Текст книги ""Фантастика 2025-169". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алексей Шумилов

Глава 16

На один из выданных мне мамой гульденов я купил небольшую, но румяную и ароматную печеную тыкву с куском сливочного масла. А на оставшиеся два приобрел пару яблок в карамели. И с этим богатством явился к Леуштилату.

Сегодня Леуш тренировался в дальней части Крутолуга, так что с поручением меня отправили весьма удачно. Не пришлось бродить туда-сюда по всей территории. Я застал парня стоящим по пояс в воде, с закрытыми глазами и сосредоточенным выражением лица. Он отчаянно боролся с течением пытавшейся его опрокинуть Стременной, одновременно с этим впитывая в себя крупицы Межмировой Энергии.

Причем не только из воздуха, но и из воды, крутого вала обрывистого берега и даже из ветвей плакучей ивы, свесившей над ним свои нечесанные космы. Крохотные фиолетовые искорки роем надоедливой мошкары вились вокруг Леуштилата, то садясь на поверхность его кожи, то снова взлетая, а иногда и вовсе исчезая внутри.

Опальный баронский сын все лучше контролировал разлитую вокруг силу. Становление Освоившим определенно было уже не за горами.

Не желая мешать другу, я разлегся на мягкой перине прибрежного луга, закинул руки за голову и подставил лицо теплым лучам ласкового солнца. Тихо стрекотали сверчки и кузнечики, из соседнего подлеска доносился щебет беззаботных пташек, шелестел травой бродяга-ветер. И даже жужжание наглой мухи, которая никак не могла решить сесть ли на меня или лететь по другим делам, не нарушало идиллию очередного счастливого денька, а лишь дополняло ее.

Я открыл сердце счастью, и теперь оно полноводным, незнающим границ океаном плескалось у меня в груди. После целой жизни страданий, бесконечной борьбы за свое место под солнцем, унижения, стыда, а иногда и колючего тянущего голода я наконец получил детство, которое необходимо иметь каждому ребенку.

Любящие беззаветной и безусловной любовью родители, готовые поддержать в трудные минуты и способные встать на твою сторону, даже если против тебя ополчится весь мир. Верный друг, идущий с тобой бок о бок несмотря на разницу во взглядах, статусе или материальном благополучии. Доброжелательные соседи и сограждане. Справедливый и не оторванный от народа правитель. Четко очерченные перспективы как ближайшего так и дальнего будущего.

Именно в такой среде должны рождаться дети. В такой и только в такой. Вне зависимости от расы, пола, времени или эпохи. Дети ведь не просят, чтобы их принесли в этот мир. Решение принимают взрослые. Ответственные самодостаточные люди. Люди, которые хотят поделиться своей радостью с новой маленькой жизнью.

К сожалению, так происходит далеко не всегда. И я знаю, о чем говорю, так как мне довелось познать это на собственном опыте.

Вспоминая о свей прежней жизни, я невольно нахмурился и попытался отогнать начавшую раздражать муху. Та же наоборот пристала ко мне, как к луже меда. Хотелось бы надеяться, что меда, а не чего-то другого и дурнопахнущего. Настроение стремительно портилось.

В отличие от многих, прежняя семья у меня была полноценной. Двое живущих под одной крышей родителей. Хотя уже тогда у меня с трудом поворачивался язык, чтобы так их называть, а теперь они и вовсе казались мне чужими людьми.

Понятия не имею зачем им пришло в голову завести ребенка, ведь во главе их жизни всегда стояла бутылка самогона. Ну или того, что могло его заменить. Батареи пустой тары громоздились повсюду и лишь изредка сдавались, чтобы на вырученные деньги тут же купить новую порцию спиртного. Из еды же в доме имелись лишь нехитрые закуски, часть которых мне иногда удавалось стянуть.

В лучшие дни на меня просто не обращали внимания, и я был предоставлен самому себе, а в худшие мне принимались читать пьяные нотации, суть которых сводилась к тому, что я самим фактом своего существования обязан им по гроб жизни. А еще что я слишком много жру. Да и вообще раздражаю. Особенно когда смею поднять глаза от пола, за что мне порой прилетало рукой, веником или чем подвернется.

