Текст книги ""Фантастика 2025-169". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алексей Шумилов

Глава 24

– А родители? И дядя её, капитан ментов Толик? – прищурился я. – Что, ничем помочь не могут?

– Не общается она с родителями, – буркнула Тамара. – Из-за тебя, между прочим. Но даже если бы общалась, ничего бы они не сделали. Дядя уже не в милиции давно, говорят, скандал был, на него уголовное дело чуть не открыли или даже завели, подробностей не знаю. Из милиции уволили, сейчас сидит ниже травы, тише воды, никуда не рыпается. В каком-то кооперативе тихо работает.

– Раз работает, значит, уголовное дело закрыли, или условное дали по итогу, – заметил я. – Впрочем, мне мент Толик абсолютно не интересен. Если по заднице получил, значит, за дело. Родителей я хоть как-то понять могу, но этого упыря на дух не перевариваю. Ладно, что там у Евы произошло?

– В Воронеже год назад за ней начал один ухаживать, цветы дарил, подарки совал, – сообщила Тамара. – На первый взгляд, хороший парень, спортсмен. Единоборствами занимался, чем-то на тебя похож.

– Какая душещипательная история, – хмыкнул я. – Сейчас платочек достану, слезки умиления вытру. Дальше что?

– Ева сперва его посылала, а потом несколько раз встретилась, – невозмутимо продолжила Тамара. – Скучно ей там было с бабушкой. Да и тебе отомстить хотела на эмоциях.

– Ну и как? – усмехнулся я. – Отомстила?

Тамара на секунду отвела глаза, а потом глянула с вызовом.

– Нет! Мне продолжать?

– Продолжай.

– Они несколько раз в кабаках посидели, пару раз по парку прошлись, ничего серьезного. Парень со временем стал навязчивым, настойчивым, грубым, она уже пожалела, что с ним связалась. На последней встрече в кафешке районной, предложил завалиться на сутки к нему на хату, она отказала, предложила расстаться. Он психанул и отвалил. Барсетку якобы забыл, на эмоциях. Потом Еву обвинил, что она её украла. Свидетелей нашел, официанта и бармена, они подтверждают, она её умыкнула. Заявил, там серьезные деньги были, двадцать тысяч рублей. Предложил, или ты идешь со мной в постель, или я с тебя долг стрясу, а потом все равно поимею, но уже без твоего согласия, чтобы деньги воровать неповадно было. И пацанам на хор отдам.

– Классический развод для дошколят, – криво усмехнулся я. – Уверен, бармен и официант, его старые знакомые, и кафе, возможно, постоянная точка. Скорее всего, он там завсегдатай, свои делишки обделывает. А вообще, кто такой известно?

– Ева, по моему совету, справки навела. Оказывается этот парень из местных рэкетиров. Когда он за Евой ухлестывал, все молчали, не смели слово сказать. А потом украдкой поделились. Это Коля Самсон, из банды Браги. Её все в городе боятся, он со своими дружками, считается, как они говорят, «центровыми». Каждый день Еву кошмарят. Окна повыбивали, а участковый только руками разводит: «Ничего не могу поделать, доказательств нет». Она в милицию пошла, заявление написала, так ей тихонько посоветовали, его обратно забрать, иначе её за кражу привлекут, у этого Самсона завязки хорошие, все перевернет, сама виноватой останется, как не раз бывало. Каждый день Еве угрожают, дверь ножом порезали, надписи похабные пишут, а милиция только руками разводит. Вчера Самсон ей неделю дал, чтобы деньги вернула двадцать тысяч с процентами, что набежали, иначе они её всей бандой изнасилуют. Впрочем, если согласится с ним в постель лечь, проценты простит.

– Какой благородный, – ухмыльнулся я. – Проценты простит, а придуманный долг все равно вернуть придется. Одного не понимаю: почему Ева в Москву не уехала? Тут бы её никакой воронежский бандит не достал.

– Так бабушка же в Воронеже, – напомнила Тамара. – Старенькая. В последний год ей совсем плохо стало. А она никуда уезжать не хочет категорически. Говорит: «Здесь жила, тут и похоронят».

– Миша, помоги ей, – Санина сестра сделала жалобные глазки. – Ева, хорошая девчонка. Я с нею дружила, несмотря на то, что она старше. В школе меня всегда защищала, до дома провожала, конфетками делилась. Она колючая только снаружи, а внутри добрая.

