Текст книги ""Фантастика 2025-169". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алексей Шумилов

Чуть поразмыслив, я понял, что это логично. Ведь даже если ты маг, Осознавший, владеешь несколькими заклинаниями и ведешь с собой небольшую армию, это не значит, что ты можешь позволить себе все, что угодно. Это наглядно продемонстрировал инцидент возле Кремля. Да и не факт, что пустынные путешественники не окажутся ренегатами, изгнанными из своих городов. Интуиция подсказывала мне, что такие личности тоже вполне могут скитаться в песках. Возможно недолго, но могут.

Я уже давно потерял счет дням, да и не пытался, если честно, их считать, но любое путешествие рано или поздно подходит к концу. Добрались и мы до финальной точки маршрута.

Сперва сквозь песок стали все чаще пробиваться камни, потом местность и вовсе сменилась на скалистые плато, переходящие одно в другое и взрезанные местами торосами руды или иных пород. Появились чахлые деревца, отчаянно цеплявшиеся корнями за изгибы трещин.

Пейзаж сменился.

Однако главной достопримечательностью, конечно, стала гора. Она уже давно росла на горизонте, но только приблизившись к ней вплотную, я сумел хоть немного оценить ее масштаб. И слова «огромная» однозначно не хватало для ее описания.

Вынырнув из глубины своих мрачных дум, я осознал, что нахожусь в блаженной тени. И все вокруг тоже находится в тени. Сплошная тень, куда не кинь взор. А моя попытка охватить взглядом ее источник закончилась полнейшим провалом. Я задирал и задирал голову, но так и не сумел увидеть вершину, исчезавшую столь высоко в безоблачном небе, что ее пик начал размываться, как пойманный с поличным мираж.

У меня даже шея заболела.

В прежней жизни мне не доводилось видеть гор. Да о чем говорить – я за пределы города-то выходил лишь по осени, чтобы набрать грибов, а в его пределах самой высокой точкой считался громоотвод на крыше одиннадцатиэтажки. Но теперь, глядя на этого исполина, я не сомневался, что даже Эверест, он же Джомолунгма, на его фоне будет казаться куличом в детской песочнице.

И именно здесь, у подножья этой царь-горушки, располагался первый посещенный мною город нелюдей.

Глава 22

Как и Дальний Крутолуг, город нелюдей надежно защищал от чужого внимания Купол. Собственно, если бы не главный эльф, я бы даже никогда не заподозрил, что здесь есть какое-либо поселение, потому что снаружи его разглядеть не представлялось никакой возможности. Тем не менее, предводитель отряда определенно знал куда идти и каким-то неведомым мне образом открыл проход и всем остальным.

Территория под Куполом оказалась значительно обширнее моего прежнего места обитания, но выглядела совершенно иначе. Большую часть по-прежнему занимал возвышающийся каскад гор, на которых расположились преимущественно каменные постройки, а редкие деревянные казались произведениями искусства и принадлежали явно непростым жителям.

У нас было наоборот: деревьев на территории росло вдоволь, а вот камней не хватало. Их даже из гнольей Трещины умудрились натаскать, пока я валялся весь в бинтах и с целебной клизмой промеж булок.

Но нельзя сказать, что тут преобладали совсем уж безжизненные скалы. Чуть поодаль виднелся низенький хвойный лесок, текущий с гор ручей обрамляли покрытые мхом и зеленью берега, «колосились» виноградники. Что-то жевали вскарабкавшиеся на вертикальные склоны козлы.

Вполне себе мирная картина, наполненная приглушенными Куполом лучами солнца, свежим горным воздухом, запахами хвои, винограда и свежей выпечки, да еще звонким детским смехом, ласкающим слух переливом доносившимся с извилистых улочек города.

Почти как дома.

С той лишь разницей, что здесь всюду сновали нелюди.

Орки, дварфы, клиоты и, конечно, эльфы – они занимались своими делами, совершенно не связанными с грабежом и убийствами. Скорей всего, большая часть из них и вовсе не начинала тренировок по взаимодействию с Межмировой Энергией. Как и жители Дальнего Крутолуга.