И тем не менее, вот эти вот люди заделали еще одного ребенка.

Мария. Маша. Мари. Крошка Мари…

Стоило мне заглянуть в ее безбрежные голубые глаза, как я понял, что сделаю ради нее все! Прочувствовал до глубины души. До самого дна своего детского разума. И повзрослеть мне пришлось очень и очень быстро, весь вся забота о крохотной жизни легла на мои тощие от недоедания плечи.

И я старался. Собирал бутылки, клянчил еду, даже пытался воровать. Но после первой же неудачной попытки, стоившей мне выбитых зубов и вывернутой руки, я понял, что этот путь не для меня.

С началом учебы в школе стало чуть проще. Всем ученикам полагались бесплатные завтраки и обеды. На которые мои одноклассники смотрели с нескрываемой брезгливостью (как, впрочем, и на меня), так что по будням я наедался от пуза, а кое-что приносил и домой. Где меня ждала лучезарная улыбка Мари – единственное, что не давало мне угаснуть, словно забытой на ветру свечи.

Памятуя о неудачном опыте кривой дорожки, я всеми силами ударился в учебу, надеясь таким способом пробить себе и сестренке путь в светлое будущее. Ну или хотя бы в серое. Но не в то беспросветное настоящее, в котором нам приходилось жить изо дня в день.

Я не поднимал головы от учебников и книг, переходя из класса в класс с опережением программы, и при этом умудрялся выкраивать время на подработки. Мало кто хотел брать к себе ребенка, но по мере взросления таких находилось все больше. Ведь спрашивали с меня, как со всех, а платить можно было постольку-поскольку. Главное не попасться. Но я радовался и этим грошам, и мне даже в голову не приходило кому-либо жаловаться.

И вот я уже готов был закончить экстерном школу и даже присмотрел колледж, способный дать мне не только надежную рабочую профессию, но и комнату в общежитии. Я бы забрал в нее и Мари. Правдами и неправдами. Плевать как. Но забрал бы. Это стало бы началом нашей с ней новой жизни.

Однако, как гром средь ясного неба, – пока меня не было дома, там случился пожар. И люди, считавшиеся моими родителями сгорели в нем в пьяном угаре. Не могу сказать, что я сильно расстроился. Главное, что сестренка в это время гостила у тетки. А из имущества у нас и так почти ничего не имелось, да и к поросшим плесенью стенам душа у меня не лежала.

Я уже было начал изучать правовой вопрос сложившейся ситуации, ведь по-прежнему являлся несовершеннолетним, что не позволяло мне официально оформить опеку над Мари. Но неожиданно мне сообщили, что она тоже трагически погибла. Причем практически в то же самое время. И вот этот удар судьбы полностью выбил почву у меня из-под ног.

Дальнейшие события прошли, как в тумане. Общение с какими-то службами, нежелание родственников брать меня к себе (да и пошли они все!), похороны, чужие руки на моих плечах, горячие слезы, чертящие дорожки по впалым щекам… А затем и смерть. Моя смерть.

В какой-то степени это даже закономерно, что наша ячейка общества прекратила свое существование за столь короткий срок. Ведь именно это нам все и прочили. И в глубине души, я даже подозревал, что непосредственно так все и закончится, хоть и старался гнать от себя дурные мысли.

Сколько веревочке не виться, а конец все равно будет.

От судьбы не уйдешь.

Но! Вопреки всем известным законам, не знаю как и почему, однако, мироздание дало мне второй шанс! И в этот раз я его не упущу!

– Что, Леонушка, не весел? Что головушку повесил?

Внезапно прозвучавший над головой вопрос Леуштилата заставил меня не просто распахнуть веки, а лупоглазо вытаращиться на друга, как на ожившую селедку. Выпотрошенную. В морозилке.

– Не утайся предо мною, все скажи, что за душою. – окончательно добил он меня, продолжив цитату.

