Текст книги ""Фантастика 2025-169". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алексей Шумилов

Глава 23

Ирвин появился, как и обещал, через сорок минут. К этому времени мы с Мадлен разделились. Сначала подошла симпатичная брюнетка Эми, дочка известного инвестора и торговца недвижимостью Сола Голдмана. Девушки завели разговор об увлечениях мисс Голдман – саде, растениях и поливке, и мне стало скучно. Пришлось извиниться и отойти.

Когда меня нашел секретарь Баруха, я беседовал с Ашотом, Алёной и Машей, наконец упаковавшими наряды и отпустившими манекенщиц.

– Мистер Елизаров, шеф освободился и ждёт вас,– вежливо напомнил неожиданно возникший рядом Ирвин.

– Хорошо, идемтё, – согласился я.

Недалеко от входа, за нишей, закрытой большой тяжелой шторой, оказалась лестница, ведущая наверх. Ирвин посторонился, показал ладонью: «проходите». На уровне второго этажа перед ступеньками возникла дверь. Недалеко, закрытый плотной стеной жалюзи темнел провал панорамного окна. Поднявшийся за мной секретарь вежливо постучал.

– Заходите, – раздался надтреснутый старческий голос.

Я вошел первым. И сразу наткнулся на двух атлетически сложенных громил в двубортных костюмах.

– Мистер Елизаров, вы не будете против, если вас быстро проверят на предмет наличия оружия? – вежливо уточнил, зашедший следом и прикрывший дверь Ирвин.

– Вообще-то, в таких случаях, я всегда против, – сообщил, глядя на мгновенно напрягшихся здоровяков.

– Мистер Елизаров, приношу вам свои извинения, но у нас такие порядки, пожалуйста, позвольте вас обыскать, гарантирую, вам не причинят никакого вреда, – настоял секретарь.

– Ладно, – вздохнул я и поднял руки, – Обыскивайте.

Стоящий чуть ближе здоровяк похлопал здоровенными ладонями по карманам, пояснице спине, провел рукой по брючинам, коротко сообщил:

– Чист.

– Отлично, – раздался скрипучий старческий голос сзади. – Приятно видеть благоразумного человека. Мистер Елизаров проходите, садитесь.

Здоровяки расступились. За столиком возле окна с задернутыми жалюзи сидел седой, болезненно худой старик в больших роговых очках. Сквозь нежный пушок редкой седой шевелюры проглядывала блестящая плешь.

– Меня, как вы уже догадались, зовут Бернард Барух, как и моего отца, – улыбнулся старик. Белоснежные, идеально ровные зубы на морщинистом лице с начавшими проступать пигментными пятнами смотрелись необычно, будто принадлежали молодому человеку.

– Надеюсь, Мадлен, хоть в общих чертах рассказала о нашей семье? – прищурился Барух. Взгляд карих глаз олигарха, в отличие от располагающей улыбки, был холодным и настороженным.

Я молча кивнул, устраиваясь на стуле напротив.

– Замечательно, – проскрипел дед. – Значит, мне не придется представляться. Сэкономим время. Что будете пить мистер Елизаров?

– А что вы порекомендуете, мистер Барух? – я окинул взглядом несколько бутылок в середине стола. – У вас стоят только самые дорогие и известные алкогольные напитки, недоступные большинству не только простых смертных, но и состоятельных бизнесменов. «Херес де ла Фронтера» и «Шато Лафит», насколько знаю, производятся с конца семнадцатого века, и занимают достойное место в винных подвалах богатых ценителей изысканного вина. Судя по отдельным корзиночкам и слою пыли на этих бутылках, и полотенцам рядом, они произведены примерно в это время. Сверху на бутылке «Шато Лафит» стоит дата «тысяча семьсот восемьдесят семь». Оно вполне могло побывать ещё у Томаса Джефферсона. Говорят, отец основатель и третий президент США обожал это вино. Во второй половине девятнадцатого века виноградники и производство «Шато Лафит» выкупили Ротшильды. Они до сих пор являются владельцами этого прекрасного напитка. Французское шампанское «Пейпер-Хайдсик» тоже было создано в это время, и по праву считалось любимым напитком монархов. Наш последний царь Николай его обожал и регулярно заказывал. В отличие от современных версий, бутылочка тысяча девятьсот седьмого года у вас на столе стоит огромные деньги. Не знаю, сколько, но явно десятки, если не сотни тысяч долларов. Бутылки на вашем столе гораздо дороже престижного лимузина или солидного особняка в хорошем районе.