– Там живут несчастные люди-дикари, на лицо ужасные, добрые внутри, – усмехнулся я. – Ладно, помогу, конечно. Но при одном условии.

– Каком? – навострила ушки Наташа.

Тамара промолчала, ожидая моего ответа.

– Очень простом. С этим бандюком разберусь. Больше он Еву не тронет. Но не хочу, чтобы она знала, что к этому приложил руку я. Ева – хорошая девушка, но мне сейчас точно не до неё. У меня – свои игры, у неё – другая жизнь. Как говорил Остап Ибрагимович Бендер – мы разошлись, как в море корабли.

– Неужели у тебя к ней не осталось никаких чувств? – не выдержала Наташа.

Я невольно задумался. Вспомнил наши свидания, заразительный смех Евы, сверкающие счастьем лучистые голубые глаза, как мы на первом настоящем свидании пили на палубе шампанское, и весело болтали, наблюдая за проплывающими мимо огнями вечернего города.

С Владой мне было спокойно и хорошо. Я ощущал рядом родного человека, рядом с которым отдыхал от повседневных забот и суматошных рабочих будней, давно превратившихся в непрерывную гонку за сияющими вдалеке вершинами большого бизнеса, а-ля «белка в колесе». Даже секс был нежным и медленным, без бурной страсти и захлестывающих через край эмоций.

С Евой всё было наоборот. Её тонкая гибкая фигурка, похожая на фарфоровую статуэтку, соблазнительные изгибы девичьего тела, каждый жест, невероятно возбуждали. Она могла быть разной, мягкой и покорной, язвительной и вредной, загадочной и изображающей из себя простую девчонку. В постели настоящий, сметающий всё вокруг ураган, зажигающий страстью, бьющий вулкан чувств. Любил ли я её? Не знаю. Но точно не был к ней равнодушным. Ни одна девушка не вызывала у меня подобных эмоций.

– Трудно сказать, – честно ответил я. – Сам не могу в этом разобраться.

– Обманываешь, – фыркнула Наташа, что-то разглядев в моих глазах. – Она тебе небезразлична, до сих пор.

– Девушки, вам, наверно, уже пора, – намекнул я, проигнорировав выпад сестры Сани. – Вопрос с бандитом я решу. Всего доброго.

– Самсон Еве вчера неделю дал, – напомнила Тамара. – Сегодня уже шесть дней осталось.

– Я понял, – усмехнулся я. – Не переживай, за шесть дней много чего может произойти. Думаю, к назначенному сроку никаких денег от Евы он уже не захочет. Наоборот, до конца своих дней будет обходить её десятой дорогой.

– Ты обещал, – прищурилась Тамара.

– Иди уже с богом детишек учить, – отмахнулся я. – Саня!

Товарищ заглянул в кабинет.

– Чего?

– Дамы сейчас уходят, а ты останься, – попросил я. – И скажи Анне, пусть Сережа зайдет.

– Ладно, – кивнул Устинов.

– Я всё слышала, – отозвалась Анна в приемной. – Сейчас наберу Сергея.

Саня тем временем выпроводил девчонок, закрыл за ними дверь. Уселся напротив, вопросительно глянул.

– Ты, как я понимаю, уже в курсе? – усмехнулся я.

– Конечно, – не стал отрицать Устинов. – Сеструха ко мне первому побежала. «Повлияй на Мишу, пусть поможет», просит. А как я на тебя буду влиять? Сам должен решение принять, надо ли оно тебе с воронежскими разбираться. С другой стороны, Еву жалко. Наша же девчонка, считай, всю жизнь в одном дворе жили, я её ещё совсем малявкой помню. Девка неплохая, язва, конечно, но не сволочь. Я в детстве глубоком, по стройке скакал, ногу сильно об арматуру рассадил. Она меня во дворе встретила, до дома дойти помогла, вместе с Наткой рану зеленкой обработала. Нормальная девчонка, мы жили не очень, сам знаешь. Для сеструхи любая сладость праздником была. А Ева всегда Натку угощала, то пирожным поделится, то конфету шоколадную всунет, то горсть леденцов отсыплет.

– Меня другое убивает, – хмыкнул я.

– Что? – с интересом спросил Саня.

