Текст книги ""Фантастика 2025-169". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алексей Шумилов

Тимур Машуков
Индульгенция 1. Без права выбора

Глава 1

 
Там где в битве сошлись небеса и земля
Там где кровью пылал горизонт.
Там вставали с колен, там алела заря
Шел на битву славянский народ
Против тьмы, против зла, против слез матерей
Против долгого века невзгод.
Поднимались с колен и кольчугой звеня
Шел на битву славянский народ…
 

 (Т. Машуков Последняя битва славян)

– Вставай, у нас гости, – звонкий шлепок по голой заднице заставил меня чуть раскрыть глаза и грязно выругаться.

Крепкое вино еще бродило в голове и отдавалось в нем тяжелейшей болью. Даже привычная регенерация не справлялась – а уж она-то у меня на максимум раскачана. Императорская кровь как-никак.

– Пошли их в жопу, иначе казню, -пробормотал я, накрываясь одеялом.

– Вставай, говорю, иначе они дверь вынесут!!!

– Да и похер. Пусть выносят. Потом заставлю все восстановить.

– Да вставай же ты! – по моей заднице заколотили женские руки. Причем больно и крайне обидно.

Я уже собрался встать и наказать в разных позах, но потом дверь, содрогавшаяся под ударами, все-таки не выдержала и с треском развалилась. В комнату разом проникли трое человек, обряженных в костюмы Гильдии убийц. При этом даже мой затуманенный взгляд сразу различил, что это ряженые маги, не имеющие к ней никакого отношения. Да и не будет она брать заказ на брата императора. Самоубийц в ней не водилось.

– Че надо, уроды? – поднявшись, я чуть качнулся и схватился за прикроватную тумбу, чтобы не упасть.

– Умри, мразь! Долой императорских выблядков!!! – заорали они хором и выпустили в меня столб магии, в которой сочеталось три стихии – огонь, земля и воздух.

Артефакт защиты вспыхнул, отгораживаясь от них щитом и посылая охране сигнал о нападении. Минута максимум, и они будут тут. Но одна минута сменялась другой, а их не всё было.

Эти уроды давили, а я все никак не мог прийти в себя – в голове шумело все сильней, контроля вообще не было и хоть чем-то ответить им я банально не мог.

– Да вали его уже! Хватит смотреть!!! –заорал один из них.

– Что⁈ – чуть дернулся я, и страшная боль пронзила мою суть. Я еще успел обернуться, глядя в глаза той, что меня предала. Нож вошел четко сверху во впадину между ключицей. А после эта мразь его еще и провернула, после чего выдернула из раны.

Хана подключичной артерии – минута или две, и я труп. И тут ничего не сделать и никакая регенерация не спасет.

А эта сука, глядя мне в глаза, довольно усмехнулась и еще лезвие ножа облизала. Ясно, все заодно. Решили вот так вот отомстить мне за все хорошее, что я для них сделал. Молодцы – бурные овации. Вот только умирать один я не согласен.

Плетение смерти, вживленное мне прямо в сердце – это наследное проклятье нашего рода. Что бы убийца не ушел безнаказанным. Оберегаемая тайна, которая ей и останется.

– Он сейчас взорвется! – заорала сука, но было поздно.

Защитный артефакт на груди мигнул и рассыпался, в меня ударила магия, лишь ускорив активацию. Последнее, что я увидел – как ее глаза округлились в ужасе, и мое тело превратилось в плазму, которая просто распылила комнату и всех, кто в ней находился.

Так, вишу… висю… зависаю. От дома одни головешки. А я парю над ними призраком. Печально, чо.

А вот и охрана с сиренами прилетела. Поздно, голубчики – мажьте вазелином зад, скоро он познакомится с колом, пройдя через подвалы имперской охранки. Пролюбили принца, так вам и надо. Ладно, что это я все о других – пора бы и о себе побеспокоиться.