– Оу, – седые кустистые брови старика изумленно поднялись. – Вы разбираетесь в вине? Как неожиданно. Вы полны сюрпризов, мистер Елизаров.

– Можно, откровенно, мистер Барух? – уточнил я.

– Конечно, – кивнул Бернард. – Откровенность – основа доверительных отношений, на которых строится партнерство.

– Мир коммерции полон условностей и неписаных правил, – тонко улыбнулся я. – У нас есть такая поговорка: «Встречают по одежке, а провожают по уму». На презентациях, приемах, праздниках заводятся знакомства, заключаются серьезные сделки. Первого впечатления обычно хватает, чтобы составить мнение о человеке, согласиться рассмотреть либо сразу отклонить предложение выгодного контракта или серьезного проекта. Для работы в большом бизнесе надо знать тонкости этикета, разбираться в экономике, политике, спиртных напитках, поддержать разговор на любую тему и не выглядеть профаном.

– Браво, мистер Елизаров, – олигарх усмехнулся и трижды громко хлопнул в ладоши. – Вы не перестаете меня удивлять. Для человека, выросшего в тоталитарной стране с цензурой и отсутствием предпринимательства, демонстрируете удивительную эрудицию и понимание современных реалий.

– В апреле восемьдесят пятого у нас сменился курс, а после январского съезда КПСС, через два года началась Перестройка, – напомнил я. – Коммерческие предприятия растут как грибы, литературы, газетных статей и другой информации по бизнесу много. Кто хочет учиться, получает знания, пытается повысить уровень, кто продает, образно говоря, трусы и не желает расти как предприниматель, в лучшем случае, так и останется торговцем нижнего белья, а в худшем – банально разорится, поскольку будет не способен даже на простейший анализ рынка.

– Согласен, – посерьезнел Барух. – Вы все очень правильно сказали. Амбиции и знания – двигатель прогресса в любой сфере. В бизнесе – тоже.

– Видите, мистер Барух, начало положено, – улыбнулся я. – Согласие, как говорил герой одного советского сатирического романа, есть продукт непротивления сторон. Вы что-то хотели мне предложить?

– Пока только лично глянуть на интересного советского бизнесмена, одного из самых первых миллионеров в вашей стране, познакомиться и пообщаться, – Бернард опять добродушно улыбнулся, но глаза по-прежнему остались холодными и настороженными. – О вас очень хорошо отзывался мой друг – Даниэль Рокволд. Всё к чему вы прикасаетесь, превращается в золото. Это меня заинтересовало.

– Только познакомиться и пообщаться? – удивился я. – И всё?

– Так вы выпьете что-нибудь? – резко сменил тему Барух. – Рекомендую «Шато Лафит». Вы угадали: оно действительно из подвалов Томаса Джефферсона. Я купил несколько бутылок на аукционе и могу сказать, лучшего ничего не пробовал. Потрясающий вкус с нотками черной смородины, восточных пряностей, ягод и табака. Попробуешь глоток, на душе становится тепло и хорошо. В мире осталось меньше двадцати бутылок выпуска этого года.

– Давайте, -охотно согласился я.

Олигарх глянул на одного из громил, указал взглядом на бутылку, тот бесшумно приблизился, протер тряпкой стекло, здоровенной лапищей взломал чёрный сургуч, вытащил штопором начавшую крошиться пробку и разлил бордовую жидкость по бокалам.

Я отпил и невольно зажмурился от наслаждения, ощущая бархатно-пряный вкус вина, теплой волной разлившегося по телу.

– Ну как? – довольно улыбнулся, внимательно наблюдавший Бернард.

– Знаете, очень даже хорошо, – я осторожно поставил бокал на стол. – Вкус необычный, я такого никогда не пробовал.

