Текст книги ""Фантастика 2025-169". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алексей Шумилов

Немало сил мне стоило сдержать негодование и сохранить внешнюю невозмутимость. Во многом благодаря усталости. Но что-то на моем лице, видимо, все-таки промелькнуло, так как парень попятился, споткнулся об труп и точно упал бы, если бы его не подхватил Леуш.

– Что стряслось-то? – спросил Леуштилат, придерживая посыльного. – Сообщник лорда объявился? Какая ступень? Маг? Воин? Что умеет? Сейчас мы ему мигом бока намнем!

А у этого все мысли только об одном…

– Сообщник? – Андр недоуменно нахмурился. – Скорее нет. Мы как раз к замку шли. Вдоль кладбища. А там девушка висит.

– На дереве? – встрял Ядвид.

– Нет. Прям воздухе. Бледно-серая такая, расплывчатая. И грустная-грустная. Мы только поближе подобрались, а она как заорет! Народ прямо там и попадал. И воины, и маги. Развившие только устояли, и те, кто подальше был.

– И что, магией ее приласкать никто не догадался? – фыркнул Уман. – Вот ведь оседлые…

– Пробовали, господин караванщик! – возмутился Андр. – И огнем пуляли, и молнией, и заморозить пытались. Ей все как с гуся вода. А стоит поближе подойти, так орет снова. И тоскливо так, что хоть вешайся сразу. Меня, вот, за помощью отправили. А они там думают, как бы ее в город не пустить. Простые люди такого точно не выдержат.

И вновь большая часть взглядов сосредоточилась на мне. Ну а на ком еще, если визгунья явно принадлежит миру мертвых, а я уже в который раз показал, что умею общаться с трупами на их языке. И не только общаться, но и вполне себе командовать. Дохлые прислужники до сих пор, вон, стояли в ожидании указаний, нервируя особо впечатлительных личностей.

Вот только судя по описанию, я понятия не имел о каком типе нежити идет речь. Одно ясно – это точно не обычное привидение и даже не призрак. Раз уж его видели Освоившие вроде Андра. Хотя о причине возникновения я догадывался.

– Это банши. – заявил, нарушив молчание, Ядвид. – Я о них только слышал, но сомнений нет. И если с ней ничего не сделать, то весь город отправиться в чертоги Захауруна. И мы вместе с ним.

Глава 19

Будучи старым и опытным караванщиком, Ядвид оказался одним из немногих, кто знал о существовании личей, а потому его словам охотно поверили.

Мэлэх поведал, что банши – скорбный дух, возникающий, когда человек перед смертью испытывал настолько сильные ментальные муки, что его душа не смогла найти пути к богу и осталась на земле, продолжая страдать. Ее крик может свести с ума даже опытных воинов и магов, а обычных людей и вовсе убивает на месте, после чего их души сливаются с ней, добавляя сил.

На закономерный вопрос о том, как же с такой бедой справиться, Ядвид рассказал, что в истории, которую он слышал, банши уничтожила целый город, и под тот Купол не совались лет тридцать, ожидая пока она ослабнет. А затем ее повергли вдвоем маг ступени Слияния, владевший заклинанием, способным похищать души, и епископ, снискавший благословение своего бога.

Уже в который раз взгляды людей сосредоточились на мне. Уверен, если спросить, многие с пеной у рта били бы себя пяткой в грудь, утверждая, что я Объединивший и уже во всю иду к ступени Разделения. Ведь иначе мое могущество просто не укладывалось в их картину мира. Одна только толпа прислужников разных типов чего стоила.

К тому же я на их глазах противостоял магии лича и даже спасал от нее остальных. Без сомнений, сплетни об этом расползутся, как пожар в засушливую пору, и остановить их можно только убив всех присутствующих.

Такой вариант я, конечно, не рассматривал.

– Пойдем? – с воодушевлением спросил меня Леуш. – Историю будто под нас писали. А следующая про нас уже и будет! Спасем город, поможем людям. Прямо как в детстве мечтали!

