Текст книги ""Фантастика 2025-169". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алексей Шумилов

Соавторы: Никита Киров,Тимур Машуков,Никита Клеванский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 204 (всего у книги 348 страниц)

Глава 4

Лето восемьдесят седьмого. Ленинградская область

– Правду говоришь? – Герман был сух, деловит и бесстрастен.

Подвешенный за руки избитый и связанный человек хрипло выдохнул и сплюнул кровью на бетонный пол. Леха молча дернул за веревку. Тело заколыхалось, несчастный протяжно застонал.

– Будешь, молчать, добавку выпишем, – спокойно пообещал «Леопардыч». – Тебе оно надо, здоровье терять? Ты и так уже почти всё рассказал.

– Не… буду… – каждое слово давалось пленнику с трудом. – Правду… Бригадир грузчиков навел… Аркадьич…

– Расскажи ещё раз всё с начала, для нашего гостя, – попросил капитан. – Он должен это слышать.

– Грабануть хотели…, Аркадьич услышал, какие-то барыги крупную партию «левака» ждут. По накладным товар не проходит, будут в тупичке разгружать, – прохрипел мужик. – Мне свистнул, за долю малую. Я с ребятами перетер, мы и вписались.

– И как вы это собрались сделать? – уточнил Герман.

– Легко, – прохрипел главарь. – Пара стволов у нас была. Думали положить всех мордами в пол, если кто пальцы крутить будет, по башке дать или копыто прострелить. Забрать загруженную машину и по-быстрому перебросить товар. Один из наших, Макар недалеко живет, у него сарай большой, места бы хватило. А потом раскидать по дешевке среди знакомых барыг.

– Слыхал? – Герман кивнул на пленного. – Если есть вопросы, можешь сейчас задать.

– Точно, Аркадьич навел? – я пристально глянул в глаза пленнику.

– Точно, – мужик держался и отвечал из последних сил. – Он.

– А как он узнал?

– Как и раньше, – прохрипел пленник. – Начальник станции его с пацанами в таких случаях под рукой держит, чтобы разгрузить помогли, если понадобится. Время – деньги, груз левый, долго держать его нельзя. И отвечать, если что случится, никому не хочется. Аркадьич с пацанами – люди проверенные, на таких схемах. Никто ж не знал, что вы такой кодлой приедете, да ещё со стволами. Обычно пара человек появляется, Аркадьичу и его мужикам две красненькие или зелененькую кинут, в зависимости от количества и тяжести груза. И стоят, наблюдают. Нам бабки срочно понадобились. Вот и решили вас взять на гоп-стоп.

– А начальник станции с вами, случайно, не в доле? – поинтересовался я.

– Ннн… нет, – главарь держался чудом на грани потери сознания, глаза уже пару раз начинали закатываться. – Он не при делах…

– Похоже, правду говорит, – отметил я. – Надо бы этого Аркадьевича поймать, да в глаза ему глянуть. Ты же понимаешь, что было бы, если бы у этих получилось? Мы бы товар потеряли и должны остались, а там сумма не маленькая.

– Мы адрес уже знаем. Он в частном секторе живет. Один, с женой развелся. Ребята за ним уже выехали, – успокоил меня Леопардыч. – Мне ещё Фашист все захоронки сообщил. Где они краденые товары и бабло держат. Завтра с утра заберем.

– Фашист? – удивился я.

– Такое погоняло, – невозмутимо подтвердил немец. – Вон он висит на веревках.

– И сколько там денег должно быть?

– Думаю несколько тысяч, не считая товара. Ребята гастролировали, разбоями баловались. Сейф с зарплатой в колхозе «Ленинские Зори» подломили. Прямо из управления вытащили, из кабинета бухгалтера. Нагло сработали, ночью. Двух сторожей спеленали, одного из соседней ремонтной мастерской. Один конец троса к оконной решетке привязали, другой к трактору. Дернули и выбили решетку. А потом быстро сейф ломанули, там ничего сложного не было. Замок – примитивщина, а у них спец был. И удрали.

– Умельцы, – ухмыльнулся я.

– Ага, мастера на все руки, – подтвердил капитан. – Я тебе это к чему рассказываю. Вы тоже в замесе участвовали. Треть – ваша.

– Справедливо, – согласился я. – Как думаешь, информация до ментов не дойдет?