– Ты представляешь, меня её предки турнули, целую комбинацию провели, Еву в Воронеж отправили к якобы больной бабке, чтобы «спасти дочку от страшного бандита», – усмехнулся я. – И что получилось? Там она с каким-то отморозком связалась. Да таким, который сейчас её на бабки выставил и на хор отправить обещает. Удружили Альберт Алексеевич и Ирина Сергеевна своей любимой доченьке, нечего сказать. Так, что Еву в процессе «спасения» изнасиловать могут и последнюю мелочь из кошельков у неё и бабки выгрести. Прессуют её, стекла бьют, а бандит, от которого надо бежать, получается, я.

– Так они всегда с придурью были, – хмыкнул Саня. – Альберт, мужик не плохой, но подкаблучник. А вот Сергеевна – дьявол в юбке, тиран домашний. Но дочку любила, холила, одевала как куколку.

В дверь постучали.

– Можно? – спросил Серегин голос.

– Заходи, конечно, – пригласил я.

Начальник СБ прикрыл за собой дверь и устроился напротив Устинова.

– Вызывали?

– Вызывал, – подтвердил я. – Слушай Сереж, есть у меня для тебя одно дело…

* * *

Пять дней спустя. Воронеж. Кафе «Дружба».

– Они уже там всей бандой сидят, – сообщил Денис, плюхаясь на мягкое сиденье «БМВ». – Как всегда по вторникам, бабки считают, дебет с кредитом сводят. Кафе закрыто, табличку «Переучёт» повесили, окна шторами закрыли, но неплотно, я всё разглядел. Там человек двадцать сидит. Самсон, Брага и ещё человек десять-двенадцать, точно посчитать трудно было.

– Замечательно, – я переглянулся с Сережей – Значит работаем. Парни на «Нисе» готовы?

– В соседнем дворе стоят, возле гаражей, – сообщил начальник СБ. – В полной боевой готовности и ожидании команды. Только скажу, выдвинутся к черному входу и ворвутся в кафе.

– Отлично, – кивнул я. – Начинайте.

– Барс, я Леопард, как слышно? – буркнул в рацию начальник СБ.

– Леопард, Барс на связи, слышно хорошо, – прогремел в динамике голос Германа.

– Вариант «А», приступить к исполнению, – скомандовал Сергей.

– Есть приступить к исполнению, – гаркнула рация голосом Лайнера.

– Поехали, – скомандовал Сергей. – Останавливайся возле входа кафе, нам откроют.

– Понял, – кивнул немногословный водитель.

– Он сказал, поехали, он взмахнул рукой, – пропел ухмыляющийся Саня, на заднем сиденье.

«БМВ» вынырнула из дворика и мягко подкатила к переулку, прямо к закрытой двери, с надписью «Санитарный день». Сверху над входом, по всему периметру окон-витрин, нависли внушительные буквы, складывающиеся в слово «Дружба».

Со мной выбрались Сергей, Саня, Артём и Вова. Иван остался в машине. Первым возле двери оказался Устинов. Через несколько секунд шум застолья, доносившийся из кафе, неожиданно прервался. По паркету застучали ботинки, с грохотом упал стул, кто-то сдавленно вскрикнул и снова замолк, чье-то тело глухо шлепнулось на пол.

– О, пошла движуха, – осклабился Саня.

Через десяток секунд, вспотевший и покрасневший официант, удерживаемый за шиворот крепкой рукой Германа, трясущимися руками открыл дверь и запустил нас вовнутрь.

Первым зашел Сергей. За ним в кафе вошел я, брезгливо отодвинул ботинком, лежащее под ногами тело, окинул взглядом помещение и удовлетворенно хмыкнул.

У стойки валялся лысый крепыш, зажимая ладонями разбитую голову. Ещё один бандит лежал в отключке, раскинув в стороны руки, будто хотел всех обнять. Брага, Самсон и десяток доморощенных рэкетиров, дисциплинированно сидели на своих местах, сложив руки на затылках. У массивного бугая с аккуратно подстриженной бородкой, под глазом наливался фингал. Сухопарый детина с крючковатым носом и острыми чертами лица, периодически сплевывал кровью. Испуганный бармен сидел тихо как мышь, положив ладони на барную стойку, и боялся пошевелиться. Двое официантов с помятыми, немного порванными рубашками, испуганными тенями замерли за одним из столиков. Один с растрепанными волосами, порванными воротником и диким взглядом, второй со съехавшим набок галстуком-бабочкой трясся как припадочный, заставляя ножки стула, ерзать по паркету пола.