Кстати, да – где же мои манеры? Позвольте представиться – Константин Алексеевич Голицин. Младший брат императора всея Руси и прочих окрестностей. Его правая рука, карающая и беспощадная. А еще хам, нахал, бабник, сквернослов, хулиган, дуэлянт, наставитель рогов и вообще отличный парень. Но стоп, надо ж начать сначала, потому как конец – он уже вот он и про него уже скоро все и так узнают из газет.

Родился я, как вы уже знаете, в императорской семье, на две минуты позже брата, чему, кстати, потом был несказанно рад.

Родители в нас души не чаяли, потому как детками мы были хорошими – брат умником и душнилой, плотно занимавшимся и интересовавшимся политикой. А я любил драки в любых проявлениях. И дрался со всеми, всегда и везде. Ее Величество, устав выслушивать жалобы придворных и сетовать на то, что я весь в прадеда, который тоже был бешенным, решила плотно заняться моим воспитанием. И в возрасте пятнадцати лет отдала меня в кадетскую школу боевых магов, зачислив, конечно же, инкогнито. Ну, и запретив говорить, кто я на самом деле, под страхом прохождения службы в дальнем таежном гарнизоне, если проболтаюсь и вылечу из нее.

Так что отправили меня в ссылку, далеко под Рязань, где и располагалось это богоугодное заведение, под именем барона Гриши Покровского. Ну да, или туда или в тайгу – выбор небольшой, ага.

И что же вы думали, я сразу сделал по приезду? С головы пробил в нос самому высокому и сильному из нашего набора. Так сказать, что бы расставить приоритеты. Брызнувшая во все стороны кровь пролилась бальзамом на мое сердце – люблю я, знаете, когда кровь и чтоб везде…

Он, видать, хотел того же и пробил мне по печени. Заруба получилась знатной: со сломанными носами и сбитыми кулаками. Про синяки на морде и говорить нечего. Я был жилистый и верткий как змея, а он был сильным и тяжелым. Магией мы не пользовались, потому как это был честный бой, а не какая-то там аристократическая дуэль.

Махались мы пару минут, пока не показался преподаватель и не надавал нам лещей с помощью ноги и трости, что держал в руках. Мое сердце не стерпело подобного, и мы, объединившись с большим, напали на препода, который с чего-то поверил в себя. Тот подобного не ожидал, поэтому трость плавно перекочевала ко мне в руки, а после встретилась с его башкой. Палка сломалась – голова выдержала.

Месили мы его знатно лишь пару секунд и, кажется, даже сломали ему ногу – хруст услышали все, – пока не появился главный демон школы – поручик Рябинский. Сильный маг, спецназер, прошедший много воин и награжденный всякими заслуженными, попрошу заметить, наградами. Выслужившийся из низов и получивший за заслуги перед отечеством дворянский титул барона, он был неистов и крайне злобен. Пара ударов – и мир для нас померк.

Очнулся я на местной губе, в которую меня закинули. Забегая вперед, скажу, что в ней я ночевал чаще, чем в казарме, потому как слыл бунтарем. И бунтовал против всего – против рыбы, когда хотел мяса; против мяса, потому что захотел рыбы. Против идиотских предметов типа философии или социальной политологии. И дрался, дрался, дрался. Постоянно, всегда.

Я был бунтарем – но идейным. И главной моей идеей был баланс силы магической и физической. Любое свободное время я проводил на полигоне. Не мог качать магию, но бегал, прыгал, отжимался, таскал тяжести. Проводил бесконечные спарринги со все тем же поручиком.

Поэтому вторым местом моего частого пребывания был лазарет, где куча симпатичных девчушек в обтягивающих халатиках будоражили мое естество.

Поручик, видимо поняв, что я из себя представляю, щедро делился со мной наукой выживать. Молодой пацан и статный воин часто спорили о тех или иных методах диверсионной деятельности, разбирая их на примерах истории. И уж эту науку я впитывал как губку, учась планировать, добавив в свои выходки еще один пункт – делать так, чтоб не поймали.

А потом, на третьем курсе, нас отправили на практику в сторону прусской границы в маленький город Дерб, где стоял наш такой же маленький гарнизон. И хоть время было неспокойное, именно это направление считалось безопасным.