– Естественно, – царственно кивнул Барух. – Вы вряд ли сможете когда-либо снова выпить «Шато Лафит» урожая тысяча семьсот восемьдесят седьмого года, как и любой другой напиток, стоящий на этом столе. И дело даже не в деньгах, бутылок осталось слишком мало и каждая, как вы правильно заметили, находится в винных коллекциях мультимиллионеров и миллиардеров.

Я вежливо промолчал, ожидая продолжения.

– Я увидел, что хотел и познакомился с вами, – продолжил олигарх. – Наверно, очаровательная Мадлен уже беспокоится. Не будем заставлять девушку долго ждать. У меня тоже намечена очередная встреча.

«И что это было?» – с недоумением подумал я. – «Барух захотел просто посмотреть на меня и пообщаться? В жизни этому не поверю!».

– Мистер Елизаров, – неожиданно окликнул Бернард, когда я уже был возле двери. – Если позволите, ещё пару слов.

– Да, конечно, – я повернулся и глянул в прищуренные насмешливые глаза деда. – Слушаю вас, мистер Барух.

– Можно дать вам один совет?

– Естественно, можно.

Старик преобразился. Вместо добродушного пожилого человека передо мной сидел матерый хищник. Морщины немного разгладились, на скулах набухли желваки, сжатые губы превратились в узенькую полоску. Глаза Бернарда сверкали яростным огнем, тяжелый взгляд сверлил моё лицо.

– Большие деньги и власть – две стороны одной монеты, – сухо процедил он. – Без власти невозможно заработать по-настоящему огромные суммы, и, наоборот, без финансов и нужных связей нельзя взойти на политический Олимп. Если вы думаете спокойно делать бизнес и не лезть в политику – это возможно лишь до определенного момента. Чем больше вы зарабатываете, тем сильнее привлекаете внимание сильных мира сего. Рано или поздно вы станете перед проблемой защиты и преумножения своего капитала. Без участия в политике, прямого или через доверенных лиц, это будет невозможно. Иначе государство залезет в ваш бизнес и полностью разорит. На этой развилке важно сделать верный выбор. Примкнуть к правильной стороне. Я, например, это сделал. Моя страна – лидер индустриального мира. Здесь рождаются самые передовые технологии, которые в будущем изменят жизнь людей. США – первая экономика планеты, достигающая четверти от общемировой, несмотря на аутсорсинг наших производств в другие страны с дешевой рабочей силой. Мы собираем у себя лучшие мозги планеты, и всегда идём на несколько шагов впереди других стран. Нет силы, способной нам противостоять.

– Вы меня вербуете? – подчеркнуто вежливо спросил я.

Смех Баруха был похож на хриплое карканье. Наконец олигарх остановился, вытер салфеткой, выступившие на бескровных серых губах пузырьки слюны и снисходительно улыбнулся:

– Ну что вы, мистер Елизаров, разве я похож на сотрудника ЦРУ? Уверяю, мне не нужны секреты, ни ваши, ни вашей страны. Этим занимаются абсолютно другие люди.

Секунду подождал и продолжил:

– Я даю вам пищу для размышлений. Вы же умный человек, Майк, вот и подумайте над моими словами. Возможно, я прилечу в Москву или вы снова в Штаты, и мы продолжим наш разговор. Или не продолжим, кто знает, как повернутся события. В любом случае, вам есть о чем подумать. Я больше не смею вас задерживать. Всего доброго.

– И вам всего доброго, мистер Барух, приятно было познакомиться, – с бесстрастным лицом вежливо ответил я.

– Мне тоже, мистер Елизаров, мне тоже, – проскрипел старик…

После банкета Мадлен дала короткую пресс-конференцию журналистам и телевизионщиками. Ответила на вопросы, пообещала, что в скором времени дом моды «Мадлен Ли» удивит и порадует публику новыми эксклюзивными нарядами, поблагодарила коллектив, сумевший создать настоящие шедевры. Правда, я перед показом договорился с девчонками, сохранить всё в тайне, чтобы презентовать в Союзе одежду как от американского бренда, а потом, когда она обретет широкую популярность, раскрыть личности создательниц дома моды. Но несколько общих снимков, на память, мы сделали, когда выходили, а охрана оттеснила посторонних. Девчонки и Мадлен были очень уставшими, но счастливыми. Сегодня Алёна и Маша сделали первый шаг к будущим большим заработкам в мире моды и последующей известности в Америке, а мисс Рокволд светилась радостью и положительными впечатлениями от презентации своего нового предприятия. Я же мелькать на светских раутах, показах мод, козырять участием в создании «Мадлен Ли» не собирался, и после одного общего снимка, сделанного нашим новым штатным фотографом, тихонько отошел в сторону. Известность в этой сфере, не привлекала – будущих дивидендов от прибыли, было вполне достаточно.

