Текст книги ""Фантастика 2025-169". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алексей Шумилов

Глава 29

В одиннадцать часов среди брокеров начала расходиться информация о достигнутых договоренностях между «слонами» и ослами', решивших заключить межпартийное соглашение и в начале ноября протолкнуть «закон о бюджетном согласовании», ликвидирующим дефицит государственных финансов. Чуть позже подоспели инсайды о будущем проведении коалицией союзников операции «Буря в пустыне», и падение нефтяных котировок окончательно оформилось.

Мы с Макконнелом отпустили брокеров и поехали в офис. Там уже находилась Мадлен. Мисс Рокволд привезла снимки с новой фотосессии на ранчо, чтобы показать их владельцу и Джессике, принимавшей участие в демонстрации нарядов. Из офиса мы с Мадлен в сопровождении охраны, уехали вместе. Миллиардерша и наследница повезла меня теперь уже в своё поместье. Ещё в офисе, она созвонилась с дворецким, и на втором этаже, в огромном обеденном зале, не уступавшим пышностью и помпезностью королевским хоромам. К нашему приезду накрыли огромный стол с закусками и спиртным. Замершие по углам зала официанты в белоснежных фраках и удерживаемыми на предплечьях полотенцами, в любой момент были готовы долить вина в бокалы, поднести нужную закуску или по команде дворецкого принести горячие блюда.

Нас с Мадлен Оливер планировал усадить на противоположные концы стола. Но я немного поломал сценарий. Вежливо отодвинул дворецкого в сторону, подвинул монументальный стул с высокой спинкой под попку улыбнувшейся Мадлен, сам уселся рядом. Глянул на девушку.

– Тебе обязательно, чтобы прислуга тут находилась? Позволь мне самому поухаживать за тобой.

Мисс Рокволд довольно кивнула и царственно обратилась к замершим официантам и Оливеру.

– Вы можете идти. Когда понадобитесь, позову.

Мисс Рокволд, в углу на тумбе внутренний телефон, – дворецкий глазами указал на украшенный позолоченными вензелями старинный аппарат, похожий на миниатюрную башенку с рукоятью сбоку. Трубка на самом верху, была установлена на витые узорчатые рычаги.

– Достаточно снять трубку и в холле на первом этаже, где я нахожусь, раздастся звонок. Ваш дед во время деловых обедов и ужинов всегда им пользовался, когда требовалось отдать распоряжения.

– Оливер, я тут выросла, – холодно улыбнулась Мадлен. – И прекрасно всё знаю.

– Простите, мисс Рокволд, – чуть смутился дворецкий. – На всякий случай, напомнил, может, вы забыли.

Когда за Оливером и официантами закрылась дверь, я уважительно глянул на телефон и заметил:

– Антикварная вещь. Когда его сделали, в начале прошлого века?

– В тысяча восемьсот девяносто пятом году, – улыбнулась Мадлен. – Потом переделывали по индивидуальному заказу прадеда. Это один из самых первых телефонов в мире. Разумеется, от него осталась только трубка и коробка, начинка современная.

Мисс Рокволд печально вздохнула.

– Знаешь, наверно, дед был не самым лучшим человеком на земле, но меня любил, и я по нему очень скучаю.

– Понимаю, – сочувственно глянул я. – Когда уходят близкие люди, это всегда трагедия.

Я подхватил бутылку «Шато Лафит», разлил вино по бокалам. Неторопливо встал, поднял фужер:

– Давай выпьем за упокой Дэниэля Рокволда, банкира, нефтяного магната и одного из самых влиятельных людей Америки, искренне любившего свою внучку.

– Давай, – согласилась Мадлен.

Я отсалютовал бокалом, глотнул, чувствуя как по телу, растекается приятное тепло. Краем глаза, уловил взгляд девушки, украдкой брошенный в мою сторону. Мисс Рокволд смотрела колюче, холодно, сосредоточенно, как снайпер в окуляр оптического прицела.

Фужер мягко опустился на стол, я поднял глаза на девушку, передо мной снова была прежняя Мадлен, задумчивая и немного грустная.

«Однако», – мысленно восхитился я. – «Какая актриса пропадает».

