Текст книги ""Фантастика 2025-169". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алексей Шумилов

Соавторы: Никита Киров,Тимур Машуков,Никита Клеванский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 348 страниц)

– Ну, – он кивнул. Взгляд у него стал рассеянный.

– И вот, смотри, в чём суть, – я наклонился ближе, чтобы объяснить доходчивее. – Сейчас это всё слишком дорого, но и народ ещё не распробовал, толком не знает, что это такое. Поэтому мы хотим сделать вот такую штуку. В Москве это уже есть, туда очереди стоят, как за водкой при Горбачёве, а у нас такого ещё нет.

Я объяснил ему, что такое компьютерные клубы, но пока не касался интернета – чтобы не перегрузить ему мозг новой информацией. Только про клубы.

– Будут приходить пацаны, покупать час-два аренды. Студенты начнут ходить, прочие парни, кто молодые. Кто компьютер себе позволить не может, но поиграть за ним хочет. А компы – мы берём у тебя все комплектующие от корпуса до начинки, собираем сами и ставим туда. Десяток для начала.

– Ничего себе у тебя планы, – проговорил Антон.

– А как иначе? Со мной шесть братьев вернулось в город, один меня тогда на себе тащил под обстрелом «духов» и вытащил. Теперь мне пора тащить. И вот, приехал ещё один из нас, – я кивнул на Маугли. – Глядишь, если разовьёмся, больше народа подтянется. Кто кроме нас нам самим поможет? Это лучше, чем в бандиты идти.

– Ну так-то да, – он кивнул.

Эти слова им всем запали, судя по лицам. У нас были разные войны, но слова о «духах» были им знакомыми, и в голове снова сработал переключатель – «свой». Даже взгляд изменился.

– Схема у меня рабочая, я найду с кем договориться, но лучше с вами. Потому что мы друг друга лучше поймём. Что ещё? Если у тебя что-нибудь крякнет, – я кивнул на системник, – у тебя появляются проблемы. Или менять системник целиком, или искать рукастого по городу, кто починит. А тут мы можем сервис сделать, посадим кого-нибудь с паяльником, пусть возится. Научим, в Москву свозим на обучение. Да и вообще, если пойдут запчасти и комплектующие, то проблемы не будет – взял и заменил.

Воронцов снова кивнул, а остальные так и слушали, не перебивали.

– Ну и клуб – это, по сути, реклама ваших компов. Можем даже совместно работать. Мол, пусть покупают у вас, а чинят и добавляют всякое у нас. Я к вам, а вы ко мне. Совместно, удобно, и выгодно. Ну а когда братва проснётся, своё начнёт открывать – момент уже упущен, мы своё получили, их не пустим. Но стрелять им выйдет накладно – в вас уже пытались стрелять, и огребли по самые помидоры.

– Давай так: готовые компьютеры – на нас так и остаются, – проговорил Воронцов через полминуты. – Иначе меня все нахер пошлют, и только к тебе ходить будут.

– Идёт, но я буду собирать по заказу в городе и в области, кому нужна определённая конфигурация. Кому не нужно – купят всё готовое. Но таких первое время будет немного, со временем распробуют.

– Только цены на собранное – не ниже наших, – проговорил афганец.

– Само собой, зачем вас подставлять? Там и выше будет, начинка-то другая.

Мужики переглядывались. Само собой, решать Воронцову, но он будто искал их поддержки, мол, стоит или нет. Но перспективы дела, о котором он даже не думал раньше, его заинтересовали.

– Ещё момент, – произнёс я. – Кто охрана у вас?

– Ну, крыши нет, если ты об этом, – он усмехнулся, и все засмеялись. – Мы сами себе крыша. Но на разные случаи есть частники… ну, хотя не совсем частники. Там как бы частники, афганцы, менты бывшие – серьёзный народ. Но вот у них самих крыша есть.

– И кто?