* * *

На следующий день после короткой летучки с директором и бухгалтерией, я двинулся в кабинет начальника СБ. Там уже стояла новая мебель. Когда зашел, Баркли сидел, откинувшись на широкую спинку кресла, и с удовольствием щупал пальцами кожаные подлокотники.

– Рано утром завезли, – невозмутимо сообщил Гарри, увидев мой удивленный взгляд, – После обеда бухгалтерия проплатила, привезли и собрали.

– Быстро, – хмыкнул я. – Я только вчера сказал Дженнингсу оплатить счёт.

– Зачем терять время? – удивился Баркли. – Раз договорились – надо делать.

– Тоже правильно, – согласился я. – Можем свободно разговаривать?

– Конечно, – широко улыбнулся начальник СБ. – Вместе с мебельщиками ещё один наш специалист приехал. Пока они разгружались в коридоре, аккуратно всё проверил – прослушки нет. Кстати, если вы не против, буду его запускать сюда по вечерам раза два-три в неделю, пусть проводит проверку. Заодно и другие кабинеты просмотрим в вашем присутствии, чтобы не было проблем.

– Как скажешь, Гарри, я тебе в этом полностью доверяю, – заверил я. – Кстати, на банкете ещё пару событий произошло, считаю, ты должен об этом знать.

– Это когда блондинистый бычок на вас кидался? – уточнил начальник СБ. – Знаю, как раз хотел об этом спросить, мне ребята уже доложили. Они вмешиваться не стали, ситуация была контролируема, вы просили никаких скандалов и потасовок, только в самом крайнем случае. Я этого не видел, осматривал служебные помещения, где девочки и модели размещались, и запасной пожарный выход на всякий случай.

– Не только, – хмыкнул я. – Произошло ещё кое-что интересное.

– Встреча с Барухом-младшим? – посерьезнел Баркли.

– Откуда знаешь? – удивился я. – Он вроде на весь зал это не объявлял.

– Как говорил великий Шерлок Холмс, элементарно Ватсон, – ухмыльнулся начальник СБ. – Попросил Гектора и остальных ребят присматривать за вами, и сам поглядывал. Отметил подошедшего незнакомого типа. А когда он повел вас наверх, отозвал вашу девушку и спросил: кто это, и куда уводит мистера Елизарова.

– Она не моя девушка, – машинально поправил я. – Впрочем, это не важно. Ты о Барухах, какой-то информацией располагаешь?

– Располагаю, – кивнул Гарри. – В основном о его папаше. Очень хитрый и ушлый тип был. Мы его личность даже изучали, как пример, выдающихся представителей крупного американского капитала. Сынок после смерти папаши особо не высовывался, хотя наши его видели на съезде Демократической партии, замечали встречах с видными политиками и чиновниками. Но о чём именно он вел беседы – не в курсе, не было задачи узнать. Так вы расскажете мне, что произошло?

– Конечно, – кивнул я. – Расскажу.

Сначала я поведал о разборке с женихом Элизабет Морган.

– Зачем вам это нужно? – мрачно буркнул Баркли. – Такое впечатление, что у вас шило в одном месте. Или вы решили взять на себя миссию воспитания каждого, встреченного хама? А вдруг это подстроенная провокация? Вас же хотят ликвидировать всеми возможными способами. Можно засадить кулаком в висок или опрокинуть со всего маха затылком о пол – всё, смерть в результате трагической случайности. Этот хлыщ может даже от тюремного срока отмазаться, или получить по минимуму за непреднамеренное убийство. У него в руках будет подписанный вами документ, о спортивном поединке и отсутствии претензий за причиненные увечья.