– Останешься сегодня? – вопросительно глянула мисс Рокволд. – Не хочу быть одна.

– Конечно, – с готовностью ответил я. – Только охрану мою надо будет пристроить. После покушений и попыток похищения они со мной круглосуточно.

– Это не проблема, – отмахнулась девушка. – Заночуют в одном из домиков для прислуги или в особняке, тут много гостевых комнат. К прадеду, деду и его брату постоянно приезжали и оставались ночевать сенаторы, конгрессмены, высокие чиновники и бизнесмены. Не говоря уже о родственниках, близких и дальних. Места с избытком всем хватит.

– Отлично, – я улыбнулся. – Тогда можно перейти к другим вопросам. Помнишь, мы обсуждали наш план действий?

– Конечно, помню, – кивнула девушка. – Я над ним работала, скупала акции. Пока, как договорились, сконцентрировалась на компаниях, занимавшихся инновациями в высокотехнологичных сферах: компьютерами и программным обеспечением.

– Сколько у тебя акций таких компаний? – я замер, ожидая ответа.

– «Оракл» – 2 процента, «Майкрософт» – 4, «Эппл» – 3, – отчиталась девушка, – Остальные по один-два процента. На самом деле это стоило серьезных денег, мне пришлось напрячься.

– Не переживай, твои деньги к тебе и вернутся, причем с процентами, как и договаривались, – многозначительно пообещал я.

– Ты уже открыл хэдж-фонд, в который собирался их влить? – поинтересовалась Мадлен.

– Нет, – я довольно усмехнулся. – Сделал лучше, нашел такой фонд, с гениальным управляющим. Он станет нашим партнером в этом проекте.

– Очень интересно, – девушка отложила в сторону вилочку, которой собиралась наколоть маринованные грибочки. – И что это за фонд? Кто управляет?

– Фонд называется «Глобал капитал инвестмент», – торжественно сообщил я. – Владелец, он же управляющий Франсуа Шеро, известный под прозвищем «Волшебник».

– Слышала о нем, – оживилась мисс Рокволд. – Парочка моих знакомых его очень хвалит. Говорят – финансовый гений. Современный царь Мидас. К чему прикасается, превращает в золото. Мой знакомый коммерсант говорит, Шеро может дорого продать снег эскимосам, и они ещё будут его благодарить и долго радоваться удачной сделке.

– Думаю, это небольшое преувеличение, – снисходительно улыбнулся я. – Но он, действительно, талантливый коммерсант, и с потрясающим чутьем на прибыль.

– Ты хочешь вложить акции в его фонд? – вопросительно подняла бровки Мадлен. – А почему передумал открыть свой?

– Потому что, это грандиозный проект, и мы одни его не потянем, при всех наших финансах, – пояснил я. – Нужна харизматичная личность, умеющая зажигать людей идеями и убеждать даже проженных циников, у которых вместо сердца, толстый сейф доверху набитый наличностью. Шеро именно такой. Мы оба разными путями пришли к одному и тому же решению. Если я открою свой хэдж-фонд, придется соперничать с Шеро. Не факт, что в этом противостоянии выиграем мы, а не он. Франсуа уже прошел часть пути, а мы ещё не начинали. Можем потерять время, вложенные деньги и остаться ни с чем. Не лучше ли объединить усилия и поделить полученную прибыль между нами и остальными инвесторами? Вот и мне кажется, что лучше. Тем более, мы, как стоящие у истоков проекта, снимем самые жирные сливки.

– Резонно, – признала мисс Рокволд.

– Шеро сейчас собирает инвестиции и акции для своего фонда, – вдохновенно продолжил я. – Суть комбинации та же, что и у меня. Хэдж-фонду Шеро передают в доверительное управление акции разных компаний на фиксированный срок.

Он формирует из них пакеты, чтобы войти в совет директоров, влиять на принятие решений и обеспечить своим инвесторам и вкладчикам максимальную прибыль. Его задача собрать больше четверти, стандартный блокирующий пакет, чтобы влиять на принятие решений совета директоров. Дальше делать всё, по моей схеме.

– Как ты и задумывал, – усмехнулась мисс Рокволд и выстрелила неожиданным вопросом. – Скажи, Шеро, твой человек?