– Короче, между нами – это начальник местной вневедомственной охраны, в ментовке сидит. У него брат – директор ЧОП, и он людей распределяет по точкам и сигналки ставит. Но если сигналка сработает, или вызов будет, то приезжает не группа быстрого реагирования ЧОПа, а наряд вневедомственной охраны.

– Так, – я кивнул.

– Он тоже в Афгане был, мы договорились с ним. Это выгоднее, чем с братвой работать. Могут даже человека посадить в зал, но мы тут пока сами справляемся, – афганец усмехнулся. Главное – парням потом забашлять, чтобы не огорчались, что их по личным делам начальника в рабочее время гоняют.

– Получается, что охрана частная, но на вызовы приезжают не мужики с дубинками из ЧОП, а вооружённый автоматами экипаж ОВО? Или вообще менты, если они ближе?

– Ну да! ППСники один раз приезжали, когда алкаш на Маньку быковал, – Воронцов кивнул на продавщицу. – Сами ему п***лей дали, и сами же на пятнадцать суток его оформили.

– И чего они меня не поймали? – я засмеялся.

– Ну, когда как бывает, – он задумался. – Сигналку-то сняли грамотно, вот и не узнали. Но ничего-ничего, теперь лучше стали делать. Нашли, как ты к ним подобрался, исправили.

– Ладно. Познакомишь?

– Без базара, – Воронцов кивнул.

– И как тебе моя идея?

– Ну, на словах-то всё хорошо, да хотелось бы предметно обсудить. Конкретные суммы и всё такое.

– Давай так, – я взял со стола журнал. – Возьму это у тебя, ты же как каталог это используешь?

– Ну да.

– И вот, закажем первую партию. Как раз у меня встреча будет с одним человеком, обсудим с ним бабки и всё остальное. И потом с тобой заказ оформим, – я поднялся.

– Ну, вот приятно иметь дело с умным человеком, – афганец поднялся следом и протянул мне руку. – Заходи, и ты тоже, старлей, – он кивнул Маугли. – Хочется иногда вот так поговорить с нормальными мужиками.

– Ты вот правильно сказал, – заметил третий афганец, который говорил редко. – Кроме нас нам самим никто и не поможет. Ну, мы-то как приобвыкли после Афгана, а вот вам, пацаны, конечно, прорываться тяжелее. Ну ничего.

Тепло распрощались с ними, но продолжать застолье не стали. Забавно, но никого не удивляет, что хозяин магазина квасит на своей же торговой точке, и сразу же за выпивкой обсуждает сделку. Принято так в эти дни, без ресторана или сауны сделка – не сделка.

– А ты неплохо так говорить научился, – уже в машине сказал Маугли. – Прям как Аверин, всё разложил ему по полочкам. Вот тебе бы в армию командиром. Вдруг опять войска вводить будут?

Не вдруг, а будут точно. Это я знал. Таких же пацанов, в таких же условиях.

Можно ли что-то с этим сделать?

Быть может, если стоять на своём и не прогибаться. Посмотрим, пока же идём с мелких дел, с того, что можем осилить. Но со временем, кто знает, какие возможности откроются перед нами.

Я получил свой второй шанс, сделал другой выбор, и что-то изменилось. Теперь я придерживаюсь своей линии.

– Кстати, раз Аверина вспомнил, – Маугли усмехнулся. – Помню как-то раз, меня когда только к вам перевели, он у полковника, Павла Владимирыча, пузырь коньяка выиграл на спор. И мы всё этот коньяк у него хотели выпить, а он прятал. Но потом распили все вместе, пока вы не видели.

– А на что спорили? – спросил я, заводя мотор «Нивы» Царевича.

– А чья рота первого «духа» завалит.

– Ну, это мы были, да, – я кивнул. – Мы же первые в Грозный заходили. Нас тогда ещё отрезали, и мы пробивались к своим.

– А кто именно «духа» взял?

– Слава Халява, – я задумался, вспоминая. – Причём серьёзного снял кого-то, командира их. Ну, по крайней мере, вот это мы точно увидели, что он готов. «Духи» тогда решили, что в рукопашку нас можно взять, и рванули. А Халява его снял сразу, у всех на глазах. Его Аверин потом похвалил.