Все мои размышления разом скомкало и унесло прочь, а внезапный приступ уныния, словно раскаленной кочергой инквизиции, выжгла сияющая белоснежная улыбка Леуша. Я на мгновение даже забыл о чем вообще только что думал – настолько неожиданно прозвучали строчки из старой сказки. Это сколько же ей сейчас уже лет? Восемьсот? Тысяча?

– Ты где это слышал? – только и сумел выдавить из себя я, продолжая нелепо таращиться.

– Матушка раньше так говорила. Когда я грустил.

– Ты⁈ Грустил⁈ – не поверил я своим ушам. Воображение категорически отказывалось рисовать образ грустного Леуштилата.

Баронский сын беззаботно пожал плечами:

– По крайней мере, ей так казалось. Давно пришел?

Я еще пару раз ошалело моргнул, собираясь с мыслями, глянул на солнце и ответил:

– Не очень.

– Значит ты видел мой успех! – радостно воскликнул Леуш, плюхнувшись на траву, рядом со мной. – Энергия слушалась меня, как… как прибор перебравшего гуляку!

Улыбка против воли выползла и на мое лицо, а покусившаяся было на сердце стужа окончательно отступила.

– Вообще, эта фраза имеет противоположное значение.

– Да? – ничуть не смутился Леуштилат. – Ну тогда, как копье твою сестру.

– Не напоминай мне о ней! – взмолился я.

– Опять подбросила дохлого ужа?

– Хуже. Насыпала под кровать улиток, а когда я на них наступил и схватился за спинку стула, та оказалась вся измазана какой-то слизью.

Леуш по-честному старался сдержать рвавшийся наружу смех, отчего стал похож на перезрелый помидор, но все-таки не выдержал и заливисто расхохотался.

– Вот тебе смешно, а на этих же улиток и рухнул. Смотри! – я задрал рукав и показал ему руку, исцарапанную расколовшимися под моим весом раковинами. – И на спине еще. И на заднице.

– А внутрь они случаем не заползли? – через силу выдавил из себя Леуштилат и продолжил веселиться с новой силой.

Я сперва сердито нахмурился, потом кашлянул, пытаясь сохранить серьезный настрой, но в итоге все равно словил смешинку, и вот мы уже вместе катались по траве, прижимая ладони к разболевшимся от смеха животам. А что поделать. На этого парня совершенно невозможно обижаться. И ведь не скажешь, что дурачок. И уж тем более он не тянул на Демоническое отродье. Просто вот такой – поцелованный солнцем и ветром жизнелюб.

Отсмеявшись, мы развели небольшой костер на привычном месте и зажарили на нем пяток пойманных Леушем в качестве тренировки окушков. Он ловил их голыми руками, но с использованием Межмировой Энергии. Смотрелось эффектно.

На гарнир пошла разогретая на углях тыква, а в качестве десерта – яблоки в карамели и немного лесных ягод. Вкусно. И даже вдвойне вкуснее в компании верного друга.

Во время трапезы я так же пересказал Леуштилату подслушанный в кабинете барона диалог. На удивление токин с заклинанием совершенно его не заинтересовал. И даже не из-за связи с некромантией, а ввиду принадлежности к магии в целом.

– С врагом надо сражаться лицом к лицу, щитом к щиту и мечом к мечу. – тоном, не подразумевающим и тени сомнений, заявил Леуш. – А не бормотать что-то, стоя за спинами верных товарищей.

– Даже если против тебя Суверенный Трицебык?

– Особенно если Трицебык! – Леуштилат с размаха бросил в угли огрызок яблока, от чего в воздух взвился целый фонтан золы и искр. – Ведь чем сильнее противника ты одолел, тем сильнее ты сам. И тем больше доверившихся тебе людей ты сможешь защитить.

Серьезные слова для восьмилетки. Рановато ему все-таки пришлось повзрослеть. И в этом плане я его понимал, как никто другой. И пусть прошло уже столько лет, и я начал совершенно другую жизнь, но некоторые воспоминания остаются с нами навсегда. Хотим мы того или нет.