Бойцы Германа и мои ребята держали бандитов под прицелами «АК-74-У», оснащенных длинными толстыми трубками глушителей. Встали грамотно, оцепив стол полукругом с одной стороны так, чтобы не секторы обстрела не пересекались. В руках у Германа и Вовы сверкали воронением «ТТ» и «макаров», с цилиндрами на стволах поменьше.

– Чего вам надо? – буркнул Брага, крепкий угрюмый мужик в кожаной куртке. – Мы вроде никому из серьезных людей дорогу не переступали.

– Переступали, – возразил я. – Ты думаешь, нам делать нечего? В вашем захолустье шоу устраивать? Нет, родной. Вы, пацаны, очень крепко попали. Теперь придется за это ответ держать.

– Не понял, – набычился Брага исподлобья, рассматривая меня. – Ты – главный? Обзовись и поясни, что за предъява.

– Предъява простая, – ответил я, – Вы на девушку наехали по беспределу. Перед этим даже не потрудились разобраться, кто она такая и что собой представляет. И какую оборотку получить можете.

– Какую девушку? – скривился главный бандит. – Так это всё из-за бабы? Ты вообще с катушек слетел фраер? Я повторяю вопрос, кто ты есть по жизни, погоняло какое?

– Не с того начинаешь, – усмехнулся я. – Не в том положении сейчас, чтобы с меня спрашивать. Это раз. Вопросы здесь задаю я. Это два. И три. Слишком борзо себя ведешь, за это тебя придется наказать.

Я глянул на Германа.

– Объясни пациенту, что он не прав.

«Афганец» метнулся вперед. Рукоять «ТТ» влетела в зубы Браги. Брызнули капли крови и осколки зубов. Брага пошатнулся и тяжело осел обратно. Бандиты начали привставать со своих мест.

– Сидеть уроды! – рявкнул Вова. Пальцы бойцов, лежащие на спусковых крючках автоматов, напряглись, дула хищно нацелились в торсы и головы братков.

Герман быстрым движением выбил стул из-под главаря. Брага грохнулся на паркет.

– Давайте-ка я вам ребятки кое-что поясню. Вы мелочевщики, черти, возомнившие себя пупами земли. Набрали два с половиной десятка умственных инвалидов и решили, что всё дозволено. Тут за этим столом вся ваша группировка разместилась, за исключением десятка шестерок и Нефора, умотавшего в Сухуми с телкой. Начинали вы пару лет назад, с крышевания, начавших выползать на свет белый спекулянтов и теневиков. Сбивали бабки с проституток у гостиницы «Воронеж», валютчиков, поставили две точки наперсточников на вокзале. Руководство вашей группировки, Брагин Валерий Владимирович шестидесятого года рождения. Чернов Юрий Михайлович шестьдесят первого года рождения, качались в подвалах, били по грушам. Самсонов Николай Сергеевич, рожденный в шестьдесят пятом, ещё в начале восьмидесятых городское первенство среди юношей по боксу выиграл, разряд получил. Вот из обитателей подвальных качалок, боксеров четвертой ДЮСШ и борцух и образовалась ваша группировка. И ладно вы только барыг жирных и спекулянтов доили, никто бы слова не сказал. Так ваша банда на обычных людей перешли. Автоподставы начали делать, с работяг и простых людей бабки сшибать. Самсон вообще не парился. Он свой трюк с барсеткой уже раз десять провернул. Думаете, если Черный племянник городского прокурора, у Кири мамаша в отделе кадров ГУВД работает, а Семенцов, начинавший с вами в качалке, опером стал, вы всё порешаете? А вот хрен вам. Вы девушку обычную тронули, приехавшую сюда за больной бабушкой ухаживать.

– Ну не такую уж обычную, – Брага рывком поднятый в вертикальное положение и опять усаженный на стул, скривился. – Раз вы за неё вписались. Кстати, о ком речь, что-то я дупля не отбиваю. Можешь нормально пояснить?

