Текст книги ""Фантастика 2025-169". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алексей Шумилов

Соавторы: Никита Киров,Тимур Машуков,Никита Клеванский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 348 страниц)

Глава 19

Мы стояли на вокзале и вспоминали нашего товарища.

Ну, парни-то его так не называют, он же был нашим командиром. Но я-то понимал, что на гражданке всё будет иначе, да и по факту он был таким же пацаном, просто чуть старше нас.

Было что вспомнить.

Нового взводного мы тогда невзлюбили сразу. А как иначе? Вместо погибшего Ковальчука, прошедшего Афган, которого мы все уважали, прислали зелёного летёху, который и с армией-то особо не был связан.

Он окончил вуз с военной кафедрой и сразу попал к нам. Этих гражданских «двухгодичников» мы повидали в других ротах, и всем было понятно, чем это грозит – ничем хорошим.

Звали его Магадеев Ильдар, но мы сразу прозвали его между собой Маугли, да и другие офицеры тоже так его называли, только тихонько, чтобы мы не слышали.

Смуглый он был и черноглазый, как Маугли из советского мультика. Родом из Казани, вроде как мусульманин, но мы не спрашивали, а он не говорил.

Прибыл и сразу давай наводить свои порядки. Это нельзя, так не положено, слушайте меня, я командир. И голос у него прорезался не сразу, поэтому он порой визжал или упрашивал.

Чуть что, кричал: «Ты как с офицером разговариваешь», нашёл нычку Шопена, где тот хранил спирт – нашу неприкосновенную жидкую валюту, которую мы меняли на всякие полезные мелочи, и вылил в сортир. Ещё однажды наорал на Газона, думая, что тот потерял автомат, хотя Саня всегда ходил с ручным пулемётом.

И больше всего нас раздражало то, что мы-то в боях были с самых первых дней, даже в штурме Совмина участвовали и хлебозавод брали, а он прибыл совсем недавно и ни хрена в этом всём не понимал.

Аверин, который командовал ротой, пытался его обучать, а мы сделали вывод, что он в первом же бою нас положит. В первом бою Маугли нас не положил и сам выжил, и во втором тоже. И в третьем он умудрялся командовать, хотя его трясло и рвало от страха.

Постепенно и он показал себя с другой стороны, начал сам вести себя, как положено командиру, и наше мнение о нём начало меняться.

* * *

В городе не смолкали взрывы и пальба – прямо сейчас шёл штурм площади «Минутка». Яростный и жестокий бой стихать не думал. Пацаны шли в атаку, но «духи» засели в укреплениях и не собирались оттуда уходить.

В какой-то момент земля содрогнулась от взрыва бомб, а над головой с рёвом пролетели самолёты.

– Хоть бы не на наших сбросили, – приговаривал Царевич, как молитву, с тревогой глядя в небо. – Хоть бы не на наших.

У всех были такие мысли, ведь мы все видели, что бывает, когда на нас с неба сыпятся наши же бомбы. Ошибка, но нам от неё не легче.

На площадь нас не отправили, у нас была другая задача – не допустить выхода «духов» нашим в тыл. Но наша задача была одна, у врага – другая. Компромисса быть не могло, и никто не собирался уступать.

Навык копать мы развивали с первых дней, и сапёрная лопатка была нашим спасением. Зарывались даже в ледяную грязь, находя дыры в асфальте, его же кусками и кусками мёрзлого грунта, выломанного взрывами, сооружали перед собой хоть какие-то укрытия от пуль и осколков.

А куда деться? Ведь впереди по нам палил танк.

Т-64, дудаевский, с зелёным флагом на антенне, укрытый за полуразрушенным магазином, молотил из пушки, посылая один снаряд за другим, а пулемёт не затыкался. Наши БМП уже сгорели, не выдержав попаданий, а другие танки сейчас на «Минутке», им не до нас.

Вот мы и закапывались, чтобы выжить. Холодно, сыро, во рту песок и щебень, в животе тошнота, а в ушах звон. Ныли ободранные локти и колени. Ну а наш летёха-недоносок куда-то пропал. Для него это был не самый первый бой, и, скорее всего, он или помер, или удрал. Хотя в предыдущие разы держался, но в этот раз точно пропадёт. Так думали мы все.

Пулемётные очереди продолжались, но когда они ненадолго затыкались, мы слышали стоны.

– Батона зацепило, – передавали мы по цепочке.

Он лежал в воронке, и пойти туда – смерть. И всё же мы решили ползти туда с Халявой, пока остальные прикрывали. Шустрый уже был там.

И доползли. В воронке, где лежал Батон, рядом с ним возился кто-то из наших: приложил к ране чистые тампоны, только что взятые из аптечки, и обвязывал их бинтами. Всё чин чинарём, как полагается. Пустой тюбик обезболивающего с иглой валялся рядом.

– Всё-всё, – успокаивал раненого лейтенант, навалившись на него, чтобы тот не поднялся. – Всё, закончил. Не ссы! Сержант, в медроту его! Организуй доставку!