Мадлен прищурилась, внимательно изучая моё лицо, пытаясь что-то уловить в мимике и выражении глаз. Врасплох меня не застала, я заранее просчитал такую реакцию и сохранил невозмутимость.

– Нет, конечно, – усмехнулся я. – Нам почти одновременно пришла в головы такая идея, мне – раньше, ему – позже, но стартанул и первым начал реализовывать её он. Конечно, сначала было немного досадно, что меня опередили, но потом я даже нашел в этом положительные стороны, вместе мы добьемся большего успеха, чем поодиночке.

– Мне предстоит передать ему свои акции в доверительное управление? – деловито спросила мисс Рокволд.

– Не только, – тонко улыбнулся я. – Надо будет сделать Шеро и его фонду небольшую рекламу. Приехать в его офис в определенное время, пусть тебя там увидят журналисты. Дать пару интервью, рассказать, какой он замечательный, как разбирается в инвестициях.

– Зачем? – нахмурилась девушка. – Тебе не кажется, что это слишком? А если он что-то сделает не так или подведёт своих вкладчиков? Я не хочу быть замешанной в сомнительных делах.

– Мадлен, – я постарался говорить убедительно. – Мне надо просто верить. И тогда у нас всё будет получаться. Помнишь, я говорил, что Майерс не будет стоять на твоем пути? А ты рассказывала, что он ужасный человек, настоящее чудовище, отчаянно искала союзников, чтобы защититься от него. В итоге, всё получилось так, как я предсказывал, он обломал об нас зубы.

– Это ты его? – брови мисс Рокволд изумленно поднялись. – Не может быть! Я слышала, его взорвал старик, из-за обесчещенной и убитой дочки.

– Нет, конечно, – хмыкнул я. – Иногда ничего делать не надо. Только подтолкнуть камешек на краю вершины снежной вершины, чтобы обрушить вниз глыбу, хоронящую под собой всё живое. Он неоднократно пробовал меня убить, не получалось, начал нервничать, допускать ошибки, и проглядел опасность под самым носом.

– Так ты имеешь отношение к покушению на Майерса или нет? – напряженная Мадлен ждала ответа на вопрос.

– Прямого, нет, – спокойно ответил я. – Но по итогу все получилось так, как мы хотели. Он тебя больше не беспокоит. Что касается твоей деловой репутации и сомнительных дел. Во-первых, Шеро уже хвалят и рекомендуют многие деловые люди. Он свой профессионализм и финансовое чутье подтверждает реальными делами, зарабатывая солидные деньги для инвесторов и партнеров. Можешь сама навести справки. Во-вторых, есть один совместный проект, к которому я намерен подключиться сам, и подтянуть тебя, на нем мы заработаем сотни миллионов, если не миллиарды. Подчеркну, ничего криминального, просто кусок земли, с огромными ресурсами, способными нас озолотить. И первыми вкладчиками будем мы.

– Что это такое? – в карих глазах Мадлен зажегся огонек интереса. – Нефть?

– Извини, но пока не могу рассказать подробности, – вздохнул я. – Связан обязательствами и данным словом. Проект реальный, с сумасшедшей прибылью. Геологоразведка уже проведена, вся информация подтверждена. Но пока карты открывать не буду, чтобы сведения не ушли на сторону. Деньги там такие, что нас обоих могут похоронить, не смотря на наши связи и состояния. Достаточно того, что я дам тебе возможность тоже поучаствовать в проекте, и заработать огромные даже по твоим меркам деньги. Видишь, Мадлен, если я бы тебе не доверял, о таком даже не заикнулся.

– Спасибо, – задумчиво кивнула мисс Рокволд. – Если всё, как ты говоришь, я этого не забуду. Но всё же хотела знать все подробности.

– Пока об этом рано говорить, – твердо ответил я. – Проект ещё даже не начал реализовываться. На данный момент есть земля с уникальными полезными ископаемыми. Всё. Доверься мне, как и раньше, и у нас всё получится.

– Ладно, – вздохнула Мадлен. – Договорились.

Она резко встала, расстегнула пуговицы делового костюма, воротник блузки, затем сладко потянулась и соблазнительно выгнулась, опершись ладошками на стол.