– Может дойти, – вздохнул Герман. – Сам понимаешь, всего не предусмотришь. Но вообще не должна. Эти уроды, что на нас напали, молчать будут. За ними столько подвигов числится, что это не в их интересах. Фашист и его пацаны, которых мы взяли, поют как соловьи. Валить их, конечно, не будем. Но машины отберем, те, что на них записаны, на бабло подраскрутим и пусть идут своей дорогой.

– Опасно, – я задумчиво почесал подбородок. – Могут отомстить захотеть.

– Ничего не будет, Миша, – твердо пообещал немец. – Я не буду тебя грузить, но мы не первый день на свете живем. Самых борзых на время выведем из строя. Для остальных есть другие методы убеждения.

– Но на время лучше все равно затихариться. Стволы спрятать куда подальше. Мало ли.

– Не переживай, – чуть усмехнулся капитан. – Всё уже продумано. И вообще, ехал бы ты с ребятами отдыхать. Вот ключи.

Немец протянул связку ключей.

– А ты?

– А мне надо ещё немного поработать. С этими закончить. Парням инструкции дать. На завод заехать, посмотреть, как коробки поставили. Я звонил, вроде всё нормально, заехали, разгрузились, груз замаскировали. Но лучше своими глазами глянуть, чтобы проблем не было.

– Правильно, – одобрил я. – Все нужно проверять самому. Иначе в определенный момент неожиданно всплывет большая дурнопахнущая коричневая куча.

Я повернулся к стоящему у закрытой двери гаража Денису. Афганец избавился от разорванной рубашки, и щеголял крепким обнаженным торсом.

– Ты прямо Терминатор засушенный, – я ухмыльнулся, рассматривая ссадины и синяки на выпуклой груди и квадратных кубиках пресса товарища.

– Мы едем? – спросил Денис, не отреагировав на подколку, – Сереге не очень хорошо. Сильно стукнулся. Вроде без сотряса, ничего перед глазами не двоится. Но голова болит.

– Конечно, едем, – кивнул я и повернулся к Герману. – С машиной что будем делать?

– Так договорились уже, Воха вас отвезет, – ответил немец, думая о чем-то своем.

– Я не том, – многозначительно подчеркнул я.

– А, ты о «пятерке»?

– О ней.

– Вообще не вопрос, – отмахнулся капитан. – Завтра к знакомым ребятам на СТО отгоним. Отрихтуют, покрасят и движок посмотрят. Будет ещё краше, чем была.

– Денег сколько надо? – ядостал бумажник.

– Это мои вопросы, – ухмыльнулся Герман. – Не волнуйся, в накладе не останусь.

– Как скажешь, – пожал я плечами.

Скрипнула дверь гаражного бокса. Первым вышел Денис. За ним двинулся я. Угольная чернота ночи медленно уступала серому сумраку наступающего дня. Прохладный утренний ветерок приветливо ткнулся в лицо, овеял грудь и наполнил легкие свежестью.

– Хорошо-то, как, – я от души, до хруста суставов потянулся…

После разборки на трассе нам пришлось повозиться. Сначала вязали и грузили пленников в багажники машин. Потом вытаскивали на трассу побитую пятерку с помощью троса, прикрепленного к волге, и парней, оказывали помощь Сергею. Затем полтора часа тряслись по проселочным дорогам, пока не доехали до нужных гаражей в небольшом поселке под Ленинградом. Загнали пленников в подвал, поставили машину на территории частного дома, доставшегося Вохе по наследству от бабки. Потом пили чай, даже прикорнули немного на топчанах, пока Герман допрашивал главаря и остальных бандитов. После такой ночи я чувствовал себя разбитым и уставшим. Зудели царапины и ссадины, в теле ощущалась неприятная тяжесть, в голове стучали тяжелые молоточки, и каждый удар отдавался взрывом боли. Жутко хотелось спать. Свежий ветерок, встретивший меня на выходе из гаража, был спасением. Он принес облегчение, уменьшил мигрень и вдохнул в тело новые силы.

А вот Денису, щеголявшему голым торсом, было холодно и некомфортно.

– Брр, – поежился он и быстрым шагом двинулся к стоящей неподалеку «волге», в которой маячили физиономии Вохи и Сереги. Особенно грозно выглядел наш начальник службы безопасности с мрачной физиономией, и заклеенной пластырем бровью.