Попадались на глаза и люди. Но все они находились в статусе рабов. Чистые, дабы не смущать взор хозяев, одетые в простые одежды и с неизменным ошейником под подбородком – они ходили, не поднимая головы и прижимаясь к стенам, чтобы случайно не помешать шествовать какому-нибудь тучному бородачу или плечистому зеленокожему. При встрече же с эльфом невольники и вовсе униженно замирали до тех пор, пока тот не скроется из вида.

От такого зрелища я невольно скрипнул зубами, а тоска по дому вгрызлась в сердце с удвоенной силой. А стоило лишь представить, что там подобным образом унижается малыш Фил, то глаза начли заплывать кровавой пеленой, и мне пришлось приложить немало усилий, чтобы успокоиться.

Ведь сделать в сложившейся ситуации я ничего не мог. А значит требовалось изучать обстановку и ждать подходящего момента. Но ни от мести за смерть сестры, ни от желания спасти брата и родителей я не откажусь!

Едва завидев нашу процессию, нелюди тут же расступались и почтительно кланялись, так что по городу мы продвигались без особых проблем. За исключением того, что моя обувь в пустыне заметно износилась и ступать по камням оказалось куда больнее, чем по песку. Но я старался не обращать на это внимание.

По мере продвижения часть нелюдей постепенно покидали отряд, направляясь к домам и в объятия родных и близких. Их ничуть не смущал тот факт, что они недавно лишили такой возможности целый город ни в чем не повинных жителей! На очередной развилке главный эльф отдал какой-то приказ убийце Александэла и вместе с основными бойцами и пленницами отправился в сторону богато украшенного трехэтажного здания. То было полностью выполнено из дерева, что определенно говорило о высоком статусе владельца.

Нас же под конвоем четырех последних орков и пары дварфов повели выше в горы.

– Не бойся. Все будет хорошо. – попытался подбодрить меня Евген, хотя, судя по виду, поддержка требовалась ему куда больше. – Нас вовсе не собираются принести в жертву дракону. И василиску. И мантикоре. И камнепарду. И…

– Ты всех известных монстров будешь перечислять? – перебил я парня, кое-как отцепив его пальцы от своей руки.

– Нет, только горных. – он судорожно сглотнул и посмотрел на меня. – А ты что, совсем не боишься?

Я промолчал, но так сверкнул глазами, что ответ стал понятен без слов.

– Да-а… – протянул Евген, обняв самого себя за исхудавшие плечи. – Не зря тебя прозвали Маленьким Взрослым.

Обо мне и без того шел слух по всему Крутолугу, а уж после происшествия с гноллами моя известность возросла до небес. Мне приписывали геройства сродни Атура, Рассекающего Сталь, а любой мальчишка был готов полгода безропотно мыть посуду и мести полы за возможность оказаться на моем месте. Они даже облазили всю территорию под Куполом в поисках новых Трещин.

Жаль только, что та самая им на глаза так и не попалась. Возможно, все обернулось бы совсем по-другому…

Но зато теперь Евген получил возможность примерить на себя шкуру героя необыкновенной истории. Правда, похоже, она пришлась ему не по размеру. Да и мне, если честно, тоже. Но, катясь под откос в потерявшей управление машине, выбирать особо не приходится.

Постепенно домов вокруг становилось меньше, а широкая улица превратилась сперва в тропу, а потом и вовсе исчезла, а дорогу эльф находил по отметкам на ближайших валунах. Этим путем определенно ходили не часто. Что вселяло в душу чувство тревоги, и слова ушастого о рудниках уже казались не такими реальными, как жертва дракону. Или василиску. Или камнепарду.

Тьфу!

Чтоб этого Евгена с его страшилками!

Наши конвоиры весело перешучивались, радуясь благополучному возвращению домой. Скоро их ждала вкусная еда, выпивка и податливое тело соскучившейся подруги. Нас же привели в длинное стылое ущелье, закончившееся черным провалом уходящей во тьму арки. Она походила на распахнутую пасть застывшего в ожидании жертвы монстра, но вместо того, чтобы нас проглотить исторгла из себя седобородого подслеповатого дварфа.

