Текст книги ""Фантастика 2025-169". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алексей Шумилов

Надую мыльный пузырь, организую ряд потрясений, который взорвет рынок и принесет Америке огромные проблемы. Механизм известен. Глядишь, власти США, Рокволд, Уолтер, прочие акулы капитализма и элитарии будут озабочены спасением своих любимых задниц. Им будет не до меня и не до нашей страны. У нас появится шанс, воспользоваться хаосом и избавиться от навязчивой опеки «заклятых друзей». И возродиться как Феникс из пепла. Но об этом говорить своим товарищам ещё рано. Не готовы они пока к такому. Особенно психологически. В Англии есть очень жизненная поговорка: «Если знают трое, узнают все». Поэтому мой грандиозный замысел пока останется только в моей голове. Когда он начнет обретать очертания и реализовываться на практике, понадобятся исполнители и доверенные лица. Вот на этом этапе и подключу друзей. Впрочем, как там в «Айболите-66» пелось? «Нормальные герои всегда идут в обход». Готовить почву и осторожно, окольными путями просвещать товарищей в механизмах подобных афер, начну прямо сейчас.

– Что же вы замолчали, Михаил Дмитриевич? – раздался голосок Анны, заставляя меня вынырнуть из раздумий. – Хотели же о мошенниках рассказать, играющих, как вы говорите, «вдолгую».

– Окей, – улыбнулся я. – Не столько играющих «вдолгую», сколько вообще об аферистах и их схемах. Давайте поговорим об одном виде мошеннических организаций, которые можно встретить, в том числе на фондовых биржах. Это финансовые пирамиды. Для начала расскажу одну историю, поясняющую, что это такое.

В 1919-ом году итальянский эмигрант Чарльз Понци, приехавший в Америку с двумя с половиной долларов в кармане, занял у знакомого мебельного торговца двести баксов, и организовал свою фирму. Зарегистрировал предприятие в Бостоне под названием «Компания по обмену ценных бумаг». Под прикрытием арбитражных сделок, организация Понци занималось приемом инвестиций.

– А что такое арбитражные сделки? – наивно поинтересовался Саня.

Десантник хотел ответить, но его опередила Анна.

– Если бы вы читали выданную вам брошюрку, Александр Анатольевич, то не задавали таких вопросов, – ядовито пояснила она. – Арбитражные сделки, если говорить простым языком, это когда компания на одной фондовой бирже покупает ценные бумаги, а на другой, находящейся, допустим на противоположном конце страны, перепродает с прибылью. Таким образом, зарабатывает на разнице курсов. И стоимость акций в различных местах, подтягивается к одному общему значению.

– Абсолютно верно, – я подмигнул девушке и продолжил: – Каждый инвестор, вложивший в фирму Понци тысячу баксов, получал долговую расписку, в которой ему обязывались вернуть полторы, но через три месяца. Компания быстро стала популярной, и Понци начал буквально сорить деньгами. Купил себе роскошный особняк и поставил управляющей восемнадцатилетнюю Люси Мартелли. До поры до времени, закрывал обязательства перед старыми клиентами, выплачивая им из поступлений новых. Но летом 1920-го года началась тяжба с одним клиентом, как следствие налоговая проверка. Вкладчики кинулись забирать свои деньги, и пирамида рухнула. Понци нагрел клиентов на три миллиона долларов, и был осужден на пять лет тюремного заключения. Это и была одна из самых первых известных финансовых пирамид в Америке.

Я чуть не добавил, что именно афера Понци послужила примером для Медоффа, но вовремя остановился.

– Итак, кто сможет простыми словами пояснить, что такое финансовая пирамида? – спросил у товарищей.

– Это мошенническая компания, которая зарабатывает, собирая вклады инвесторов. За счёт предыдущих, рассчитывается с последующими, – первой ответила Анна.

– В точку, – я показал девушке большой палец. – Проще говоря, она не занимается никакой деятельностью, собирает и выдает деньги. Основатели таких компаний могут использовать средства клиентов для своего незаконного обогащения. Теперь, вопрос, как подобная финансовая пирамида может действовать на фондовой бирже?