Я на секунду представил Леуша один на один против зверюги, тянувшей целый караван фургонов. И хоть парень заметно вымахал и выглядел старше своего возраста, но вообразить какой-либо поединок мне не удалось. Это тебе не окушков из речки тягать. Совершенно другой уровень.

Леуштилат же воспринял мое молчание по-своему.

– Мы могли бы одолеть Трицебыка вместе. – сказал он, глядя мне в глаза. Я видел в них плохо скрытую робкую надежду. – Уверен, тебе совсем немного осталось до Освоившего. Если возобновишь тренировки, то уже скоро им станешь. А потом я тебя догоню и…

– Мы уже это обсуждали. – мягко, но решительно перебил я его. – Я прекрасно понимаю твое желание вместе бросить вызов Диким Землям и я помню, какие планы мы с тобой строили, но… Прости, Леуш. Я понял, что хочу спокойно жить со своей семьей. Они для меня – все. И я счастлив каждый день, проведенный рядом с ними. По-настоящему счастлив. Мама, папа, малыш Фил. Да даже Энн. Я не променяю их ни на какие приключения во всей Терре! – и тут же спохватился. – Ой, извини!

Говоря это, я совершенно не подумал, что могу задеть чувства друга, как раз таки лишившегося подобных уз и того тепла, которое могут подарить только любящие члены семьи и никто больше.

– Нет-нет, ничего. – замахал руками баронский сын. – Я прекрасно тебя понимаю. Уверен, твоя мама рада твоему решению, и ты станешь лучим писарем, какой видывал Дальний Крутолуг!

– И я обещаю сложить балладу о первом же твоем подвиге и записать ее лучшими чернилами на лучшей бумаге. Ее будут помнить даже спустя сотни лет!

– Честно-пречестно? – Леуштилат посмотрел на меня прищурившись, будто и вправду хотел уличить во лжи.

– Честно-пречестно! Даже если ты всего лишь поможешь старушке найти пропавшую кошку.

– Это будет самая быстрая и ловкая кошка на свете!

– Без сомнений! – решительно кивнул я.

– А если я просто раздавлю башмаком скорпиона?

– О! То это непременно будет Королевский скорпион, и давить ты его будешь страницы три. Как минимум.

– Лучше четыре. Для правдоподобности.

– Ради тебя – что угодно!

Мы открыто улыбнулись друг другу и торжественно пожали руки, после чего развалились на травке, созерцая далекое голубое небо.

Красивое, как глаза Мари.

И даже факт того, что его отделял от нас защитный Купол, больше не тревожил мою душу. Наоборот, я был благодарен ему за то, что он оберегал город от всех опасностей Диких Земель, и мы могли мирно жить в этом тихом и спокойном месте. Смеяться, играть, мечтать, обнимать родных и близких, строить какие-то планы. И пусть порой эти планы не сверкали достойными эпоса идеями, но именно в них крылась та искра, которая заставляла местных жителей просыпаться со светящимися от счастья глазами.

И меня вместе с ними тоже.

– Спасибо тебе, Леон. – тихо произнес опальный баронский сын, легонько толкнув меня в бок.

– За что?

– За то, что ты мой друг.

– И тебе спасибо, Леуш. – искренне ответил я. – Ты делаешь этот мир ярче.

– Да, я могу! – гордо напыжился он.

Леуштилат нащупал в траве скелет съеденного кем-то из нас окуня и принялся вертеть его, перед тем как бросить в угли. Чуть обгоревший в костре хвост мелькал из стороны в сторону, рисуя восьмерки, пока случайно не приземлился парню поверх большого пальца.

– Прямо, как у той девчонки. – хмыкнул я.

– Какой?

– Да видел тут по дороге. Показалось, что у нее палец раздвоенный. Как у тебя сейчас.

Леуш резко повернулся ко мне всем телом, и на его обыкновенно жизнерадостном лице не было ни капли веселья. Будто я сообщил ему, что завтра его сожгут, и на главной городской площади уже сложили дрова. Хотя нет. Уверен, и тогда он бы не стал сильно нервничать и показал бы заготовленное на такой случай тайное убежище.