– Такой же вопрос мне Мадлен задала, – криво усмехнулся я. – И я уже объяснил ей, почему решил проучить этого белобрысого придурка. Что касается провокации, возможно, но очень маловероятно. Я расспросил мисс Рокволд – её подружка встречается с Винсом Батлером уже два года. Он, действительно, предприниматель, занимался борьбой и боксом, и любит корчить из себя супермена. Я его сильно калечить не собираюсь, проучить немного хочу, вздуть, как следует, чтобы в следующий раз думал головой, а не задницей. А вас с Оливерой, прошу присмотреть за схваткой, чтобы не было никаких неожиданностей – этот дурак может дружков притащить или ещё что-то неожиданное отмочить.

– Ладно, я понял, – скривился Гарри. – Присмотрим. А что у вас Барухом произошло?

Пришлось рассказывать о разговоре с сыном американского олигарха, отвечать на уточняющие вопросы начальника СБ и вспоминать даже отдельные слова и мельчайшие подробности.

Очень интересно, – задумчиво протянул Баркли, когда я закончил. – Очень…

Примечания:

Аутсо́рсинг – передача некоторых функций или видов производства другой компании.

Глава 24

– Думаешь, он всё-таки хотел меня завербовать? – поинтересовался я.

– Не в обычном смысле, – отмахнулся Гарри. – От вас никто требовать шпионской информации не будет – это глупость. Дело, думаю, в другом. В Союзе вы уже становитесь известным. Помощь Армении, знакомства с коммерсантами, участие в программе «Взгляд», публикации в журналах и газетах – все это работает на имидж и популярность. Есть связи с чиновниками и силовиками – вы, конечно, ещё не король и ферзь, но уже далеко не пешка. А Бернарду нужны свои люди в СССР, обладающие ресурсами и возможностями. Подозреваю, у него имеются определенные планы на будущие расклады в Союзе. Политическая монополия КПСС уходит в прошлое, появляются другие партии, рвущиеся к власти. Скорее всего, он хочет раскрутить новый политический проект с далеко идущими целями, чтобы он играл на руку Америке, ну и параллельно заработать новые миллиарды. Во всяком случае, его последняя речь о власти и бизнесе, прямо на это намекает.

– Ого, – удивился я. – У меня сразу появилось несколько вопросов. Когда ты сумел столько обо мне узнать? Мы же только недавно начали работать вместе

– Вы же помните, к какому ведомству мы относимся, и кто за нами стоит, – иронично усмехнулся Баркли. – Мне с самого начала дали команду сотрудничать с вами. Сперва я был в команде, обеспечивающей вашу безопасность. Перед любым заданием, я всегда получаю полную информацию о будущих напарниках, объектах, разбираю и анализирую поставленные задачи, определяю уровень угроз и возможные варианты развития событий. Поэтому тут нет ничего странного.

– Понял, – кивнул я. – Только есть один нюанс. На первой встрече Рокволд и Майерс поставили жесткое условие на ограничение политической деятельностью в Союзе. Заниматься ею я могу, но только на местном, ни на что не влияющем уровне. На Уолтера мне плевать, но намек Баруха, противоречит договоренностям с Рокволдом.

– А вы пообщайтесь с ним, – Гарри тонко улыбнулся. – Судя по вашему разговору, Барух вышел на вас через Рокволда. Значит, он должен быть в курсе дела. Или знать о предложении Бернарда в общих чертах. Задайте Рокволду вопрос, как намеки Баруха сочетаются с его указанием не лезть в политику. Своим обращением убьете сразу двух зайцев. Подтвердите приверженность прошлым договоренностям, и, одновременно, свою лояльность.

– Тоже об этом думал, – я криво усмехнулся. – Так и сделаю. Что по нашим делам? Морриса разговорили?