В детских фантазиях все это выглядело совсем по-другому…

– Вот только я не Объединивший, а ты не епископ. – проронил я, в глубине души понимая, что выбора-то у меня особо и нет. Если б был жив Влатислав, возможно, он сумел бы разобраться с ситуацией, но что-то мне подсказывало, что возникла она как раз из-за его смерти. – Ладно, пойдем. – вздохнул я. – Но есть проблема.

Не успел я дать свое согласие, как ко мне подошел один из мэлэхов и протянул склянку, в которой я узнал зелье, способное восстановить Межмировую Энергию.

Весьма своевременно.

Но стоило мне протянуть руку, как меня остановил другой мэлэх с татуировкой цветущего мака на левой кисти.

– Подожди, давэр. – сказал он, доставая что-то из своего кольца. – Ты сегодня и так уже таких три выпил. Громослав верно сказал: это может плохо сказаться на море души. Есть другой способ. – он подал мне крохотную пипетку с каплей жидкости мутно-коричневого цвета внутри. – Возьми.

– Экстракт Волевика Непреклонного? – едва сдерживая эмоции, воскликнул Уман. – Он же стоит, как…

– Точно не дороже моей жизни. – перебил его обладатель татуировки. – Волевик крайне редко, но все же встречается в Диких Землях. Растение. Хотя некоторые считают его монстром, потому что он умеет в случае опасности прятаться в песок.

– А еще потому, что питается трупами, впитывая из них остатки Межмировой Энергии. – вновь продемонстрировал свою эрудированность Ядвид. – Одной такой капли достаточно чтобы размягчить осколок Этерниевой руды размером с детский кулак, а затем в несколько раз быстрее «выпить» все ее содержимое.

Действительно трудно представить, сколько может стоить такой экстракт. Как, собственно, и этерний подобных размеров. И тем не менее я с благодарностью принял, как пипетку, так и склянку с зельем. А также и другие дары, которыми меня решили поблагодарить люди, получившие назад свои кольца.

Среди прочего в текущей ситуации меня особенно обрадовал гажандрин. Фрукт, выглядящий, как приплюснутый с двух сторон ананас, покрытый розовыми ворсинками. Именно из него готовят «Удар молнии», которым в Заманске угостил меня Гурдияр. Съев такой, можно получить небольшой заряд бодрости без негативного эффекта в виде мертвецкого сна.

Таким образом получилось, что у меня больше не осталось ни единой причины отказаться от рандеву с банши.

Отыскав в кольце герцога кристалл этерниря размером с два пальца, я капнул на него Волевиком и принялся тут же впитывать содержимое. Меня аж молнией прошибло от скорости потребления. Однако после опыта пребывания в массиве ступени Слияния уже не так и страшно. И особенно приятно, что едва не пересохшее море души вновь начало заполняться живительной силой.

Часть из которой я тут же потратил.

Отправились в Теневой могильник уцелевшие Пескомеры, а вместе с ними «лишние» зомби и гули с приведениями – не таскать же мне с собой всю эту толпу в конце концов. Так же я забрал себе тела погибших в бою караванщиков. Благо никакого пиетета к мертвым кочевники не испытывали. Пара трупов одиноких путешественников отправились туда же. А вот гвардейцы своих не отдали, заявив, что похоронят их в Свете Зарницы со всеми почестями.

Ну да и фиг бы с ними. И так «урожай» неплохой. Позже пополню свою свиту отнюдь не рядовыми бойцами.

Последним, что я принял из рук товарищей, оказался мой собственный костяной меч, возвращенный мне Леуштилатом. Тот похвалил качество оружия, но сказал, что для него коротковат. Вот если бы он был раза в два-два с половиной длиннее, то тогда другое дело, а так…

Убирая меч в кольцо, я, как и тогда в Заманске, ощутил будто внутри него что-то шевельнулось. В этот раз ощущение оказалось немного ярче, и я понял, что нечто вроде как радо снова мне служить, но в то же время чего-то ждет. Или испытывает чувство голода? А может неполноценности? Все еще слишком смутное чувство, чтобы быть уверенным наверняка.