Лысая, как попка младенца, голова; сморщенное, как задница старухи, лицо с красным геморроем носа посередине; дряблая, как жопа пожилого слона, кожа груди и живота – всем своим видом он создавал впечатление сранделя, знатно повидавшего дерьма в своей жизни, и еще больше произведшего.

В свиных ушах красовались необычного вида кольца, потертые штаны поддерживали одновременно кожаные подтяжки и ремень с парой подсумков, и лишь лишь мозолистые, покрытые застарелой пылью руки до сих пор сохраняли былую силу.

– Принимай пополнение челов, старик. – произнес на понятном мне языке эльф и бросил дварфу ключ от наших ошейников. – Чтоб в следующем месяце прислал этерния, как положено. И больше никаких отговорок!

Значит все-таки рудник. Причем необычный.

– Вчера Тротты еще одного чела погрызть. – посмел окрыситься Срандель, убирая ключ в подсумок. Голос его оказался под стать внешности – хриплый, хлюпающий и булькающий. Как «добро» ассенизатора. – Пока не разберетесь, о руде можешь забывать. В том количестве, в каком вы ее хотеть. Dukrat kadan! – добавил он едва слышно.

– А ты не обнаглел ли, обрубок замшелый? – с насмешкой бросил убийца Александэла. На его ладони заплясали оранжевые сполохи зарождающегося пламени. – Давно Огненным шаром по харе не получал? Сейчас устрою!

– С челами тогда сам возиться будешь. – дварф, не обращая внимания на угрозу, шествовал вдоль нестройного ряда, изучая доставленных ему пленников. Когда он подошел вплотную ко мне, я едва сдержался, чтобы не вцепиться в его косматую бороду. Чертова нелюдь! – Я смерти не боюсь. Пуганый. Во имя Кхазулдана, детей-то на кой ляд приволочь?

Эльф хмыкнул и сжал ладонь в кулак, развеяв магию.

– Сопляк напротив тебя одной заносчивой сучке лицо подправил. – довольным тоном сообщил он.

– Инделлан, что ли?

– Ей са́мой. Будет теперь сверкать глазками вдвое меньше. А зубки показывать вдвое чаще.

Срандель присвистнул.

– Осознавший? – спросил он.

– Да какое! В такой-то дыре? Даже не Освоивший. – отмахнулся эльф. – У нас с собой и подавителей нужных не было. Заигралась с девкой какой-то в кошки-мышки, вот и получила.

– Поделом стерве.

– Ага. Не все папочкиным именем прикрываться. Квеннарфинг ее вообще в наказание наместницей там оставил. Будет теперь скот разводить.

И вновь меня сочли не достигшим ступени Освоившего. С какой стати? Я ведь совершенно точно почувствовал изменение в восприятии Межмировой Энергии. Она струилась во мне, как вода в желобе во время ливня. По крайне мере, пока мне на шею не надели эту чертову железку! Теперь я даже разлитых по всюду фиолетовых искорок не видел, не говоря уже о том, чтобы к ним прикоснуться.

Мне бы хоть половину бушевавшей тогда внутри силы и… нет, одолеть всех окружавших меня нелюдей я бы точно не смог. Но мне хвалило бы времени впечатать голову мерзкого дварфа в скалу так, чтобы мозги брызнули во все стороны, а затем сбежать и затеряться в скалах.

Это для начала.

Я уже в который раз попытался призвать на помощь Межмировую Энергию, но та, как и в пустыне, оставалась глуха, нема и скупа на нищенские подачки. Неужели эльф прав, и я не прорвался на первую ступень? Что же тогда это было в особняке?

Нелюди обменялись еще парой ничего не значащих фраз, а затем остроухий вновь перешел на эльфийский, чтобы приказать что-то нашим конвоирам. И, судя по его тону и их лицам, общался он с ними даже не в треть так же дружелюбно, как со Сранделем. Видать, последний имел какие-то свои преференции.

– Не бойся, Леон! Все будет хорошо! – отчаянно пискнул Евген, когда тьма прохода нас поглотила. – Все. Будет. Хорошо. Помоги нам, Сатвелеон…

Парень отчаянно боролся с дрожью в голосе, и нельзя сказать, что преуспевал. Да и подбадривал он скорее себя, чем меня. Впрочем, нырнув в глухой чернильный мрак, скрадывавший, казалось, даже звуки и мысли, мне тоже стало не по себе. Будто глаза выкололи.

