Текст книги ""Фантастика 2025-169". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алексей Шумилов

– За друзей, – Олег встал и отсалютовал бокалом.

– За друзей, – вскочил Ашот и бордовое вино в узком стеклянном горлышке фужера заколыхалось.

– Будем! За тебя Миша и всех нас, – подхватил Саня.

– За нашу команду, – добавил Сергей.

Денис чуть улыбнулся и молча поднял бокал.

Жалобно звенели, соприкасаясь, хрустальные фужеры. Я глотнул вина, ощутил на языке чуть приторный сладкий вкус и блаженно прикрыл глаза, ощущая, как внутри расходится приятная теплая волна…

Минут пять мы отдавали должное кавказской кухне. Самса хрустела на зубах слоеной горячей корочкой, кюфта таяла во рту, распадаясь на ломтики, кусочки соленой бастурмы радовали острым мясным вкусом, хаш вызывал ощущение сытости и тяжести в желудке.

– Миш, ты хотел нам многое рассказать, – напомнил Олег, вытерев губы салфеткой и откинувшись на спинку стула. – Мы внимательно слушаем.

Глава 22

Когда, спустя сорок минут, я закончил рассказ, над столом повисла напряженная тишина. Лица ребят расслабленные, лучившиеся добродушием и хорошим настроением, помрачнели.

На протяжении своего спича я внимательно наблюдал за товарищами.

Сергей внимательно слушал меня, и, судя по задумчивому прищуру, прикидывал, как действовать дальше. Улыбка на лице Сани поблекла. Он собрался, подтянулся, временами на лице непроизвольно проскальзывал хищный оскал человека, прошедшего крым, рым и медные трубы. Ашот внешне оставался спокойным, только чуть поджал губы, и пальцы, схватившие стальную вилку, побелели от напряжения. Олег насупился как грозовая туча, придвинулся поближе, чтобы не пропустить ни слова и время от времени посматривал на меня с немым вопросом: «Мол, командир, что делать то будем?». Вова явно расстроился, но всем своим видом старался этого не показывать и ждал команд. Но я был уверен: он, как и все остальные, не подведет. Второй заместитель Сергея, Денис, занимающийся у нас «острыми акциями», отходил на пару минут. Расставил посты охраны, дал необходимые инструкции остальным телохранителям, разместившимся на другом конце дома, вернулся и тихо уселся рядом с Олегом. Он единственный выглядел абсолютно спокойно и умиротворенно, словно озвученные проблемы были абсолютной чепухой, которые можно решить, не напрягаясь, по щелчку пальцев. Впрочем, «афганец» всегда был таким, поражая своим хладнокровием даже в самых острых ситуациях. Денис – прирожденный авантюрист, солдат удачи, ищущий приключений и умирающий от скуки в обычной жизни.

С удовлетворением отметил: несмотря на дурные известия, парни сохранили присутствие духа. Сергей, Вова, Ашот, Саня, Олег напряглись, немного расстроились, но уже прикидывали варианты противодействия и верили, что мы в очередной раз выпутаемся из всех передряг.

– Что делать будем? – осведомился я после минутной паузы. – У кого какие мысли?

– Березовского, этого грузина и уголовников из Красноярского района можем убрать, – предложил Денис. – Готов заняться этим лично. Думаю, за недельку-две при соответствующей подготовке и ресурсах я вопрос решу. На крайний случай, возьму парочку своих парней для подстраховки. С Бобковым труднее. Все-таки таки первый председатель Комитета большая шишка.

– Пока не нужно, – отказался я. – Ликвидация на самый крайний случай, если других вариантов нет. Кстати, почему ни ты, ни Вова не уехали в Ленинград к Герману? Сергей должен был дать команду.

– С Германом я уже разговаривал, просто не успел тебе доложить, – пояснил начальник СБ. – Отправлять к нему ребят нет смысла. Он сам едет к нам. Своего инженера возьмет с собой, со всей необходимой техникой.

– Ты, что по телефону с ним об этом говорил? – ужаснулся я. – Совсем с ума спятил?!