– Выкладывай! – напряженным, как натянутая веревка гильотины, голосом потребовал Леуштилат.

Глава 17

– Ты чего разнервничался-то? – я шутливым тоном попытался исправить разлившееся в воздухе напряжение. – Внебрачная дочь Чагаша что ли? А ее с таким уродством скрывают от всех в каком-нибудь подвале и кормят непослушными детишками?

Попытка пошутить провалилась. Леуштилат буквально сверлил меня взглядом, а на его непривычно серьезном лице не дрогнул ни один мускул.

– Ну хорошо. – сдался я. – На Тихой улице случайно увидел девушку. На полголовы повыше тебя, наверное. Она куталась в широкий плащ с капюшоном, будто замерзла. А когда запахивала полу, я увидел ее руку, и мне показалось, что у нее был раздвоен большой палец. Вот и все. Ничего страшного. Свет небось так упал или еще что.

– Или это клиотка. – задумчиво проронил Леуш. – Нужно проверить. Пойдем.

Он встал, бросил взгляд на еще красные угли, явно раздумывая тратить ли время на их тушение, но в итоге все-таки направился в сторону города. Еще один нехороший знак.

– Да погоди ты! – догнав друга, я схватил его за руку и развернул к себе лицом. – Что еще за клиотка? Впервые слышу.

– Про орков, эльфов и дварфов слышал? – снизошел до меня Леуштилат.

– Конечно! Мне мама про них все уши прожужжала. Чуть ли не с рождения.

– Клиоты – тоже одна из рас нелюдей. Их еще называют мутантами или химерами. Выглядят точь-в-точь как люди, но с каким-нибудь дефектом. Вроде лишнего зрачка, поросячьего носа или…

– … или раздвоенного пальца. – подхватил я, и тут же нахмурился. – Но я никогда о них не слышал. И в книгах такого тоже не встречал. Откуда ты это взял? Да и вообще мне могло все привидеться!

– Могло и привидеться. – вздохнул Леуш, и по его тону я понял, что это был бы лучший расклад. – Сатвелеон, хорошо бы, если так! Не забывай, что я все-таки оу Трей Капауло, и меня с детства воспитывали, как аристократа. Пока не… – он осекся. – Неважно. Важно, что меня учили тому, чему не учат обычных детей. И знаю я тоже больше. О некоторых вещах.

– Например о клиотах.

– Например о клиотах. – согласился баронский сын. – Они считаются малой расой. Вроде как дефектной или типа того. Не знаю. Но если в городе появился нелюдь…

– … то это ничего хорошего не сулит.

– Теперь-то понял? – Леуштилат вновь посмотрел на меня непривычно серьезным взглядом.

– Угу. – кивнул я, осознав масштаб угрозы. – Побежали!

Черт побери, лучше бы мне и правда показалось!

Мы находились достаточно далеко от города, и лабиринт деревьев надежно скрывал от нас звуки повседневной жизни. Не слышалось ни детского смеха, ни зычных речовок торговцев, ни лязга молота по наковальне, ни трескучего стука топора, ни мелодичного звона колокольцев, возвещающего о начале службы в храме. Ничего.

Но хуже того – по мере приближения до наших ушей стали доноситься крики, и полнились они отнюдь не радостью и возбуждением.

Боль.

И страх.

Вот что принес нам бродяга-ветер, заставив сердца сжаться в ощущении надвигающейся катастрофы, а ноги нестись вперед, не разбирая пути.

В Дальний Крутолуг пришла беда.

Мы поняли это, стоило лишь, пробившись сквозь кусты орешника, выскочить на открытую местность. Город наводнили чужаки, и прибыли они отнюдь не с очередным караваном. Более того – преобладали среди них столь нелюбимые здесь нелюди!

Бурлящим селевым потоком захватчики растеклись по улицам, сея хаос и разрушения. Они жестко вламывались в дома, за волосы выволакивали наружу женщин и детей, а за малейшее неповиновение хватались за оружие.