Ах да, я ж еще не сказал – у нас тут вялотекущая война с Триединым союзом идет. Франки, бритонцы и прусаки объединились, чтобы захапать часть земель у северного соседа, то есть, у нас.

То они наступали – мы оборонялись. То мы наступали – они прятались в окопах. Уже лет двадцать топчемся на месте и обмениваемся гневными нотами. Но к решительным действиям ни одна из сторон не приступает, боясь развязать войну на уничтожение.

Мое отделение в составе десяти морд – шести парней и четырех девчонок с характерными позывными: Стерва, Тварь, Злюка и Мразь – все абсолютно заслуженные, – явилось пред светлы очи майора Левинского, мага третьей ступени и хорошего снабженца. Сидеть ему тут очень нравилось, контрабанда с обеих сторон цвела и пахла, регулярно принося ему хорошие барыши. А так как контролировали ее с обеих сторон важные шишки, то никакой войны, что могла помешать торговле, тут и в помине не было.

Я был назначен сержантом с позывным Садист и командиром этого отделения аккурат перед отправкой, после чего пришлось набить всем морды, включая бешеных баб, которым мое назначение не понравилось. Меня, если честно, опасались, особенно после того, как я поймал одного воришку, что пробрался ко мне в комнату, а потом чуть до смерти его не запытал, перед этим заткнув ему рот. Кусок чуть завывающего мяса отправили домой, а меня неделю продержали на губе, перед этим сломав почти все кости. Потом я вышел и выловил тех, кто мне их ломал, по одному и сделал с ними то же самое. Меня хотели даже исключить, но не срослось…

Ну да, я не делал скидку на пол и возраст, потому как в армии все равны и если уж показываешь зубы, то будь готова их лишиться, если оскалилась не на того.

Отделение это было собрано со всей школы и в него вошли самые конченые отморозки, среди которых я был первым среди равных. Нам даже оружие не рискнули дать, сказав, что получим его только по прибытии. А жаль – я лично хотел всадить пару очередей в жопы нескольких особо бесячих преподавателей.

Ну, и сразу по прибытию мы показали, что плевали на все показатели. Нам похер на все, мы хотим воевать. Дайте нам ружье, шашку, танк и два ящика водки! И мы этих прусаков нагнем в любую сторону.

Капитан, видимо уже предупрежденный о том счастье, что свалилось на его голову, быстро сплавил нас от греха подальше в крохотную деревушку Шпитцляуберг, где насчитывалось с десяток домов, три старухи и пара кривых девок, на которых никто не позарился.

Вылакав за день всю водку, мы, мучимые похмельем, пошли искать еще. В деревне не нашли, поэтому рванули гулять по окрестностям. Нюх у страдающего похмельем кадета развит чрезвычайно хорошо, поэтому мы через пару часов поисков наткнулись на странных людей, бредущих странной тропинкой. Говорили они не по-нашему, поэтому было принято решение бить врага.

И враг бежал, бросая пушки,

Под звонкий, русский мат…

Выпивку мы нашли, а еще взяли пленных, которых допросили с пристрастием – я мастерски умею загонять иголки под ногти, если кто не знал. Один из них оказался главным и поведал много интересного. Причем настолько интересного, что его сразу отправили в Дерб, откуда он на следующий день благополучно сбежал. Начальник же гарнизона сделал вид, что его вообще в глаза не видел. Запахло изменой.

Найдя телефон, я по экстренной связи связался с дворцом и рассказал все как есть. Через три дня сюда прибыла комиссия, которая принялась трясти всех, включая нас. Ну, они и попытались все это дело замять, выставив нас лжецами. Ясен пень, они ж не знали, кто я такой. А возглавлял комиссию как раз тот самый тип, что имел с этого хороший гешефт.

Седой генерал с напомаженными волосами орал как резаный и грозился всех нас расстрелять за вранье. Но наше дело было правое и мы стояли на своем. Тогда нас арестовали и уже совсем было приготовились шлепнуть, когда прибыла другая комиссия – более важная и решительная.