– Халява, значит. Молоток он, – Маугли мечтательно посмотрел вперёд. – Хоть увижу всех сегодня. Даже соскучился, если честно. Вас-то мне сейчас и не хватает в роте.

– Увидишь, а потом поработаем, если надумаешь.

– Подумаю ещё.

Он замолчал, а я продолжил размышлять над прерванной мыслью. Да, кое-что изменилось, раз я остался. Только не знаю, как это повлияет на город, но, должно быть, в лучшую сторону.

Киллер Вадик всё равно бы попался и всё равно бы умер, да, но Шустрый уже избежал своей судьбы. Что там дальше? Цистерны и взрыв на станции – их час ещё не настал, но тут надо поспрашивать Царевича, осторожно, конечно. Может, придумаю, что можно сделать.

Есть и более насущный вопрос: куда же тогда исчез Слава Халява? Никто же ведь это и не знал. Нужно выяснить, что могло случиться, до того, как он бесследно пропадёт.

Этим вечером, городской рынок Тихоборска

В столовой уже собралось множество людей, поэтому её неофициальный хозяин – Султан Темирханов, перешёл в другое помещение, куда посторонних не пускали. Там и кухня была своя, совсем маленькая, и подавали не то, что было в общем меню.

Сейчас на столе стояли две тарелки с чеченским супом из баранины – жижиг-чорпа, и тарелки с лепёшками из кукурузной муки – сискал. Дядя Аслан ел суп, осторожно держа ложку левой рукой. На правой руке у него остался только указательный палец – последствия старого обморожения.

– А не ты ли учил меня, дядя, – медленно проговорил Султан на чеченском, – что нельзя мусорить там, где живёшь?

– И тебя, и твоего отца, моего младшего брата, – дядя Аслан говорил немного неразборчиво. – Но тебя приходится учить чаще. У тебя уже появилась седина в бороде, но порой ты делаешь вещи не так, как их должен делать чеченец.

– К чему ты это говоришь?

– Ты слишком долго жил среди русских, – дядя Аслан отложил ложку и посмотрел на племянника. – Ты родился и вырос среди русских, воевал за русских в Афганистане против наших единоверцев, взял себе в жёны русскую и воспитал её сына, который воевал против нас.

Султан не перебивал, дослушал до конца и ответил:

– Родился я там, где жили мои родители. Пошёл в армию, как было принято, и воевал, раз так было нужно. Дудаев тоже воевал, бомбил афганские аулы, из-за этого стал советским генералом, а потом делал вид, что ничего этого не было. А я же от своих поступков не отказываюсь. А что касается сына моей жены, то он вырос мужчиной, а не трусом.

Аслан медленно улыбнулся и засмеялся.

– Ты весь в отца, Султан. Упрямый, как он, и несгибаемый. И всё же, их нужно выслушать. Дасаевы – наши единоверцы, и мы с ними работаем. У них теперь много влияния в Ичкерии, и будет ещё больше. Нужно принять их посланников.

– Дасаевы – ваххабиты, – твёрдо сказал Султан. – А ваххабиты пришли недавно, их никогда не было в Чечне. Ничем хорошим это не кончится.

– И всё же, это гости, они приехали с просьбой от уважаемых людей. Дасаевы не отказали тебе в твоей просьбе, когда ты просил вытащить тех русских. Выслушай их в ответ и сделай как нужно.

– Да, дядя.

Дядя Аслан ушёл, но вскоре в помещение вошли четыре человека. Султан отметил, что эти побрили бороды, что ваххабиты не делают. Впрочем, Дасаевы могли нанять кого-то, кто был не так щепетилен, лишь бы сделал работу.

Вернее, проследили бы, чтобы эту работу сделал Султан.

– Ас-саламу аллейкум, – поприветствовал их Султан.

– Ва алейкуму-с-салам, – отозвались они.

– Как добрались?