Текла кровь. Трупы лежали на земле безжизненными куклами. Кое-где занимались пожары, бросая в небо клубы жирного черного дыма. Крутолуг, получив удар, скорчился от боли, вот только воспрять ему было не суждено. И он медленно угасал, агонизируя в страшных муках предсмертных конвульсий.

– Мы должны им помочь! – в сердцах воскликнул Леуштилат, сжав кулаки. – Быстрей, Леон!

– Стой! – я попытался схватить друга, но тот уже рванул вперед. Туда, куда его звало благородное сердце. Вокруг же вился рой искр Межмировой Энергии.

Я хотел уже было броситься следом, но тут в голове огненным вихрем пронеслись мысли: Мама! Папа!

Семья!

Лишь мгновение меня терзали муки выбора, после чего я, мысленно попросив у Леуша прощения, побежал совсем в другом направлении. К особняку.

Несмотря на расстояние и затянувшие небо черные тучи, я отчетливо видел усадьбу. Она не выглядела потревоженной. Но обманываться не стоило. Раз уж нелюди нашли способ проникнуть под Купол, то простым грабежом они не удовлетворятся. Да и барон за стенами отсиживать не станет. Не такой он человек.

Черт побери! И почему именно сегодня меня отправили на другой конец города?

Выжимая все возможное из своих ног, я несся по улицам обреченного Крутолуга, стараясь не акцентировать внимание на происходящем. Но некоторые сцены все равно отпечатались в моем сознании, словно бумажные фотографии из далекого прошлого. И как бы мне не хотелось всего этого не видеть, вот только бежать, спрятав лицо в ладонях, я при всем желании не мог.

Прямо на моих глазах громадный орк вырвал из рук Милы младенца и с размаху швырнул того в угол дома, превратив ребенка в кровавое пятно на стене. От увиденного Мила резко побледнела, схватилась за сердце и осела на землю, открыв рот в немом крике.

Вера в окровавленном сарафане беспомощно рыдала над телом мертвого мужа. Тот пытался защитить ее от молота коренастого дварфа, но бородач с легкостью проломил ему голову и, бросив короткий взгляд на непредставлявшую угрозу женщину, двинулся к следующему дому.

Высокий мужчина – человек или клиот, я не разобрал – сражался с Точем, позади которого испуганно жалась стайка малышей. Точ неплохо управлялся, орудуя кочергой и топором, но на выручку захватчику пришел еще один ублюдок, и вместе они одолели храброго воина. За моей спиной раздавались лишь испуганные детские крики, резанувшие по ушам визгом ржавой пилы. О том, что с ними происходило, я думать не хотел.

Дальний Крутолуг не имел ни единого шанса на выживание. Редкие очаги сопротивления возникали лишь там, где жили солдаты или находились стражники, пришедшие в город в свободное от службы время. Но к таким местам стекались сразу несколько нападающих, и защитников брали числом. Дольше всех продержался боец, достигший ступени Освоения. Он даже сумел прикончить парочку нелюдей, но и его одолели, набросив со спины сеть для ловли рыбы. Его истерзанное тело выкинули посреди улицы, словно труп бешеной шавки.

Я бежал, стараясь не обращать внимание на протянутые ко мне руки раненных и умирающих. Мужчины, женщины, старики, дети… Окровавленные и переломанные, лишившиеся конечностей и потерявшие твердость рассудка – они взывали ко мне с именем Сатвелеона на устах, и пусть мое сердце обливалось кровью, но я ничем не мог им помочь. Посреди воцарившегося в нашем маленьком мирке хаоса я думал лишь о том, как поскорее добраться до своей семьи.

И как не попасться в корявые лапы нелюдей.

Ни раз и не два они замечали меня и пытались схватить, но я быстро менял траекторию, и мерзкие уроды направлялись к другой жертве. Коих хватало с избытком. А одинокий, взмыленный, щуплый ребенок так или иначе никуда не денется – думали они. И были правы.