Тоненькая гибкая фигурка выглядела так аппетитно и сексуально, что я нервно облизнул губы, почувствовав возрастающее возбуждение.

– Чего застыл как истукан? – в мурлыкающем голосе миллиардерше звучали бархатные нотки с еле заметной хрипотцой, которые завели меня ещё больше. – Иди же сюда, быстрее!

* * *

Реймонд. Штат Вашингтон. Офис компании «Майкрософт». Большой зал совещаний.

– Итак, – Билл Гейтс, СЕО и президент компании обвел взглядом, главных акционеров компании. – Скоро конец года. Поскольку один из новых акционеров, мистер Франсуа Шеро, настаивал на собрании совета директоров, нам пришлось встретиться раньше утвержденного времени. Основные итоги мы подведем в декабре, но уже сейчас можно сказать, что годовая выручка нашей компании приближается к миллиарду долларов, и, возможно, даже превысит эти показатели. Мы уже два года уверенно удерживаем первое место в мире по разработке программного обеспечения. Общее количество наших продаж, благодаря запуску в восемьдесят седьмом «Виндоус 2», покупке «Форсоут» вместе с «Пауэр Поинт», выпущенного в прошлом году пакета «Майкрософт Офис», других продуктов и разработок компании, превысило миллиард, более подробные итоги со всеми расчетами будут подведены к концу года и предоставлены в виде письменного отчета каждому из вас. Но у нас возник один неотложный вопрос. Как вы знаете, по итогам года мы распределяем прибыль, большинство полученных средств вкладываем в разработку новых проектов, развитие и улучшение уже имеющихся, но у мистера Шеро есть своё мнение, которое он хочет обсудить со всеми нами. Прошу вас, Франсуа, выскажите свою идею. Пусть члены совета директоров выслушают её и оценят.

Высокий седой мужчина в костюме цвета морской волны встал. Породистое аристократическое лицо выглядело непроницаемым, длинная курчавящаяся на кончиках шевелюра, собрана в хвост.

– Моя идея проста как коробок спичек, – невозмутимо начал Шеро. – Я как директор и владелец хэдж-фонда «Глобал капитал инвестмент» представляю мнение своих акционеров. Они долго ждали и сейчас хотят получить максимальную прибыль. Мы посчитали…

Шеро взял, лежащий перед ним листок бумаги, пробежался по нему глазами и продолжил:

– Чистая прибыль компании «Майкрософт» за этот год составит около двухсот – двухсот двадцати миллионов долларов. Указанная вами цифра в миллиард выручки не учитывает все поглощения и разработки «Майкрософт». На самом деле к концу года, она будет несколько выше. Это так, для сведения. Я хотел сказать о другом. Предлагаю, минимум, восемьдесят процентов прибыли направить на выплату дивидендов по акциям. Повторюсь, мои акционеры хотят увидеть на своих руках реальные деньги, а не те копейки, которые вы им платите.

– У нас работает около пяти тысяч сотрудников, – нервно выкрикнул Пол Аллен. – Мистер Шеро, вы предлагаете оставить их без ежегодных премий и бонусов? Нам надо финансировать новые разработки, привлекать серьезных специалистов для создания программного обеспечения, открывать новые офисы, продвигать свои продукты в Европе и Азии. Вы полагаете, что тех крох, которые вы планируете оставить, будет достаточно⁈

– Мистер, Аллен, какое вам до этого дело? – спокойно возразил Шеро. – В восемьдесят третьем вы уже продали часть своих акций. Это доказывает, что вы уже не связываете свою жизнь с «Майрософтом», хотя оставшийся пакет, позволяет вам занимать место в Совете директоров. Продажа акций была вашим решением. Я представляю себя и своих клиентов, отдавших мне пакеты акций в доверительное управление, их решение я озвучил. Они устали получать центы из ваших миллиардов и проводить годы в ожидании действительно серьезных дивидендов. Сейчас мы хотим выплат настоящих реальных денег.

В зале поднялся шум, директора загомонили, каждый пытался высказаться, не слушая соседей.

– Тихо, – негромкий голос Гейтса заставил членов Совета замолчать.