– Что, холодно? – нарочито участливо поинтересовался я, устраиваясь рядом с водителем.

– Да, – коротко ответил афганец.

– А не надо было понтоваться и отказываться от одежды, когда предлагали, – злорадно ухмыльнулся я.

– Не люблю чужое носить, – буркнул Денис. – Думал, тепло будет. Лето всё-таки.

– А футболку тебе всё же какую-то надо, – озабоченно заметил Сергей. – Утром патрули стоят. Могут заинтересоваться. Я с заклеенной бровью вызываю ненужное любопытство, а тут ты ещё с голым торсом. Я бы на месте ГАИшников или патруля ППС заинтересовался колоритным гражданином с обнаженной грудью.

– Давайте я из дома принесу футболку или рубашку, – предложил Воха. – У меня есть. Дэну будет великовато немного, но лучше чем ничего.

– Принеси, пожалуйста, – попросил я. – Всё понимаю, фигура у нашего Самурая что надо, девушки будут охать и ахать. Но боюсь, ментам чужд древнегреческий культ атлетического мужского тела. У них другие ассоциации возникают: прежде всего с дебоширами, хулиганами и алкоголиками.

– Чего это? – нахмурился Денис. – Я на алкаша не похож.

– Насчет дебоширов и хулиганов, не возражаешь, – улыбнулся я. – Это правильно.

– Да ну тебя, Миха, – отмахнулся Самурай. – Тебе лишь бы позубоскалить. Лучше скажи, что Олегу говорить будем? Машина то пострадала. А он из неё пылинки сдувает. Теперь ворчать будет.

– Ничего страшного, – отмахнулся я. – Герман же сказал, все сделает в наилучшем виде. Как новенькая будет. Отрихтует, покрасит, даже старые номера обратно повесит. А вообще, привыкайте. Машина – это не понты, а прежде всего средство передвижения для быстрого решения рабочих вопросов. А что-нибудь действительно хорошее, чтобы перед телками покрасоваться, позже купим. Что-что, а денег на это у каждого из нас хватит. И вообще я уже отдыхать хочу, а не с вами дискуссии вести. Двигай, Воха.

– На хату к Герману? – деловито уточнил водитель, когда Денис облачился в белую футболку. Она была великоватой на него, но в целом подошла.

– Туда, – кивнул я.

Машина тронулась. Через минуту мы уже неслись по пустынной подмосковной трассе, обгоняя редкие грузовики и легковые машины. Я задремал, убаюканный плавным ходом машины и незаметно для себя вырубился.

Проснулся, только когда меня начали трясти за плечо.

– Миха, просыпайся, приехали.

Я открыл глаза, и недовольно буркнул.

– Серега, хватит меня дергать. Понял.

– Ладно, – бывший опер убрал руку и отодвинулся от меня.

Я огляделся. Мы остановились прямо у подъезда Германа. Лучи восходящего солнца окрасили нежным багрянцем силуэты многоэтажек. Бодрящая прохлада ночи таяла вместе с уходящим сумраком. Наступало солнечное ленинградское утро.

– Ну что, ребята, вылазьте, – пробасил Воха. – Мне ещё обратно ехать.

– Спасибо, что подвез, – поблагодарил я, протягивая руку. – Выручил.

– Не за что, – буркнул водитель, но ладонь пожал. – Моё дело маленькое. Командир приказал – я сделал.

– Все равно спасибо, – улыбнулся я.

Самурай одним движением снял с себя футболку.

– Зачем? – скривился Воха. – Оставь себе. И вообще…

– Нам чужого не нужно, – оборвал его афганец. – Выручил, спасибо. Но футболки у меня и свои есть.

Первым из машины выбрались Денис и Сергей. За ними выскользнул я. Первым в темную бездну подъезда нырнул бывший опер, за ним я, третьим – Денис. Не знаю как ребята, но я дико хотел спать и мечтал лишь об одном – добраться до дивана, который любезно уступил мне хозяин, и нырнуть в объятия Морфея часов на восемь…

Утром меня опять разбудили.

– Вставай, лежебока, – раздался голос Германа. – Хватит спать. Уже двенадцать дня.

– А? Чего? – я с трудом разлепил глаза и проморгался, приходя в себя.

– Тут ваш парень Ашот звонит, – сухо сообщил немец. – Просит тебя к телефону.