– Открыто нет, конечно, – усмехнулся бывший опер. – У нас со времен Афгана есть свой способ общаться, посторонние ничего не поймут. Во-первых, звонил с абсолютно левого телефона, на засекреченный ленинградский, использующийся для редких срочных контактов. Там человек постоянно сидит для таких случаев. Сказал, что перезвоню через пару часиков, хочу переговорить с Леопардычем. Во-вторых, спросил как там Димка-инженер? Поделился бедой – импортный приемник сломался, хочу починить, чтобы ловил волну, а то радио невозможно слушать. Сказал, возможно, понадобятся дефицитные детали, которых нет в наличии. У Леопардыча ещё в Афгане выражение «слушать радио», означало прослушку. Мы часто так по рации намекали, что душманы, возможно, разговор слышат. Он всё прекрасно понял. Сказал, завтра выедет с ребятами. Ему все равно нужно в Москву, заехать в офис «Бастиона» и поговорить с тобой.

– Хорошая новость, – я чуть улыбнулся. – Буду рад увидеться и пообщаться с товарищем капитаном.

– Мих, что думаешь? – вмешался в разговор встревоженный Саня. – Встреча с Германом, наши проблемы не решит. Братские урки меня волнуют меньше всего – и не таких обламывали. Грузин и пархатый Боря, ищущие людей, чтобы завалить тебя и Ашота – намного серьезней. Зампред КГБ, точащий зубы на наши фирмы, вообще полный атас. Даже не представляю, что тут вообще можно сделать.

– Я же сказал: хочу сначала услышать ваши предложения, – я улыбнулся, всем видом демонстрируя спокойствие и уверенность. – А потом изложу свои. Начнем с начальника службы безопасности. Слушаю тебя, Сережа.

– Самое первое, что надо сделать, усилить меры безопасности, – заявил бывший опер. – Увеличить охрану, количество машин сопровождения, ребятам стволы под боком держать. Пусть пишут заявления о нахождении оружия каждый день, но пушки держат всегда под рукой. Есть ещё идея, договориться со знакомыми операми, чтобы подстраховывали. У них стволы легальные, и полномочия имеются, в отличие от наших. Можно привлечь парней из «Бастиона», но все равно с оружием напряг будет. А вообще, я бы тебя и Ашота на пару дней в нашу избушку лесника переселил. Подогнал бы человека четыре парней с разрешениями на охотничьи ружья. Артёма и Ваню в дополнение к ним, со стволами. И Саню, не нашего, а который Ашота возит. А мы пока проблемы с Борей и этим Пахомом решим.

– Не пойдет, – отказался я. – Целыми сутками я сидеть в домике на огражденной территории не для меня. Переночевать день-два, ещё куда ни шло. Работать буду в прежнем режиме. Лучше выдели людей, чтобы за матерью присмотрели. Она рядом живет и ключи от моей квартиры имеет.

– Обязательно присмотрим, – пообещал Сергей. – Я пару ребят у вашего дома поставлю. Если что, они твою матушку и на машине подвезут, пройдутся в магазин, приглядят во дворе. Только ты ей скажи, что так надо, пусть не нервничает.

Скажу, – кивнул я. – Твоё предложение усилить меры безопасности в целом принимается. Но оно наших проблем не решает.

– Знаю, – бывший опер досадливо поморщился. – Тут мне надо хорошо подумать, проработать оперативные комбинации. С «логовазовскими» и братскими бандитами в принципе можно решить. Если смотреть стратегически, надо действовать на опережение, перехватывать инициативу, а не ждать пока они нанесут удар. Но, как и Денис, я не представляю, как отбиться от товарища генерала и его стервятников. Здесь надо как следует поразмыслить и выработать конкретный план. По безопасности есть ещё предложение: отказаться от ваших приметных тачек или использовать их как машины сопровождения. Тебе и Ашоту нужно постоянно менять автомобили, подгонять две-три из нашего автопарка, вы каждый раз садитесь в ту, которую сами выберете. Временно одеваться, в такие же костюмы как наши охранники, чтобы было труднее определить, кто есть кто. От неприятностей это не спасет, но увеличит шансы выжить при покушении.

– Годится, – кивнул я. – С машинами и костюмами так и сделаем. Олег, у тебя есть что сказать?