Отовсюду раздавали испуганные возгласы потерявших ориентацию пленников и глухая ругань нелюдей, щедро делившихся тумаками с попавшими под ноги людьми. Ими же уроды направляли нас в нужную сторону. Насколько я понял, в темноте они видели куда лучше, но и им было некомфортно во мгле подземелья.

Да-да, я не оговорился – именно подземелья. Потому что практически сразу от входа туннель резко взял уклон вниз, и, если бы он был скользким, то мы непременно скатились бы на задницах к самому дну. Но и без того спуск выдался непростым. Проход постоянно вилял не пойми куда, ноги болели от нагрузки на непривычную группу мышц, да еще и чертовы нелюди постоянно подгоняли, стремясь поскорее сбагрить нас местным надсмотрщикам.

Было тяжело. Я даже губу закусил, чтобы сосредоточиться и подавить накативший внезапно приступ паники. Нет, я не страдал никто– или клаустрофобией, но в сложившихся обстоятельствах… Пусть мне просто поверят на слово те, кому не доводилось пережить нечто подобное – это не тот спектр эмоций, который кто-либо захочет ощутить добровольно. Факт!

Постепенно зрение начало приспосабливаться ко тьме, и я увидел крохотные желтые огоньки, порхавшие по туннелю из стороны в сторону. Не то насекомые, не то светящаяся пыль. А может и вовсе души погибших здесь пленников. Чем-то они походили на робкое пламя догорающей свечи, отчаянно пытающееся пробиться сквозь закопченное стекло давно нечищеного фонаря. Вроде бы оно и само уже на последнем издыхании, но все еще тщится принести кому-нибудь радость. Возможно последнюю.

И хоть таинственные светлячки не позволяли отчетливо разглядеть даже спину впередиидущего, не говоря уже об ориентации в пространстве, но с ними стало хотя бы немного легче.

Но знаю, сколько мы шли, но в какой-то момент мы вынырнули из туннеля в широкий просторный зал. Я этого не увидел – скорее почувствовал. Будто внезапно захотелось расправить несуществующие крылья. И хоть миллионы и миллионы тонн исполинской горы по-прежнему нависали непомерным грузом, но теперь хотя бы не казалось, что тот вот-вот рухнет тебе на голову.

– Добро пожаловать на рудник – место, где такие человские отбросы, как вы, сможешь поработать на благо высших рас. – с усмешкой произнес Срандель, когда наших конвоиров сменили другие. Местные.

Мы же столпились, в одну кучу, боясь сделать лишний шаг, и нам ничего не оставалось, кроме как слушать его булькающую речь.

Внемлил и я.

– Сейчас первый и последний раз, когда я говорить на вашем корявом и бестолковом языке. Потом учить нормальный или пеняйте на себя. – сразу несколько светлячков подлетели к лысому бородачу, и я вдруг неожиданно понял, что тот несколько выше остальных сородичей. Не то чтобы я был по ним экспертом, но… – У меня тут действует три главных правила. Первое: я для вас – царь и бог, отец и мать, священник и любовник. Мое слово – закон и выполняется раньше, чем в ваших тупых человских головах проскользать мысль «зачем?». Так же и с приказами моих подчиненных.

Ага. Разбежался. Хрен тебе по всей роже!

– Второе: вы все – имущество Голинермаила. Ставленника Нионанда, Города Кианитового Благополучия. Портить имущество Ставленника строжайше запрещено!

Значит город называется Нионанд, и стоит над ним некий Голинермаил. Дурацкое имя. Руку на отсечение – очередной чертов эльф!

– И третье: работайте хорошо – дольше проживете. На этом все. Уводить этих…

Договорить он не успел потому что стоявший в первых рядах мужчина, кажется Стас, разводивший в Крутолуге кроликов, неожиданно бросился на Сранделя с кулаками. Не выдержал, бедняга. Его можно понять. Возможно, на его месте я поступил бы так же.