– Аааа, – я сладко зевнул, потянулся, хрустнув суставами и рывком сел. – Чего ему надо?

– Не знаю, – пожал плечами питерский «Лундгрен». – Я предлагал ему с ребятами поговорить. Не хочет. Требует тебя.

Ладно, – я откинул простыню, пружинисто вскочил и двинулся в коридор, где на тумбочке стоял телефон.

Серьезный Сергей, с сосредоточенным видом слушающий бубнеж Ашота, передал мне трубку.

– Привет, Ашот, – буркнул я.

– Здорово, Миша, – мой армянский друг как всегда был бодр и полон жизни. – Чего полдня спишь? Ты у нас так не дрых. Никогда не поверю, что в Ленинграде встречают друзей лучше, чем у нас в Ереване, да.

– Встречают, – проскрипел я. – Так встречают, что полночи носишься как угорелый.

– Какие-то, проблемы? – переполошился Ашот, даже голос повысил. – Ты скажи, мы сразу с Олегом к тебе вылетим, да. Он уже Санька домой привез, как ты просил, да.

– Никаких проблем, – успокоил его я. – Во всяком случае, тех, которые мы не смогли бы решить. Никому никуда вылетать не нужно. Сейчас всё нормально. Подробности при встрече. Лучше расскажи как там Саня?

– Нормально Саня, – хихикнул товарищ. – Щеки как у хомяка себе наел. Хочет тебя поскорее увидеть.

– Увидит, – отмахнулся я. – Ты лучше скажи, от наших армянских друзей новости есть?

– Есть, да, – весело подтвердил Ашот – Каринэ просит, чтобы ты прибыл в Ереван. Хочет лично долг вернуть. Ну ты меня понял, да?

– Понял, – подтвердил я. – А что без меня никак?

– Никак, дорогой, – хихикнул товарищ. – Такой горячей девушке отказать нельзя. Сказала, что только тебя хочет видеть и все. Не приедешь – обидится.

– Главное, чтобы Вартан Оганесович не обиделся, – глубокомысленно заявил я. – Мы с ним только подружились.

– Не волнуйся, я думаю, Каринэ знает что делает, да, – жизнерадостно ответил друг. – Так что, ты вылететь в Ереван можешь?

– Могу, – вздохнул я. – Постараюсь купить билеты на завтра….

* * *

Деликатный стук заставил меня отвлечься от воспоминаний. За дверью обнаружилась смущенная Анна. Девушка сменила брючный костюм на элегантное платье цвета морской волны. Ткань плотно облегала фигуру, подчеркивая узкую талию, высокую грудь и наискосок подрезала бедра, показывая аппетитные стройные ножки и синие туфельки на каблуках. Каштановые локоны мягкой волной спадали на хрупкие коричневые от загара плечи, а на шее моего секретаря сверкала изящная цепочка из белого золота с маленьким, переливающимся радужными искорками на многочисленных гранях, круглым брильянтом.

– Эээ, – я потрясенно замер. Все слова вылетели из головы.

– Михаил Дмитриевич, что-то не так? – невинно спросила девушка и улыбнулась, довольная произведенным эффектом.

– Всё так, Анна, – ко мне наконец вернулся дар речи. – Ты потрясающе выглядишь.

– Спасибо, Михаил Дмитриевич, я старалась, – улыбка у секретарши стала ещё шире. – Рада, что вы оценили. Я могу пройти?

– Конечно, – кивнул я, посторонился, впуская девушку в номер, закрыл за ней дверь и язвительно поинтересовался:

– Испытываешь на мне свою неотразимость и ставишь эксперименты? Смотри, доиграешься. Нет, я не буду использовать своё положение, и домогаться тебя. Просто тоже начну с тобой играть и ставить эксперименты. Свои. Но они тебе могут не понравиться. Запомни, солнышко моё ясное: ты, конечно, великолепна и совершенна как богиня Афродита, вышедшая из морской пены, но я тебя ценю не за это.

– А вот сейчас обидно было, – надула губки секретарша. – Я, конечно, знаю, что само совершенство. Но неужели, я вам хоть чуть-чуть не нравлюсь как женщина?