– Менты озверели, – сказал их старший. Слово «менты» он сказал на русском. – Каждый проверял у нас документы, регистрацию, билеты. Проводили обыски. Мы терпели, но так положено.

– После войны неспокойные времена, вот и проверяют.

– Они тянут деньги, – возразил старший, самый высокий. Хоть он и сбрил бороду, но упрямая щетина всё равно густо росла из шеи. – Каждый после взятки уходил. Даже брали под козырёк, шакалы. Но мы по делу.

– Даже не отдохнёте?

– Некогда отдыхать. Нас послал амир Дасаев, чтобы разыскать и привезти в Чечню того, кто убил его старшего брата. И мы пришли за помощью к единоверцу, – старший хмыкнул.

– Его брат был убит в бою.

– Он был убит трусливым шакалом, который думает, что возмездие его не настигнет. Али видел лицо убийцы в том бою, он узнает его, – он показал на невысокого парня с колючим взглядом. – Помоги нам найти, кого мы ищем, и увезти в горы.

– Будет непросто.

– В этой стране всё покупается, – старший усмехнулся. – И мы так уже делали: находили цель и увозили тому, кто хочет отомстить лично. Поэтому к нам и обращаются.

«Да, вот это точно не ваххабиты, – думал Султан. – Это наёмники, которые этим зарабатывают».

– Мы его вывезем, – сказал старший, – когда найдём. А ты – нам поможешь, ведь это твой долг.

Никита Киров
Братство 2
Второй шанс

Глава 1

– Вот вроде и недавно вы дембельнулись, – проговорил Маугли, оглядывая нас. – А будто лет сто прошло. Не, что ни говори, а гражданка людей меняет. Совсем другие люди внешне, не узнаю даже!

– А ты думал, – Шустрый сел на подлокотник кресла. – Теперь всё, не покомандуешь, товарищ старший лейтенант, хе-е.

– Да мне и не надо, – бывший командир оглядел нас всех ещё раз. – Сами вот справляетесь, держитесь. И Андрюха Старицкий присматривает.

– Так вот, сначала Царевич ко всем ходил, чтобы не потерялись, теперь вот Старый всех собрал. Даже Славу Халяву из клуба вытащил… он упирался-упирался, а мы его за руки-ноги оттуда тащили.

– Не сочиняй, – отрезал Славик.

Собрались мы снова у Царевича. В этот раз стало намного теснее, ведь кроме нашей семёрки здесь ещё и Маугли. Ещё и Моржова пригласили, правда, он занят на работе, и неизвестно, сможет ли появиться сегодня.

Привезли и Самовара, хотя он сначала не хотел. Он сидел в своей коляске в комнате, старой, потому что новую только заказали, и слушал рассказы Маугли о том, что сейчас творится в армии после войны. Сам Маугли сидел в спортивной куртке Царевича, сняв, наконец, свою форму.

В квартире обычно было прохладно, но когда набилось столько народа, это уже не ощущается. Даже, наоборот, стало жарко. Ещё и на кухне варилось мясо в двух кастрюлях – притащили Шустрый с Царевичем из посёлка. Варилось оно просто, без всякого рецепта, просто мясо с крепким бульоном, куда набросали лук и круглую картошку.

На столе кроме бутылок стояли консервные банки с «братской могилой», как их в шутку назвал Шустрый – килькой в томате. Был ещё томатный сок, очень много, кто-то его сильно любил. Халява вот не любил, поэтому при виде его морщился, но пил. В армии и не такое пил.

Ну и ещё колбасы, сыры, помидорки, правда, эти были твёрдые, как пластмасса. Купили апельсины, китайские, каждый в отдельном красном целлофановом мешочке. Их привозят целыми коробками, и под Новый год их станет много. Ещё яблоки, Саня Газон разрезал их выкидным ножом, но так, чтобы получались зубчики.

Стол полный, но я был уверен, что съедим всё.