– Могу, – усмехнулся я. – Твой Самсон начал встречаться с девушкой. Сначала вел себя как джентльмен, пускал пыль в глаза, цветочки дарил. Затем понял, что ему не обломится. Организовал свиданку в кафе, девушка попробовала его вежливо отшить. Так он по вашей проверенной схеме «забыл» барсетку, затем обвинил её в краже. Официант и бармен подтвердили.

– Так может она реально барсетку слямзила? – усмехнулся Брагин. – Тогда Коля правильно предъявляет.

– Что-то часто он барсетку в этом кафе забывает, – я отзеркалил усмешку. – Сначала своему однокурснику по институту, Славе Инокентьеву оставляет, потом Саше Когану, барыге, перепродающему подержанные тачки. И одни и те же рожи, его претензии подтверждают. Вон тот, – я кивнул на дернувшегося бармена. – И официант ваш. Мы, кстати, с ним уже поговорили, все подробности выяснили. Вы так зажрались, что со своими двухходовыми подставами вообще не паритесь.

Глава 25

– Слушай, чего тебе вообще надо? – вызверился сидящий рядом крепкий парень лет двадцати пяти. – Трешь фигню какую-то, жизни учишь. Чего хочешь? Чтобы Еву не трогали? Так подъехал бы ко мне, побазарил с уважением, изложил ситуацию, решили бы. Или по пацански всё разрулили – один на один.

– Ты, я так понимаю, Самсон, – я глянул с интересом, внимательно рассматривая парня. – А что, похож. На фотках из ментовского досье смотрелся мордатее и тупее.

Коля фигурой напоминал меня. Такой же худощавый, поджарый. Глядит вызывающе, со злостью. Лицо типичного спортсмена-единоборца: перебитый нос, белый шрамик-сечка на четко очерченной скуле, подбородок гордо вздернут, мощные квадратные челюсти. Во всем облике чувствовались надменность и ощущение собственной силы, немного приугасшие под дулами автоматов.

– Не по теме базаришь, – фыркнул Самсон. – Кто как смотрелся, дело десятое. Ты же, если сейчас я тебя пошлю на хрен, ничего не сделаешь. Валить полтора десятка человек и весь персонал кафе в центре города? Кипиш поднимется на всю страну, тебя и твоих быков с потрохами сожрут.

– А ты попробуй, проверь, рискни здоровьем, – оскалился за моей спиной Герман.

«Афганец» шагнул вперед, поднимая пистолет. Коля глянул на него, что-то увидел в глазах капитана армейского спецназа, побледнел, ссутулился так, что даже ростом меньше стал, и опасливо отодвинулся назад. Продолжать дискуссию ему явно расхотелось.

– Подожди, – я мягким нажатием ладони, заставил ствол опуститься.

Глянул на замолчавшего Самсона. – Что ты предлагаешь? Выйти с тобой раз на раз?

– Хотя бы, – бандит явно воспрянул духом. – Так нормально будет, по пацански.

– По пацански будет, компенсировать все, что вы наделали, – спокойно ответил я. – Двери резали, стекла выбивали. Со старой бабушкой и девушкой, её досматривающей, воюете, герои хреновы. Кто за это отвечать будет? А отвечать придется, я для этого и приехал. Пацаны, если вы этот день как-то переживете, чтобы не было иллюзий – я могу в любой момент найти каждого. Адреса всей вашей банды у меня уже собраны, ты Самсон на улице 9 января живешь, недалеко от Университетской, Брага рядом, на Базарной обитает, Черный на Большой Стрелецкой. Точные адреса назвать, или не надо?

Лица бандюганов вытянулись.

– Мне несложно даже чужими руками вас с говном смешать, – спокойно продолжил я. – Для воров вы отморозки, они вас, мягко говоря, недолюбливают. По блатным понятиям щемить бабку, которая войну пережила, и скоро отдаст богу душу, девушку за ней ухаживающую – беспредел. Вы же в Сухуми отдыхать любите, об Абхазе слышали?

Брага помрачнел, Самсон скривился, Чернов, сидевший с ним рядом, опустил взгляд.

– Попрошу его, вашим ворам позвонят, ситуацию донесут, – продолжил я. – А чтобы лучше прониклись и быстрее все порешали, на общак штук сто кину, пусть на всей вашей кодле крест поставят. Мало будет, ещё сто или двести занесу, не вопрос. Тех, кто чудом выживет, и умудрится сделать ноги из города, резать будут везде, где увидят, а если на кичу или в зону попадут, в параше утопят. Эта ситуация с девушкой только вершина айсберга, вы уже достаточно натворили, чтобы всех вас утилизировать. Хотите?