На ходу поедая гажандрин, мы с Леушем последовали за Хвостом и Андром. Позади остались тронный зал, где все так же оказывали помощь раненным; труп дворецкого, умершего не то от шального заклинания, не то банально от старости; пустые гулкие коридоры и ворота замка, валяющиеся на земле, будто устали и прилегли отдохнуть. Судя по всему, их тоже поддерживала какая-то магия.

Я предлагал другу выпить зелье Межмировой Энергии для подготовки к предстоящей схватке, но он отказался, заявив, что не любит такие штуки. По его мнению, лучше восполнять запасы сил естественным путем. Да и вообще он надеялся просить помощи у Сатвелеона, прямо как в истории Ядвида.

Солнце медленно клонилось к закату, намекая что столь суматошный день скоро, наконец, закончится. Правда не раньше, чем мы разделаемся с еще одной проблемой, грозящей уничтожить весь город. Но хоть караванщиков освободили, и то хлеб.

Возле кладбища скопилась целая толпа авантюристов всех возрастов, ступеней и рангов. Они не выпускали из рук оружия, и то тут, то там, мелькали вспышки готовых к использованию заклинаний. Но активных действий никто не предпринимал. Лишь царил галдеж, будто в школьной столовой объявили скидку на пиццу.

Стоя к нам спиной, нас даже не сразу не заметили, а обратили внимание только когда мы стали активно прокладывать себе дорогу, пробираясь к Пантелеймону. Сперва послышались недовольные возгласы от и без того взвинченных людей, но вид пары гулей, двух зомби и тандема одноруких приведений, заставил людей притихнуть, почтительно расступившись.

– Справились, я полагаю? – спросил замглавы, едва мазнув по мне взглядом.

– Да уж пришлось как-то выкручиваться. – бросил я язвительным тоном. – Помощи-то ждать не от куда. Триомажцам же плевать, что их лорд стал личем и пил силу из всех, кто пытался покинуть город.

– Понятно. А тут… Погоди, что⁈ – Усатик так резко повернулся ко мне всем телом, что даже мешки под его глазами умудрились колыхнуться, и из них, кажется, высыпалось немного песка. – Каким еще личем⁈ Где он?

– Леон его бабахнул, как надутый свиной пузырь. – расплылся в улыбке Леуштилат. – Можешь потом попробовать собрать обратно. Если отделишь от пыли в замке. А ее там ой как немало. Лет сто не убирались.

– Но ведь у герцога полно слуг. Он даже разрешил забрать в замок семьи всех, кто… – Пантелеймон осекся и заметно помрачнел, хотя и без того походил на грозовую тучу в безлунной ночи. – Они все мертвы, да?

– Видать, нарушили какой-то закон. – вновь не удержался от колкости я.

Замглавы скривился, будто нюхнул носок гнилого зомби.

По толпе авантюристов тем временем пошли гулять шепотки. Те, кто оказался рядом и все слышал, передавали новость соседям, эти следующим, и так далее. Далеко не все знали, что означает слово «лич», но их быстро просветили сведущие. Андр же уже в красках описывал картину, которую застал в тронном зале, выцепив тем самым свою минуту славы.

Народ на всякий случай попятился, и вокруг нас образовалось кольцо отчуждения.

Но зато я, наконец, увидел банши.

На фоне надгробных плит в воздухе висел дух молодой девушки. Ее некогда белоснежное платье потеряло свежесть и белизну и казалось иллюзорным под стать хозяйке. Подол, как и волосы, походили на колышущееся серое пламя, неподвластное реке времени. Полные печали глаза с мольбой смотрели в далекое безучастное небо, а по щекам катились фантомные слезы, которые исчезали в полете, так и не достигнув земли.

У ног же ее на различном расстоянии лежали и сидели люди. Одни рыдали, не в силах сдержать эмоций и остановиться, другие стискивали руками головы, будто боясь, что те расколются, третьи лишились чувств, а кое-кто и жизни. Их бездыханные тела дополняли картину, из которой будто украли все краски, оставив лишь цвета скорби, тлена, тоски и безнадежности.

Я не смог не вздохнуть и покачал головой.

Это была Зарина.