– Продавать свои акции, как невероятно рентабельные, – сразу сообразила секретарь. – При соответствующей подготовке и рекламной компании, это вполне возможно.

– Умница, – похвалил я. – А как отличить такую организацию от реального предприятия?

– Я думаю, она должна предлагать невероятно высокие дивиденды, выгодно отличающиеся от конкурентов в этой сфере, – задумчиво протянула Анна.

– Снова верно. По возвращению домой с меня премия. А здесь выберешь любые духи, на свой вкус, – я ободряюще улыбнулся зардевшейся от удовольствия девушке. – Что-то ещё можешь добавить?

– Нет, – после короткого раздумья, вздохнула секретарь. – Боюсь ошибиться. Лучше вас послушаю.

– Анна назвала первое отличие, – я наставительно поднял палец. – Второе – продолжительность работы. Встречаются пирамиды, рассчитанные на длительную деятельность. Но большинство работают короткий срок, и их владельцы исчезают с деньгами вкладчиков. Поэтому если компания очень долгое время находится на рынке, больше шансов, что это честные бизнесмены. Повторюсь, в каждом правиле бывают исключения, но девяносто процентов из ста, именно так. Третий фактор, позволяющий определить финансовую пирамиду: доходность независимая от состояния рынка. Например, она растет, а в стране развивается кризис. Это ненормально и сразу выдает финансовую пирамиду. Четвертое отличие – гарантия отсутствия рисков. Если владельцы компании или инвестиционного фонда, выпустившего акции, утверждают, что инвесторы «сто процентов» не потеряют деньги и получат сверхприбыль, это, однозначно, пирамида. Сразу бегите от таких «заманчивых предложений» со всех ног.

– Понятно, а как мы будем действовать на фондовой бирже Нью-Йорка? – поинтересовался Олег.

– Сначала договоримся с брокерской компанией, представляющей наши интересы. Затем откроем сеть взаимно учреждаемых компаний в оффшорах. После чего начнем работать с фондовой биржей, зарабатывать известность и авторитет. Для начала скупим акции, которые по имеющейся у меня инсайдерской информации, от наших больших друзей в погонах, – я многозначительно указал глазами вверх, – взлетят. Это не финансовые пирамиды, а компании, занимающиеся высокими технологиями. Через десятилетие-другое, они станут востребованными на всем земном шаре, а компании – мировыми лидерами. Плюс ещё акции холдинга, скупающего активы американских гигантов: «Кока-Колы», «Американ Экспресс» и многих других. Он точно не обанкротится. Во всяком случае, в ближайшее десятилетие. Некоторые акции будем скупать напрямую отдельными пакетами.

– А потом? – наконец подал свой голос Саня.

– Проведем несколько масштабных финансовых операций и заработаем миллиарды, – ухмыльнулся я. – Но об этом рано говорить. Не хочу сглазить. Доживем – сам все увидишь.

Внизу снова застучали каблуки и я замолк.

Глава 9

На веранде появился официант с нагруженным подносом. Расставил огромные тарелки с дымящейся квадратной пиццей и пирогом, блюдца с капрезе и мгновенно исчез.

– Давайте на время прервемся, и отдадим должное итальянской кухне, – предложил я.

Капрезе полностью оправдал ожидание. Базилик придавал закуске пряную пикантность и еле заметную горьковатость. Моцарелла была нежной и чуть пресноватой. Сладкие с кислинкой дольки помидоров в сочетании с оливковым маслом, ароматом базилика и солью создавали тот неповторимый вкус, обожаемый итальянцами и гурманами всего мира.

Горячий кальцоне с телятиной таял во рту, а пицца «Корлеоне», несмотря на то, что я любил более тонкую прослойку теста, была великолепной. Блюда делал настоящий волшебник, влюбленный в кулинарию теплой солнечной Италии.