Угрюмое молчание было мне ответом. Даже Брагин отвел глаза, не желая пересекаться взглядами.

– Короче, с вас ребятишки десять штук, прямо сейчас. Думаю, эту сумму вы наскребете. Штуку за порезанную дверь и выбитые стекла. Девять девушке и бабушке – как компенсацию за причиненные неудобства. Но это ещё не всё. Во-первых, Брага и Самсон показательно пообещают, больше не приближаться и даже не дышать в сторону Евы и её бабушки. Если нарушат обещание, значит, они по жизни станут «опущенными». Сказать это должны громко, чтобы вся братва слышала.

– А если откажемся? – спросил Брагин.

– Тогда ты и Самсон уедете со мной, – пожал плечами я. – Я вас даже убивать не буду. Тут недалеко домик один есть с сортиром уличным. Мои ребята отверстие расширили, доработали. Разденем, пару раз макнем башками в отходы продуктов жизнедеятельности, а потом отправим голыми купаться в говняном бассейне и выгоним на улицу. На камеру весь процесс зафиксируем. Ребята могут вас ещё сверху золотым дождем оросить, чтобы картинка более полной была. Не для того, чтобы показательно унизить, а чтобы к вам, как к опущенным чертям относились. Увы, пацаны, вы по-другому не понимаете, и, похоже, не поймете. С волками жить – по-волчьи выть.

Разумеется, кино снимем так, чтобы лица моих бойцов не засветились. В течение двух-трех ближайших часов, кассеты с записями размножим и начнем распространять по Воронежу. Парням из других бригад, и коммерсантам, которых вы доили, это видео понравится.Уверен, Ваши приключения в сортире, станут очень популярными в народе. После этого весь ваш рэкет на этом закончится. С вами не только дела иметь не будут, руку побрезгуют подать. Так что, устроить вам заплыв в коричневом водоеме с последующим орошением целебной мочой или не надо?

– Не надо, – буркнул Брагин, отводя глаза. – На пидара отвечаю, никто к твоей девке и близко не подойдет. Если кто-то из моих дернется, лично на лоскуты порежу.

– Самсон? – я перевел глаза на понуро сидящего Колю.

Бандит опустил глаза, но я заметил, как в них на мгновение мелькнули злоба и разочарование. Похоже, не успокоился, и вынашивал планы мести.

– Не трону я её, – буркнул он. – Отвечаю. Если не сдержу слово, опущенным буду.

– Вот и хорошо, – улыбнулся я. – А теперь повторите это громче, как я просил. Чтобы не только рядом сидящие, а все присутствующие отчетливо слышали.

Когда бандиты закончили, я добавил.

– Это ещё не всё. Придется вашей кодле немного пострадать в воспитательных целях. Вы же бабку и девчонку терроризировали, так? После этого оставить вас целыми и здоровыми как-то неправильно будет. Таким как вы всю глубину собственной неправоты можно донести только одним популярным в вашей среде способом.

– Бить будешь? – исподлобья глянул Самсон.

– Буду, – улыбнулся я. – За такое надо наказывать. Вот я тебя и твоих братанов накажу. Но вы не отвлекайтесь, собирайте денежки на компенсацию девушке.

– Тут пять штук, – Брагин бросил на стол две пачки сиреневых двадцатипятирублевых купюр. – Остальное ребята доложат.

Бандиты неохотно полезли за бумажниками.

– Одного понять не могу, – продолжил главарь. – Если ты такой крутой, сотня или две косарей для тебя не деньги, к чему эти дешевые понты? Забрал бы девку, к себе в Москву или где ты там живешь, никто бы не дернулся. На хрена весь этот цирк устраивать?

– Из принципа, – я криво усмехнулся. – Беспредела не люблю. Особенно бесит, когда он затрагивает не чужих мне людей. Мне плевать, когда вы на подобных себе наезжаете, но раздражает, когда отнимаете последнее у стариков, девушек, обычных работяг.

Я замолчал, наблюдая, как на столе растет кучка купюр различного достоинства.

– Там десятка точно будет, – мрачно сообщил Брагин – Считать будешь?