Такая, какой она должна была выглядеть в своем возрасте, если бы Влатислав искусственно не поддерживал ее в облике ребенка. Но пусть тело, будучи мертвым, и не развивалось, но дух каким-то образом продолжал взрослеть, что с каждым годом лишь усиливало внутренний диссонанс, выплеснувшийся в итоге таким вот образом.

На секунду я задумался, а не получу ли я схожий эффект? Ведь мне, по сути, проживая уже вторую жизнь, должно было перевалить за тридцать, в то время как мое нынешнее тело не достигло еще и двадцатилетнего возраста. Может ли это являться причиной некоторых преследующих меня особенностей? Или стать проблемой в будущем? Или же несоответствие нивелируется эволюцией?

Вряд ли кто-то вообще способен дать ответ на подобные вопросы. Похоже опять придется разбираться со всем самому.

Впрочем, ничего нового.

– Бедный ребенок. – вздохнул Леуштилат, сменив привычную улыбку на куда более печальное выражение лица. – Тяжко же ей пришлось.

– Я ведь говорил, что она мертва. – не преминул напомнить я.

– А я все еще не согласен. – упрямо стоял на своем Леуш. – Может ты и чувствовал в ней смерть, но я видел в ней жизнь. Она смеялась по-настоящему, грустила по-настоящему, ей нравился зеленый цвет, вкус моченых яблок и то, как разлетается одуванчик, если на него подуть. Она мечтала вырасти и увидеть, как живут люди в других городах. Даже в самых отдаленных. Такой я ее и запомню. Такой. А не…

Он бросил взгляд на банши, еще раз вздохнул, сложил ладони лодочкой и, отойдя в сторонку, принялся молиться. Причем в руках я его заметил осколок этерния, который начал светиться, медленно поднимаясь к небу.

Лучше бы мне отдал.

Ну да ладно. Чем бы воин-жрец не тешился, лишь бы не вешался.

– Почему он говорит о ней так, будто они хорошо знакомы? – заинтересовался нашим диалогом Пантелеймон.

– Потому что мой друг обладает уникальной способностью подружиться с каждым, с кем перебросился хотя бы парой фраз. – объяснил я, пытаясь понять, как поступить со скорбным духом. – А с Зариной они почти два часа болтали. Уверен, он выяснил о ней больше, чем знал ее собственный дедушка.

– Хочешь сказать, что это внучка лорда? – замглавы вскинул от удивления брови. – Но ведь она…

– Она давно уже мертва. – перебил его я. – Во что бы там не верил Леуш. И для поддержания ее существования герцог и использовал сперва преступников, затем слуг, а потом и вовсе переключился на гостей города. С помощью ритуального круга. Ни о чем не говорит?

Я пристально следил за реакцией Усатика, и от меня не ускользнуло, как он едва заметно дернулся и на секунду отвел взгляд. Еще бы он не знал, что его любимая Королева Кровавой Казни пользуется тем же видом магии. И магия та весьма специфична, чтобы это было простым совпадением. Так что или Дама Трех Ка – родственница Влатислава, или у сей истории имеется еще парочка подводных камней.

В любом случае расслабляться рано.

– Эй, смотрите, что это! – раздался позади меня изумленный возглас.

Сперва я глянул на банши, но оказалось, что нежить по-прежнему висит в воздухе, и ничего с нового с ней не происходит. А вот на Леуштилата опустился столп света, отгородив его, словно ширмой. Недолго думая, я сотворил Укус мертвеца и швырнул в золотистую завесу, а следом тараном отправил Призрачный щит.

Ни то, ни другие не возымело никакого эффекта. Мои заклинания разлетелись, будто угодившие в стену гнилые помидоры. Разве что скалящаяся черепуха сумела оставить небольшую вмятину, но, возможно, мне это лишь показалось.

Тем временем свет стал ярче, сгустился и превратился в две овеянные сиянием руки. Они бережно обняли Леуша, словно мать – вернувшегося с войны любимого сына, овеянного воинской славой; а затем и вовсе слились с телом здоровяка, впитавшись, как вода в горшок с землей.