Кастрюли парили, окна с деревянными рамами запотели, Халява даже снял свои вечные тёмные очки и сидел, чистил картошку ножиком с отломанным кончиком, вытирая пот со лба рукавом.

– Главный специалист по чистке картошки, да, Халявыч? – на кухню пришёл Шустрый. – В армии придрочился, да?

– Иди ты уже, – отозвался Славик. – Займись делом!

– Каким?

– Каким-нибудь!

– А ты чё, в клуб опять намылился?

Халява сматюгнулся и замахнулся, будто собрался кинуть в Борьку картошку, но тот оперативно ушёл, правда, совсем ненадолго.

– А хлеба нет? – он заглянул в хлебницу. – А то чё, как в анекдоте, будем масло прямо на колбасу мазать?

– Вот и сходи в магаз! – рявкнул Славик. – Хоть какая-то польза будет.

– Под окном мешок есть, – крикнул Царевич из ванной, – там возьми. Только он мёрзлый!

– А где взял?

– Да срочники из части ходили по квартирам, продавали, по полтыщи за булку. Солдатский. Я купил мешок сразу на всякий случай. Шопен, может, заберёт.

Шопен пришёл не один – под курткой тащил своего щенка. Одноглазый пёсик рос быстро, и он уже стал больше, чем когда я его видел в последний раз.

– Да в общаге нельзя оставить, он скулит, а там все о’ут из-за этого! – он поставил собаку на пол и скинул бушлат. – О, командир!

– Ты ещё более тощим стал, Толик, – удивился Маугли. – Я думал, ты на гражданке хоть немного отъешься.

– А? Да чё-то не толстею.

– А чё он, думаешь, собаку-то взял? – появился Шустрый. – Чтобы ветром не унесло, смотри, какой тощий. Ничего не ест, как хомяк всё откладывает в свои нычки.

– Не гони, Шустрый! – пробурчал Шопен. – Сам-то бы всё жрал и жрал. Или ещё хуже. Помнишь, как из-за тебя тушёнки лишились?

– Ну едучий случай, хватит уже напоминать!

– А чё, каждый день видишь, как танк три ящика тушняка из пушки расстреливает?

Достали солдатский хлеб из шкафчика под окном. Хлеб был не только мёрзлым, но и очень тяжёлым и плотным, почти как кирпич, нож сломать можно, хоть топором руби. Но съестся, да и Шопен заберёт – раздаст беспризорникам в своей округе. С ними он, выходец из детдома, общий язык находил легко.

Ну а щенок сначала веселился, что все на него смотрят и играют с ним, потом напрудил лужу на кухне, забрал тапочек Царевича и полез с ним под диван.

В комнате расселись кто как, потому что мест не хватало, но никто не смущался, сидели впритык.

Зачем-то включили телевизор, там показывали «Что? Где? Когда?», но без звука, потому что из магнитофона играл «Сектор Газа»:

– Как бы мне её обнять, эх, боюсь, ядрёна мать, я ведь женщин никогда не обнимал.

В кладовке у Царевича нашлась гитара, Шопен тут же принялся её настраивать.

– А помните? – он поднял голову на нас. – Там в подвале тогда какой-то мужик тогда пел, неб’итый? Не помните? Мы тогда заходили погреться, а он там поёт. Про осень чё-то там.

– Это Шевчук был, – сказал Царевич, скрестив руки на груди. – Из ДДТ. Он в третьей роте тогда сидел, пацаны говорили. Потом к другим уехал.

– А? Кто? Да не гони, Ца’евич, – Шопен замотал головой. – Чё бы он там забыл?

– Да чё я гнать-то буду? Зачем мне это? Пацаны говорили, и по ящику тогда показывали.

– Царь Султаныч, а ты когда нас с подругой своей познакомишь? – вездесущий Шустрый уже был здесь.

– С какой? – Газон тут поднял голову.

– Да вон, на фотке! – Шустрый полез в шкаф.

– Будешь по моим вещам лазить, – обычно спокойный Царевич сжал кулак и погрозил ему, – я тебе такую жизнь устрою, Шустрик.