– Ясное дело, – фыркнул я. – Не верить же вам на слово. Сережа, глянь.

Бывший опер шагнул к столу, начал неторопливо пересчитывать купюры.

– Десять шестьсот семьдесят пять, – сообщил он.

– Верни им, что сверху, нам лишнего не надо, – попросил я.

Сережа, демонстративно хлопая об столешницу каждую купюру, выложил пять сотенных, два полтинника и три двадцатипятирублевки. Остальное рассовал по карманам.

– Ты, получается, крутой только за спинами своих бычар, – нервно оскалился Самсон. – Без них и своих бабок ничего не стоишь. Один на один выйти, на измене сидишь.

– Деточка, ты меня на понт не бери, – хладнокровно ответил я. – Эти дошкольные подначки на меня никак не действуют. Впрочем…

Я задумался. Последние события сильно повлияли на мое душевное равновесие. Убийство Влады, подозрение Мадлен, игры с Рокволдом – напряжение накапливалось. Я, буквально, ощущал его в воздухе, осознавал, ещё немного и могу сорваться…

– Кто бил стекла и резал двери? – я глянул в глаза Самсону. – Честно ответь. Иначе тебе всё-таки придется со мной проехать. Купать в дерьме не буду, раз обещал, есть много не менее эффектных способов наказания, по сравнению с которым, ныряние в бассейн с говном, покажется тебе раем.

– Дверь я порезал, – мрачно сообщил Коля. – Очень злой на неё был. А стекла малолетки побили, я им пятерку дал. Им лет одиннадцать, самое большее. Будешь их искать и наказывать?

– Вообще-то стоило бы, – я на секунду задумался. – Хотя бы ремнем выпороть. Но детей трогать не буду, их жизнь сама покарает, если не успокоятся. Они глупые ещё, не до конца понимают, что делают. Главное, с тобой как заказчиком разобраться.

Самсон мрачно промолчал.

– Ладно, – на моем лице расцвела такая кровожадная улыбка, что Колю невольно передернуло. – Уговорил. Выйду я тобой один на один, раз так просишь. Даже подарок сделаю для лучшей мотивации. Денег, разумеется, не верну, они в любом случае пойдут пострадавшей девушке и её бабушке. Все остальные карательные меры тоже остаются в силе. Кроме одной, если ты меня уложить сможешь, твоих братанов бить не будем, отпустим целыми.

– На хрена тебе с ним рамсить? – возмутился Саня. – Смысл какой?

– Действительно, командир, это перебор, – поддержал его Герман. – Если так хочешь, давай я с ним выйду, или Денис. Заодно разомнемся.

– Нет, парни, лично ему рожу набью, – возразил я. – Не потому, что этот бык словил на дешевую подначку. Самому надо размяться, сбросить пар. Руки чешутся, какого-нибудь урода в землю вбить.

– Как знаешь, – вздохнул Герман и отступил. Саня недовольно поморщился, но возражать не стал.

– Когда тебя уложу, твоя кодла меня не тронет? – опасливо поинтересовался Коля, косясь на бойцов с автоматами.

– Если в честном бою, нет, – улыбнулся я. – Слышите, парни, если он меня побьет, пусть так и будет, его не трогать и этих отпустить, как договаривались.

Лайтнер скривился, бойцы промолчали.

– Ну тогда начнем, – я скинул пальто в руки стоящему сзади бойцу, туда же отправился пиджак. – Место освободите.

Столы и стулья оттащили в сторону, освобождая центр зала. Я закатал рукава гольфа. Несколько раз махнул руками, покачал шеей в стороны, разминаясь. Бойцы с автоматами грамотно рассредоточились слева и справа, чтобы я не заграждал сектор обстрела.

Я сделал приглашающий жест, зайдя на импровизированный ринг. Самсон, набычившись, двинулся в центр зала.

– Секунду, – я поднял ладонь, останавливая ставшего в стойку бандита.

– Ссыкотно? – усмехнулся Коля. Настроение Самсона повышалось прямо на глазах. Похоже, решил, что я струсил.

– Ага, – кивнул я. – За тебя. Тебе одному драться со мной, как-то нечестно получается, будто младенца избиваю. Хочешь, ещё Брагина с собой на подмогу возьми. Попробуйте меня вдвоем уложить. Так честнее будет.

– Ты серьезно? – Самсон на секунду даже оторопел.