Не ожидавшие такого поворота стражники среагировать не успели, и Стас вплотную подобрался к дварфу, не доходившему ему даже до подбородка. Казалось-что он вот-вот впечатает свой трудовой кулак в тщедушного старикашку, но тот оказался не так прост.

Не сходя с места, дварф поднял руку и обрушил ее на атакующего с резвостью взмаха кнута. Двигался он медленнее Чагаша, но я все-равно сумел рассмотреть движение лишь благодаря долгим тренировкам с Леушем. Для остальных же Стас, должно быть, просто рухнул, будто кирпич с крыши недостройки.

– Оттащите его в Каземат. – невозмутимо бросил Срандель, потирая руки. – Позже я займусь нарушитель лично.

От расплывшейся на его лице гадкой улыбки мне стало несколько не по себе, но, в то же время, я сделал один важный вывод. Стас еще жив. А значит ценность наша, как пленников, несколько выше, чем у рабов Древнего Рима. Хоть и не дотягивает до древнегреческих. Позорно ли нелюдям трудиться на руднике или они не делают этого по другим причинам, но рабочие руки им определенно нужны. Следовательно показательных казней и прочего беспредела не будет.

По крайней мере, если совсем уж чего не учудить.

Моя теория подтвердилась довольно быстро, когда в помещение, куда нас привели, однорукий шестипалый клиот прикатил на тележке большое корыто с похлебкой и плававшими в ней же деревянными мисками. По отработанной еще во время перехода через Дикие Земли схеме еду поделили поровну, и я с удивлением обнаружил в своей порции не только разваренные практически в кашу овощи, но и хрящи, кожу и другие следы пребывания в бульоне мяса.

После мочи Пустынного Тритона и жалкого куска сушеной лепешки, эта пища показалась мне достойной баронского стола. Если вообще не верховного правителя из Света Зарницы. Голодом нас морить тут определенно не планировали. А значит, я вполне мог набраться сил и совершить побег, чтобы затем организовать сопротивление, побороть нелюдей и отправиться спасать родных!

Если только удастся сперва побороть неподъемным валуном навалившуюся дрему…

Глава 23

– Эй, ты чего тут разлегся, малец? – именно такой довольно грубый и весьма бесцеремонный окрик заставил меня распахнуть блаженно смеженные веки. К тому же окрик сопровождался резким рывком за плечо, что уж точно не способствовало дальнейшему пребыванию в мире грез. – Это место Сохатого. А ну проваливай!

В тусклом свете фосфоресцирующих желтых шариков я разглядел возвышавшегося надо мной мужчину. Его тело покрывали широкие, подвязанные веревкой штаны и простая дерюжная жилетка, из-под которой виднелись рельефные мышцы. Не объемные, но четко очерченные.

– Уймись, Кисточка. – произнес из темноты усталый голос. – Сохатый уже с две недели как Троттов кормит. Так что оставь парню лунку и лезь в свою. Отбой скоро.

– Да как так? – растерялся Кисточка. – Я же вот только-только с ним… Мы же вместе столько всего… Эх! – он махнул рукой. – И правда. Прости, малец. – он легко, как пушинку, поднял меня и потрепал по голове мозолистой рукой. – Теперь лунка твоя. Пусть тебе повезет больше, чем ее прежнему владельцу.

Лунка. Видимо так они называли вырубленные в стене альковы, по которым мы разбрелись сразу после трапезы. Я залез в первый попавшийся и отрубился, не успев даже удивиться его отполированной, с углублением, поверхности. Видать, вмятину собственными телами натерли прежние хозяева лежбища.

– Не обижайся на него. – ко мне подошел еще один мужчина, одетый точно так же, как Кисочка, и с весьма схожим телосложением. Разве что лицо у него было более угловатое: с выдающимися скулами и надбровными дугами. А еще я обратил внимание, что они оба обладали выпученными, как у сов, глазами и похожими на мой ошейниками. – Здесь дни, знаешь, разнообразием не отличаются. Легко забыть такую мелочь, как смерть товарища. – он грустно улыбнулся. – Меня зовут Клён.

– Почему «Клён»? – не удержался я от вопроса.

– Потому что у меня лицо похоже на кленовый лист. По крайней мере, мы так думаем.