В ходе расследования к стенке поставили самого генерала и часть приехавших с ним. Полетели головы особо приближенных к кормушке. А нас решили вернуть с практики досрочно и даже наградить красивыми медальками.

Мой выпускной я запомнил плохо – нажрался так, что в глазах троилось. Очнулся в чужой комнате, голый, в обнимкой со Злюкой и Тварью. Пока приходил в себя, пришло экстренное сообщение – на кортеж императора совершено нападение, в результате которого сам император и его супруга были убиты.

Я моментально протрезвел, вскочил, быстро оделся и рванул на выход. До Москвы было лететь пару часов, за время которых я себе места не находил….

Брат обнаружился у себя – с красными от недосыпа глазами, он просто пялился в одну точку.

– Кто это сделал? – только и спросил я, а он кивнул на тонкую папку, лежащую на столе.

Что ж, оказалось, у нас появилась новая сила – анархисты, которым императорская семья стояла поперек горла. Три следующих года я искал их верхушку, просеивая каждый контакт.

Я познакомился с бандитами, контрабандистами, опустился на самое дно преступного мира. Раскопал такое, что после этого многие аристократические рода пошли бы под нож. Но не находил самого главного – тех, кто заказал смерть наших родителей.

Брат, надев корону, погрузился в политику, а я как цепной пес стал рвать всех, кто пытался ему мешать. За короткий срок у меня появилась репутация конченого отморозка, не имеющего тормозов. Пытошная стала моим вторым домом – допросы я проводил лично, получая мрачное удовольствие от воплей боли. И меня это устраивало – брат был чистым и правил мудро. А для плохих, грязных дел у него был я. Мы дополняли друг друга как день и ночь, как свет и тьма. Мы были настоящими братьями и родственные узы были в нас очень сильны. Я безгранично доверял ему, а он мне. Идеальная семья, но без родителей.

Поэтому я искал, иногда срываясь. Последовала череда дуэлей – пару раз меня едва вытаскивали с того света. Я стал законченным бабником – количество моих любовных побед не поддавалось подсчетам. Мне было, собственно, все равно, с кем провести ночь – тем более, что по пьяни все женщины красотки, а трезвым я бывал крайне редко.

Меня называли смутьяном, читали мораль и даже пытались посадить на трон вместо брата. Я потом даже цветы принес на могилы этих идиотов. А еще меня боялись – сильно, до дрожи в коленях. Потому что когда я приходил в дом, никто не знал, один я выйду или вместе с его хозяином, которого после никто и никогда не увидит.

И наконец после долгих лет поисков я нашел верхушку этих тварей. Небольшой городок Позно, на севере княжества Лифлядского. Именно там собрались на очередной совет те, кто был повинен во многих смертях. Анархисты, мать их. Против власти, охотно берущие у этой же власти деньги, чтобы бороться с другой властью. Как и всегда – любые идейные лозунги прикрывают банальное зарабатывание денег.

Я свалился им на головы внезапно, как пожар в степи. Вот только что все было спокойно, а через миг огонь до горизонта. Они меня не ждали – сидели расслабленно. Они и тот, кто отдавал им приказы – личный куратор и родной брат императора Филиппа Третьего.

Люди из Тайного приказа резали их сторонников снаружи, а я действовал внутри. И от меня не было спасенья – слишком долго я к этому готовился, слишком долго вынашивал свою месть. Поэтому и жег я их заживо и довольно смеялся, глядя на их муки – так же когда-то сгорели мои родители.

Оставив после себя обугленные трупы и издевательскую записку Филиппу: «Почувствуй себя мной, падаль», – я вернулся домой. И вдруг почувствовал, что все… Перегорел. Мне ничего не хотелось. Жить стало скучно. Лишившись цели, я пустился во все тяжкие. Алкоголь, бабы, дурные компании.

Скука, вот то, что убивает нас сильней всего. Я так и не нашел себе места в этом мире, живя лишь местью, выжигая при этом свою душу. А когда все закончилось, я понял, что дальше жить незачем. Политикой я не интересовался, доходные дела не привлекали. А армия – еще более скучное место, потому как сидеть на месте я не любил и серьезно опасался, что если пойду воевать, то разразится реальная война с большими жертвами.