– Конечно, – ухмыльнулся Гарри. – Соловьем разливается. Очень помогли бумаги, которые вы передали. Мы уже знали, как вести допрос, о чём спрашивать. Много интересного о Майерсе и Синдикате рассказал. Он, кстати, лично перед своим шефом, отвечал за подготовку и проведение вашей ликвидации. Чтобы нанять палестинцев для нападения на офис, Моррис лично летал на частном бизнес-джете в Триполи, договаривался с людьми Абу-Нидаля. Организатором акции выступил некий Хуссейн-Абдул, один из командиров Революционного совета ФАТХ. Майерс через Морриса оплатил подготовку, обещал выплатить миллион, если акция пройдет удачно и отгрузить партию оружия с большой скидкой. Люди, выдававшие себя за ФБР и пытавшиеся вас похитить, были из небольшой группы, которую Харольд держал при себе именно для таких акций вне Синдиката. Покушение на грузовиках организовали отпетые подонки, работавшие в окружении мелких драгдиллеров Бостона. После неудачи их отозвали. Майерс, через свои связи с картелем Кали, вышел на местных профи, работавших по заказам больших боссов. Они пытались ликвидировать вас в особняке Мадлен, но были уничтожены. Моррис собирался найти новых исполнителей, не успел, мы его взяли. Обратили внимание, что покушения на вас прекратились?

– Два-три дня не показатель, – заметил я.

– Не показатель, – согласился Баркли. – Но если раньше попытки вас похитить или убить шли сплошным потоком, сейчас затишье. Потому что, куратор, готовящий акции, пропал, а новых исполнителей найти не сумели. Так что у нас появилось окно возможностей: несколько дней относительно спокойной жизни, но расслабляться я бы все равно не советовал. Майерс, по своим причинам, нанимал людей на стороне, не использовал возможности Синдиката. У организаторов есть правило: не использовать своих профессионалов для личных разборок. Но уровень специалистов там намного выше, чем задействованных наемников. Есть отличные профессиональные киллеры, бывшие спецы-военные, идеально владеющие самыми видами оружия и умеющие проводить ликвидации. Пока выставить вас угрозой Синдикату Майерс не может. Но он, несомненно, подумает, как это сделать.

– Я это понимаю, – криво усмехнулся я. – Что посоветуете?

– Быть настороже. Завтра Оливера должен принести вам пару шпионских штучек для самообороны. Но долго ими пользоваться не придется. Максимум, пара дней у вас есть, чтобы закрыть дела, пока Майерс будет искать Морриса, новых исполнителей, готовить следующую акцию. Затем надо срочно улетать в Союз. Возражения не принимаются.

– Почему это? – удивленно глянул я.

– Мы разработали план ликвидации Майерса. Когда его убьют, вас в Америке быть не должно, – пояснил Гарри. – При уничтожении фигуры такого масштаба, вонь и вой поднимаются до небес, начнут шевелиться все, продажные чиновники и силовики, убийцы Синдиката, люди, вложившие огромные деньги и отмывавшие десятки миллионов на торговле наркотиками и оружием. Вся огромная структура придет в движение, поднятая лавина может стать неконтролируемой.

– Интересно, – оживился я. – И как вы задумали его ликвидировать? Сами говорили – там беспрецедентные меры безопасности, много охраны, подобраться непросто.

– Нашли способ, – холодно улыбнулся Гарри. – Можете сказать спасибо сеньору Оливере – он проделал большую работу. Дело в том, что описанный вами случай, когда Майерс мучил несовершеннолетнюю девушку в подвале, не единичный. Таких девочек было несколько. Когда ему надо было сбросить бушевавшее бешенство, охрана искала жертв на улицах Гарлема или Бронкса. Заезжали в Мотт-Хэйвен, Браунсвилл или Хантс-Пойнт. Высматривали нищих несовершеннолетних шлюшек, преимущественно, латиноамериканок, негритянок, иногда белых. Их, обычно, никто не ищет. Но однажды эти ребята серьезно просчитались. Пятнадцатилетняя Мария Гонсалес поссорилась с папашей из-за парня и сбежала из дома. Отец, Луис, души в ней не чаял, называл «моя принцесса». Сразу как дочка удрала, кинулся на поиски. Он почти нашел Марию. Видел, как её забрала большая черная машина. Номер Луис запомнил. Девчонку Майерс искалечил и убил. Отец, поняв, что ребенок не вернётся, продал булочную, которой владел, и начал собственное расследование. У него на это ушло полтора года. Гонсалес вычислил, кому принадлежит тачка, и пошел по цепочке. Выследил, двоих охранников Майерса, поймал их, выяснил, что произошло, и зарезал. Стрелял в Уолтера, неудачно. Луиса самого ранили, чудом смог уйти. Оклемался, уехал, жил по поддельным документам, ожидая, когда всё успокоится и можно повторить покушение. Узнал – у него рак легкого и жить осталось недолго. Хочет умереть так, чтобы забрать с собой ублюдка, мучившего и убившего дочь. У Гектора большие связи в самых разных кругах, среди выходцев из Мексики, Бразилии, Венесуэлы, Колумбии и других стран. Когда он узнал эту историю, смог выйти на папашу Марии.