Баронский сын стоял невредимый, а на губах его застыла улыбка, еще даже более широкая и довольная, чем обычно. Леуштилат прямо-таки лучился счастьем и пышал восторгом. Думаю, если бы кто-то в тот момент поднес к нему пыльное чучело кролика, то зверек отряхнулся бы, соскочил на землю и скрылся серди ближайших деревьев.

Ну или просто бы сгорел.

– За успешное завершение миссии Сатвелеон возвел меня в сан епископа! – радостно провозгласил Леуш. – Восславим же господа и поблагодарим его за то, что заботится о нас и освещает нам путь сквозь тяготы и невзгоды бренного мира. Слава богу света! Слава богу огня! Слава богу солнца! Слава тебе, Сатвелеон, дарующий благость!

Я невольно закатил глаза, однако многие люди вокруг и в самом деле сложили ладони лодочкой и принялись поднимать их к небу, а вверх устремились десятки фиолетовых шариков различных размеров.

Ну да. Достойная плата за эффектное шоу. Тоже кого-нибудь своей силой окутать что ли? Правда велик риск, что бедолага в итоге просто коньки отбросит. Таким макаром паству себе определенно не сыщешь. Разве что психов каких-нибудь, конченных.

– Я и не знал, что ты такие речи толкать умеешь. – небрежно бросил я подошедшему к нам с Пантелеймоном Леушу.

– Сам шоке. – сияя белозубой улыбкой, ответил тот. – Вдруг накатило как-то. Изнутри. Наверное, способность епископа.

Леуштилат выглядел так, будто не провел несколько часов в подвале под воздействием вытягивающих силы чар, а потом не сражался с кучей призванных личем призраков. Бодр и свеж, как огурчик с грядки доктора Попова. Хоть бери и… используй по назначению.

В этот момент народ заволновался, и я увидел, что банши сдвинулась с места и медленно поплыла в сторону города. Люди расступались перед ней, не рискуя переступать некую незримую черту. Один маг, крикнув что-то про семью и детей, швырнул в нежить сформированную магией сосульку, однако та не причинила Зарине никакого вреда, попросту пройдя насквозь.

Катастрофа с каждой секундой становилась все ближе.

– Слушайте. – обратился к нам Пантелеймон, явно наступив на горло себе и своей гордости. – Не знаю кто вы двое такие, откуда явились, и какие силы за вами стоят, но прошу об одном. Спасите Триомаж. В свою очередь обещаю сделать все, что в моих силах, чтобы в случае успеха вы получили достойную награду.

– А в случае провала? – спросил я, вогнав Усатика в ступор.

– Да о чем речь, дружище! – Леуш хлопнул замглавы по плечу. – Конечно сделаем. И никакой награды не нужно!

Он первый решительной поступью отправился догонять банши.

– Сочтемся. – весомо заявил я, шагая следом за другом.

Глава 20

Банши летела медленно, не торопясь. Ни травинка не шелохнулась под подолом ее призрачного платья. И лишь падали без чувств еще державшиеся в сознании люди, мимо которых она проплывала. Будто само нахождение рядом со столь необычным созданием заставляло их терять последние крохи рассудка.

Догнать Зарину труда не составило. Я взял в руки костяной меч и окружил себя прислужниками, а Леуш, наоборот, отцепил ножны и оставил их на земле вместе с содержимым. Он заявил, что в этой схватке оружие ему не понадобится, и я не стал с ним спорить. Большой мальчик. Сам разберется, как поступить.

Вместе мы сделали вперед очередной решительный шаг, как вдруг банши замерла, а затем обернулась к нам всем телом. Нас разделяло метров пятнадцать, но и с такой дистанции, я ощутил оказываемое на меня давление. На тело, на разум и, что куда важнее, на душу.

Я будто вплотную подобрался к терновому кусту и уперся в колючки, прозрачно намекавшие, что дальше хода нет. Неудивительно, что наиболее слабые авантюристы падали без чувств уже на этом расстоянии. Моя же воля оказалась куда сильнее, а сформированное в душе ядро алмазной прочности явно способно выдержать и не такой пресс.