– Да, что говорить, – пожал могучими плечами десантник. – Действовать надо. Утопить Березовского и этого грузина в выгребной яме вместе с Пахомом. Мир только чище станет. Я поддержу любой кипеж, и с удовольствием поучаствую. А вот с товарищем генералом так просто не получится. Нужно искать тех, кто его может осадить. Таких людей в стране единицы. Даже не знаю, что по этому поводу предпринять. Надо подумать.

– Саня, что предлагаешь? – я перевел взгляд на Устинова.

– В Братск людей парней своих пошлю, – уверенно ответил Александр. – Они уже навели мосты с местными, пусть снова пробьют обстановку. Парни сидявые, среди блатных известны как стремящиеся[76]76
  Сидявые (блатной жаргон) – отсидевшие на зоне.
  Стремящиеся – уголовники, живущие по воровским понятиям, желающие влиться в окружение авторитетов.


[Закрыть], сойдут за своих. Сводят районных братанов в ресторан, посидят под водочку, раскрутят на базар, попробуют узнать, что там затевается. Наших людей на заводе тоже можно простимулировать бабками, посулить им машины зарубежные из будущих партий со скидкой, если что-то интересное разузнают. Главное, получить инфу, что Пахом со своей пристяжью готовит. И как правильно сказал Серега, действовать на опережение. С Березой и грузином тоже надо поработать. Я бы предложил наехать на Бориску, он суетлив и трусоват, при нажиме, сдаст всё и всех. Но проблема в том, что бойцов на ликвидацию тебя и Ашота будет нанимать Бадри. А он, насколько я слышал, крепкий орешек: тертый и духовитый. Запугать не получится, сразу валить не вариант: если команду нанял и бабло передал, все равно могут попытаться хлопнуть. Тут думаю, надо работать с ним и работать жестко, так чтобы поверил, мы не шутим. Получить сведения о тех, кого он нанял, и решить вопрос с ними. Не обязательно даже убивать, достаточно покалечить или создать такую ситуацию, чтобы сами отказались от заказа. Это так, первоначальные прикидки. А вот с генералом – я пас. Что делать с такими шишками ума не приложу.

– Насчет генерала можно с дедом посоветоваться, – вступил в разговор Ашот. – Миша, ты знаешь, в последнее время мы старались его не беспокоить. Но тут случай исключительный, да. Не уверен, но, возможно, он поможет. Надо в любом случае с ним говорить. Не поможет, так подскажет, как действовать. Дед опытный и мудрый, да.

– Принимается, – согласился я. – Завтра прямо с утра к нему поеду, тем более что он хотел поговорить.

– Дед обрадуется, – улыбнулся Ашот. – Он уже несколько раз о тебе спрашивал.

– Вот и замечательно. Подарки заберу, узнаю, о чем Левон Суренович хотел поговорить. Заодно и наши дела обсудим. Созвонись с дедом, скажи, я часиков в десять-одиннадцать к нему подскочу.

– Хорошо, – кивнул товарищ. – Сегодня наберу.

– Вова, что-то добавить хочешь? – поинтересовался я у Анненкова.

– Сергей и Саня уже всё сказали, – развел руками мастер спорта по боксу. – Два момента добавлю. Первый: надо усилить охрану всех наших точек, на всякий случай. Особенно, центрального офиса. Второй: вам бы с Ашотом, действительно, на некоторое время исчезнуть. Поехать отдыхать куда-то подальше, можно в другую страну, там гарантированно не достанут. А мы будем разруливать.

– Насчет увеличения охраны, согласен, займитесь. А вот уезжать мы не будем. Прятаться от проблем – последнее дело. Так их не решить. Да и с претензиями товарища генерала на наши фирмы надо разобраться, – пояснил я.

Сделал небольшую паузу, всмотрелся в лица друзей. Ребята были собраны, настроены решительно и ждали продолжения.

– Теперь, поясню, что будем делать. Больше всего работы придется на твою структуру, Сережа.

Бывший опер кивнул.