В общем да, похоже.

Последнее я, судя по всему, произнес вслух, поскольку Клен внезапно оживился, занервничал и даже встал на колени, чтобы его лицо оказалось на одном уровне с моим.

– Ты видел клены? Настоящие? – возбужденно спросил он, схватив меня за плечи.

– Доводилось. – настороженно произнес я, не зная чего ожидать. – И не только их.

– Так ты не отсюда… – ошарашенно проронил он, будто не веря своим словам. После чего набрал в грудь воздуха и крикнул в пустоту. – Народ, у нас тут новенькие! С поверхности!

Я не видел, что происходило вне метрового радиуса, но, судя по звукам, в пещеру пришло оживление. Собиравшиеся уже было отправляться ко сну невольники вскакивали с мест и будили других прибывших со мной крутолугцев, тут же засыпая их градом вопросов.

Досталось и мне.

– Расскажи… – Клен замялся, не зная с чего начать. – Про Солнце! Какое оно? Солнце…

– Пусть лучше расскажет про ветер! – встрял Кисточка. – Про ветер расскажи нам!

– Нет, лучше облака! – раздалось сбоку. Меня окружили плотным кольцом. – Я слышал они мягкие, и на вкус, как мед.

– Ты никогда не пробовал мед!

– Ну и плевать! Представить-то я могу!

– Как можно представить вкус?

– Расскажи про небо!

– А ты видел море?

– Как поют чайки?

– Чайки не поют, дубина, поют курицы!

– Звезды! Пожалуйста, опиши звезды! Ради всех богов! Звезды…

Вопросы сыпались, как из прохудившегося мешка с зерном, а я не мог понять, почему им интересны такие обыденные вещи. Не любящий поцелуй матери, не одобрительная похвала отца, не смех младшего брата, не улыбка старшей сестры. Ведь нет ничего ценнее этих драгоценных моментов, отнятых у меня проклятыми нелюдями. Почему солнце? Почему чайки?

И вдруг я осознал.

Они спрашивали о том, что могли представить. О чем когда-то слышали. И физически не могли интересоваться тем, представления о чем не имели даже теоретически.

В каком-то смысле их жизни были даже хуже моей.

Любой из моих двух. Даже первой.

Мне стало их искренне жаль.

– Солнце большое и яркое. – принялся рассказывать я, и люди вокруг замолчали, словно по мановению волшебной палочки. – Оно висит высоко, и к нему нельзя прикоснуться. Но само оно может приласкать своими лучами. Оно дарит тепло и нежность. Так похожие на объятия матери.

Казалось даже воздух вокруг застыл, настолько внимательно слушали меня подгорные невольники. И лишь светлячки покачивались из стороны в сторону, отвоевывая у тьмы жалкие крохи свободы.

– А ветер он… могучий. Но иногда мягкий и дружелюбный. Он будто не знает своей силы и может иногда закружить, подбросить поймать, снова подбросить, швырнуть в палую листву. А может потрепать по волосам, подарить неожиданный подарок или просто чмокнуть в щеку. Он как отец.

– А облака не мягкие и не вкусные. Они могут стать тучами и забросать дождем, снегом, градом, подстроить еще какую-нибудь пакость. Но потом обязательно улыбнутся, поманят пальцем и покажут высоту, до которой не достанешь, сколько не тянись. Хотел бы я быть решительным и смелым, как облака.

– А звезды…

Я говорил и говорил, и слова лились из меня легко, словно река, прорвавшая хрупкую плотину. Так же и слезы катились по моим щекам двумя полноводными ручьями. Но я не обращал на них внимания.

Я прощался.

Прощался с родными и близкими, которых в ближайшее время мне точно не доведется обнять. Прощался с прежней жизнью, подарившей мне столько замечательных моментов. Прощался надолго, потому что окончательно осознал свое незавидное положение и навсегда изменившуюся жизнь.

Не выйдет вернуть обратно разбитый кувшин уюта и счастья. Его не собрать и не склеить. Да и некоторые части пропали безвозвратно – я чувствовал это в душе. И в сердце.