– Очень нравишься, – искренне ответил я. – Но, видишь ли, солнышко, вся проблема в том, что нельзя смешивать служебные романы и личную жизнь. Особенно между начальником и секретаршей. В девяноста девяти случаях из ста, первый полностью теряет вторую как специалиста. Секретарша постарается по максимуму использовать интимную близость с шефом, как минимум, для построения карьеры, как максимум, получения более близкого статуса – супруги или больших материальных благ. А я слишком ценю тебя как участника нашей маленькой, дружной команды, и ни в коем случае не хочу терять такого умного и компетентного сотрудника.

– Только вот, – начала отвечать девушка и опомнившись, прикусила губку. – Извините.

– Что, только? – я смотрел на секретаря добрыми усталыми и проницательными глазами группенфюрера СС Мюллера. – Раз начала, говори, что хотела.

– Нет, ничего, – девушка тряхнула каштановыми локонами. – Простите, Михаил Дмитриевич, слишком расслабилась, была не права.

– Давай я тебе подскажу, – вкрадчиво предложил я. – Ты наверно намекала на некие неслужебные отношения с Каринэ Давидовной?

– Михаил Дмитриевич, давайте не будем развивать эту тему, – Анна покраснела. – Я же уже извинилась.

– Нет уж, Анна, давай этот вопрос проясним до конца, – твердо настоял на своем я. – Скажи мне, только честно. Ты Каринэ имела ввиду?

– С чего вы взяли? – неубедительно возмутилась девушка.

– Элементарно, логика, – улыбнулся я. – В моем близком окружении женщин, с которыми я постоянно общаюсь по работе, минимум. Только она, Елена Петровна – главбух, Светлана Васильевна – начальник отдела кадров и ты. Петровну и Васильевну отбросим сразу. Первая – почти пенсионерка, вторая лет на двадцать меня старше. Остаешься ты и Каринэ. Логично?

– Логично, – вздохнула девушка. – Страшный вы человек, Михаил Дмитриевич. Ничего от вас не скроешь.

– А ты и не пробуй скрывать, – ухмыльнулся я. – Давай признавайся, о Каринэ говорила?

– Да, – вздохнула секретарь. – О ней.

– Отлично, – ухмыльнулся я. – А почему, именно о ней? Я или она давали для этого какой-то повод?

– Нет, не давали, – призналась девушка. – Просто в офисе ходят слухи, что вы давно знакомы и были близки. Ещё с восемьдесят седьмого года.

– Кто их распространяет? – ласково поинтересовался я. – Говори, милая, не стесняйся.

– Извините, Михаил Дмитриевич, – девушка поджала губки. – Можете меня оштрафовать или уволить, но я ничего не скажу. Если бы дело касалось чего-то важного для компании или вас, то я бы скрывать не стала. А тут человек мне доверился, сообщил по секрету…

Анна гордо замолчала. Только взволнованно вздымающаяся грудь выдавала её состояние. Я с трудом отвел взгляд от небольшого, но привлекательного бюста девушки, и улыбнулся.

– Ладно. Можешь мне ничего не говорить. Я все равно понял, кто с тобой секретничал. Приедем в Москву, лично нашей начальнице отдела кадров премию выпишу. Со знаком минус. Чтобы язык свой длинный немного укоротила и не обсуждала личную жизнь генерального директора.

– Не надо, пожалуйста, Михаил Дмитриевич, – всполошилась секретарь. – Она подумает, что я сдала…

Девушка поняла, что проговорилась и замолчала.

– Не переживай, не подумает, – ухмыльнулся я. – К тебе Светлана Васильевна претензий иметь не будет. Я ей всё популярно объясню. Теперь поясни, чем обязан твоему визиту? Надеюсь, ты пришла не для того, чтобы меня соблазнить или обсудить сплетни обо мне и Каринэ?

– Нет, конечно, Михаил Дмитриевич, – Анна возмущенно сверкнула глазками. – Как вы могли такое подумать? Отвела Александра Анатольевича и Олега Владимировича в ресторан, заказала им по бокалу мартини и пришла за вами. Они вас ждут. Хотят обсудить поездку к загадочному американскому богачу. Особенно, Александр Анатольевич. Он нам с Олегом все мозги уже выел.

– Сане по-прежнему шило в заднице жить мешает? – улыбнулся я.

– Можно и так сформулировать, – согласилась девушка. – Но я бы сказала по-другому. Он просто сгорает от нетерпения и желания узнать от своего партнера и начальника все подробности.