– По Пахому и Березовскому, ты вместе с замами работаешь с Саней. Он со своими пацанами собирает инфу, что планируют предпринять братские. Саня правильно предложил: нужно напрячь заводских. Узнать какие ходят слухи, что говорят. Они местные, у многих родственники, друзья и знакомые могут иметь контакты с братвой Пахома. Надо аккуратно пробить со своей стороны, что там происходит. Задача, понять, что они собираются делать. Разрешаю щедро платить за интересную информацию, обещать машины из будущих партий, лишь бы был результат. По Пахому будешь работать с Гуменюком, у него есть агент среди местных ментов. Возьмешь в бухгалтерии две тысячи наличкой, повезешь товарищу полковнику. Пусть зарядит своего человека на поиск информации. Надо кровь из носа знать, что и когда собирается предпринять кодла Пахома. И достойно их встретить.

Что касается Березовского и Бадри. Как я понял из записанного разговора, Бадри знает и уважает Левона Суреновича. Завтра с ним посоветуюсь, что предпринять. Тем более Ашота тоже хотят убрать. А вообще, включайтесь, ищите этого грузина. По информации генерала он мотается между Москвой и Ленинградом, ищет исполнителей. Найдите его, а дальше, думайте, как надавить, чтобы отозвал свой заказ или сдал тех, кто подписался. Одновременно, можете воздействовать на Березовского. Он, действительно, трус и при правильном подходе может дать заднюю. Разработка операции на тебе, Сергей. Денис и Вова в твоем подчинении и тоже участвуют в составе штаба. Олег, ты тоже подключайся, можешь взять на себя вместе с Денисом руководство силовыми акциями. Только сам особо не лезь, ты пока не выздоровел.

– Ладно, – десантник солидно кивнул, явно довольный, что не останется в стороне.

– Саня взаимодействуешь с ребятами, помогаешь своими людьми и связями, и курируешь операцию со своей стороны.

Устинов солидно кивнул.

– Понял.

– Вопросы есть? – уточнил я.

– Нет, – коротко ответил за всех бывший опер.

– Сергей, предварительные наработки по Пахому, Березовскому и Патаркацишвили жду через сутки, – добавил стали в голос я.

Дружба дружбой, а корпоративную дисциплину и субординацию никто не отменял.

– Сделаю, – пообещал начальник службы безопасности.

– И ещё, Сережа, это важно, – подчеркнул голосом я. – Несмотря на то, что Филипп Денисович пообещал уладить вопрос с родителями «золотой молодежи» сбившей старика, и меня, как минимум, месяц трогать не будут, я хочу все знать о фигурантах. Фамилии, пароли, явки, чем дышат. Как о детках, дравшихся со мной, так и о предках, через следователей прокуратуры обещающих большие проблемы. Обещания, обещаниями, но там по намекам такие шишки, что могут спокойно наплевать на договоренности с Бобковым. Задействуй свои ментовские связи, выясни об этом ДТП, собери досье и компромат на детенышей, папаш и мамаш. Найди стукачей в министерствах, обиженных сослуживцев в структурах, где трудятся папаши ублюдков, подведи к мамашам пару смазливых парней, чтобы побольше наболтали о своих благоверных. В средствах тебя не ограничиваю. Даже подскажу, где и в каком направлении копать. Все понятно?

– Задача ясна, – подтвердил начальник СБ. – Сегодня же начну над ней работать.

– Вот и отлично, – хищно прищурился я. – Действуй Сережа, это тоже очень важный вопрос. Через три-четыре дня хочу увидеть первые результаты.

Бывший опер нахмурился, но спорить не стал, и сдержано кивнул.

– Что с генералом делать будем? – обеспокоенно встрепенулся Ашот. – Все эти сявки меня не сильно волнуют, да. Сколько их таких было, справимся. А вот с комитетчиком вопрос серьезный. Я никому свою долю отдавать не хочу.

– Разберемся, – спокойно пообещал я. – Пока потянем время, сделаем вид, что согласны, за неимением лучшего варианта. У нас ещё месяц есть. Придут от него люди, встречаем их дружелюбно. Но в курс дела вводим очень медленно, и с оформлением документов тянем, как можем. Сережа, ты со своей стороны, копай на них компромат. Пусть о каждом шаге на фирме тебе докладывают. Как вариант, надо поссорить их с Бобковым. Если получится, пока он этих уберет, пока новых поставит, выиграем ещё дополнительно, недели две – месяц. И то хлеб. А там как говорил незабвенный Ходжа Насреддин «Или ишак сдохнет, или падишах». Я ещё прикинул несколько вариантов действий. Главное, как всегда, верьте мне и исполняйте, что скажу. Тогда всё будет нормально.