Мои компаньоны тоже оценили искусство повара. Олег энергично уничтожал «свинчоне», заедая кальцоне, отдавая должное капрезе и запивая всё апельсиновым соком. Саня от него не отставал. Щеки у директора по общим вопросам раздулись как у хомяка. Будто оба с голодного края чудом попали в ресторан итальянской кухни. И если десантник ещё умудрялся выглядеть более-менее прилично, энергично перемалывая челюстями пищу и делая небольшие паузы, перед отправкой в желудок очередного куска пиццы, то Саша не на шутку увлекся, уничтожая куски пиццы один за другим.

В отличие от проголодавшихся мужиков, секретарь лакомилась капрезе и вела себя как дама из высшего света на приеме у аристократа. Аккуратно разрезала ножом дольки помидоров, накалывала их на вилку вместе с ломтиками моцареллы, откусывала маленькие кусочки, всем своим видом сохраняя достоинство.

«Все-таки с секретарем мне повезло», – отметил я, наблюдая за Анной: «Образована, умна, эрудированна, все на лету схватывает, быстро решает вопросы и в обществе себя вести умеет».

Через пять минут, когда Саня, отдуваясь, откинулся на спинку стула, Олег дожевал последний кусок пиццы на тарелке, а Анна расправилась с капрезе и кусочком кальцоне, я продолжил:

– На первом этапе – наша цель на фондовой бирже, завязать полезные контакты, посмотреть, как работает система. Начать покупать пакеты акций, которые в ближайшие годы серьезно вырастут. Все мы неоднократно убеждались, что теория и слова – это одно, а реальность – совершенно другое. Поэтому очень важно, посмотреть, как всё работает на практике, научиться проводить сделки грамотно, чтобы не спровоцировать пока ненужный нам ажиотаж и резкий подъем цен. Теперь, что касается автомобильного и компьютерного рынка…

С небольшими перерывами я говорил полтора часа. Я рассказывал о наших задачах по приобретению новых компьютеров, автомобилей, как вести себя на переговорах с янки, о стратегии продвижения новых американских товаров на советском рынке, планируемых результатах и блестящих перспективах, если мы сумеем их достичь. Дал Анне задачу с утра связаться с руководством «Большой тройки»: «Дженерал Моторс», «Форд Мотор Компани», «Крайслер», расположенных в окрестностях Детройта и договориться о встрече. Я подозревал, что ТОП-менеджмент автогигантов не захочет лично принимать новоявленных советских бизнесменов, и с нами в лучшем случае встретятся какие-то клерки среднего звена. Но мне было важно завести первые контакты и донести свои предложения до руководителей автомобильных концернов. Достаточно сдвинуть дело с мертвой точки, а потом оно пойдет само. Тем более, все подготовительные работы мы уже провели. А от моего предложения не откажется ни один вменяемый западный бизнесмен. Особенно сейчас, когда СССР перестал быть образом врага, а «Перестройка», «Гласность», Горбачев стали на Западе модными символами.

В отличие от автомобилей, с компьютерами дело проще. Я собираюсь купить небольшую партию компьютеров: первые «Макинтоши» восемьдесят четвертого года, и несколько самых современных, ноутов «BM PC Convertible от IBM». Эпловские ПК охотно раскупят наши промышленные предприятия. Лэптопы от АйБиЭм будут больше интересны парням из «НКТ-сервиса». Там много ребят из НИИВЭК трудится. Они в восемьдесят четвертом под руководством Иоффе[34]34
  Иоффе Анатолий Федорович – советский учёный и инженер, кандидат технических наук. Главный конструктор ПЭВМ «Агат», первого серийного советского персонального компьютера.


[Закрыть] «Агат» собирали – первую советскую персоналку. Чтобы их сманить, пришлось вдвое увеличить зарплаты, пообещать огромные премии, процент от прибыли за проекты и доступ к самой современной компьютерной технике для изучения. Вот и придется выполнять своё обещание…

Так что у Анны утром дел по самое горло. Связаться с офисами автомобильных концернов, договориться о встрече с юристом из армянской диаспоры, найденного с помощью дальней родни дедушки Левона. Старику пришлось задействовать чиновников Комитета по культурным связям с армянами за рубежом, чтобы быстро связаться с Айком Адамяном – главой юридической компании, занимающейся регистрацией коммерческих предприятий и корпоративным правом.