Осколок Этерниевой руды окончательно растаял, отдав мне все свое содержимое. Он не восстановил и пятнадцати процентов от моего максимального запаса, но поглощенная таким образом Межмировая Энергия действительно усвоилась куда лучше, нежели чем из зелья. Похоже и вправду снадобьями такого рода злоупотреблять не стоит.

Печальным взглядом банши смотрела на нас с Леушем. Я не видел в ее глазах узнавания. Лишь воплощение вселенской скорби и затаенную боль, которую не смогла выдержать одна маленькая девочка. И в то же время почувствовал я и непроизнесенную просьбу остановиться. Не идти дальше. Потому что в противном случае она не сможет сдержаться и сделает то, что потребует от нее естество ее новой сущности.

Но, конечно, отступать нам было уже поздно.

Переглянувшись, мы с Леушем сделали еще один шаг вперед.

В тот же миг банши, широко открыла рот и, не набирая в грудь воздуха, издала пронзительный вопль, содержавший, казалось, все слышимые и неслышимые частоты разом. Секунда, другая, третья – время тянулось, как густая смола, а крик и не думал прекращаться, разлетаясь по округе лезвиями ножей, пронзающих не только барабанные перепонки, но и саму душу.

Зарина страдала, но и заставляла страдать всех окружающих.

Видения из прошлой и этой жизни одно за другим проносились у меня перед глазами. Издевательства одноклассников, вторжение нелюдей в Дальний Крутолуг, наказание за первую неудачную кражу, годы каторжного труда в кромешной тьме ненавистной шахты, голодный плач младшей сестренки, хищный оскал зубастой пасти, готовой впиться в лицо уже старшей сестры, пленение родителей, смерть…

Образы мелькали и мелькали, но то были не простые картинки – каждая бередила старые раны и несла в себе боль, заставляя заново переживать минуты слабости и страдания. Причем даже сильнее, чем я о них помнил. Такова способность банши, и далеко не каждый может выдержать пытку подобного рода.

Я попытался сотворить заклинание, но не сумел достичь нужного уровня концентрации для воплощения чар в реальность. Хотел отправить вперед себя прислужников, однако зомби и гули застыли, словно статуи, а приведения и вовсе чуть не распались, из-за чего мне пришлось отослать их на безопасное расстояние. Неожиданный эффект воздействия крика на нежить. Впрочем, если подумать, вполне закономерный.

А вот костяной меч у меня в руке, наоборот, внезапно принялся мурчать уличным котором, пытающимся привлечь внимание человека, чтобы тот забрал его себе домой или хотя бы покормил. Оружие слабо подрагивало и подавало какие-то неясные сигналы, разбираться в которых никакой возможности у меня не было.

Стиснув зубы, я продолжал идти вперед, глотая горькие слезы, катящиеся по щекам. Они выступали сами собой, порожденные скопившейся в моей душе болью, и я ничего не мог с ними поделать.

Точно так же плакал и Леуштилат, бредя со мной бок о бок. Каким бы весельчаком и рубахой-парнем он не был, в его жизни тоже наверняка хватало событий, оставивших на сердце полосы кровавых рубцов. Одно только отречение родителей чего стоит. Да о чем речь – весь город мечтал сжечь «Исчадье ада» на костре инквизиции, и лишь тот факт, что Леуш старался не мозолить никому глаза, спасал маленького мальчика от незавидной участи.

Будь то пятьсот, тысячу или пять тысяч лет назад, этот мир никогда не являлся местом, где людям не приходилось бы страдать. Однако, он все еще оставался моим миром, и когда-нибудь я непременно очищу его от скверны чертовых нелюдей!

Но чтобы это сделать, сперва нужно выбраться живым из Триомажа, уже который раз пытающегося меня прикончить. Не город, а волчья яма какая-то!

Боковым зрением я видел, как замерли с широко распахнутыми глазами люди, державшиеся на безопасном расстоянии. Для них мы были героями, уже совершившими невозможное, – оставались на ногах, преодолев треть расстояния до банши. Несмотря на ее пронзительный, выворачивающий душу на изнанку вопль. Прежде подобное не удавалось никому. Даже Развившим. Все они валялись на земле, обхватив голову руками. А мы продолжали идти.