Так я и прожигал жизнь, пока на одной из вечеринок не встретил ее – девушку с голубыми как небо глазами. И пока я смотрел в них, во мне что-то перевернулось. Я вдруг понял, что реально хочу жить, хочу все изменить, хочу измениться сам. Наш роман был мгновенным, страсти так и кипели. Ну а итог – нож в шею и разбитые надежды.

В очередной раз я убедился, что все зло от баб. Не был хорошим, правильным и добрым, так и нефиг пытаться им стать. Из злобного пса не получится комнатной болонки, как ни пытайся одеть на него розовый бантик, который не скроет ни злобного оскала, ни шрамов на морде и душе.

Так что, еще раз посмотрев на руины некогда красивого дома, я полетел к свету, что манил меня чем-то новым и, главное, интересным. Надеюсь, теперь-то мне скучно не будет…

Глава 2

– Вставай! – резкий и неожиданный удар в лицо кинул меня на пол.

Что за черт⁈ Я ж вроде умер. Однако боль явно свидетельствовала, что пока я еще жив.

– Вставай, вставай, вставай!.. – при каждом слове мне по ребрам прилетал удар. Отчетливый хруст показывал, что били со знанием дела, желая все сломать, но не убить. Уж я-то в таких вещах разбираюсь.

Заплывшие глаза не хотели открываться, но я все же попытался. С трудом чуть их разлепив, я увидел, что лежу на полу, а перед моим носом нетерпеливо переминаются ноги в лакированных туфлях, которыми, собственно говоря, меня и пинают.

– Что? До этого идиота словами так и не дошло? Сколько раз ему говорили, что не нужно появляться в этой половине поместья? – раздался женский… хотя нет, скорей девичий голос.

– Чего разлегся? – острый каблук вдавил мою ладонь в пол, безжалостно ломая пальцы.

И тут я уже не выдержал и заорал, за что мне опять прилетело по лицу.

– Ай, ублюдок! Смотри, куда бьешь!!! Ты мне туфельки его кровью измазал!

– Так и нехер тут стоять, сучка. Пиздуй туда, откуда вылезла, гадина.

– Я тебя когда-нибудь точно убью. Подсыплю яда в вино или шлюху с дурной болезнью подошлю.

– Моя сестра как была тупорылой тварью, так и осталась. Даже месть интересную придумать не может. Куда катится род Раздоровых?

– Ты этого все равно не узнаешь, потому что не доживешь. Как и этот кусок мяса, – она опять попыталась меня ударить, но за это время я чуть привел мысли в порядок и, несмотря на сильную боль, сумел почувствовать движение и здоровой рукой перехватить ногу.

Рывок – и эта тварь падает рядом, прикладываясь лицом об землю. А я на ощупь ползу к ней и начинаю бить ее головой, ломая кости и не обращая внимания сначала на визги, а потом хрипы.

– Как же приятно увидеть вашу взаимную любовь, – раздался все тот же насмешливый голос. – Вы пока полежите тут, я велю, чтобы вам никто не мешал. Глядишь, оба сразу и подохнете.

Раздались быстрые удаляющиеся шаги, а после воцарилась тишина. Я лежал, пытаясь понять, что вообще происходит. Но потом спохватился, на губах уже появилась кровавая пена – явно легкое пробито. Так и помереть можно. Я привычно попытался запустить регенерацию, но каналы вспыхнули огнем, и мое тело пронзила страшная боль, от которой я отрубился…

Хотел бы я сказать, что очнулся лежащим в мягкой постели, но нет – заплывшие глаза, пропустив чуть света, показали мне, что я все так же лежу в луже крови, а рядом валятеся тяжело дышащее тело моей мучительницы. Не сразу, но потихоньку опираясь на здоровую руку, мне удалось сначала сесть, а потом, удерживаясь за стену, еще и встать.

Борясь с тошнотой и стараясь дышать через раз, я осторожно двинулся к двери, не думая о том, что вообще происходит. Сейчас главная задача выжить, а все остальное потом. Магией я, конечно же, не пользовался, помня недавний печальный опыт.