– Конечно, – кивнул я. – Ну что, твой товарищ тебе поможет, или предпочитает отсидеться в сторонке?

– Помогу, – в центр вышел Брагин, глянул на меня с ненавистью. – Учти, ты сам напросился.

– Сам, не спорю, – усмехнулся я. – Ну что, так и будем стоять, или уже приступим к делу?

Бандиты медленно двинулись ко мне, расходясь в стороны.

«Грамотно», – оценил я. – «Если накинутся сразу с двух разных сторон, могут заколбасить».

Я сделал движение, будто отхожу влево и неожиданно скакнул вправо, оказавшись перед Брагиным так, чтобы мощная фигура главаря, находилась между мной и Самсоном, мешая напарнику наброситься.

Мой кулак, описав короткую дугу, с хрустом врезался в челюсть бандита. Я быстро подхватил плавающего в состоянии «грогги» Брагу, добавил головой в переносицу, закрепляя эффект. Рывком развернул обмякшую тушку на девяносто градусов, прячась от прыгнувшего ко мне Самсона, резким толчком отправил оседающего главаря в объятья напарника.

Коля удержать тяжеленную тушку Брагина не смог, хлопнулся на пол так, что весь пол загудел. Ждать пока он поднимется, я не стал. Резко подскочил к барахтающимся телам, носок моего ботинка с размаху впечатался в челюсть Самсона. В замершем зале глухо хрустнуло. Бандита развернуло и откинуло в сторону.

– Готов, – удовлетворенно констатировал Саня. – Челюсть ты ему точно сломал.

– Но самому бить эти два тела было не обязательно, – недовольно добавил Герман. – Если лично отвлекаться на каждое дерьмо, никаких сил и времени не хватит.

Бандиты ошеломленно молчали.

– Теперь ещё один момент, – я пнул по безвольно мотнувшейся руке Самсона. Примерился и всадил снизу вверх каблуком по ладони. Коля дернулся, застонал, я провернул каблук, будто давя надоевшего таракана. Хрустнули поломанные пальцы, Самсон, пришедший в сознание, взвыл, второй раз получил с носка и опять отрубился.

– А что вы хотели? – я развернулся к угрюмо молчавшим бандитам. – Терроризировал людей, вот и получил по шаловливым ручкам. Впредь будет думать, прежде чем делать. Ну а если не будет, долго не проживет.

Помолчал и добавил:

– Ваши главари в очередной раз обгадились. Вдвоем не могли одного уложить. Это вам не с девчонками и бабушками воевать. Готовьтесь к заслуженному наказанию.

– Парни? – глянул на Германа.

Из-под вооруженных бойцов, выдвинулся Денис, помахивая небольшой, но увесистой цепью, щелкнула телескопическая дубинка в правой руке Германа, раскрываясь, Вова любовно поглаживал надетый на правую руку металлический кастет, парочка бойцов, достали из принесенной сумки деревянные палки.

Бандитов под дулами автоматов загнали в дальний угол, подальше от зашторенных окон.

– Гуд бай, жертвы абортов, – я издевательски помахал ручкой, погрустневшим рэкетирам. – Надеюсь, после сегодняшнего урока, вы начнете думать головами или тем, что от них останется, а не задницами.

Уже проходя мимо кухни, с сидящими под прицелом автоматчиков грустными поварами, услышал первые шлепки ударов и приглушенные вскрики.

– Чего-то мне их немного жалко, – вздохнул идущий следом Саня. – Ты не слишком с ними сурово, Миха?

– Не слишком, – парировал я. – В самый раз. Сам же оперативные материалы читал. Они все вообще страх потеряли, обычных людей кошмарили, беспределом занимались. За что боролись, на то и напоролись.

Уже оказавшись в машине, повернулся к усевшемуся спереди Сергею.

– Сереж, бандитские деньги, отправишь Еве и её бабушке. Но с умом, чтобы я в этом не светился. Найдешь, какой-то кооператив, пусть их оформят как благотворительную выплату бабушке Евы. Как участнику войны или ветерану производства. В качестве подарка, помощи или рекламы своего кооператива. Пусть дверь починят, обои поклеят,окна хорошие вставят. В общем, сам разберешься, как это оформить. На крайний случай, можно с Саниной сестрой и Тамарой связаться, они подскажут.