Не знаю, что за сила до сих пор двигала Леуштилатом, но в какой-то момент она его оставила. Воин-жрец замер. Однако простоял на месте он не долго. Его окутал мягкий золотистый свет, и Леуш снова упрямо пошел вперед, отставая от меня всего на полшага. Или на целых полшага, с учетом того, с каким трудом те давались. При этом он непрестанно шевелил губами, но слов я не слышал – все мое сознание занимал терзающий разум крик.

Не до конца понимал я и за счет чего держался я сам. Безусловно меня вела выпестованная годами и двумя нелегкими жизнями стальная воля. Помогало умение Некроманта, позволявшее частично нивелировать влияние нежити. Поддерживало алмазное Ядро, зависшее над морем души и не дававшее превратиться мелкой ряби в полноценный бушующий шторм. А тот непременно разразился бы, потому что давление рыданий банши с каждым шагом лишь возрастало.

Думаю, не последнюю роль играло и странное тепло, которое я вновь ощущал у себя в груди, и чей источник происхождения так и не смог определить. Я даже начал думать, что его каким-то образом создает Леуш, но вскоре отказался от этой мысли.

Когда мы преодолели еще одну треть дистанции, тот коснулся моего плеча рукой, и часть его золотистого сияния перетекло на меня, подарив небольшое облегчение. Сам Леуштилат остался на месте, а я сумел сделать еще несколько крохотных, но очень важных шажков.

Теперь банши зависла передо мной на расстоянии вытянутой руки. Весь мой мир сузился до ее призрачного тела. Мир, наполненный страданием и болью маленькой девочки, помноженными на мои собственные переживания.

Истошный крик, казалось, стал уже частью меня. Он резонировал с каждой клеточкой моего тела, тысячекратно отражаясь и накладываясь на самого себя. Чтобы с новой силой обрушиться на дрожащие барьеры разума. Я стал сосудом, полным душевной боли, и уже с трудом разбирал причины собственного страдания – они слились в одну сплошную агонию, прекратить которую можно лишь одним способом.

Смертью.

Был бы я чуть слабее – непременно поддался бы искушению и оборвал нить собственной жизни, однако я продолжал держаться, хоть это и стоило мне неимоверных усилий!

Глядя перед собой застланными пеленой слез глазами, я медленно поднял меч. Но не для того, чтобы нанести удар. Под воздействием криком банши, я понял, что тот тоже страдает. Страдает от пустоты.

Искусный мастер создал прекрасное оружие, но при этом удалил из самой структуры меча последние остатки силы и воли Императорского зверя. Вот только материал, некогда являвшийся рогом могущественного создания, еще помнил дни былого могущества. И ни моя, ни леушевская Межмировая Энергия не могли удовлетворить его запросов.

И вот, породнившись с ним через боль и страдание, я понял, чего не хватает моему мечу. Он жаждал вновь обрести целостность. А для этого ему требовалось Ядро.

Или то, что его заменит.

И тогда, используя волю Некроманта, а также глубинное понимание магии смерти, подкрепленное собственной силой и опытом взаимодействия с различными типами нежити, я принялся затягивать банши в меч!

И у меня получалось!

Под пораженными взглядами десятков зрителей, скорбный дух, не переставая вопить, постепенно исчезал внутри оружия. Затаив дыхание, они смотрел на действо, казавшееся им невозможным. Настолько, что авантюристы не верили собственным глазам, но даже протереть их не могли, не смея пошевелиться, чтобы не нарушить моей концентрации. Все, что им оставалось, это лишь молиться. Потому что если не справлюсь я, то все они будут обречены погибнуть в страшных муках без единого шанса на спасение.

Но меня их молитвы ни капли не трогали. Более того – в тот момент я о них даже не догадывался. Я вкладывал всего себя в противостояние с банши, и весь мой мир сузился до этого поединка.

В какой-то момент мне показалось, что успех гарантирован. Я уже чувствовал его на кончиках пальцев, и даже меч начал радостно скалиться, испытывая давно забытое чувство наполненности и завершенности. Однако скорбный дух все никак не желал сдаваться, каким-то образом зацепившись за реальность и продолжая вопить.