– Не переживай, Миша, выполним всё, что скажешь, да, – с жаром заявил Ашот. – Знаю, ты придумаешь, выход.

– Можешь на нас рассчитывать, – веско заявил Олег.

– Не подведем, – добавил Саня.

Сергей и Вова согласно кивнули.

Денис улыбнулся, но глаза остались холодными:

– Жду приказов. Любых. Можешь на меня рассчитывать.

– Отлично, – я довольно ухмыльнулся. – Все будет хорошо, парни. Разберемся.

* * *

На следующее утро ровно в одиннадцать часов я был у дома Левона Суреновича. Осенний ветерок освежающей прохладой пробежался по лицу, растекся холодным воздухом по расстегнутому вороту джинсовой рубашки. И хотя во дворе было солнечно, а кусты и лозы, обвивавшие деревянные узоры веранды, радовали ещё зелеными ветками и побегами, усаживаться на плетеные стулья мы не стали. Левон Суренович встретил на пороге, дождался пока «бмв» припаркуется, радушно обнялся со мной, пригласил пройти в гостиную. Артема и Ивана Егине разместила в беседке, а вторая «бмв» сопровождения вместе с бойцами осталась за воротами.

За три года в гостиной ничего не изменилось. Все также раскинулся на полу ярко-красный ковер с длинным ворсом, сверкали и переливались золотистыми искорками хрустальные подвески огромной люстры. На середине потолка изгибаясь причудливыми лепестками-узорами, притягивал взгляд аревахач – мистический знак, символизирующий цикл бытия: жизнь-смерть-возрождение.

Левон уселся на уже знакомый деревянный стул с высокой спинкой и жестом предложил мне присесть напротив.

– Садись, дорогой, в ногах правды нет. Так ведь у вас говорят, Миша-джан?

– Так, парон, – улыбнулся я.

Егине появилась бесшумно как призрак. Женщина величаво вплыла в комнату с большим подносом. Расставила на столе перед нами большую бутыль с вином, закрытую наполовину торчащей наружу пробковой крышкой и бокалы. Расставила тарелки с бастурмой, сулугуни, бужениной и балыком, блюда с порезанным на кусочки рулетом из лаваша, сыра и зелени, исходящими паром горячими пирожками с говядиной, и так же тихо удалилась.

Патриарх неторопливо взял бутылку вина и поднатужился. Хлопнула пробковая крышка, выпрыгивая из горлышка. Левон Суренович отложил её на стол и неторопливо разлил рубиновое вино по бокалам.

– Я хочу выпить за тебя и твое чувство предвиденья, Миша, – торжественно провозгласил Барсамян-старший. – Ты смог сохранить много жизней моего народа. И всегда будешь желанным гостем не только в моем доме, но и в десятках тысяч домах благодарных людей. И что бы ни случилось, тебя всегда примут как родного и отдадут последнее. Ибо нет ничего дороже спасенных жизней близких. Деньги приходят и уходят, сегодня их нет, завтра есть, а вот родителей, детей, родственников, любимых никто никогда не вернёт. Спасибо, Миша тебе и твоим друзьям за помощь Армении в трудный час. Это тебе зачтётся, наш народ умеет быть благодарным.

– И вам спасибо, Левон Суренович. Без вас ничего бы не получилось, – скромно напомнил я.

Бокалы встретились на середине стола, соприкоснулись с хрустальным звоном. Я отпил глоток вина, блаженно зажмурился, смакуя терпкую сладкую жидкость с нотками лесных ягод.

– Вкусно? – по-доброму улыбнулся патриарх. – Знакомый винодел прислал. Тебе тоже пару бутылок отложили.

– Божественно, – выдохнул я, опускаясь на стул. – Симфония солнца, свежести и сочных, спелых ягод. Вино, сладкое как чувственная восточная красавица, нежное как бархатный лепесток розы.