Добрался до выхода я удачно, умудрившись даже ни разу не упасть. Подергал ручку – дверь заперта. Пошарил взглядом по комнате и, чертыхнувшись, пошел обратно, в сторону небольшой, но тяжелой по виду статуэтки, стоявшей на журнальном столике. Обратный маршрут пошел быстрей. А после я принялся колотить ею, иногда с трудом хрипя матерные слова.

Минута, и замок с той стороны щелкнул, дверь стала открываться как раз в тот момент, когда я занес руку для удара. Суровый на вид мужик, оказавшийся снаружи, быстро ее перехватил и вполне профессионально ее выкрутил, еще и приложив меня об стену, от чего я во второй раз вырубился.

На этот раз сознание вернулось рывком, сопровождаясь тошнотой. Желудок наконец решил проявить себя, и я от души блеванул… Прямо на спину того, кто меня тащил на себе.

Тот содрогнулся, явно от омерзения, но продолжил идти, таща мою тушку на плече.

Ещё пара минут, и вот я уже лечу в сторону кровати. Тяжело ударившись, я с большим трудом удержал сознание в теле. А тип, что тащил меня, просто подошел к столу, взял с него светящийся янтарным светом шар и кинул его мне. После чего, ни говоря ни слова, вышел, плотно закрыв за собой дверь.

Я смотрел на шар, он смотрел на меня. Подумав, что хуже точно не будет, я дотронулся до него – и волна тепла покатилась по телу. Сломанные ребра вставали на место, раны зарастали, синяки уходили, голова прояснялась. Арефакт лечения работал как часы.

Пара минут, и шар потускнел, а вот я засиял здоровьем. Правда, при этом жутко захотелось есть, но желудок никогда мной не руководил и терпеть голод я мог долго. Привык, знаете ли, сидя на губе – там за день полагался стакан воды и одна корка хлеба. А я, бывало, там и неделю мог просидеть.

Так, а вот теперь можно и подумать, где я оказался и что вообще происходит. Помещения незнакомые. Люди явно знают меня, но я не знаю их. К тому же проскочили слова о семье, а этот ублюдок, что пинал меня ногами, явно не мой брат. Как и та сука, которой я без сожаления разбил лицо.

Так, теперь я сам – я зашарил взглядом, но ничего похожего на зеркало не увидел. Чуть приоткрытая дверь в ванную – ага, то, что надо! Я заглянул – все вполне современное и привычное. Все, кроме морды, что смотрела на меня со стены.

Белобрысая голова на тонкой шее. Лицо смазливое, как у бабы. Тело вроде подкачанное, но до моих кондиций как до Китая раком. Ясно, что я в чужом теле, но не ясно, как это произошло. Последнее, что я помнил – как полетел на свет, а дальше уже только удары по телу.

А еще не понятно, что вообще тут творится с магией – в смысле, что с ней не так? Ее я чувствовал, но любая, даже самая маленькая попытка ею воспользоваться приводила к жутким болям. В каналы будто кислотой в этот момент плескали. Причем источник магии я тоже чувствовал – был он привычного размера, но вот управлять им…

Так, ладно, глубокий вдох-выдох. Уверен, всему этому есть логическое объяснение. Просто я его пока не вижу. Но пока – душ. От меня смердело так, что желудок болезненно сокращался.

Помылся, вытерся полотенцем. Вышел голый, полазил по шкафам и нашел вполне себе приличную одежду. Причем ткань явно была не дешевая – уж я в этом хорошо разбираюсь.

Далее, мне нужен источник информации. Привычных гаджетов в комнате не обнаружилось. Да и вообще, она была практически пустой. Ни тебе фотоальбомов, ни хоть чего-то, что характеризовало бы ее хозяина. Пошарился – ноль. Значит, пора на выход.

За выходом обнаружился давешний мужик, что приволок меня сюда. Высокий, почти два метра, а шириной плеч он мог запросто поспорить в дверным косяком. Суровое лицо испещренное парой шрамов. Одежда свободная, легко скрывающая движение.