Можно только вылепить новый сосуд. Но для этого нужно найти подходящий материал, и гончарный круг, и… да много еще чего. Не так-то это все просто, кто бы что не говорил. Теперь я это понимал. Жаль только, что не осознал раньше. Ведь все могло случиться совсем по-другому.

Я рассказал обо всем, о чем меня просили. В красках. И пусть мастерством описания я даже близко не дотягивал до своего любимого писателя, но я чувствовал, что мои слова достигли слушателей. Они смотрели на меня, но их мысли блуждали где-то далеко, купаясь в воображаемом море, и нежась в лучах несуществующего солнца. А соловьи и канарейки (а вовсе не чайки с курицами) пели им свои песни.

Я говорил пока не охрип, но и тогда меня не хотели отпускать. И лишь напоминание Клена о том, что завтра снова махать киркой, и столь юному пленнику придется куда хуже, чем им, заставило остальных нехотя расползтись по своим лункам.

Я тоже лег. И, засыпая, мне показалось, что родители стоят надо мной в обнимку, как когда я был еще младенцем, и улыбаются. А может мне это уже приснилось…

Дребезжащий звон нескольких стучащих друг о друга железок, ознаменовавший подъем, встретил уже новый Леон. Накануне все окончательно встало для меня на свои места, разложилось по полочкам и улеглось на соответствующих страницах памяти. Как притихло и царившее в душе смятение.

Нет, я ни в коем случае не простил разрушивших мою семью нелюдей, но принял эту данность, как факт, и приготовился действовать, исходя из текущих реалий. Я не опустил руки. Мне многое предстояло сделать, и сперва требовалось узнать как можно больше о царившей вокруг обстановке.

Сразу после побудки невольники вереницей потянулись к дальнему углу пещеры, служившей бараком. Там по стене сбегал поток ледяной воды, исчезавший в отверстии пола. Одновременно и туалет, и умывальня, и питьевая. Все подходили по очереди и старались не задерживаться, потому что еду уже принесли, и времени на раскачку нам никто явно давать не собирался.

– Запомни, Леон. – говорил мне Клен, тремя пальцами черпая из миски едва теплую разваренную кашу с вкраплениями каких-то овощей и еще фиг пойми чего. – Если не хочешь в Каземат, а ты, поверь, не хочешь, нелюдей слушайся беспрекословно. Любых. Но особенно Заркада.

– Как я его узнаю? – осведомился я, не забывая уплетать свою кашу.

– Ты наверняка его уже видел. Дварф. Лысый. Седой.

– Хриплый и высок… – хотел было уточнить я, но Клен резво зажал мне рот ладонью.

– Тс-с-с!

Он осмотрелся по сторонам, хотя понятия не имею, что можно разглядеть в этой практически кромешной тьме. Крохотные шарики светлячков выхватывали лишь небольшие области и обрисовывали силуэты, скорее подчеркивая безраздельную власть мрака, чем пытаясь ему противостоять.

– Никаких упоминаний и тем более шуток про рост главного смотрителя. – едва различимым шепотом проговорил мне прямо в ухо Клен. – Это табу. Один парень как-то за глаза назвал Заркада Росляком, так он потом три ночи подряд в Каземате провел.

– Всего три? – удивился я мягкости наказания, и заодно подумал, что лучше им не знать, какую кличку придумал Сранделю я.

– После третьей он шагнул в Бездну. – со смесью уважения и скорби сообщил мужчина. – Не выдержал.

– А чт…

– Hazag nog n’galgad! – послышался примерно со стороны входа окрик на орчьем. – Zadra!

Все тут же отставили миски и, поднявшись на ноги, заторопились на голос. Я, закинув в рот остатки каши, поступил так же. В противном случае, потеряв провожатых, я рисковал вообще не найти выхода из казармы. Это в мои ближайшие планы точно не входило. Пока не разберусь в обстановке, придется изображать из себя послушную овечку.

– Сейчас мы в Главном Гроте. – через несколько минут ходьбы сообщил мне Клен. – Это центральная и самая большая пещера рудников. Она похожа на гигантский вертикальный цилиндр с колонной посередине. Как мухобойка.

– Скорее маслобойка.

– Может и так. Тебе виднее. – легко согласился пленник. – Отсюда ведут ходы во все концы шахт. Ступай аккуратнее, чтобы не свалиться в Бездну.