– Вах, как хорошо сказал, Миша-джан, – восхитился Левон Суренович. – В тебе точно нет кавказской крови?

– Нет, парон, – улыбнулся я. – Была бы хоть капля, матушка сказала.

– Жаль, – чуть огорчился патриарх, – Так красиво говоришь, будто на Кавказе родился.

– С кем поведешься от того и наберешься, – я развел руками. – Послушал ваши истории и легенды и научился. Все-таки много времени в Армении провел и друзей у меня там, особенно после землетрясения хватает.

– Да, после землетрясения, тебя и твоих друзей готовы на руках носить, – улыбнулся Барсамян-старший. – Помнишь, как всё начиналось?

– Конечно, помню, это забыть невозможно, – снова пригубив вино, задумчиво ответил я.

Воспоминания хлынули полноводным потоком, заставив на некоторое время погрузиться в события прошлого и выпасть из реальности.

Глава 23

После памятного разговора с Левоном Суреновичем в конце лета восемьдесят седьмого события понеслись вихрем. Первым делом мы посетили Армянскую ССР. Барсамян-старший задействовал свои немалые связи. Связался с кем-то из высоких партийных работников, руководящих республикой, получил разрешение посетить Институт геофизики и инженерной сейсмологии в Ленинакане. Встретили нас как самых дорогих гостей. Сам директор ИГИСа, доктор технических наук Бадалян вместе со своим замом, приветливо улыбаясь, препроводил к учёным, занимающимся прогнозированием землетрясений.

Разговор вышел долгий и интересный. Вместе со специалистами изучили результаты глубинного исследования Кавказского хребта с выявленными сейсмогенными зонами, обозначенными вероятными местами сильных землетрясений, изучили отчеты и опыты лаборатории сейсмотектоники, образованной на базе отдела структурной геофизики ИГИСа. Мы перелопатили кучу документов, докладов ученых, инженерных и научных исследований, подтверждающих мои сведения – в ближайший год-другой в Армении может произойти сильное землетрясение.

Хитрый Левон Суренович пригласил учёных пообедать в ресторане «Арагил», пообещав оплатить банкет. Вино и коньяк текли рекой и у парочки научных сотрудников развязались языки.

Они приватно подтвердили – вероятность землетрясения велика, но сверху спущен неофициальный приказ ЦК КП АССР, поддержанный первым секретарем, товарищем Арутюняном: запрет любых публикаций и разговоров на эту тему. Руководство боялось паники среди населения и опасалось, что их могут обвинить в «расшатывании ситуации в республике».

С несколькими сотрудниками я обменялся контактами. Впоследствии, вместе с Сергеем встречался с ними в неформальной обстановке, обедал, проводил время, и выделил две подходящие кандидатуры для вербовки. После долгих уговоров, обещания обеспечить высокооплачиваемой работой при увольнении и юридической помощью, если возникнут проблемы с властями и органами, оба ученых дали письменные показания о большой вероятности землетрясения с указанием возможных пиков сейсмологической активности. В разгар Перестройки, руководство и КГБ уже не так боялись, пресса потоками безнаказанно лило дерьмо на «партократов» и «кровавое НКВД», поэтому после долгих раздумий Авак и Гагик согласились вписаться в авантюру, получив от меня по тысяче рублей премии за правильное решение. Как они потом признались, после изложения прогнозов, вздохнули с облегчением, избавившись от мук совести.

Мы подключили Вазгена, Каринэ и Вартана Оганесовича, имевших обширные связи в республике. Весь месяц встречались с работниками сейсмических и геофизических станций, находя их через общих знакомых, родственников и друзей. Посетили «Ленинакан», «Ереван», «Гарни», «Джермук», «Варденис» и множество других, названия которых не отложились в голове.

Многие учёные наотрез отказывались освещать тему возможных землетрясений, некоторые утверждали – признаки имеются, но подземных толчков в указанное время может и не быть, но несколько видных специалистов подтвердили наши предположения и поставили общие подписи под резолюцией, призывающей принять срочные меры по предупреждению последствий. Из ИГИСа к нам в руки попали исследования французских и японских специалистов, предупреждающих коллег о возможных сильных подземных толчках в Армении. Мы собрали несколько толстенных томов документов, подтверждающих скорое землетрясение.