– Эх ты. Деваха такая, а ты стесняешься чего-то.

Халява вернулся с кухни, я его поманил в коридор.

– Где там батя твой? А то встречи горят.

– Да должен был прилететь с Москвы днём… – начал Славик.

– Из Москвы, – поправил его Самовар, услышав из комнаты.

– Короче, – Халява почесал затылок, – час назад только приземлился, задержали самолёт. Про тебя он не забыл. Завтра – сто пудов встреча. Он и сам хочет послушать, интересно ему. Думает, что на бухло мы выпрашивать будем, поэтому надо будет убедить. Просто так не даст.

– Убедим. Афганцы загорелись идеей, продавать будут с минимальной наценкой, чтобы затраты на дорогу отбить. Но без нас провернуть не смогут – в компах они туговато соображают, самоучки. Остался вот твой отец, если займёт. Но если что – на пару компьютеров у нас денег хватит, и там раскрутимся.

Мясо варилось дальше, ароматы распространялись на всю квартиру, стало совсем жарко, только Самовар кутал ноги. Казалось ему всё, что они мёрзнут. Все мы читали про эти фантомные боли в оторванных конечностях, и тут помочь ему не могли, кроме компании и поддержки.

Между делом я подошёл к нему с каталогом, поправили с ним смету с учётом новых цен. Маугли же подтянул к себе газету, в которой Царевич оставил неразгаданный до конца кроссворд.

– Знаменитый роман Э. Войнич, – произнёс он. – Четыре буквы.

– Овод, – тут же отозвался Пашка Самовар, почти не раздумывая.

– Это я помню, – Маугли внёс запись. – Автор «Войны и мир» – Толстой… Стыдно не знать, Руслан.

– Я не дошёл дотуда, – раздался смущённый голос Царевича.

– И… оба-на. Город, где родился Нильс Бор… это кто такой вообще? Десять букв, первая – А, последняя – Н, четвёртая – Е, шестая и восьмая – Г.

– Химик это знаменитый, – проговорил Самовар, поправив что-то на листе со сметой. – А город… хм-м… Копенгаген?

– Ко… – Маугли занёс ручку, но писать не стал, – итить твою, не подходит, первая А. Остальное всё бьётся.

– Значит, там где-то ответ неверный, – не терпящим возражения тоном сказал Пашка.

– Это не химик, – вдруг произнёс Шопен, отвлекаясь от гитары. – Это физик.

– Базаришь, – неодобрительно сказал Газон, рассматривая свои часы золотого цвета. – Самовар говорит, что химик, значит – химик.

Часы у Сани с виду крутые, но явно поддельные, вот он и смотрел, не слезла ли с них краска. С внутренней стороны браслета, где металл прижимался к коже, всё уже слезло.

– Да физик, отвечаю, пацаны! – спорил Шопен. – Я в школе училке про него отвечал.

– Или физик? – Самовар задумался сам и подкатил коляску к шкафу, где у Царевича лежали книги. – Посмотреть бы где.

Ну да, интернета сейчас нет в каждом устройстве, у нас тут и мобилы-то не у каждого. Только в книжке искать.

А встреча шла дальше. На улице вечер, темно, а у нас весело. Ходили из комнаты в кухню и наоборот, Шопен чуть не посолил суп во второй раз, а потом увидел в шкафу лавровый лист и перец горошком, и, судя по всему, такое он никогда не видел раньше. Но Шустрый ему не верил, думал, что тот над ним смеётся.

Жаль, что Даша сегодня не работает в магазинчике поблизости, а то бы позвал, познакомил со всеми. Но ещё познакомлю.

– Девок, может, позовём? – предложил Шустрый и полез в карман. – Вот, телефончики нашёл, – он показал сорванную со столба красную листовку с надписью «твоя Багира» и номер.

– Не, в шалманах нормальных не найдёшь, – с видом знатока сказал Газон. – Там страшные, как жена майора Нелидова. Надо в сауну идти, вот там все городские девки, самые-самые. Но надо туда переть, где ты их здесь разместишь? Погнали в сауну, я знаю хорошую.