– Да тут же не видно ни черта! Откуда ты знаешь?

– Когда-то мне так же рассказали. Потом, когда глаза привыкнут, ты сможешь видеть больше. Если доживешь.

Мы шли гуськом, а я напряженно таращился во тьму, чтобы не сверзиться в ту самую пресловутую Бездну. К сожалению, разглядеть ее очертаний мне не удавалось, а потому я на всякий случай крепко вцепился в шедшего впереди Клена.

Спереди и сзади невольники-старожилы вполголоса объясняли новичкам правила поведения на рудниках.

– Мы же будем добывать Этерниевую руду? – спросил я. – Что с ней потом делать? Есть возможность немного спрятать?

– «Добывать» – это громко сказано. – хмыкнул Клен, не оборачиваясь. Он шел уверенно. Явно уже не одну сотню раз проделал этот путь. – Скорее искать. Попадается она не часто. И тебе в ближайшее время найти ее точно не светит. Здесь чуйка нужна, Кхазулдан свидетель. – еще и дварфьего бога зачем-то упомянул. – А прятать не вздумай. Отправишься в Каземат.

– Каземат, Каземат. Других наказаний тут нет что ли?

– А зачем другие? Этого с лихвой хватает. Каждый, кто побывал в Каземате, делает все, чтобы туда не вернуться. И остальных отсоветовает. Осторожно, тут изгиб и тонкое место.

Группа светлячков собралась вместе, будто на экстренное совещание, и этого хватило, чтобы я смог хоть немного оглядеться. Оказалось, что все это время мы шли по довольно узкому выступу, спускавшемуся вниз вдоль расположившейся по левую руку отвесной стены. Справа же чернела пустотой настоящая пропасть, до которой мне оставалось меньше шага.

Я инстинктивно шарахнулся прочь и прижался спиной к стене.

Да и не только я.

Кроме того, светящиеся шарики выхватили из тьмы узкий каменный мост в полметра шириной, уходивший от выступа к тонкому шпилю. Тот начинался где-то на дне пропасти и исчезал в вышине.

Воистину Бездна. По-другому не назовешь.

И прямо сейчас по мостику, заложив руки за спину, и с довольной ухмылкой на лице шагал Срандель. А перед ним, свесив голову, понуро брел Стас. Вчерашний герой, посмевший напасть на главного смотрителя.

Причем, что удивительно, Стас не обращал совершенно никакого внимания на то, что малейшая ошибка приведет его к полету с вполне очевидным финалом. Он вообще ни на что внимания не обращал и смотрел исключительно вглубь себя. Да и походка у него выглядела странновато.

Вспоминать об этом не хотелось, но примерно так я ходил первые несколько минут после клизмы с целебным настоем. Когда кажется, что при любом неловком движении у тебя отвалится задница. Ну или как минимум какая-то ее часть.

Светлячки, закончив совещание, разлетелись в разные стороны, но перед этим я заметил, что Стас встроился в общую вереницу, а Срандель остался стоять на мосту, любуясь шествовавшими перед ним невольниками. И совсем не боялся, что кто-то захочет спихнуть его вниз. Легко быть бесстрашным, когда ты Освоивший, а на невольниках ошейники, не дающие даже увидеть Межмировую Энергию, не говоря уже о взаимодействии с ней.

Но ничего. Я найду способ отсюда выбраться! Непременно найду!

Не могу сказать, что спускались мы долго, но несколько уходивших вглубь ответвлений миновали точно. Чтобы свернуть в другое, ничем на мой взгляд не отличавшееся от предыдущих. И в итоге короткий, но извилистый тоннель привел нас в очередную пещеру с семью арками отнорков. Посредине же стояло несколько ящиков с инструментами.

Весьма специфичных.

На первый взгляд они могли бы показаться кайлом – на длинной деревянной ручке закреплен дугообразный набалдашник, заточенный с одного края и сплюснутый с другого. Но кроме этого, с обратной стороны рукояти имелась короткая металлическая спираль, похожая на штопор. Таким образом дугу можно было использовать как рычаг и куда-нибудь ввинтиться.