Сейсмологи из ИГИС посоветовали связаться с опальным ученым-физиком Николом Манукяном. И это оказалось большой удачей. Манукян составил подробную карту сейсмических разломов, утверждающих, что будущее землетрясение сотрет с лица земли Спитак, вызовет огромные разрушения в Ленинакане, Степанаване, Кировакане, множестве других поселков и населенных пунктов. Пытался достучаться до руководства, а потом, когда большие шишки из ЦК КП Армении дали команду замолчать его исследования, поднял скандал. Манукяна обвинили в разжигании паники и уволили из института. Сейчас бывший и никому не нужный ученый-физик трудился сторожем на стройке и всё чаще прикладывался к вину. Когда мы увидели Никола в первый раз, он производил впечатление полностью сломленного человека. Седой, неухоженный, в замызганной рубашке, с кудлатой неопрятной бородой и погасшим взглядом. Мы продемонстрировали собранные материалы и заверили: сделаем всё возможное, чтобы спасти людей и восстановить справедливость. Воодушевленный Манукян вернулся к жизни. Глаза загорелись надеждой, грудь и плечи расправились, даже походка изменилась, стала энергичной и бодрой. Прорабу дали взятку, чтобы Никол продолжал числиться на стройке, но там больше не появлялся, только раз в месяц расписывался в зарплатной ведомости. Его деньги делили между собой рабочие, поочередно остававшиеся ночевать на объекте, какую-то небольшую часть клал в карман прораб. Перед Николом поставили задачу дополнить и систематизировать собранные материалы, так чтобы они выглядели убойными доказательствами. Зарплату выделили из своих средств в два с половиной раза больше, чем на стройке. В итоге все остались довольными…

Конечно, наша деятельность не могла пройти незамеченной. В одном из кафе Еревана ко мне и Левону Суреновичу подсели двое в штатском. Предъявили удостоверения сотрудников КГБ и попросили последовать за ними. Патриарх согласился.

Оказавшись в кабинете полковника Мовнесяна, полного невысокого мужика лет пятидесяти с залысинами и надменным взглядом, Левон Суренович попросил пару минут переговорить наедине. Полковник, немного поколебавшись, согласился. «Пара минут» растянулась на полчаса. Когда меня снова ввели в кабинет, патриарх был спокоен и безмятежен, полковник сух и деловит. Приказал своим подчиненным проводить нас до выхода и отпустить.

– Что вы такого сказали товарищу Мовнесяну? – полюбопытствовал я.

– Мир тесен, – улыбнулся дед Ашота. – Армения – республика маленькая, и мы все друг друга знаем. Я помнил его отца, в хороших отношениях с начальством Ованеса, а одному высокопоставленному товарищу из республиканского ЦК много помог в свое время. Наши действия сумел объяснить беспокойством за близких.

– Думаете, полковник поверил? – я саркастично ухмыльнулся.

– Скорее всего, нет, – спокойно ответил Барсамян-старший. – Но предъявить ничего не решился. Тем не менее, настоятельно попросил больше никаких действий не предпринимать и ни к кому в республике больше с вопросами не подходить. Но они немного опоздали. Мы уже собрали все необходимые материалы.

– А люди? КГБ их не запугает? – обеспокоенно поинтересовался я.

– Как там у вас говорят? – лукаво усмехнулся патриарх. – Что написано пером, не вырубить топором. Это, во-первых. Во-вторых, не запугает. Люди сказали своё слово, и брать его назад не будут. Тем более что никакой тайны в ученой среде нет. Все эти доклады, предупреждения японских и других зарубежных сейсмологов, исследования имеют место быть. Мы ничего не придумываем, просто поднимаем, сопоставляем и систематизируем факты. А ученые, подписавшие требование принять меры, выполняют свой гражданский долг – пытаются спасти тысячи людей от гибели.

В республике мы на время свернули активность, переложив всю деятельность на довольного новой работой Манукяна. Одновременно, дед съездил в гости Мовнесяну, под предлогом проведать старенькую маму комитетчика. Долго разговаривал с полковником, вручил ему три тысячи рублей, взятых из кассы магазинов Каринэ, дал обещание особо не светиться, убедил не замечать «продолжающихся исследований» и разговоров уже под руководством Никола, согласился с условием делать всё тихо и не подставляться. Коррупция, переплетение родственных и клановых связей, как ни странно, сыграли нам на руку.