– И как вы планируете заставить нас выплатить такие суммы? – Президент «Майкрософт» насмешливо глянул на наглого француза. – Большинство директоров будет против такого распределения прибыли.

– Очень просто, – усмехнулся Шеро. – У меня блокирующий пакет. Я просто наложу право вето на все ваши решения, и мы никуда не сдвинемся, пока не договоримся о выплате достойных дивидендов для моих клиентов.

– У вас нет блокирующего пакета, – улыбка Гейтса была похожа на злобный оскал акулы, готовившейся закусить наглой мелкой рыбешкой. – Двадцать два процента – это мало. Необходимо хотя бы двадцать пять и больше.

– На сегодняшний день у меня двадцать восемь процентов, – холодно усмехнулся француз. – Этого более чем достаточно. Четыре процента в доверительное управление передала мисс Мадлен Рокволд и ещё два с мелочью другие клиенты. Вот ознакомьтесь, пожалуйста.

Шеро взял очередной лист бумаги из россыпи лежащей перед ним на столе, и протянул сидящему рядом толстячку.

– Передайте, господину Президенту, для ознакомления, пожалуйста.

Глава 30

– Это шантаж, – нервно выкрикнул Пол Аллен.

– Нет, – невозмутимо возразил Франсуа. – Это выполнение своих обязательств перед клиентами фонда. В договорах все сказано, мы должны управлять активами так, чтобы увеличить прибыль инвесторов и акционеров. Хэдж-фонд, и я, как его директор и владелец, действуем в полностью законном поле, в соответствии с правами и возможностями, которые дает механизм акционирования.

Аллен тяжело вдохнул, и не нашелся, что ответить.

Гейтс поджал губы и молча изучал переданные бумаги.

– Да, всё верно, – с усилием проскрипел он. – У вас блокирующий пакет. Формально, вы можете это сделать.

Немного помолчал, и тихо, выделяя каждое слово, процедил:

– Вы же понимаете, формальная возможность иногда не означает, что это реально. У вас ничего не получится. Мы этого так не оставим.

– Это угроза? – спокойно осведомился Шеро.

– Констатация факта, – криво усмехнулся президент «Майрософт». – Мы найдем возможности противостоять вашему шантажу.

– Ещё раз, – надавил голосом Франсуа. – Это не шантаж, а отстаивание прав своих клиентов.

– Мы вас услышали, – сухо ответил Гейтс. – Оставляем за собой право действовать по собственному усмотрению. Вы донесли до нас свое предложение, нам нужно его обсудить, а вас мы больше не задерживаем.

– Всего доброго, – Франсуа неторопливо встал, собрал бумаги, уложил листы в папку, и двинулся к выходу. Взгляды директоров злобно сверлили спину, но Шеро даже не обернулся.

С гордо расправленными плечами и каменным выражением лица он вышел в коридор, не забыв закрыть за собой дверь.

* * *

Два дня спустя. Нью-Йорк. Трамп-плаза. Офис хэдж-фонда «Глобал капитал инвестмент». Кабинет директора

– Шеф, – ожило переговорное устройство. – К вам на прием просится мистер Эдвард Стоун, адвокат юридической компании «Маккензи Бейкер». Он представляет интересы фирм «Эппл», «Оракл» и «Майкрософт». Говорит, встреча с ним в ваших интересах.

– Бэтти, он в приемной? – уточнил француз.

– Нет, я попросила его подождать выставила в коридор и закрыла дверь. Действовала, согласно вашим инструкциям.

– Отлично, проведи наших гостей-юристов, через актовый зал в тайную комнату, смежную с моим кабинетом. Ту, что всегда закрыта, – распорядился Шеро. – Так, чтобы Стоун ничего не заподозрил.

– Сейчас сделаю, шеф, – откликнулась секретарша.

Через пару минут в динамиках снова зазвучал голос Бетти.

– Сделала. Гости уже там. Запускать адвоката?

– Минутку, – Франсуа открыл верхний ящик стола. Достал профессиональный диктофон, щелкнул кнопкой, включая запись, поместил его в специальную полость-тайник под ободом горшка, где раскинуло ветви и листья карликовое дерево, подсоединил шнур и микрофон, грамотно спрятав его в толще листьев и стеблей. Затем бросил документы в ящик и закрыл. И только потом нажал кнопку переговорного устройства и распорядился:

– Пусть Стоун заходит.