– Ну раз так, – я подхватил пиджак с дивана. Быстро надел туфли в прихожей, и галантно подставил локоть секретарю.

– Прошу, леди. Будем нести свет истины и знаний, неразумным дикарям, сидящим во тьме своих собственных догадок и заблуждений.

– С удовольствием, – лукаво улыбнулась Анна, устраивая ладошку на моем предплечье. – Александру Анатольевичу лишний раз просветиться не помешает.

Глава 5

– Ну и чего теперь делать? – хмуро спросил Олег, когда я изложил свою версию встречи с Рокволдом, умолчав о своем разоблачении как пришельца из будущего.

– Сотрудничать, – я неторопливо отрезал от толстого ломтя прожаренного с кровью бифштекса несколько долек, придерживая мясо вилкой, наколол небольшой кусочек и начал его прожевывать.

Десантник и Саня терпеливо ждали, пока я закончу, попивая мартини в больших треугольных бокалах.

Я аккуратно вытер губы салфеткой, скомкал бумажный прямоугольник, бросил в тарелку с остатками салата «Цезарь» и спокойно продолжил:

– У нас просто нет другого выхода. Шаг вправо, шаг влево – расстрел. Они просто нас уничтожат. Мы, по сравнению с Рокфолдом и этим Уолтером – никто. У них миллиарды, связи с политиками и неограниченные возможности. Эти люди – мировая элита. Они стоят над законом, даже американским. Захотят – сожрут нас в один присест и даже не поморщатся.

– Получается, ничего не делать, в политику не лезть, заплатить им денег, и вообще плясать под дудку этих буржуев? – десантник просто кипел от негодования. – Смотреть, как страну будут грабить, а у народа последние штаны снимать? И даже в этом участвовать?

– Получается так, – спокойно согласился я, глотнув вино. – Это вопрос рациональности. Можем попробовать брыкаться, и будем моментально уничтожены. Можем сотрудничать с ними и заработать ещё больше. Выбор очевиден.

– Ну знаешь, – прорычал Олег. – Не ожидал такого от тебя…

– И вообще, ты, Миша, всегда учил быть точным в формулировках, – ехидно добавил Саня. – А сейчас сознательно лукавишь. Во-первых, не сотрудничать с ними, а работать на них. Во-вторых, извини, но я буду груб: ты предлагаешь нам быть презервативами. А даже самые дорогие гондоны после использования выкидывают в мусорку, как только они выполнят свою функцию. Ты об этом не подумал?

– Так, – я резко поставил бокал на стол. – Отвечаю всем по порядку.

– Сначала тебе, – повернулся к десантнику. – Критикуешь – предлагай. Внимательно тебя слушаю. Только не надо этих детских заявлений: «а давай притворимся и будем играть в свою игру». Этого нам никто не позволит сделать. Начнем с ними работать, придется это делать дальше. Со всей пролетарской пылкостью и полной самоотдачей. Мы вольемся в их систему, будем пользоваться её ресурсами и возможностями. За нами будут пристально наблюдать. Повторяю, шаг вправо, шаг влево – расстрел, то есть соответствующее проступку наказание. Напомню, люди ворочают миллиардами, у них предусмотрены все возможные наши ходы и продуманы ответные действия.

Отказ сотрудничать – тоже не вариант. Нам просто не позволят отсюда уехать. Возможности у мистера Рокволда и его друзей, безграничные. Правят Америкой именно они, миллиардеры, старая элита, а не президент, которому в любой момент могут вынести импичмент и выбросить пинком с голой жопой на мороз. Поэтому если хочешь предложить что-то реальное, сначала как следует подумай.

Красный как рак Олег молчал минуты две. Потом досадливо буркнул:

– Не знаю я, что предложить.

– Вот видишь, – улыбнулся я. – А я знаю. Сотрудничать и пользоваться ими, как они нами. А там будет видно.

Я сделал минутную паузу для закрепления эффекта и повернулся к Сане.

– А теперь давай с тобой разберемся. Что ты там про использованные гондоны говорил?

– Я же образно, – начал оправдываться Саня.

