из-за своих амбиций готовы рисковать всем. Но Саню не забудем, и кто там в итоге будет победителем, злобу против него не затаит. Даже не поймёт, какая у него была роль.

Я тут же добрался до ближайшего таксофона рядом со старым Универмагом. Надо обзвонить всех, договориться о встрече с каждым. Действовать надо быстро, с учётом того, что я узнал, чтобы воспользоваться каждым выигранным часом. Только говорить придётся громко, здесь оживлённое движение, которое всё заглушало. Но сейчас самое время, почти все карты на руках. Можно действовать, пока паханы грызутся.

Налим сам оттянет время, как-то вмешается, чтобы Гарик не смог продолжить наш с ним разговор. Может, тачку сломает или как-то отвлечёт водилу, который должен был меня забрать, неизвестно. Потом Газон объяснит, что к чему.

Да, весело у них будет. Большой риск ради пяти пехотинцев. Не, конечно, суть-то не в этом. Причины вражды копились давно, просто появился повод. И мы тут ещё подливаем бензинчика. Если бы не это, Налим бы утёрся, но ничего бы не сделал.

Я стоял у таксофона, мысленно перебирая всех игроков на доске. Гарик – главный авторитет, хочет заполучить нас под контроль. Налим чувствует, что его сливают. Готов рискнуть и пойти против шефа, если появится шанс. Фидель – брат Гарика, импульсивный, но явно не дурак. Под кайфом или нет – пока непонятно. Может действовать самостоятельно. Шутник – старый зэк, торпеда, Гарик его использует для грязной работы. Возможно, он и замочил Кислого. Бродяга работает на Фиделя, но строит свои планы. Ещё один непредсказуемый фактор.

Мой план шёл вовсю: разжечь конфликт между Гариком и Налимом. Пока они грызутся, выиграем время. А там… там либо они друг друга уберут, либо ослабеют настолько, что не будут угрозой, а мы будем силой, как афганцы, с которой они не смогут сладить.

Газон будет подливать масла в огонь изнутри. Налим поверит, что мы на его стороне. Гарик решит, что всё под контролем. А когда поймут, что и как – будет поздно.

Главное – не дать втянуть пацанов.

Вот только и там не дураки сидели, и дальше так гладко могло и не получаться. Ведь и Гарик был не один, и среди его окружения у некоторых были свои цели.

Вот и они тоже действовали.

Едва я набрал Царевича, как увидел остановившийся через дорогу чёрный джип «Ниссан». Остановился он так резко, что аж тормоза заскрипели, а ехавшая «Волга», которую он подрезал, возмущённо загудела.

Дверь джипа открылась, оттуда выбрался брат Гарика – Фидель. Всё ещё красный, всё в том же пиджаке, довольный, руки в карманах. В правом явно что-то тяжёлое. В машине кроме него сидели ещё двое, и они тоже пошли на выход.

Я глянул внимательнее – среди них никого из тех, кто был с Бродягой. Это обычные братки, с квадратными челюстями и стриженные под машинку, одинаковые, как близнецы, только у одного вязаная шапка, у второго кожаная кепка. Один сплёвывал шелуху от семечек.

– О, боец! – выкрикнул Фидель, оставаясь на той стороне дороги. – Как удачно ты мне попался.

Кричал он громко, чтобы переорать поток машин. Их не так много, самый пик с утра уже прошёл, но всё же центр города, оживлённая улица, и они ездили постоянно.

– Случайно разве? – спросил я.

– Зришь в корень, – он усмехнулся, и улыбка погасла. Голос стал угрожающим. – Ты чё, на, самый умный? Думаешь, я не понял, чё ты мутишь? Дурачка включил? Хитришь, ёпт!

– Что-то много ты говоришь.

Между нами проехал «Москвич», следом «жига» шестой модели. Фидель смотрел на меня, не обращая на машины внимания.