Он должен провести регистрацию нашей будущей фирмы, которая будет регулировать товарные потоки, прежде всего компьютеров и автомобилей, а также стать нашим представителем в брокерской конторе, скупающей нужные акции. По крайней мере, у меня такие планы. Плюс нам необходим офис. А я даже не знал, где его найти. Знаменитый «Трамп-Тадж-Махал», как и не менее известный «Сити-Спайр-Центр» будут открыты в девяностом году. Модные среди русских миллиардеров, арабских шейхов, швейцарских банкиров в моей прошлой жизни офисы в «Нью-Йорк Таймс Билдинг», «55 Надсон Ярдс», «Ван Вардербильд» появятся только в начале следующего века. Впрочем, Анна, получившая пару сотен долларов на расходы, разберется. Обратится к администратору отеля, подкинет ему денежек, получит бизнес-журналы, справочники с номерами телефонов и любую другую необходимую информацию.

Пока я говорил и обсуждал с партнерами и секретарем все нюансы работы, официант успел появиться несколько раз. Убрал посуду с остатками еды, принес по моей просьбе новый кувшин апельсинового сока, и под конец моей пламенной речи подал кофе, десерты и снова растворился за дверью…

– Вроде все обсудили? – уточнил я, когда все расправились с кофе и тирамису. – Вопросы есть?

Олег задумчиво мотнул головой. Саня дипломатично промолчал. Ответила одна Анна.

– Пока нет. Мне задачи ясны. Что вы рассказали Михаил Дмитриевич, надо как следует обдумать и переварить. Тогда, возможно, и вопросы появятся.

– Хорошо, – я встал – Одна большая просьба. В номерах и на территории отеля ничего важного, из того что я сказал, не обсуждать. Говорите самыми общими словами и фразами, без подробностей и фактов, не предназначенных для посторонних.

– Думаете, нас слушают? – мгновенно сообразила девушка. Десантник вопросительно глянул на меня. Саня чего-то смутился и на секунду отвел глаза. Опять, наверно, лишнего Олегу и Анне наболтал.

– Не думаю, уверен, – кратко ответил я.

– Понял, – десантник кинул короткий тяжелый взгляд на бывшего гопника, начавшего чересчур внимательно рассматривать узоры на потолке.

Тогда, на сегодня все, – объявил я, поднялся и подошел к коробке телефона прошлого века. Снял трубку, дождался, когда в динамике прозвучит знакомый голос официанта: «Слушаю», и сказал:

– Принесите нам счёт, пожалуйста. Мы уходим.

– Хорошо, сеньор. Минутку, – попросил парень и повесил трубку.

Появился он, как и обещал, через минуту и торжественно вручил счет в тоненькой кожаной книжечке с золотыми буквами «La pizza di Don Corleone».

Я глянул на чек. 82 доллара 30 центов. Показал товарищам. Для восемьдесят девятого года с учетом заведения и места расположения нормально. Вытащил из портмоне сотню, и вложил в книжечку.

Официант расплылся в улыбке и подхватил расчетницу с деньгами.

– Сдачу забирать будем? – деловито поинтересовался Саня.

– Нет, – я качнул головой. – Здесь надо оставлять чаевые. От десяти до двадцати процентов от счёта. Многие заведения дают официантам минимальную зарплату, именно потому, что их основной заработок – чаевые. Иногда их пишут в счёт, иногда нет, но давать надо обязательно. Так принято. Я положил немного больше, но и официант отлично отработал.

Директор по общим вопросам понятливо кивнул.

– Уважаемый, – я придержал собравшего удалиться паренька. – Скажите, кто готовил эти чудесные блюда? Нам очень понравилось.

– Чиф, сеньор Чезаре Романо. Он участвовал в приготовлении блюд и руководил двумя помощниками. Многие гости нашего заведения обожают его яства и называют сеньора Романо – кулинарным маэстро, – любезно сообщил официант.