– А если конкретно, как планируете убирать Майерса?

– Извините, конкретику рассказывать сейчас не буду. Меньше знаете – лучше спите. Да и подробности вам пока не нужны. Просто доверьтесь нам.

– Как я понял, вы хотите сделать из несчастного отца – смертника? – я пристально глянул на невозмутимого Баркли.

– Если и так, это его выбор, – холодно ответил Гарри. – Вы не видели Гонсалеса сейчас, Михаил. Мужик после кучи операций и сеансов химиотерапии, похож на высохший труп. То, что он ещё дышит и передвигает ноги – чудо. Луиса в этой жизни держит только одно – неистовое желание отомстить Майерсу за дочь. После смерти жены, для него Мария оставалась единственным родным человеком. Когда он узнал, что мы поможем помочь довести дело до конца, даже помолодел от счастья. Если подонка удастся уничтожить, Гонсалес, по собственному признанию, отправится в Преисподнюю, счастливым.

– Все равно это как-то нехорошо пахнет, – я поморщился и задумчиво почесал затылок. – А другого варианта нет?

– К сожалению, нет, – вздохнул Баркли. – Этот, самый реальный. Его плотно прикрывают, охрана, действительно, профессиональная. Но задействовать столько ресурсов как государство не способна – всегда остаются дыры в системе безопасности. Мы одну нашли и используем.

– Ладно, действуйте, – разрешил я. – Сейчас скажу Анне, чтобы решила вопрос с билетами…

Секретарь обнаружилась в конференц-зале вместе с сияющими от счастья девчонками и улыбающейся Мадлен.

– Майк, после презентации мы собрали около сотни заявок на новые платья и эксклюзивные женские костюмы, – сообщила Мадлен. – И это только начало. Заказы потоком идут.

– Отлично, – ухмыльнулся я. – Но через два дня мы улетаем в Союз. Шить их придется в Москве.

– Майк, пусть девочки останутся, – Мадлен умоляюще сложила ладошки. – Они мне нужны сейчас. Мы в эту презентацию столько вложили. Мерки надо снять, сделать зарисовки моделей, закупить оборудование для производства в США. Ещё наладить выпуск тех вещей, которые демонстрировали и не только. Они умницы, талантливые, разбираются в дизайне, тканях, пошиве, я без них пропаду. Обещаю, ничего с девочками не случится, я их у себя поселю, буду всё время рядом, и Джон присмотрит. На крайний случай, если тебе станет спокойнее, охрану наймем.

Я задумался. В принципе, конфликт с Майерсом у меня. Если Уолтера шлепнут, вопросы могут появиться только ко мне. С Мадлен рядом, девчонкам ничего не грозило.

– Маша, Алена, что у вас с визами? Сколько ещё можете пробыть в США?

– Две недели, – сразу отозвалась дизайнер. – Потом надо продлять.

– Сами хотите остаться в Нью-Йорке?

– Очень хотим, – призналась Алёна. Маша покраснела и кивнула.

– Тогда так, Мадлен, наймешь пару телохранителей из «ВИП секьюрити групп». Пусть сопровождают тебя и девочек повсюду. Ну и Джон чтобы был рядом. Если согласна, пусть остаются.

– Спасибо Майки, – мисс Рокволд повисла у меня на шее, страстно поцеловала в губы. Девушки смущенно заулыбались и отвернулись.

– Да не за что, – фыркнул я. – Сам не против, чтобы они остались. Это же для дела нужно. Ладно, работайте, не буду вам мешать.