– Очнулся? – спросил он безразлично.

– Не уверен. Но спасибо, что спросил.

– Пошли, у нас тренировка, -развернувшись, он направился куда-то вглубь дома.

Ну а я за ним, потому как мне все равно было, куда идти, а у этого можно хоть что-то спросить. Еда подождет – информационный голод важней. Но сделав пару шагов, я вдруг повалился на пол от скрутившей боли. Она ворвалась в мою голову непрерывным потоком, отключая все, кроме желания орать и разбить ее, чтобы больше не мучаться.

Переде глазами пролетали видения моей – и не моей жизни. Они буром ввинчивались внутрь меня, располагаясь в хаотичном порядке, толкаясь и пытаясь занять свое место. Мое и чужое – все смешалось. За мгновенье я проживал две жизни, в одно и то же мгновенье я ощущал себя Костей и тем, в кого я вселился – Видаром Раздоровым, князем, наследником рода, люто ненавидимым всей чужой семьей, потому как своей у меня не было. Моя мать умерла, отец женился на другой, а вместе с ней взял довеском и двух детей, которые едва меня не прибили.

Эта сука быстро захватила власть и пролезла везде. Отец больше был занят политикой и в дела семьи не лез. Ему было вообще на нас всех плевать, пока мы не мешаем ему жить. Ну и по той же причине мне жить не давали.

Пару раз травили – выкарабкался, один раз взорвали машину, в которой я должен был ехать. Кто меня заказал, так и не наши – списали на многочисленных врагов рода. Но я-то знал, что это все мачеха воду мутит, пытаясь проложить своим деткам дорогу к власти через мой труп. Кстати, детки там тоже были теми еще тварями, ненавидящими не только меня, но и друг друга.

Так, хватит думать об этом – все потом. Главное я уяснил – магия у меня есть, но пользоваться ей пока нельзя. Нужно пройти инициацию и только тогда каналы раскроются. А до нее еще несколько дней, которые как-то надо прожить.

– Не сдох? – раздался надо мной голос.

Теперь я знал кто это. Мой личный тренер – мучитель, имени которого никто не знал. В поместье его называли Орк, и его это устраивало. Отношения у меня с ним были натянутые. Он считал меня ленивым идиотом, а я его куском тупого мяса.

– Не дождешься, – буркнул я, вставая. Голова ещё болела, но уже терпимо. – Пошли, чего встал, будто хер проглотил.

– Смотрю, очень разговорчивым стал. Значит, есть на это силы. А значит, и нагрузку можно увеличить. А там погляжу, какой ты смелый.

– Гляделки не сломай, Орк. Кстати, а почему Орк-то? Клыков не вижу, да и по росту мелковат. Хотя, может, у тебя член зеленый?

– Будешь много болтать, я тебя с ним познакомлю поближе.

– Я всегда знал, что ты извращенец и просто это скрываешь.

Дальше мы шли молча. Так же молча дошли, так молча размялись – я старался не выходить из образа, потому как память еще до конца не усвоилась, и мне еще предстояло с ней разобраться. Ну, а потом был собственно сам бой – ничего особенного. Мной банально обстучали стены, пол, в очередной раз разбили лицо и едва не сломали ногу.

Примени я свои знания, этот Орк бы уже кровавую юшку пускал, но я не спешил. Врага надо знать в лицо и не спешить показывать то, что умеешь.

Ну, и магия – мне она была нужна как воздух, потому как мой стиль боя был плотно завязан на нее. Банально махать кулаками, как тупой простолюдин, я терпеть не мог, хотя и умел.

Оставив меня валяться на песчаном полу, Орк вышел, даже не попрощавшись. Я сел, сплюнул кровью, потрогал языком чуть шатающийся зуб – еще бы немного, и точно бы выбил, ублюдок. Ну ничего, месть – это блюдо, что подают холодным.

Я подумал – прикинул, покопался в памяти и пошел на поиски еды, прямо так, как есть, не переодеваясь. Потому что это было привычным поведением Видара, который оказался тем еще отморозком, но об этом позже.