– Можно в клуб завалиться, – предложил Слава Халява. – А чё, я там много кого знаю. Всем хватит, познакомлю.

– Да вы тут не скучаете, – заметил Маугли с улыбкой. – Сначала ещё думаю – ехать или не ехать, что-то заменжевал. А тут – прям рад, что вы так все не разошлись, вместе остались, – он вытер глаз.

– Да ты чё? – удивился Шустрый. – Чё так случилось?

– Да, так, нахлынули чувства, – офицер кашлянул. – В армии-то не скажешь напрямую, как к вам привык, чтобы вы не наглели, а вот на самом деле-то как вы ушли, то всё, сразу всё не так стало. Не то всё. Знал бы, что так будет – уволился. Сопляки совсем какие-то пришли, чё с ними делать?

– Ну что, садитесь жрать, пожалуйста, – позвал Царевич с кухни.

– Да туда не влезем, – сказал я. – Есть раскладной стол?

– В кладовке, – Руслан почесал затылок. – Скатерти только нет.

– Смеёшься? – произнёс Халява. – Не с пола – и то ладно. В армейке-то как только не ели.

Вытащили стол, протёрли, поставили на него кастрюли. Стол, хоть и большой, но всё равно, мы едва за него влезли. Мясо свежее, сваренное огромными кусками, разрезали их на большие порции, ещё разлили бульон по тарелкам. Ещё и хлеб как раз оттаял, можно есть, не ломая зубы. Шопен отлил немного бульона в блюдце, чтобы остыло, для щенка.

Всё сварилось, Халява взял нож и, не слыша возражений, порезал Самовару порцию на мелкие куски, Маугли разливал всё из бутылок по стопкам, которые ради такого случая вытащили чехословацкий сервиз из югославской стенки бабушки Царевича.

Первый и второй тост, как обычно. Третий – за пацанов, стоя, как и принято.

И после него в дверь раздался звонок.

– Моржов, может? – предположил я.

Царевич пошёл открывать и вскоре вернулся. Да, Моржов, бывший десантник, а ныне опер уголовного розыска, приглашение принял. Крепкий широкоплечий парень, стриженный под ноль, вошёл в комнату. Вид хмурый.

– Во, какие люди, – улыбаясь, но совсем невесело произнёс Моржов, здороваясь с каждым. – О, лейтенант Магодеев! Привет, Ильдар! Хорошо, что приехал.

– Задержался на работе? – спросил Маугли.

– Да, – Моржов отмахнулся. – Вызов был, зато как раз в вашем районе закончил.

– А что там было? – поинтересовался я, прожевав кусок мягкой свинины. Соли в самый раз, Царевич как-то умеет угадывать, сколько солить.

– Да… может, помните Гриху Верхушина? – Моржов задумался. – Ты, Андрюха, не видел, но остальные должны помнить. У него Малыш прозвище было.

– Не очень помню, – сказал Шустрый.

– Слушай, ну ты-то как раз должен помнить. Здоровый такой, метра два ростом. Вы с ним тогда на руках боролись, он тебя сборол почти, а ты как перданул, он вздрогнул, а ты победил.

За столом раздался громкий смех.

– Да не было такого, – оправдывался Шустрый, отшатнувшись назад.

– Было-было, – Халява кивал. – Мы тебя тогда хотели из палатки выгнать, чтобы ты на улице спал, – он засмеялся. – Ну и что с ним? С Грихой?

– Он руку там оставил, – серьёзным тоном сказал Моржов, и улыбки погасли. – Но он мужик пробивной. Все справки собрал, свидетельства, всё, как полагается, и добился, чтобы ему выплатили боевые, и по ранению, и всё остальное. Пробивной, – повторил он.

– И что дальше? – я отложил ложку.

– В военкомате мурыжили, мол, денег нет, езжай в Москву, мы тебя на войну не отправляли, кто тебя туда отправлял, с теми и говори… ну, как обычно, сами знаете.