В кабинете достал визитку и набрал указанный номер. После двух гудков, трубку сняли.

– Слушаю вас, – проворковал приятный девичий голосок.

– Вас беспокоит Майк Елизаров, – представился я. – Могу ли я поговорить с мистером Батлером?

– Он сейчас проводит совещание, – гораздо прохладнее ответила девушка. – Меня предупреждали, что вы перезвоните во второй половине дня.

– Во второй половине дня я буду занят. Перезвонил, когда есть свободное время. Жду его в центре единоборств и бокса «Самурай». Я уже арендовал зал для индивидуальных тренировок. В двенадцать часов я буду там. Пусть возьмет с собой боксерские перчатки – десятиунцовки и форму – этого будет достаточно. Может прихватить пару дружков, если боится.

– Хорошо, – льда в девичьем голосе значительно прибавилось. – Я ему передам.

– Отлично. Всего доброго.

* * *

В зал для индивидуальных тренировок я пришел заранее. На входе в центр разместился Орловски с Тэдом. Оливера занимался в общем зале. В майке боливиец выглядел впечатляюще. Гигантскими объемами мускулатуры, присущей культуристам, он похвастаться не мог, но худое жилистое тело выглядело как пособие анатомического атласа. Каждая мышца, вплоть до самых мельчайших, смотрелась выпукло и рельефно, а тугие канаты вен, толстыми жгутами перетягивали грудь, бицепсы и икры, растекаясь сеточкой по всему телу. Оливера подтягивался, тягал гантели, посматривая на приоткрытую дверь зала для индивидуальных тренировок.

Оказавшись в помещении, я прошел в небольшой зальчик-раздевалку. Придвинул к себе спортивную сумку с купленной вчера экипировкой, переоделся. Намотал на кисти бинты, натянул боксерские перчатки. Взял с собою полотенце, коробочку с каппой и вышел в зал.

Увидел Оливеру в зале и крикнул:

– Гектор, подойди.

Боливиец послушно зашел в зал. Я протянул ему ладони в перчатках:

– Завяжи.

Оливера молча затянул и завязал шнурки на перчатках. Я поблагодарил:

– Спасибо.

Гектор невозмутимо кивнул, развернулся и вышел в общий зал.

Десять минут заняла разминка. Попрыгал, помахал руками, порастягивался. Затем подошел к мешку. Начал с джеба, легко пробивая в область головы, затем включил комбинации – левый, прямой правый, уклон, боковой, отскок, рывок вперед, четыре прямых. Стокилограммовый «панчбэг» звенел цепью и глухо стонал под ударами. Резко, нырком ушёл вправо, развернулся и от души, выпрямляясь, всадил мощный левый хук в кожаную поверхность. Звук удара прозвучал как выстрел, мешок подпрыгнул, лязгнув цепью, и мелко затрясся.

Почувствовал присутствие за своей спиной, обернулся.

– Вот видишь, я тебе говорила, – шипела Бетти, пихая локтем сконфуженного жениха. Сзади стояла сверкающая как ограненный бриллиант, довольная Мадлен.

– Привет, Элизабет, – широко улыбнулся я. – Что вы здесь делаете девочки? Это наше мужское дело с Винсом. Мы сами между собой разберемся по-мужски, без свидетелей.

– Винс хочет тебе кое-что сказать, – Элизабет опять тихонько пихнула локтем покрасневшего Батлера.

– Извини, – промямлил он, глянув исподлобья. – Я был не прав, признаю.

– Инцидент можно считать исчерпанным? – поинтересовалась Бетти. – И обойтись без выяснения отношений?

– Только ради вас, Бетти, – улыбнулся я ещё шире. – Извинения принимаю, у меня больше нет претензий к Винсу Батлеру.

– Тогда мы пойдем? – поинтересовалась мисс Морган, бочком подталкивая опустившего голову жениха к выходу.

– Всего доброго, мисс Морган, – вежливо попрощался я.

– До свидания, – кивнула Элизабет. – Мадлен, я тебе насчёт платья завтра перезвоню.

Парочка исчезла за дверью. Я выждал пару минут, пока они покинут клуб, повернулся к мисс Рокволд и вопросительно поднял брови: