Текст книги ""Фантастика 2025-169". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алексей Шумилов

– Есть, – признался я. Вопросительно глянул на Олега, он утвердительно кивнул.

– Кое-что у нас имеется. Но мало. А что, ты что-то хочешь предложить?

– Хочу, – кивнул афганец. – У меня прапор знакомый есть. С нами за речкой был, сейчас в Подмосковье служит, при складе с оружием. С ним можно договориться, я знаю, как. Можно пару калашей через него достать, пистолеты, РГДшки и ещё много чего хорошего. Деньги на это выделите? Для начала тысячу-полторы.

– Выделим, – пообещал я. – Но ты же понимаешь, что, если вас с оружием возьмут, срок будет обеспечен? Мы, конечно, всё сделаем, чтобы вас вытащить и подогреть на зоне. Но риски надо осознавать.

– Понимаю, – парень оставался спокойным. – И даже больше скажу, если бы не Олег, я бы тебе об этом даже не заикался. Я его давно знаю, доверяю, и он за тебя поручился. Что касается «возьмут с оружием». Пистолеты можно легко скинуть или сделать тайники в машинах. Автоматы никто возить с собой не будет. Спрячем их в надежном месте. Пусть лежат. Если другого выхода не будет, достанем.

– Принимается, – вздохнул я. – Я так понял, ты будешь работать с нами?

– Буду, – подтвердил Денис. – Но предупреждаю: если в чём-то обманешь, сразу уйду. Теперь по поводу моего предложения. У меня товарищ есть – Серега-самбист. Я о нём уже упоминал. Он третьим у Леопардыча был. Сявок и урок не переваривает. Парень мировой. Только один нюанс есть.

– Какой? – поинтересовался я.

– Он мент бывший, опер, – признался Денис. – Недавно уволился, сейчас работу ищет.

– Отклоняется, – скривился я. – Только ментов в нашей дружной компании не хватает. Зачем такие сложности? Проще сразу явку с повинной написать, чтобы время сэкономить.

– Подожди, не торопись, Миша, – вмешался десантник. – Знаю я Серегу. Действительно, мировой парень. Да, был ментом. Но нас в жизни не заложит. Не такой он человек. Дэн его на спине раненного километров пять на себе тащил, а после операции постоянно к нему бегал, когда мог. Для Сереги он как брат.

– Он, да, может и брат, – проворчал я. – Но не мы. Нельзя мента к нашим делам подпускать. Плохо может кончиться.

– Миха, ты знаешь, почему Серый уволился из ментовки? – вдруг спросил Олег.

– Нет, конечно. И знать особо не хочу.

– А я тебе расскажу. Сам Серега – коренной москвич. Но так получилось, что мать рано умерла от рака, а отец начал пить с горя и превратился в алкоголика. Сына часто пьяным бил, трезвым, правда, раскаивался, прощения просил, но речь не об этом. Так вот, Сережка, когда папаша его начинал лупить, убегал из квартиры. А потом долго сидел во дворе, ожидал, когда тот уснёт. И почти всегда его забирал к себе сосед – дядя Леша. Он тоже любил выпить, но был тихим, и особо водку не глушил. Кормил и держал у себя, пока папаша не засыпал. Потом отца увезли в дурку из-за белочки. Там он и сгинул. Серегу в детдом хотели отправить, но тетка из Краснодара приехала. С ней он и жил. А дядя Леша ему регулярно конфетки покупал из своей скудной зарплаты. Своих детей у него не было. Сереге в Афган посылки периодически слал. Как второй отец ему был. После Афгана Серега в ментовке опером начал работать. Дядю Лешу никто не трогал, даже в вытрезвитель не забирали, пьяного до дома вежливо провожали, знали, Серега за него голову оторвёт. Но однажды Серый выехал по одному делу в длительную командировку. На район приняли двух новых ППСников, а третий, который давно работал, отошёл по своим делам ненадолго. И они приколупались к выпившему дяде Леше. Захотели бабло у пьянчуги забрать. А дядя Леша, привыкший, что его все знают и уважают, возникать начал. Короче, избили его сильно. Уложили в больницу. Третий, когда пришёл и увидел, что его коллеги натворили, за голову схватился и матом орал на весь двор.

Но было поздно. Дяде Леше эти дятлы, чтобы не отвечать, попытались по дурости оформить сто девяносто первую, часть первую – «Сопротивление работникам милиции». Серега, когда узнал, взбеленился. Показания у жильцов собрал, нашел свидетелей, которые видели, как ППСники у дяди Леши деньги забирали. Начальство его очень просило, спустить историю на тормозах, эти дятлы готовы были скинуться на лечение и отдать денег в несколько раз больше. Но Серый закусил удила. ППСники пошли под суд. Дело было громкое. Начальника райотдела и его зама тоже хорошо взгрели. И они прямым текстом заявили Сереге: нормально работать ему не дадут. Пусть лучше рапорт на увольнение пишет и сваливает. Он подумал и согласился. Теперь для многих ментов чужой человек – своих вломил. Хотя связи остались, некоторые из оперов его до сих пор уважают. И не заложит он нас никогда, не такой парень, отвечаю на что угодно.

– Ладно, уболтали, – буркнул я. – Поговорим с ним. Но до встречи, ему ни полслова о нас. Он не должен знать, кто мы и чем занимаемся. Только в общих словах, что, мол, есть вариант поработать вместе. Хотя, он может взбеситься, когда меня увидит. Уж больно я специфично выгляжу.

– За это не переживай, – заверил Денис. – Я с ним сам предварительно беседу проведу. Не взбесится. И вообще, он хоть и был ментом с понятиями, но мог подкалымить на стороне. В рамках приличия, конечно, беспределом не занимался. Если ты никакой херни творить не будешь, например, людей простых трогать, всё будет нормально.

– Не собираюсь обычных тружеников обижать, говорил же.

– Значит, и переживать не о чём. Считай, мы с Серегой с вами…

Когда мы вышли из строительного вагончика, уже стемнело. Я достал из кармана пачку соток, вытащил две купюры и протянул их десантнику.

– Передашь Денису, скажешь, это аванс в счёт зарплаты. Я передумал. Мы его возьмем на сделку. Выдашь ему ТТ, или ПМ ряженного мента, на всякий случай. Сам возьмешь второй ствол. В подробности Дениса не посвящай. Скажешь, сделку одну будем оформлять, нужна подстраховка с его стороны. Посмотрим, как он себя проявит.

– Понял. Сделаю, – пообещал Олег.

– Тогда я к Ашоту, а ты вернись, договорись, чтобы был наготове и ждал от нас звонка. Только не долго, нам ещё многое нужно обсудить.

* * *

На следующий день мы смогли сделать много дел. Собрались у Ашота и обговорили множество разных деталей по сделке и намечающим планам. Посетили с Денисом секцию бокса, после тренировки потащили Вовку в кафе для разговора. После недолгих раздумий он согласился присоединиться к нам, уточнив, что грабежами и разбоями заниматься не будет. Только охранять, защищать от уголовников и не делать ничего, что будет им восприниматься как «беспредел». Должность «помощник тренера» предполагала относительно свободный график, а со своим непосредственным начальником – Василием Петровичем Вова всегда сможет договориться. Так что выдернуть его по своим делам, мы сможем в любой момент.

Мы согласились и предложили ему тоже поучаствовать в первой операции. В ночь перед вывозом золота собрались в квартире Ашота. Предварительно отправили познакомившихся и ставших приятелями Вову и Дениса в «шестерку». Баграм и Гурам тоже уже сидели в своей «Ниве» во дворе.

Втроём переупаковали золото в портфель и две сумки, предусмотрительно подготовленные Ашотом. Десяток царских червонцев и одну николаевскую пятирублевку я решил оставить. Такое золото всегда можно продать, не опасаясь внезапно появившихся хозяев. По Союзу ходит немало подобных монет и узнать, кому они раньше принадлежали, невозможно.

Вынесли сумки и портфель на улицу, уложили их в багажник, прикрыв ящиками с помидорами и мешками с картошкой.

Выехали, в пять утра, когда ночной сумрак начал сереть, уступая место наступающему рассвету. Когда трасса сменилась знакомыми силуэтами деревьев, ведущих в деревню Ашота, десантник выдал ТТ невозмутимому Денису, предусмотрительно натянувшему на себя синий динамовский костюм. Вова увидел ствол, и в его глазах на мгновение мелькнула растерянность. Похоже, только при виде пистолета он по-настоящему осознал, насколько всё серьезно.

Домики армянской общины, с чадящими дымом трубами, возникли неожиданно. Несмотря на раннее утро, нас уже ждали. Во дворах стояли машины, прогуливались несколько крепких мужчин, окинувших нашу «шестерку» и «ниву» подозрительными взглядами, через мгновение сменившимися улыбками узнавания. В припаркованных возле домов нескольких автомобилях тоже сидели люди. В «четыреста двенадцатом москвиче», стоявшим недалеко от ворот, на мгновение мелькнул ствол охотничьего ружья, укладываемый хозяином на заднее сиденье.

«Серьезно дедушка Левон подготовился, чувствуется основательный подход и жизненный опыт», – констатировал я, окидывая взглядом машины и хмурых собранных мужиков.

Двое парней, увидев нас, кинулись открывать ворота соседнего с Левоном дома. Мы заехали и сразу же повернули налево, остановившись у забора. Сзади притормозила «нива».

В дворе шла деловитая суета. Несколько мужчин устанавливали скамейки, женщины расставляли бокалы и вино. На своем излюбленном месте, возле входа в дом в большом кресле с деревянной спинкой с явно сделанными вручную причудливыми узорами сидел Левон Суренович, наблюдая за хлопотами родственников. Старик, как и в прошлые встречи, был одет в белоснежную рубашку навыпуск и такие же легкие брюки. Только на ногах выделялись блестящие кожаные мокасины с позолоченной пряжкой. Не знаю, что за марка, но туфли зарубежные и явно, дорогие. И на запястье, когда он поднял левую руку, приветствуя нас, в наступающем свете дня сверкнул золотом квадратный циферблат часов.

– Рад, видеть вас, ребята, – широко улыбнулся глава армянской общины. – Миша, Ашот и Олег могут занести сумки в комнату.

– Ерануш, – повернулся он, к бесшумно появившейся и ставшей за его спиной хозяйке дома, – вас проводит. Остальные пусть подождут здесь. Шевелитесь ребята, день предстоит непростой, скоро начнут прибывать гости, а нам ещё надо подготовиться к их приезду.

Глава 10

Мы с Ашотом тащили сумки. Олег, как самый здоровый – портфель. Вова и Денис остались во дворе. Когда мы заходили в дом, полненький лысоватый мужичок маленького роста пригласил их присесть на скамейку.

В комнате было всё по-прежнему. Тот же красный ковер на полу, камин на полстенки с лепниной. Только напротив диванчика с другой стороны стола появились два больших мягких кресла. И на столешнице появились старинные аптечные весы с двумя замершими чашечками и кучей гирек вокруг. На металлическом основании изящными завитушками на прикрепленной красной табличке было выведено «RHEWA». Рядом лежала обычная школьная тетрадка в клеточку и ручка.

– А чего, простыми весами не взвесить? – спросил десантник, остановившийся рядом. – Если эти использовать, с нашим количеством рыжья долго возиться придётся.

– Эти самые точные, – пояснил Ашот. – До десятых долей граммов. Обычные весы такой точности не дают. Если бы их использовали, всё сделали быстро, но в деньгах потеряли, да.

– Аптекарские? – уточнил я.

– Не совсем, – ухмыльнулся товарищ. – Эти использовались ювелирами. Подробностей дедушка не рассказал, он не любит распространяться о своих делах больше, чем необходимо, да.

– Ручкой будем вес записывать? – поинтересовался десантник.

– Да, – кивнул армянин. – У покупателей, кстати, будет своя тетрадка. Взвесим несколько партий, сверим записи, они отсчитают деньги. Потом ещё раз. И так, пока не продадим всё. Можно было бы подождать, пока всю партию не перевесим, а потом посчитать, но слишком долго сверяться будем. Если возникнут несоответствия, каждую цифру придётся проверять. Это час займёт, а скорее всего, больше.

– Годится, – одобрил я. – А кто взвешивать будет?

– Дед, – ответил товарищ. – Он с весами очень хорошо работает.

– Левон Суренович сказал, пусть один из вас до приезда гостей постоянно находится с сумками, – добавила Ерануш, стоявшая около входа в комнату. – И никуда не отходил, чтобы потом вопросов не возникло.

– Так и сделаем, – я повернулся к товарищам. – Олег, посидишь пока с вещами? Это ненадолго. Потом тебя Ашот сменит.

– Посижу, конечно, – согласился десантник. – Куда я денусь?

Он плюхнулся на диванчик, разлегся на спинке и раскинул руки в стороны.

– Этот диван словно создан для меня, мягкий и удобный. Можете идти по своим делам. За сумки не беспокойтесь: они под надежной охраной.

– Смотри не усни, охранник, – ухмыльнулся я. – Перепугаешь всех своим храпом.

– Обижаешь, – Олег насупился, но в глазах мелькнула смешинка. – Я службу знаю. Ни одна мышь не проскочит.

– Идём, – Ашот дернул меня за рукав. – Дед ждёт.

Левон Суренович по-прежнему сидел на кресле у входа в дом. А во дворе продолжалась суета. Женщины также расставляли тарелки с блюдами и фужеры, подметали территорию, а мужчины, установили скамьи, и исчезли. Только маленький пузан, отдающий короткие команды, остался. Да ещё наши бойцы и Гурам с Баграмом, скромно сидящие на чурбачках, слева от дома.

– Готовы встречать гостей? – патриарх бросил быстрый взгляд на циферблат часов. – Минут через сорок подъедет Тенгиз со своими людьми. Они усядутся за стол. Напоминаю, вести с ними нужно очень вежливо. Ни одного жеста или ухмылки, которые можно истолковать как насмешку. Надеюсь, ты уже сказал это своим друзьям?

– В первую очередь, – подтвердил я.

– Тогда присаживайтесь рядом, – патриарх кивнул на плетеные кресла, появившиеся рядом, пока мы относили сумки в комнату. – Посидим, поговорим о разных мелочах в ожидании гостей. Вина не предлагаю, оно расслабляет и туманит сознание, вам это сейчас не нужно. Если голодные, потерпите немного, в комнате тоже накроют стол, успеете ещё поесть. На голодный желудок работается и думается лучше.

– Согласен, парон, – кивнул я, опустившись в кресло. – Мы немного перекусили перед поездкой сюда. Так что вполне сыты и довольны жизнью…

Первым прибыл Тенгиз. Как и обещал патриарх, через сорок минут. Сначала послышался шум моторов за забором. Потом, быстро зашедшие через калитку, пара крепких мужчин отворила ворота во двор. И на территорию, нет, не заехал, а скорее торжественно заплыл белоснежный 124 «мерседес-бенц». А за ним синяя «шестерка» с сопровождением. Сквозь стекла виднелись квадратные силуэты бойцов.

Я даже немного обалдел.

«Интересно, откуда этот товарищ такую тачку взял, она ведь только пару лет назад выпускаться начала, бешеные деньги стоит».

Открылась задняя дверь «мерседеса». На землю, безжалостно сминая, жалобно хрустнувшие зеленые травинки, царственно опустилась нога в бежевом кожаном мокасине. Через мгновение из машины выбрался обладатель стильной обуви, захлопнув за собой дверь.

Следом за ним вылез, высокий плечистый кавказец до самых скул заросший курчавой бородой в черной рубахе и таких же джинсах. Из шестерки сзади выпрыгнули ещё двое. Лысый крепыш с наголо обритой головой и поломанными ушами в спортивном «адидасовском» костюме и болезненно худой парень в серой рубахе и светлых брюках со стеклянным взглядом профессионального убийцы.

Бородатый неподвижно замер недалеко от иномарки. Махнул рукой охранникам, чтобы оставались на месте.

Главный кавказец, выбравшийся из «мерседеса» первым, впечатлял. Он был одет в белоснежный двубортный костюм. Из-под расстегнутого ворота лазурной гавайской рубахи, на волосатой смуглой груди блестела на солнце толстенная золотая цепь. Вьющиеся и уже тронутые сединой черные волосы смазаны бриолином и зачесаны назад. Я чуть не заржал во весь голос от этой карикатуры на американского гангстера начала 80-ых, годов, но вовремя вспомнил предупреждение патриарха, и сохранил на лице невозмутимое выражение. Краем глаза заметил, что Денис тоже остался спокойным и внешне бесстрастным, а вот у Вовы натурально, челюсть отвисла при виде такого «красавца». Афганец моментально дернул его за запястье, заставив прийти в себя. Молодец, быстро отреагировал.

«Где же этот доморощенный мафиозо научился так одеваться? Точно голливудских боевиков пересмотрел. Уж больно чётко американских гангстеров скопировал. Жаль не помню, когда сняли и выпустили в прокат „Лицо со шрамом“. Очень похоже, что этот красавец свою манеру одеваться оттуда срисовал. Интересно, а как он в такой одежде, на крутой иномарке по Союзу рассекает? Воровские темы тишину любят, а такой красавец гарантированно привлечёт внимание, не только ментов и комитетчиков, но и каждого встречного-поперечного. Не говоря уже о том, что на сотрудников правоохранительных органов такой модный перец действует как красная тряпка на бешеного быка. Или этот Тенгиз уже оборзел в край, и из-за своих связей с Шеварднадзе всех на хрен посылает налево и направо? Хотя в Абхазии такого может прокатить, а в Москве он долго не зависает. Да и простые менты боятся модника на дорогой машине трогать. Видно, же что человек не простой, мало ли кто за ним стоит», – мысленно отметил я, с интересом наблюдая за гостем.

Несмотря на вычурную одежду, выглядел Тенгиз прекрасно. Покрытое ровным коричневым загаром лицо, черные густые брови вразлет, тонкий аристократичный нос с легкой горбинкой, волевой, выдающийся вперед подбородок. Под костюмом, угадывался крепкий торс, а пронзительный колючий взгляд, которым он окинул нас из-под бровей, заставил бы обычного человека содрогнуться.

Впрочем, через мгновение его глаза остановились на патриархе, и тонкие губы раздвинулись в улыбке, обнажая ровные ряды белоснежных зубов.

– Здравствуй, батоно Левон, рад тебя видеть, – воскликнул Тенгиз, раскинув руки стороны.

– И я тебя тоже, мой мальчик, – широко улыбнулся патриарх, неторопливо встал с кресла и распахнул объятья.

Вор подошёл, они сердечно обнялись и расцеловались, как близкие родственники после долгой разлуки. Рядом мгновенно возник уже знакомый толстячок, и угодливо поставил рядом с Тенгизом высокое кресло, точно такое же, как и у патриарха.

«Ты смотри, как будто целый дипломатический протокол соблюдают», – отметил я. – «Каждое действие выверено и продумано. Даже кресло принесли, ровно тогда, когда этот Тенгиз к деду подошёл. Не раньше, и не позже».

Тем временем вор кивнул Ашоту, и повернулся ко мне.

– Твоего внука я знаю. А это кто? – пристальный взгляд абхаза прожигал меня.

– А это друг Ашота и мой, – спокойно ответил Левон Суренович. – Михаил внуку помог в СИЗО, от беспредельщиков спас. За что моя семья и я лично ему очень благодарны.

– А что же ты ко мне не обратился, когда внук в СИЗО загремел? – дружески попенял авторитет. – Могли бы сразу порешать. Маляву кинули, и общество его, как родного бы приняло. А если бы кто-то клешни протянул, сразу отрубили.

– Ты знаешь, чуть не успели, – виновато развел руки Левон. – Неожиданно и быстро всё получилось. Но Миша на месте всё решил. А через три дня Ашота уже выпустили. Изменили меру пресечения в связи с открывшимися обстоятельствами.

– Хорошо, что всё обошлось, – вздохнул Тенгиз. Окинул многозначительным взглядом татуировки на пальцах.

– Я вижу, ты сидявый. По каким статьям чалился?

Правильный ответ всплыл в сознании сам собой.

– Сто сорок шестая, по малолетке. Три года дали. Сто сорок четвертая. Уже во взрослой отсидел. Ну ещё и сто сорок пятую лепили. Кошелек у одного фраера забрал. В СИЗО пришлось отсидеть. Но кореша убедительно поговорили с терпилой, и он изменил показания.

– Хорошие статьи, правильные, – усмехнулся авторитет. – Кого из воров знаешь?

– Пересекался с Дато Ташкентским, Цирулем, Таро, Захаром и ещё со многими. Но я с ними близко не сходился. У них свои терки, у нас – свои. Если увидят, узнают, и могут за меня слово сказать.

– Какое у тебя погоняло? – уже добродушно поинтересовался Тенгиз. Но меня его приветливый вид не обманул. Такому только палец дай, руку по самое плечо откусит.

– Елизар.

– Тенгиз, дорогой, я же тебе сказал, парень – мой друг, – вмешался Левон. Говорил он приветливо, но недовольные нотки ощутимо проскальзывали.

– Зачем эти расспросы? Или ты меня совсем не уважаешь?

– Уважаю, батоно Левон, – серьезно ответил Тенгиз. – Просто увидел, что пацан из сидявых, с мастями, вот и задал пару вопросов. Не переживай, твои друзья для меня неприкосновенны. Если конечно, ведут себя достойно, как подобает мужчинам.

– Так бы и сразу сказал, дорогой. – Левон дружески обнял авторитета за плечи. – Пойдем за стол, его уже накрыли. Мои родные хотят тебе уважение высказать, выпить с таким замечательным человеком. Всё-таки ты не балуешь нас частыми приездами. И люди твои пусть присаживаются. Мы будем рады каждому человеку. Твои друзья – мои друзья, да.

– Хорошо, батоно Левон, – довольно кивнул Тенгиз. Повернулся к своим бойцам, продолжающим стоять возле машин, и скомандовал:

– За стол садитесь. Помните, что вы в гостях у моего друга. Никакого неуважения к нему и его родным я не потреплю.

– Всё будет хорошо, Тенгиз, – заверил бородатый башибузук. – Не переживай, лично за порядком присмотрю.

Он оскалился в такой кровожадной усмешке, что я бы на месте приехавших с ним «джигитов» сто раз подумал, прежде чем вести себя «неправильно».

Не успели абхазцы рассесться за столом, как за забором послышался шум моторов. Снова распахнулись ворота, и во двор вкатилась черная «волга». Приехали наши «клиенты». Спереди сидели два крепких парня – водитель и охранник, сзади – покупатели. Первый из них, высокий сухопарый грузин с большим горбатым носом, передвинув большую сумку, висящую на плече, сразу полез обниматься с Левоном.

– Здравствуй, дорогой!

Второй намного ниже, тряся тройным подбородком, вытирая платком, вспотевшее лицо и отдуваясь, двигался сзади. В руке толстяк держал большой черный портфель-дипломат. Выглядел дядечка потешно. Внешне он напоминал пельмень и при каждом шаге, его многочисленные складки колыхались, как поплавок на волнах. Толстое лоснящееся от пота лицо с пухлыми щеками напоминало недопечённый каравай с сырыми складками теста. По бокам, в окружении блестящей лысины, беспорядочно топорщились редкие кустики волос, придавая персонажу совершенно комичный вид. Только красного носа не хватало для гармоничного завершения картины. Раздвинутые в улыбке губы, блестели от жира, делая толстяка ещё смешнее.

«Он что, ещё в машине жрал что-то»? – ужаснулся я. – «И так лопается от сала. Килограмм сто сорок – сто пятьдесят весит как минимум. Ходит уже с трудом и продолжает лопать, как в не себя».

Сидящий на скамейке, Вова прыснул, не в силах удержаться от смеха, и тут же скривился, когда пятка кроссовка Дениса больно надавила на носок.

Комичная парочка поздоровалась с Левоном, подошла выразить своё отношение Тенгизу, которого, как оказалось, они прекрасно знали. Авторитет выслушал их с каменным лицом, кивнул, что-то сказал в ответ, и сел за стол, демонстративно развернувшись, к говорящему тост отцу Ашота…

Патриарх попросил Ерануш, находящуюся рядом, провести нас в комнату, и пообещал через несколько минут к нам присоединиться.

Когда мы зашли в гостиную, десантник также безмятежно развалился на диване. Увидел нас, сразу же вскочил и подошёл ко мне.

– Мне уходить или остаться? – одними губами спросил он.

– Как хочешь, – так же тихо ответил я. – Только если останешься не отсвечивай и в торг не влезай. Я знаю, как с ними общаться.

– Тогда пойду, – вздохнул он. – Чего тут без толку сидеть? Я вам с Ашотом полностью доверяю.

– Хорошо. И не переживай. Все записи что, сколько, почём будут в тетради. Ты всегда сможешь глянуть и сравнить с нашими.

Олег кивнул, и вышел из комнаты, обогнув грузина и протиснувшись мимо замершей на пороге женщины.

– Нам что-то принесут поесть, пока мы с золотом разбираться будем? – спросил Манвел у замершей на пороге Ерануш. Голос у толстяка оказался неожиданно тонким и немного гнусавым. Он тащил дипломат, пыхтел, шел медленно, переваливаясь с ноги на ногу, и отстал от нас.

– Ты же две минуты назад бутерброд в машине жрал, – возмущенно пробасил Георгий. – Потерпеть немного не можешь?

– Не могу, – возмущенно поджал губы толстяк, – Ты же знаешь, я всегда хочу есть.

– Там уже стол большой стол накрыт. Вы можете перекусить с дороги, сразу или сделать перерыв, когда захотите есть, – невозмутимо ответила женщина и отошла в сторону.

– Это хорошо, – толстяк увидел еду, и его лицо расплылось в довольной улыбке.

Ерануш не обманула. Большой стол в центре комнаты был обильно заставлен тарелками со всевозможными яствами. Разнообразные салатики, шарики мясные кюфты, бастурма, балык, голландский сыр, сулугуни, брынза, долма, лепешки с зеленью – женгялов-хац, лаваш и другие закуски и блюда.

– Шашлык и горячее подадим, когда вы скажете, чтобы они не остыли, – сказала женщина, толстяку, пожирающему жадным взглядом еду.

– Сначала дело, кушать будем потом, – отмахнулся Георгий. Манвел нахмурился, но спорить не посмел.

Ерануш усадила их на диванчик в углу, оценив опытным взглядом размеры задницы Манвела. Нам достались кресла напротив.

– Ещё, Левон Суренович должен прийти, – напомнил я.

– Он на диване сядет, – ответила женщина. Она тихо удалилась, напомнив, что хозяин скоро подойдет.

Георгий с интересом рассматривал весы. Особенно его заинтересовала табличка с надписью «RHEWA». Уделил он внимание, и чашам, и подвешенному на стальной нити грузику, и гирькам, расставленным рядом.

– Сейчас проверим, как точно они взвешивают, – улыбнулся он, стянул с пальца золотой перстень с черным камнем. – Здесь должно быть пятнадцать и тридцать девять сотых грамма.

Перстень звякнул о железную чашечку весов, улетевшую вниз. Затем грузин подцепил кончиками пальцев маленькую десятиграммовую гирьку и аккуратно поставил её на противоположную чашку. Добавил совсем миниатюрную – пятиграммовую. Весы качнулись. Стрелка, прикрепленная на прямоугольном циферблате посередине весов, сдвинулась на четыре крошечных деления.

– В принципе, всё верно, – довольно подтвердил грузин. – Но на одну сотую грамма округлила. Слушайте ребята, а может, давайте, не будем эти десятые доли грамма считать? Чтобы никому не обидно было?

«Точно, по сценарию чешет, как Левон Суренович предсказывал», – внутренне ухмыльнулся я, сохраняя серьезное выражение лица.

– Нет. Давайте их всё-таки считать. Если при каждом взвешивании десятые доли граммов не засчитывать, это достаточно солидная сумма получается. А копейка, как у нас говориться, рубль бережет.

– Э, что ты такой мелочный, а? – темпераментно взмахнул руками Георгий. – Мы тебе по тридцать рублей за каждый грамм платить будем, а ты нам в такой малости отказываешь.

– Действительно, молодые люди, сделайте нам небольшую уступку, – подключился к разговору, дружелюбно улыбающийся Манвел. – Зачем нам ссориться и спорить из-за таких пустяков?

– С радостью бы, но, увы, не могу, – вздохнул я. – Видите ли, мы не одни. Есть ещё компаньоны. Одного из них вы, кстати, видели, он пару минут назад вышел отсюда. Вес золота известен. Если он окажется меньше, то будут предъявы. А зачем нам неприятности? Этот момент надо было заранее обговаривать, задолго до сделки. А сейчас уже поздно.

– Ладно, – скривился Георгий. – Пусть будет так.

– Покажите товар, – вкрадчиво попросил Манвел. – А то мы разговариваем и торгуемся, а золота ещё не видели.

– Запросто, – согласился я. Подхватил портфель, щелкнул замками, откинул крышку, вытащил целую жменю украшений и вывалил их на стол, возле весов.

У компаньонов загорелись глаза.

Георгий осторожно протянул ладонь, взял колечко, лежавшее с краю. Повертел в руках, попробовал на зуб и признал:

– Да, это золото. Настоящее.

– Ага, и большинство изделий старинные, – многозначительно подтвердил я.

– А какая разница? – сразу же вскинулся Манвел. – Если нам золото подходит по качеству, платим 30 рублей за грамм, слово было сказано.

– Безусловно, – подтвердил я. – Это просто констатация факта.

Послышались шаги и мы замолчали. В комнату вошел Левон Суренович. Подошел к диванчику, компаньоны отодвинулись в стороны, и дед Ашота сел между ними.

– Замечания и предложения есть? Или можем сразу приступать к взвешиванию? – деловито осведомился он.

– Есть, – ответил я.

– Мы вроде обо всем договорились, – недовольно проворчал Георгий. – Даже пошли вам навстречу. Какие ещё предложения?

– Очень простые, – улыбнулся я. – Камни на изделиях. Цены на них мы не обсуждали, а сейчас этот вопрос надо закрыть. Если они простые стекляшки, и вам не нужны, мы их выковыриваем и оставляем себе. Если хотите их забрать, обговариваем цену. Если они драгоценные, у нас есть эксперт, чтобы их проверить.

– И кто же этот эксперт? – язвительно поинтересовался толстяк.

– Левон Суренович, – кивнул я на улыбающегося патриарха. – Он разбирается в камнях и их приблизительной стоимости. Доверяете ему?

– Левону, мы доверяем, – буркнул помрачневший грузин. – Но я тоже знаю толк в камнях. Не думайте, что мы приобретем втридорога какое-то фуфло, даже если наш хозяин случайно ошибётся.

– И в мыслях не было, – заверил я. – Просто, я смотрел, большинство цацек, ещё дореволюционные. А это значит, что в них, скорее всего, настоящие брильянты, изумруды, топазы, рубины и другие драгоценные камни. Сами понимаете, они стоят денег, а дарить свои бабки мы никому не намерены.

– Не вижу никаких проблем в предложении Михаила, – улыбнулся патриарх. – Григорий и Манвел, ваше слово.

– Пойдёт, – выдавил хмурый как грозовая туча грузин. Печальный толстяк согласно кивнул.

– Всё, больше никто ничего не хочет добавить? – спросил патриарх.

– Нет, – ответил я. – Всё, что мы с Ашотом хотели, сказали.

– Тогда давайте, приступим, – толстяк положил на колени дипломат, щелкнул замками. Открыл портфель, продемонстрировав нам перетянутые резинками толстые пачки сторублевок и полтинников. Достал из бокового карманчика ручку и большой блокнот.

– Мы готовы.

Ашот подхватил лежащую тетрадку и ручку.

– Мы тоже, да…

Через час значительная часть золота перекочевала в сумку Георгия, мы обливались потом в жаркой комнате, взвешивая золото, пересчитывая деньги, занося граммы и суммы в тетрадки. Наш опустевший портфель распух от пачек денег, сумка компаньонов раздулась и потяжелела от золотых изделий. И в этот момент в комнату зашёл хмурый мужчина лет пятидесяти, один из родственников старейшины.

Я оторвался от пересчёта очередной пачки купюр, выложенных на стол, Ашот – от записей в тетрадку. Грузин и отошедший к столу и увлеченно перемалывающий челюстями мясную нарезку толстяк тоже с интересом разглядывали гостя.

– Парон, на минутку отойти можешь? – спросил он, остановившись возле входа.

– Сейчас, – патриарх встал, протиснулся между столом и креслами. Сделал несколько шагов вслед за мужиком, и скрылся за дверью.

Вернулся Левон Суренович через пять минут. Его лицо по-прежнему было приветливым и доброжелательным, но я сразу, как только его увидел, понял – что-то произошло.

– Предлагаю сделать перерыв минут на десять, – предложил он. – А мне с Михаилом нужно поговорить. Ашот останься здесь, присмотри за золотом и деньгами.