– Понятно, – улыбнулся я. – Могу ли я лично выразить ему своё восхищение?

– Ему будет приятно, – улыбка на лице парня расцвела ещё больше. – Позвать сюда сеньора Романо?

– Не надо, – я остановил рванувшегося к двери официанта. – Зачем ему подниматься? Мы все равно уже уходим. Лучше подождем маэстро на первом этаже.

– Как скажете, сеньор, – пожал плечами парень…

Чезаре Романо оказался дородным и высоким мужчиной. Он вышел к нам прямо в поварском халате, переднике и белом колпаке, залихватски заломленном набок.

– Слушаю вас, сеньоры, – густым баритоном прогудел повар и белозубо улыбнулся.

– Сеньор Романо, вы настоящий кудесник от кулинарии, – улыбнулся в ответ я. – Ваши блюда – божественны. Примите от меня небольшой презент, как благодарность за наслаждение, которое вы нам подарили.

Я вытащил бумажник и вручил повару пятидесятидолларовую купюру.

– Спасибо, сеньоры, – Чезаре благодарно склонил голову и с достоинством принял купюру. – Если подождете немного, я угощу вас свежайшими «соффиони»[35]35
  Соффионе – итальянские пирожные из хрустящего теста и кремом на основе рикотты (творожного сыра).


[Закрыть] за счёт заведения. Их все очень хвалят.

– Благодарю, сеньор Романо, – я поклонился в ответ. – Будем счастливы попробовать ваши пирожные. Но как-нибудь в другой раз. Сейчас мы спешим…

До отеля мы дошли быстро и без происшествий. Наученный прошлыми неприятностями, я с тревогой ожидал новых приключений. Но ничего не произошло. Переливались и светились рекламные огни на улицах, вечер был по-летнему теплым, периодически появляющийся легкий ветерок дарил долгожданную прохладу, дневные толпы прохожих значительно поредели и не обращали на нас никакого внимания. Но я полностью расслабился только тогда, когда увидел сияющий желтым светом вход в «Плазу».

В зоне ресепшена, мое внимание сразу привлек полный лысеющий мужик лет сорока пяти, расположившийся в одном из кресел для посетителей и напряженно высматривающий всех заходящих в отель. Он выделялся среди окружающих постояльцев и туристов, как негр в лохмотьях каким-то чудом в одно мгновение оказавшийся посреди бала аристократов.

Роскошная обстановка «Плазы» с монументальными колоннами, пальмами в горшках, огромной хрустальной люстрой, резко контрастировала с этим типом в немного помятом сером костюме, застегнутом, несмотря на лето, на все пуговицы и простенькой голубой рубашки, а-ля фабрика «Большевичка». Одежда просто кричала, нет, вопила во весь голос о советском гражданстве этого товарища.

На фоне ухоженной и состоятельной публики, заселившей отель, мужик с потасканным простецким лицом смотрелся не очень хорошо. Живая антиреклама Советского Союза. Но это в сравнении с американскими богачами. Какой-нибудь реднек в Аризоне или Техасе выглядел бы так же, если не хуже.

При виде нас, появившихся в вестибюле, он даже подскочил в кресле, моментально оказался на ногах и быстрым шагом пошел навстречу.

– К нам идёт? – уточнил Олег, сразу заметивший порывистое движение «серого костюма».

– Да, – кивнул я, – похоже, из посольских. Послушаем, что ему нужно. Говорить буду я. Всем остальным не влезать.

– Товарищи Елизаров, Алексина, Квятковский и Устинов? – уточнил мужчина, приблизившись.

– Они самые, – я сухо кивнул. – А вы кто такой будете?

– Петр Семенович Москальков, сотрудник консульства, – представился мужичок, протягивая ладонь.

– Очень приятно, – я с непроницаемым лицом пожал руку, дождался пока Москальков поздоровается с Олегом и Саней, кивнёт Анне и спросил:

– И что товарищу из консульства нужно от советских кооператоров?

– Ну как же? – всплеснул ладонями Петр Семенович. – Товарищи вы, что инструкцию перед полетом не проходили? Вам же надо было сразу к нам приехать. Мы получили о вас информацию и готовы оказать всю необходимую помощь: проинструктировать, выделить переводчика и сопровождающего товарища из торгпредства. Нельзя же так.

– Зачем сопровождающего? – холодно поинтересовался я.

– Мы несем за вас ответственность, – надулся Москальков. – Вы – крупные представители советского кооперативного движения. Можно сказать, целая делегация. А делегациям положено выделять переводчика и отдельного сопровождающего. Если с вами что-то произойдет, к нам будут претензии. К тому же товарищи из торгпредства готовы вас проконсультировать, познакомить с американскими бизнесменами, оказать всю необходимую помощь в решении проблем.

– Переводчик не нужен, – холодно отрезал я. – Мы от него в Союзе отказались, и нам пошли навстречу. Я отлично владею английским. Мой секретарь – тоже. Анна из известной дипломатической семьи. Она бывала в Нью-Йорке раньше, и прекрасно знает город. Проблемы решать мы привыкли сами – без помощи посторонних сопровождающих из торгпредств либо других органов.

– Так нельзя, – работник консульства погрустнел. – Есть инструкции. Это же ваша безопасность. Вы советские люди в капиталистической стране, могут быть провокации.

– Можно, – я надавил взглядом на Москалькова. – Во-первых, времена противостояния уже прошли. Сейчас Гласность, Перестройка, балалайка…, тьфу, дружба и сотрудничество с нашими американскими партнерами. А вы, похоже, ещё во временах холодной войны живете. Пора вам перестраиваться, и с ускорением, как постоянно требует наш генеральный секретарь Михаил Сергеевич Горбачев. Или вы с ним не согласны?

Я проницательным взором с чекистским прищуром окинул смешавшегося чинушу.

Внутренне меня покоробило от собственного спича. Но с волками жить, по-волчьи выть. Бюрократию и чиновников, в данном случае советских, надо давить их собственным оружием, показным чинопочитанием «светлого» образа вождя.

– Конечно, согласен, – испуганно заявил товарищ из консульства. – По другому быть не может.

Он немного помолчал и добавил.

– Но так действительно нельзя. Должен быть сопровождающий.

– У меня их целых четыре, – я широким жестом указал на компаньонов и улыбающуюся Анну. – Чем они вас не устраивают?

– Я понял, – взгляд третьего советника обрел твердость. – Доложу о вашем поведении консулу. А он в свою очередь свяжется с послом в Вашингтоне.

– Давайте, я вас провожу, уважаемый Петр Семенович, – я твердо взял немного растерявшегося чиновника за локоть и повлек к выходу. – Ребята, подождите меня минутку в холле.

– Что это вообще такое?! – попробовал возмущаться третий секретарь. – По какому праву вы так себя ведете? Это ни в какие ворота не лезет!

Я вывел его из отеля и остановился только у зеленого сквера, предварительно оглядевшись и убедившись, что рядом никого нет. Притянул перепуганного Москалькова к себе, и прошипел:

– Уверен, у тебя есть связи в МИД. Прежде чем докладывать консулу, а затем послу, и писать на меня жалобы, поинтересуйся, кто приложил усилия, чтобы нам в кратчайший срок оформили документы и выпустили в США. Чтобы не тратил зря время, подскажу: нашу поездку организовывали на уровне заместителя комитета государственной безопасности. Учти, я тебе сейчас выдал то, что для твоих ушей не предназначено. И если ты тупая сволочь будешь путаться под ногами и мешать нам, о дипломатической и любой другой карьере можешь забыть. Это в самом лучшем случае. В худшем, сам понимаешь…

Я многозначительно посмотрел в глаза перетрусившему Петру Семеновичу.

– Я понял, отпустите, – истерично взвизгнул третий секретарь.

Я послушно выпустил локоть посольского работника.

– Так бы сразу и сказали, – Москальков на глазах приходил в себя, поправлял пиджак. – Что же вы так грубо себя ведете? Нехорошо, товарищ Елизаров.