До особняка я добежал за рекордное время. Как будто даже воздух расступался предо мной, не смея задерживать. Но мне все равно показалось, что добирался я целую вечность. В боку кололо, сердце трепетало раненной птахой, рот превратился в пустыню, а перед глазами плавали разноцветные круги. Однако, идиотом я все-таки не был, и мне хватило ума не соваться к главному входу.

Ведь там во всю кипело сражение.

Ворота закрыть или не успели, или их уже выбили, и теперь они стояли распахнутыми и покрытыми потеками свежей крови вперемешку с сажей. Бой шел с переменным успехом. Бойцы рубились, стоя на трупах врагов и павших товарищей, свистели стрелы, время от времени сверкали особые умения, примененные с использованием Межмировой Энергии. Но эту силу использовали обе стороны.

Оборону осложнял тот факт, что усадьба отнюдь не являлась замком. Даже в энном приближении. Вместо бойниц – широкие окна, через которые запросто мог проникнуть кто угодно, взамен рва – огороды и клумбы, а с покрытой черепицей крыши проще свалиться самому, чем сбросить на агрессоров хотя бы кусок голубиного помета. Не говоря уже о чем-то более серьезном.

Но, тем не менее, барон оу Трей Капауло держался. Он лично руководил защитой, время от времени самостоятельно вступая в схватку. Александэл поминутно принимал доклады от подбегавших к нему мальчишек, отдавал приказы, следил за ротацией подчиненных и покрытым кровью мечом отбивал направленные на него стрелы.

Еще один мечник сражался в первых рядах. Причем не обычный солдат, поднявший с трупа товарища это простое с виду оружие, а истинный Мечник – человек, одаренный редким и могущественным умением. К тому же уже шагнувший за ступень Освоившего, идущий по пути воина, и начавший напрямую усиливать свое тело с помощью поглощенной Межмировой Энергии.

Максимилиан.

Как бы я нему не относился, но баронский сынок не убежал и не спрятался, а храбро бился бок о бок с другими учениками Сэра Чагаша. Которого я, кстати, нигде не видел. Ну да и черт бы с ним! Совсем не его угрюмая рожа занимала сейчас мой находившийся в смятении разум.

Семья!

Лезть через выбитые окна было лишь ненамного безумнее, чем через главный проход, но, к счастью, благодаря дружбе с Леуштилатом, мне этого и не требовалось. Нигдейка. Не думал, что когда-нибудь буду благословлять эту систему пыльных переходов, где даже мыши селиться стеснялись. Жаль только, что мы с Леушем так и не удосужились починить провалы в некоторых местах, а потому я всерьез рисковал переломать ноги, так и не добравшись до выделенных нашей семье комнат.

И тем не менее, я торопился, как мог.

Пробираясь через лаз, я неоднократно слышал раздававшиеся с другой стороны стены крики. И каждый раз замирал, боясь узнать в преисполненном боли голосе маму, папу, Энн или Фила. Пока везло. Но этот факт отнюдь не улучшал моего настроения. Ведь в любую секунду все могло измениться.

Нужный мне выход наружу – ближайший к нашей части особняка – оказался заблокирован. Сквозь крохотную щелку я разглядел обломок копья, торчавший как-раз из запорного механизма. Угораздило же кого-то угодить точно куда не надо! Но уже в следующую секунду эта мысль со свистом вылетела из моей головы, ведь я услышал шум сражения, доносившийся как раз со стороны наших комнат.

Предприняв последнюю попытку выйти в ближайшей точке, я раздраженно ударил по стене изнутри, чем вызвал лишь взрыв вездесущей пыли, и стал пробираться к следующей лазейке. Она находилось не слишком далеко, но с каждым шагом, удалявшим меня от семьи, я чувствовал, как сквозь пальцы утекают драгоценные секунды. И если именно их не хватит, чтобы прийти родным на помощь, то…

Думать что будет тогда решительно не хотелось, и я продолжал перебирать ногами, до боли стиснув кулаки и зубы.