И крик этот добрался до самого дна моей души. Туда, где я похоронил наиболее травмирующие чувства, сама мысль о которых заставляла меня неимоверно страдать.

Это была вина.

Вина за то, что понадеялся на других и в критический момент оказался слишком слаб, не сумев защитить тот мир, который полюбил всем сердцем. Не спас родителей. Не помог Филу. Не вырвал из лап смерти Энн.

Вина за гибель моей драгоценной Мари. Из-за меня ее безбрежные голубые глаза больше никогда не увидят свет.

Все их несчастья лежали на моей совести.

Пусть умом я и понимал, что даже если бы весь тот год счастливого безделия и беззаветной любви я неустанно тренировался, то все равно не сумел бы противостоять вторжению нелюдей. Умом понимал, но ничего не мог с собой поделать. Это чувство терзало меня сильнее и больнее прочих. Чувство потерянной любви.

И именно оно подтолкнуло меня к решению.

– Не сопротивляйся, Зарина. – не то произнес, не то подумал я. – Я позабочусь о тебе. Как и просил твой дед. Не нужно больше страдать.

Воля Некроманта достигла разума нежити. На краткий миг ее взгляд прояснился, а глаза встретились с моими. В них я увидел боль, обиду, но и веру в мои слова – последнюю надежду давно мертвой девочки.

Перестав бороться, банши полностью растворилась в мече. Однако не пропала, а стала его новой сущностью, заменившей Ядро. Идеальный симбиоз под моим неусыпным контролем.

Замолк скорбный крик. Исчез, будто его выключили. Гулкая тишина опустилась, на затаившийся мир, вновь обретший краски жизни. Но я их не видел, ведь по моим щекам все так же катились слезы. Слишком много ран разбередил во мне плач Зарины, чтобы вот так просто вернуться к своему привычному состоянию.

И не было ни визгов радости, ни поздравлений с успешным избавлением от страшной напасти. Финальным аккордом банши накрыла своим воплем всех в радиусе сотни метров. Пускай на краткий миг, но авантюристы испытали всю гамму страданий, позволившую им примерно представить, что чувствовал я, находясь в эпицентре.

Хотя ни черта они не представили!

В гнетущем безмолвии послышались первые робкие хлопки в ладоши. Потом еще. И еще. И так пока преисполненные благодарности громогласные аплодисменты не разорвали вечернюю тишь.

Как же они меня раздражали…

Мне хотелось исчезнуть. Нет, чтобы они все исчезли! Что они вообще понимают в этой жизни?

Я едва не взорвался вспышкой гнева, как сзади меня обняли большие мягкие руки. Леуш. Он один прошел через то же, что и я. Только он понимал захлестнувшие меня чувства. И хотя ему тоже было тяжело, он нашел в себе силы поделиться со мной своим теплом.

– Мы стали героями. – едва слышно проговорил Леуштилат. – Новые истории станут слагать уже про нас.

– Ты рад? – спросил я, ощущая, как всколыхнувшаяся в душе муть постепенно снова ложится на дно.

– Конечно рад. – ответил он. – Хотя и не так я себе это представлял. Спасибо, что помог, дружище.

– Это тебе спасибо, друг. – я ненадолго замолчал и после паузы добавил. – Без тебя я бы не справился.

– Как и я без тебя.

Я высвободился из ставших вдруг неловкими объятий, обернулся и крепко пожал Леушу руку. В этот миг я простил ему все его недостатки, включая нелепую веру в ложного бога. Все-таки даже Некроманту порой нужно иметь рядом крепкое плечо, о которое можно опереться в трудную минуту.

Люди вокруг нас, подобрав мертвых и до сих пор не пришедших в себя товарищей, отправились назад в город, уважительно обтекая нас с Леушем, и не смея нарушить наш покой. Постепенно их разговоры становились все громче, а возгласы все радостнее. И их можно понять. Угроза банши миновала, страшный лич мертв, и даже рисковать жизнью особо не пришлось.