– Так сразу и сказал, – ухмыльнулся я. – Нам сопровождающие не нужны. Но вы не захотели слушать. Пришлось объяснить жестче.

– Ладно, я тоже погорячился, – вздохнул третий секретарь. – А к нам в консульство всё-таки загляните, если время будет.

– Если будет, обязательно, – вежливо пообещал я.

Проводил взглядом унылую полную фигуру в сером костюме, шагающую к такси, на тротуаре недалеко от отеля и нахмурился. Смутное ощущение некой наигранности ситуации не давало полностью успокоиться. Чем-то мне Петр Семенович подсознательно не понравился. Мутный тип. Не буду удивлен, если он окажется комитетчиком…

Двумя часами позже. Нью-Йорк. Кабинет в здании торгпредства СССР

Человек в сером костюме снял зазвеневшую трубку. Теперь он ничем не напоминал рядового сотрудника торгпредства. Лицо приобрело каменное выражение, в глазах появился холодный блеск, даже тучная фигура подтянулась и утратила былую расхлябанность.

– Ну здравствуй капитан, – загремела трубка. – Докладывай, что там у тебя.

– Здравия желаю, товарищ полковник, – откликнулся мужчина в сером костюме. – Разрешите докладывать?

– Постой, ты же с торгпредства говоришь? – внезапно насторожился собеседник на другом конце провода и многозначительно замолчал, давая капитану самому додумать невысказанный вопрос.

– Так точно, товарищ полковник, – отрапортовал подчиненный. – Не волнуйтесь, это закрытая линия. Специально уточнял, перед тем как сделать запрос на разговор.

– Понял, – голос полковника посуровел. – Докладывай.

– Встретился с объектом, его компаньонами и секретарем. К сожалению, разговора не получилось. Моя попытка навязать ему наших людей для сопровождения провалилась. Объект наотрез отказался от переводчика и помощника из торгпредства. Причем в грубой форме. Попробовал на меня давить психологически. Надо сказать, опытный манипулятор. Разговор построил очень грамотно, ссылался на слова Генерального секретаря, Перестройку и нашу открытость перед американцами. Даже намекнул, что выполняет задание и дал понять, что с поездкой ему помогал сам товарищ генерал Бобков.

– Ну наглец, – в голосе Дмитрия Федоровича явственно слышались восхищенные нотки. – На ходу подметки режет, ничего не боится.

– Так и есть, товарищ полковник, ничего, – согласился подчиненный. – Но я, согласно вашим инструкциям, выходить из роли и обострять не стал.

– Правильно сделал, – подтвердил начальник. – Силой навязывать ничего не надо. Ещё заподозрит чего. Пусть думает, что ловко отбился от сопровождающих. Кстати, он тебя раскрыть не мог? Учти, Елизаров – парень ушлый.

– Не думаю, – категорично отверг предположение начальника капитан. – Я сработал грамотно, под типичного чиновника из консульства. Никаких оснований для подозрений не дал.

– Ну, – иронически хмыкнули в трубке. – Тебе виднее.

– Какие будут дальнейшие указания? – после небольшой паузы осведомился капитан.

– Возьми двух-трех наших оперативников и организуй за ним наблюдение. Если у нас люди будут заняты, позвони мне, я договорюсь с Ивашутиным, выделят спецов ГРУ. Пусть следят за объектом и его друзьями. Но предельно осторожно, чтобы не засветиться. Работайте с ним, пытайтесь получить как можно больше информации, что делает, куда ездит, с кем и о чем договаривается. Мне важно знать всё, что относится к объекту и его людям. Всеми необходимыми средствами вы будете обеспечены по высшему разряду. Сам этот вопрос проконтролирую. Считай что это дело государственной важности и старт для твоей дальнейшей стремительной карьеры. Если, конечно, дашь нам результат и достанешь интересную информацию. Вопросы есть?

– Никаких, товарищ полковник, – отчеканил в трубку «серый костюм». – Сделаю всё, что от меня зависит.

– Вот и замечательно, – голос в трубке подобрел. – Действуй, капитан. Родина в долгу не останется.