Через десять секунд дверь открылась. В кабинет проскользнул высокий худой мужчина в строгом черном костюме. В правой руке он держал кожаный портфель.

– Ничего у вас так, просторно, – протянул он, с интересом обозревая помещение. Особенно его впечатлил аквариум почти на всю стену. В стеклянной поверхности, наполненной голубой океанской водой, на фоне, кораллов, ракушек, водорослей и подводных гротов, плавали стайки диковинных разноцветных рыбок. В действительности за аквариумом и рыбками была ещё одна комната. Сейчас в ней сидели два респектабельных джентльмена, наблюдающие за всем происходящим в кабинете и отчетливо слышащие каждое произнесенное слово.

– Вы зашли обстановку посмотреть или по делу? – холодно осведомился Шеро.

– Конечно, по делу, – улыбнулся Стоун, шагнул вперед, остановился напротив большого стола француза, показал глазами на ряд стульев, выстроившихся вдоль огромного стола для совещаний, за которым сидел президент фонда и спросил:

– Позвольте присесть?

Франсуа кивнул и ладонью указал на стул, рядом с собой.

Эдвард медленно опустился на сиденье.

– Чем обязан? – Шеро изучал глазами адвоката.

– «Оракл», «Майрософт», «Эппл» заключили контракт с «Маккензи Бейкер». Они поручили нашей юридической компании представлять их совокупные интересы. Мои боссы считают, корпоративные войны и суды, являются крайними мерами. Разумные люди всегда могут договориться к взаимной выгоде. Мы приняли решение предварительно переговорить с вами и попытаться решить вопрос миром, прежде чем предпринимать какие-либо действия. Ваши условия категорически неприемлемы.

– К сожалению, я вынужден на них настоять, – сухо ответил Шеро. – Вы ещё что-то хотите добавить?

– Да, – кивнул адвокат. – Мы хотели решить по-хорошему, но придется действовать по-плохому – сами напросились. Боюсь, вы не отдаете отчета, что делаете и кому ставите условия. Вы всего лишь один из выскочек, пена на гребне волны, которая, когда она спадет, медленно растечется по песку и исчезнет. Корпорации с многомиллионными и миллиардными оборотами, могут легко растереть вас и ваш фонд по асфальту, как надоедливого мелкого таракана. Вас могут банально уничтожить, как финансово, так и физически. Все возможности для этого есть. Можно даже законодательство подправить, в свою пользу, хоть это займет время.

– То есть, вы угрожаете мне физическим уничтожением? – вкрадчиво поинтересовался Шеро, подаваясь вперед всем телом.

– Не угрожаю, – усмехнулся адвокат. – Предупреждаю. Там где крутятся огромные деньги, человеческая жизнь и законы ничего не стоят.

– И как вы собираетесь изменять законодательство? – с интересом спросил француз. – Дадите взятки нескольким знакомым конгрессменам?

– Даже если и так, – самодовольно улыбнулся Стоун. – Вы же понимаете, в каких кругах вращаются ваши оппоненты? Если им будет нужно, они эти законы сами разработают и проследят, чтобы за них проголосовали. Например, поднимут блокирующий пакет, с двадцати пяти до тридцати трех, и тогда все ваши акции ничего не будут решать. Или проведут постановление, что для дополнительной эмиссии акций будет достаточно решения трех самых крупных акционеров, а не всего Совета директоров. Только не вздумайте публично утверждать, что я такое говорил. Моя компания и клиенты будут всё отрицать. Мы с вами общаемся тет-а-тет, и если вы скажете хоть слово, в суде я заставлю вас раскошелиться и принести официальные извинения за клевету.

– Пока что, я слышу общие слова, – заметил француз. – Не факт, что вас поддержат конкретные политики в конгрессе, как в сенате, так и в палате представителей.