– Я тоже отвечу образно. Вот если бы я тебя, к примеру, сравнил с использованным презервативом, ты бы разозлился и мне это предъявил. Почему ты решил, что можно использовать такие неаккуратные аллегории в отношении меня, своих друзей и партнеров? Саня, ты что, совсем зажрался и оторвался от коллектива? Так мы тебя можем немного на землю опустить, чтоб думал, что и кому говорить. Ты не с бывшими корешами-урками общаешься. Напомню, каждый из нас друг другу неоднократно спину прикрывал. Ты мне пару лет назад жизнь спас. Поэтому на первый раз проехали. Но очень прошу, следи за тем, что, кому и в каких выражениях говоришь.

– Хорошо, – буркнул побагровевший директор по общим вопросам.

Анна с интересом слушала нашу беседу, неторопливо дегустируя салат с авокадо и белой фасолью, поочередно накалывая вилочкой тонкие ломтики сыра, балыка и отправляя их в свой ротик.

– Парни, вы мне всегда верили, и я вас не подводил, – с нажимом добавил я. – Сейчас у нас нет другого выхода. А там поживем-увидим.

– Ладно, – вздохнул десантник. – Раз ты считаешь, что так надо, будем сотрудничать с этими буржуями. Пока…

Саня удрученно кивнул.

– Вот и хорошо, – улыбнулся я. – Сегодня у нас по плану шопинг. Необходимо приодеться, чтобы достойно выглядеть перед американскими бизнесменами. А завтра нас ждут важные переговоры и великие дела.

– А деньги? – полюбопытствовал Олег. – У нас с собой не так много. Хорошая одежда нехило стоит. Даже в Америке.

– С деньгами проблем нет, – успокоил я. – Мне «Кредит Свисс» отдельный счет открыл и карточку выдал на сто тысяч долларов. Плюс ещё чековую книжку «Американ Экспресс» на пятьдесят тысяч. Еще и налик есть. Так что на ваши шмотки денег хватит. Купим, а там посчитаемся и разберемся. Предлагаю проехаться по магазинам прямо сейчас.

– А куда поедем? – поинтересовался Саня.

– Можно в разные места. На Пятое Авеню, самый центр города, там прекрасные магазины. Или на Мэдисон Авеню, – улыбнулась Анна. – В этом районе много офисных центров. Соответственно, хватает магазинов с одеждой и обувью для бизнесменов. Я с папой как-то в парочке из них была. Мы почти ничего не купили, для нас было дорого. А сейчас в самый раз.

– Нет, – я решительно отмел предложения секретаря. – Твой папа ничего не знает о Нью-Йорке. Советские дипломаты видели город только из окон своих машин. Мы поедем туда, где отличные магазины и самая неповторимая атмосфера в городе.

– И где же? – язвительно поинтересовалась девушка.

– В Сохо, – улыбнулся я. – Там и посмотреть есть на что, и скупиться можно.

* * *

Десантник и бывший гопник приникли к окнам лимузина, заворожено всматриваясь в проплывающие мимо невысокие дома из красного кирпича, с идущими наискосок пожарными лестницами, длинными прямоугольниками окон, идущими снизу вверх.

– Такое впечатление, словно эти здания строились хрен знает когда, – выдохнул Олег, провожая взглядом очередное колоритное здание. – И отделка фасадов похоже на металлическую. Я такого никогда не видел.

– Это дома восемнадцатого-девятнадцатого века, – сухо пояснил я. – У американцев тогда было модно отделывать фасады чугунным литьем. В Сохо таких зданий сохранилось много. Особенно в районе Бродвея. Они считаются местной достопримечательностью.

– На промзону похоже, – поделился своими впечатлениями, приникший к окну Саня. – Такое впечатление, словно здесь заводы работают, а не люди живут. Если бы не витрины магазинов, подумал, что мы из современного города с небоскребами в прошлый век переместились.

– Почти угадал, – я улыбнулся. – До начала девятнадцатого века Сохо был нищим районом. Затем стал бурно развиваться. Уже в середине прошлого столетия стал центром развлечений и торговли в Нью-Йорке. Здесь горожане могли посидеть в барах, посмотреть варьете, посетить район красных фонарей, прогуляться по магазинчикам. Естественно, было много складских помещений и разных производств. Во время Великой Депрессии склады опустели, заводы и фабрики остановились, здания обветшали. В них ночевали бездомные. Только в сороковых годах район снова ожил. Власти начали его облагораживать. В шестидесятые-семидесятые годы в Сохо переехало много художников, артистов и просто богатых людей, привлеченных большой площадью бывших складов, заводов, фабрик. Здесь родился стиль «лофт», когда рабочие пространства начали переоборудовать под жилые комнаты, стараясь сохранить нотки индустриального духа. В Сохо своя неповторимая атмосфера сочетания старины, узеньких улочек, мощенных брусчаткой, роскоши и эпатажа.