– Наслышаны, – едко проговорил Самовар.

– Но он их задавил, и сегодня ему выплатили. Вот он получил бабки, а вечером вломились в хату три амбала, его избили, а деньги отобрали. И боевые, и что у него дома хранилось. И ювелирку у жены отобрали, и мафон ещё вытащили. Ну и ребёнка напугали.

– Вот ***! – с чувством сказал Халява, и у него аж голос дрогнул от злости.

– Ноги им из жопы вырвать! – добавил Шустрый, без всяких шуток. – Мляха, вот они суки. Он руку… а они.

– Вот че’ти, – Шопен бросил обглоданную кость в тарелку. – Мало им всё.

– Пожалеют, – тихо произнёс Царевич, и это звучало куда с большей угрозой, чем всё остальное. – Это кто-то из своих, сами понимаете. Кто-то из его знакомых, кто знал про деньги. Или в военкомате слили.

– Да тихо, парни! – всё пытался сказать Самовар, оглядываясь на всех. – Сами себя не распаляйте. Выпили же. По пьяной лавке…

– Суки, – Маугли покачал головой. – Вот так сидишь там, на передке, а вернёшься…

– Тихо, парни, – сказал я. – Тихо!

Все повернулись ко мне.

– Зря я сказал, – произнёс Моржов. – Всё равно же пока не нашли. А вы тут уже подпитые, делов натворите ещё.

– И чё, ничё не делать? – вспылил Халява, вставая на ноги. – А если бы на Самовара…

– Погоди, – я поднял руку. – Да, по пьяной лавочке только сами себя распалим, и никого не найдём.

Я посмотрел на Халяву, и он медленно опустился на место.

– Лезть на рожон – нельзя. Но давать в обиду кого-то из наших – не дело. Мы-то вот собрались вместе, и нам навредить сложно. Афганцы кучей собрались и держатся друг за друга. А вот остальные, кто вернулся – поодиночке, теряются. Им-то защиты нет, а что ты один сделаешь? Кто в бандиты пойдёт, но там защита тоже – не самая надёжная. До первого промаха.

– Ты дело говоришь, – сказал Моржов, опускаясь в кресло. – Но… как? Что тут придумаешь?

– Что нужно, то и придумаем. Может, ты сможешь их поймать, кого-то посадишь. Но это ничего не поменяет. А вот вся эта падла в городе должна знать, что трогать «чеченцев» нельзя. Никто в Тихоборске не тронет афганца, потому что знает, что остальные с ним за это сделают. И тут должен понимать, что будет хуже. Но в пределах того, чтобы начальник, – я подмигнул Моржову, – не попадал из-за этого. Он нас и так выручил, ему же потом отвечать, если что случится.

– Но что здесь делать, Старый? – спросил Газон.

– Ну, для начала, – я посмотрел на него, – можешь сказать, кто это такой наглый? Не для милиции? Для нас? У тебя есть возможность узнать.

Саня посмотрел с подозрением на Моржова, но тот стоял, скрестив руки, и снова на меня.

– Ну, смогу. Поинтересуюсь. Но смотрите, если братва приедет разбираться с этими беспредельщиками, то Верхушин должен за это останется.

– Ну, то братва, а то мы. Но если людей будем прикрывать, кто-то нас не забудет, подтягиваться к нам будут. А когда нас много – так легко с нами не сладишь, а мы сами сможем на что-то влиять. Вот и надо, говорю, прикрывать каждого, показать им, что нас они не сожрут. Не против же, Васька? – я повернулся к Моржову. – Потому что сам говоришь – официально ничего ты не нашёл.

– Ну, – он почесал затылок, и короткая, едва отросшая щетина там захрустела. – Обсудим на трезвую голову, короче, – сдался молодой опер.

Но мы точно это обсудим, потому что Моржов был зол. На его товарища напали, и он ничего не может с этим сделать, что его сильно бесило.

И мы посмотрим, что с этим можно сделать.