– Наша компания в дружеских отношениях с республиканцем Элом Донателло, контролирующем штат Нью-Йорк, – тонко улыбнулся юрист. – Он, кстати, бывший адвокат, и наша компания периодически сотрудничала с ним по разным делам. Ещё мы дружим с сенатором, представителем Западной Вирджинии, Реймондом Беллом, Саймоном Полом, Дэйвом Брауном и другими влиятельными политиками из «демократического» и «республиканского» лагеря. Уверен, они легко пойдут нам навстречу, чтобы приспустить с небес на землю и уменьшить амбиции одного мелкого, но слишком наглого коммерсанта-лягушатника.

– Что же, мне всё понятно, – нехорошо усмехнулся Шеро, – Подождите минутку, мистер Стоун.

Он повернулся к переговорному устройству, нажал на кнопку.

– Бетти, пожалуйста, позови сюда мистеров Грея и Вайнштейна. Хватит им сидеть в соседнем кабинете.

– Это случайно не Марк Вайнштейн? – улыбка сползла с лица Эдварда.

– Именно, Марк Вайнштейн, специалист по корпоративному праву, сенсационно выигравший несколько громких дел против компаний-гигантов, – довольно подтвердил Шеро. – А Дик Грей, один из младших партнеров, вашего конкурента, самой преуспевающей юридической компании США и мира, «Эллис и Киркленд». В отличие от вашей фирмы, занявшей клиентскую нишу изготовителей программного обеспечения и компьютеров, они работают с нефтяными магнатами, всемирно известными брендами-мультимиллиардерами. Вы в сравнении с «Эллис и Кирклэнд», как пигмей перед двухметровым зулусом. Впрочем, зачем я это вам рассказываю? Сами должны это знать.

Побледневший Стоун, хватал ртом воздух. Приподнялся, сел обратно, опять встал.

Дверь открылась, в кабинет зашли два джентльмена в дорогих костюмах. Высокий сухопарый мужчина с вытянутым суровым лицом, и полный маленький итальянец с живыми глазами, чем-то напоминающий актера Дэнни Де Вито.

– Слышал, нас уже представили, – кивнул сухопарый джентльмен. – Что не было непонимания, Дик Грей, младший партнер – «Эллис и Киркленд» – это я.

– Соответственно, я – Марк Вайнштейн, – толстячок злорадно оскалился, и сходство с голливудским актёром полностью исчезло. На юриста «Маккензи Беккер» смотрели прищуренные холодные глаза профессионального убийцы, ожидающего команды на ликвидацию.

– Э-эдвард Стоун, – растеряно проблеял мужчина в черном костюме. – «Маккензи Бейкер», адвокат.

– Мы уже знаем, – кровожадно усмехнулся Вайнштейн. – За стеной всё было прекрасно слышно. Не хотите повторить свои угрозы ещё раз, уже при нас, для наглядности?

Стоун то краснел, то бледнел. Даже судорожно схватился за лацканы пиджака, чтобы успокоить подрагивающие пальцы.

– Вам никто не поверит, – наконец выдавил он. – Вы лица заинтересованные.

– Мы дадим показания под присягой, – бесстрастно сообщил Грей. – Думаю, этого будет достаточно.

– А если не будет, – с усмешкой добавил Шеро. – У меня есть запись нашего разговора.

Он встал, достал из тайника диктофон, продемонстрировал закрытый растительностью шнур микрофона и небольшую головку, направленную как раз на стол.

Нажал клавишу воспроизведения.

Беседу все трое слушали молча. Вайнштейн – с торжествующей улыбкой голодного хищника, загнавшего жирную добычу в угол, Дик – с по-прежнему невозмутимым выражением лица. Стоун изо всех сил старался сохранять спокойствие. Пальцы, впившиеся в отвороты пиджака, побелели. Нижнее веко юриста «Маккензи Бейкер» начало нервно подергиваться.

– Мы уничтожим вашу контору, и испортим деловую репутацию тех, кто вас послал, – дружелюбно сообщил Вайнштейн. – И никакие конгрессмены вам не помогут. Наоборот, теперь они сделают всё возможное, чтобы их имена не связывали, ни с вашей компанией, ни нанявшими вас людьми, а все сказанное вами считалось гнусной клеветой на добропорядочных политиков. Хотите?

– Не хочу, – выдавил багровый Стоун.