Выскочив в небольшом холле позади декоративной колонны, я тут же подскользнулся в луже алой крови и упал, рухнув на валявшийся ничком труп какого-то мужика. Вернее клиота, потому что у него оказался дополнительный нос на затылке. Выглядело это премерзко. Особенно вкупе с множеством открытых ран и змеиным клубком кишок, расползшихся во все стороны.

Меня замутило.

Немалых усилий стоило мне удержать в себе недавнюю трапезу, а пульсировавшая в голове мысль об угрозе близким заставила подняться на ноги и броситься на звук ближайшей схватки.

Я на ходу достал подаренный отцом нож. Рукоять из клыка гнолла привычно легла в ладонь, напомнив, что мне уже доводилось проливать кровь врага. И пусть в тот раз это был едва ли обладавший полноценным разумом монстр, но я чувствовал, что за подарившую мне тепло беззаветной любви семью готов рвать глотки хоть голыми руками.

И все равно мне никак не удавалось подавить пробившую меня мелкую дрожь. Видимо на такое способны лишь настоящие опытные воины, а не сопливые юнцы, забросившие даже обычные тренировки.

Черт! Черт! Черт!

Метавшиеся в голове страшные образы подгоняли меня не хуже плети, и я пулей летел по знакомому коридору.

Поворот, еще один, и вот, выскочив из-за угла, я наконец достиг цели!

На полу валялся мертвый дварф и два дохлых клиота. Еще один корчился в агонии, ногтями семипалой руки царапая стену. Анна же с отцом сообща отражали натиск мускулистого орка, прикрывая собой маму с Филом на руках.

Фух! По крайней мере все живы! И пусть отец стоит в перекошенной стойке с гримасой боли на лице, пускай на тыльной стороне ладони Энн багровеет нешуточный порез, пусть мама бела, как мел, а малыш Фил рыдает навзрыд, но, черт побери, они живы!

Недолго думая, я призвал все имевшиеся в моем распоряжении силы и с криком кинулся на спину орка, собираясь по рукоять вонзить нож в его зеленую кожу.

Кричал, конечно, я зря.

Вовремя среагировав, громила отмахнулся от меня, как от надоедливой мухи, отбросив к стене. Меня будто лошадь лягнула. Но даже таким образом я сумел принести родным пользу, и, воспользовавшись тем, что орк отвлекся, грудь ему синхронно пронзили сразу два копья.

Нелюдь пошатнулся, нелепо всплеснул руками, будто удивляясь произошедшему, и упал навзничь, вызвав маленькое землетрясение. Отец, тяжело дыша опустился на одно колено, а ко мне с отчаянным криком:

– Леон! – бросилась мама.

Так и не выпустив из рук испуганного Фила, она умудрилась в мгновение ока всего меня ощупать и крепко прижать к себе, чем вызвала волну радости вперемешку с болью. Похоже мне повезло ничего себе не сломать, но вскоре моему несчастному телу предстояло превратиться в один большой синяк. Если мы вообще переживем этот день, конечно.

– Живой! Я так волновалась!

– Да что с ним будет. – махнула рукой Анна и поморщилась. Все-таки она ранена. – Пап, ты как?

– Кажись, сломал пару ребер. Не так страшно. – стараясь выглядеть бодрячком, произнес отец, поднявшись на ноги. – Клятый громила! – он смачно плюнул на труп орка. – А ты ловко с копьем намостачилась! Я и не знал.

– Жакер! – сдерживая рвавшуюся наружу панику, крикнула мама. – Нужно что-то делать! Нелюди в особняке!

– А то я не заметил. – пробурчал себе под нос отец. – Запрись с мальчиками в чулане. А мы с Энн пойдем на помощь барону.

– Сперва Сэру Чагашу! – возразила Анна. – Я и так бросила его, чтобы найти вас.

Значит все-таки поставила семью выше своего обожаемого наставника. Молодец девчонка!

– Сперва мы займемся вашими ранами! – решительно заявила мама. – И до этого вы никуда не пойдете!

Кровь медленно капала из руки Энн, и спорить с мамой никто не стал, а потому мы зашли в переставшие казаться такими уж безопасными апартаменты и быстро позаботились о травмах.

Бой за особняк продолжался.