В Армении мы больше особо не светились. Я вместе вместе с Сергеем и Манукяном посетил Таджикскую СССР, Тулу и несколько других республик и городов, где жили ученые, чьи доклады, исследования и служебные записки с предупреждениями в Академии Физики Земли и Институте Геофизики и Инженерной Сейсмологии просто вопили о будущей трагедии. Их заставили замолчать под напором критики и шельмования, но мы нашли подход к каждому. Под напором Никола подписать воззвание с предупреждением о грядущей беде и настоятельной просьбой принять меры, согласился профессор Тульского института Мартынов, член-корреспондент АН Таджикской ЭССР Одеков, ученый-инженер Иваненков, киевский геофизик Несмеянович и многие другие.

Вартан Оганесович, через своих знакомых, взялся скопировать в десяти экземплярах пухлый пакет документации.

Первый пакет с оригиналом воззвания, копиями всех остальных документов с пометками, где их можно найти, мы отправили почтой лично товарищу Горбачеву и ЦК Политбюро. Чтобы не светиться, сделали это в Ленинграде. Наняли за десятку подростка, проследили, чтобы он выполнил поручение.

Второй и третий пакеты патриарх передал знакомым представителям армянской диаспоры в Америке и Франции, с которыми поддерживал дружеские отношения. Они ждали своего часа. В самом крайнем случае, если Политбюро и Горбачев не предпримут необходимые действия, будут переданы Шер и Шарлю Азнавуру.

Мы надеялись, они поднимут шум, привлекут внимание общественности, и неповоротливым членам Политбюро вместе с Горбачевым, купавшемуся в лучах благосклонности Запада, вынуждено придется реагировать. А дефицит времени не позволит Политбюро и руководству АССР, устроить охоту на ведьм.

Четвертый, с моим письмом, описывающем чудесный сон-откровение о грядущем землетрясении, кратким пояснением Левона Суреновича, почему ему можно верить, отправился в Эчмиадзинский монастырь к Верховному Патриарху и Католикосу всех Армян Вазгену Первому. Приложенные к нашим посланиям документы и копия воззвания ученых должны были убедить Католикоса о реальности существующей угрозы.

Все бумаги передали через отца Гевора, друга детства Левона Суреновича. Сначала священник, входивший в ближайшее окружение Вазгена, даже сомневался, стоит ли беспокоить Католикоса. Но доказательства и аргументы, приведенные в документах, имена известных ученых и сорокаминутный разговор с Барсамяном-старшим его убедили.

Через полмесяца священники передали Барсамяну, что Католикос хочет видеть его и меня. Встреча состоялась в резиденции главного священника Апостольской Армянской Церкви. Мы беседовали с Католикосом несколько часов. С трудом, но сумели его убедить. Церковный Патриарх согласился выступить с обращением к верующим за несколько дней до ожидаемого землетрясения. Опытный священник и глава церкви отказался назвать точное время грядущей катастрофы, но согласился предостеречь людей, призвать соблюдать осторожность и в случае малейшего подозрения на подземные толчки без колебаний покидать свои дома.

Политбюро и Горбачев ожидаемо не отреагировали на документы. Вернее, отреагировали, но не так как надо. В Москву вызвали Первого секретаря ЦК КП республики Арутюняна. Сурен Гургенович вернулся из столицы в крайне нервном состоянии, встрепанный и красный. Вызвал к себе в кабинет директора ИГИСа и долго орал на него. Бадалян горячо клялся в своей невиновности. О посещении Института геофизики и инженерной сейсмологии Левоном Суреновичем и мною, директор молчал как партизан на допросе в гестапо. Нас он принимал по рекомендации серьезных людей в криминальных и теневых кругах. Получил взятку тысячу рублей в качестве презента за доступ в сейсмологический отдел и материалам. Поэтому не сказал ни слова. Воров, теневых дельцов и уголовного дела директор ИГИС боялся больше чем первого секретаря ЦК КП Армении.