– Вот и отлично, – вступил в разговор Шеро. – Но у меня к счастью, есть предложение по решению вашей проблемы. Вы покупаете у меня часть пакета. Я готов продать, скажем, процентов пятнадцать, по цене в два с половиной раза больше номинала. Таким образом, «Глобал капитал» лишается блокирующего пакета, а я не смогу больше влиять на распределение прибыли и другие решения Совета директоров. Но у меня есть одно условие. Остальным акционерам, вы выплачиваете, не двадцать процентов от прибыли, как собирались, и не восемьдесят, как предлагал я, а золотую середину – пятьдесят. Это должно быть официально объявлено во всех СМИ, на телевидении и в официальных письмах, рассылаемых акционерам. Остальное можете вкладывать, куда вам хочется, в развитие технологий, открытие филиалов или в строительства синагог в Иерусалиме. Как вам такое предложение?

– Переплатить в два с половиной раза больше текущего курса? – раздраженно забрызгал слюной юрист «Маккензи Беккер», – Это, это… просто наглое вымогательство!

– Ни в коем случае, – спокойно ответил Франсуа. – Чистая коммерция. Я просто озвучил условия, на которых готов отказаться от блокирующих пакетов и своих требований. Заодно и ваша проблема решится.

– Директора будут в ярости, – скривился Эдвард.

– Это их проблемы, – пожал плечами Шеро. – Я предлагаю вам абсолютно законную сделку. Не хотите платить восемьдесят процентов от годовой прибыли, окей. Тогда купите у нашего фонда пятнадцать процентов акций, хозяева, доверившие мне их в управление, оценивают их именно в такую цену. И заплатите всем держателям акций больше, чем собирались. Не хотите, как хотите, это бизнес. Тогда готовьтесь платить восемьдесят. Или к блокировке всех ваших управленческих решений.

– Вы же понимаете, это огромные деньги, – с надрывом воскликнул юрист «Маккензи». – Директорам придется растрясти свои кубышки, возможно, залезть в банковские кредиты.

– Повторю ещё раз, это не мои проблемы, – с каменным лицом заявил Шеро. – Моё дело – сделать предложение, ваше – принять его или отказаться.

– А если попытаетесь продолжать махинации или попытки задним числом что-то изменить с помощью лоббистов в конгрессе, мы раздуем такой скандал, что чертям в аду тошно станет, – злорадно добавил Вайнштейн. – Надеюсь, вы не сомневаетесь в моих талантах и компетенции партнеров из «Эллис и Киркленд».

– Не сомневаюсь, – угрюмо буркнул Стоун, отводя глаза. – Я передам руководству ваши условия.

– Вот и отлично, – холодно улыбнулся Шеро. – Тогда не будем больше терять времени. До свидания, мистер Стоун. Жду от вас ответа в течение двух-трех дней.

Эдвард молча встал. Когда он был у самой двери, француз его окликнул:

– Мистер Стоун!

Эдвард обернулся.

– Сейчас я продемонстрировал вам свои возможности. Рекомендую принять мое предложение или отказаться от него, но больше не хитрить, не пытаться обмануть меня и моих клиентов. Все контрходы на каждую возможную махинацию с вашей стороны уже продуманы. Любые попытки изменить правила игры, сплутовать или перевернуть доску, не говоря уже о криминальных способах воздействия, на которых вы намекали, и последствия для деловой репутации вашей компании будут разрушительными, не говоря уже о нанявших вас людях.

– Я вас прекрасно понял, мистер Шеро, – процедил Стоун. – Всего доброго.

* * *

Пять месяцев спустя. Март 1991 года.

Процессы распада Союза тем временем набирали силу. Первого ноября указ новоизбранного президента СССР Горбачева зафиксировал курс рубля 1,8 за доллар, на следующий день начались вооруженные столкновения в Дубоссарах и Бендерах. Тихо переименовывались московские станции метро: «Дзержинская» стала «Лубянкой», «Площадь Свердлова» – «Театральной», «Кировская» – «Чистыми прудами».

Раскручивалась спираль инфляции, рубль стремительно обесценивался, полки продуктовых магазинов пустели, народ начал недовольно бурчать.