Маршрут до кухни был проложен максимально скрытный, поэтому на всем пути по большому поместью я, кроме нескольких слуг, не встретил. Я сделал вид, что не замечаю их, а они постарались сделаться невидимыми, увидев меня.

Не обращая внимания на поваров, я нырнул в холодильные шкафы и набрал всего, до чего руки дотянулись. До обеда еще было почти три часа, а за это время я от голода сдохну. Свалив всю снедь в подвернувшийся пакет, я с видом победителя, сверкая опухшей рожей, отправился к себе.

Добрался так же без приключений, разложил все на столе и принялся набивать желудок, бездумно таращась на какую-то странную картину черного цвета. Потом виртуально хлопнув себя по лбу, я допер, что это банальный экран для изображения. Порыскав глазами и не найдя пульт, я сообразил, что он управляется голосом.

Команда «Включись» сработала на ура, потом команда «Новости» – и вот я уже таращусь в экран, забив на рекомендации врачей не смотреть его во время еды. Мол, тогда пища хуже усваивается, а иногда вообще выворачивать начинает.

Так, а вот это уже интересно – двоевластие?!!! Бред, но имеющий место быть. Два императора – Светлейший Олег Александрович Рюриков и Темнейший Борис Федорович Годунов. У обоих равные права и обязанности. Решения принимаются совместно, друг друга терпеть не могут. Имеют своих министров, свою охрану и свои задачи. Постоянно строят интриги, перетягивая дворян на свою сторону.

Какой-то бред, но здесь это работает. Сверился с памятью – мы, Раздоровы, на стороне темных. Особы, приближенные к императору. Мой отец на особом счету и занимается активной вербовкой. Грызня идет постоянная.

В настоящий момент в новостях вещали о том, что светлые террористы взорвали какую-то шахту. Что светлые осквернили какое-то там кладбище, что светлый интендант был пойман на краже особой крупной суммы денег… Новости, как вы уже наверняка поняли, были темными.

И вот тут меня опять накрыло. Да так, что я рухнул на пол, больно ударившись лицом. Сознание, помахав рукой, улетело, и я опять оказался в полусне-полуяви, видел цветные картинки прошлого, настоящего и, наверное, будущего.

Тогда-то я и понял, куда попал и даже, наверное, зачем. Я Видар Григорьевич Раздоров, потенциально наследник древнего княжеского рода. Потенциально очень сильный маг, потенциально приближенный к императорской семье и потенциальный труп, если не успею пройти инициацию. А все шло к тому, что не успею, потому как не доживу.

Моя мачеха твердо решила сделать наследником своего сына, а если я стану магом, то ее потуги станут бесполезны. Уеду в академию, где она меня достать не сможет, там обзаведусь связями и, вернувшись, просто вышвырну ее на улицу. Безвольный отец даже возражать не будет.

Да и плевать ему, с кем спать – со шлюхами или с ней. Он и женился-то на ней, потому как она, провинциальная баронесса, связей в столице не имела, поэтому и лезть бы особо никуда не стала. И в этом была его ошибка – она пролезла везде и теперь представляла серьезную угрозу мне в общем и роду в частности.

Старый я в этом теле был бесхребетным садистом – замученные в детстве кошечки или собачки, издевательства над слабыми, преклонение перед сильными, вплоть до подхалимства – это норма для Видара. Он всегда действовал исподтишка. Пока была жива мать, ему-мне все спускали с рук. Потом она пропала – сказали, что убили. Сыну было плевать – он в это время измывался над служанкой, запершись в ее комнате, и очень был расстроен, что его заставили отвлечься.

Тогда его первый раз выпороли и тогда он в первый раз узнал понятие «боль» на собственной шкуре. Больше он не был никому не нужен. Отцу и раньше-то до него дела не было, а теперь и подавно. Все, что он сделал – это приставил к нему сурового Орка, наказав хоть десять шкур с сына содрать, но превратить размазню в воина, ну, или его жалкое подобие, которое было бы не стыдно представить во дворце после прохождения инициации.