– Михаил Дмитриевич, вы так говорите, как будто были здесь раньше, – Анна прищурилась, внимательно изучая моё лицо.

«Конечно, был», – на автомате чуть не ляпнул я, но вовремя спохватился и ответил:

– Я просто много читал разных развлекательных западных журналов, в том числе и туристических путеводителей. Специально их покупал у фарцовщиков. Вот и корчу из себя всезнающего интеллектуала.

– Надо сказать, Михаил Дмитриевич, это у вас прекрасно получается, – сладко улыбнулась Анна. – Если закрыть глаза и слушать, можно представить убеленного сединами, если не старца, а мужчину лет сорока пяти, объездившего полмира.

– Анна, хорош к Мише подлизываться, – хохотнул Саня. – Как ни старайся, зарплату тебе не прибавят.

– Зарплата здесь ни при чем, – сверкнула глазками секретарь, – И вам бы я, Александр Анатольевич, рекомендовала побольше читать. Поверьте, быть интеллектуалом, это не недостаток, а большой плюс.

– Джентльмены и леди, мы приехали, – торжественно объявил Диего, притормаживая. Я кинул взгляд сквозь стекло. Действительно, под сверкающим свежевымытым стеклом витрины, на черном фоне вывески сияли прописные буквы «Brioni», а чуть подальше находились обувной «Amedeo Testoni» и неизвестный мне магазинчик с претенциозным названием «Shoe Empire».

– Выходим, – скомандовал я. Первым из машины вышел десантник. Вежливо подал руку Анне, затем, дурачась, предложил ладонь, с негодованием отмахнувшемуся Сане. Я вылез сам с другой стороны, бросил:

– За мной, – и двинулся в самый дальний магазин. Справа пристроилась, ухватившись за вежливо подставленный локоть Анна. Слева пыхтел Саня. Замыкал наше шествие Олег, бдительно посматривающий по сторонам.

– Тут стоять нельзя, – сообщил водитель, высунувшись из машины. – Я отъеду недалеко. Через сколько мне подъезжать?

Я глянул на часы. Белый циферблат золотого «Полета» показывал три тридцать пять.

– Давай через сорок минут. В четыре пятнадцать, примерно. Мы выйдем, и будем ждать тебя здесь.

– Окей, мистер Елизаров, – Диего улыбнулся и кивнул. – Договорились. В три пятнадцать – я на месте.

Я кивнул, машина тронулась, и мы неторопливо двинулись ко входу в «Империю обуви». Саша остановился и восхищенно присвистнул, обозревая выставленные на витрине и подсвеченные желтым светом внутренних ламп мужские туфли из кожи и замши.

– Ничего себе. Нехилые колеса.

– Саня, учись уже говорить по-человечески, – я укоризненно глянул на немного смутившегося товарища. – Ты не на зоне. Запомни: не колеса, не шузы, а туфли, не «нехилые», а красивые или классные. Умение просто и ясно выражать свои мысли общепринятым языком – признак человека разумного, а феня – злобного и агрессивного животного. Разумеется, за исключением тех случаев, когда в специфичной среде приходится общаться с недоразвитыми жертвами эволюции, потому что другого языка они просто не понимают.

– Миха, хорош, подкалывать, – пробубнил директор по общим вопросам. – Я стараюсь, но сразу отвыкнуть не получается.

– Отвыкнуть у него не получается, – саркастично хмыкнул я. – А пора бы уже. Я как вспомню, как ты на годовщине «Ники» с нашим новым главбухом побеседовал, и мне бедную старушку пришлось час валерьянкой отпаивать. Елена Петровна чуть инфаркт не получила. Это же надо додуматься, наклюкаться в дрободан на корпоративе, заманить главбуха к себе в кабинет, насильно напоить чифиром, доверительно рассказать, как ты сук и крыс на киче раскалывал, а потом вся камера их в очко драла. Затем подмигнуть, вытащить из кармана выкидуху и эффектно выбросить лезвие.