Ëперный театр! С удивлением для себя в этой воронке я увидел Маугли. Лейтенант был белый, как смерть, глаза дикие, весь в крови, но чужой. Зубы стучали, но он, оказывается, не сбежал и был готов драться дальше. И командовать тоже.

– Халява, Шустрый – выполнять! – приказал я.

– Там ещё смотри! – Маугли притянул меня к себе и показал рукой на дом, нависший над нами. – Там на третьем этаже «дух» сидел с «мухой». Я его снял. Вот если туда залезть, то мы его оттуда сожжём, – он кивнул на танк. – Место хорошее. И залезть вон оттуда можно.

– Сделаем, – сказал я и кивнул.

* * *

Оказывается, Маугли приехал в область к сестре, у него был отпуск. Там он встретил Рыжего, ныне работавшего в ОМОН. Рыжий рассказал о нас, поделился контактами, и Маугли позвонил. И мы тут же пригласили его к нам в гости, он подумал и решил приехать.

Может, выйдет сманить его к нам?

Маугли остался в армии после войны, стал старлеем, будто привязался ко всему этому. Хотя выходец из гражданского вуза.

Встречали мы его, как полагается. Парни обрадовались, что снова его увидят, тем более, когда прекратился один головняк, и стало возможно расслабиться.

Поезд со следаком ушёл, а нужный нам задерживался. Ждать на улице – холодно, мы коротали время внутри вокзала. Там людно, все лавки заняты, на некоторых спали. Очень много китайцев с рисовыми сумками, много вороваек и попрошаек. Кто-то разлил чай из термоса на грязную плитку в проходе, и теперь пахло заваркой.

Среди рядов лавок ходили ППСники, гоняли бомжей и проверяли документы у подозрительных лиц. В зале ожидания на стене висел телевизор, по нему показывали «Утреннюю почту». Звук совсем не слышно, потому что кто-то слушал магнитофон. Играла песня:

– Прощай цыганка Сэра…

Были здесь и цыгане, от которых прочие пассажиры шарахались, но к нам они не подходили.

Мы заметили, что в углу расположилось несколько солдат-срочников в форме. Разложили сумки в кучу, сидели прямо на них и играли в карты. У одного были перчатки без пальцев, он как раз тасовал колоду. У нас тоже была такая шутка, мол, вот тебе перчатки, чтобы руки не смозолить, раз так часто проигрываешь.

Царевич вздохнул, подошёл к концу зала, где стоял киоск с продуктами, купил бутылку «Дюшеса», несколько пирожков, пару пачек сигарет и шоколадку. С этим он подошёл к бойцам, поболтал с ними, выдал ношу и вернулся к нам.

– Блин, я тут со всей душой подкормить их решил, тощие же, – он легко улыбался, – а они, оказывается, домой едут. Дома-то и отожрутся.

– Ну ничё-ничё, – проговорил Шустрый. – Вспоминать потом тебя будут, Царёк.

Из динамиков раздался писк, треск и гудение. Кто-то говорил, но так неразборчиво, будто там были инопланетяне из какого-нибудь фильма. Но народ начал вставать с лавок и торопиться на выход. Значит, прибывает поезд. Мы и пошли на перрон.

– Ну надо же, товарищ старший лейтенант, – Шустрый усмехнулся, вытянулся и шутливо приложил руку к шапке. – Командир, рады приветствовать.

– Ну вы чё? – вылезший из вагона офицер поправил сумку на плече. – Это там командиром был для вас, а сейчас-то чего? Ну иди сюда, Шустрый! Чё встал? Бегом, рядовой! – он засмеялся.

– Ща, – Шустрый крепко обнял Маугли. – Ща, поедем пожрём, потом по бабам рванём, хе-е!

Ну блин, молодой же тоже. Когда самому было двадцать, это было не так заметно, но сейчас видно чётко. Наш взводный, а потом и ротный был ненамного старше нас самих.

В дороге Маугли оброс, покрылся щетиной. Скулы стали острее. Форма военная, со звёздочками на погонах. Другой одежды у него, возможно, и нет. В армии он решил в итоге и остаться, а платили там плохо.

– О, Старый, даже выглядишь иначе, – Маугли крепко сжал мне руку, глядя в глаза с улыбкой. – Не бросаешь всех, я смотрю.

– Наоборот даже, – я хлопнул его по плечу. – Собираю. Сейчас самое время, чтобы кучковаться. Поехали.

– Ильдар, – Царевич скромно встал рядом с ним. – Ждали тебя. Хорошо, что заехал.

Расселись в тачку Царевича и поехали пообедать. По пути обсуждали новости, даже про следака и его поиски журналиста не забыли. Ну, не всё, само собой, ведь Маугли был не в курсе настоящей истории про того снайпера, поэтому обсудили в общих чертах.

– Так в армии и остался? – спросил Шустрый.

– А куда податься? Здесь ещё перекантуюсь, в госпитале можно будет пару ночей переночевать, договорился.

– Не, – сказал я. – Можешь у меня остановиться, можешь где угодно, любой примет.

– Вот вообще, – Маугли оглядел нас, – будто и не расставались. Даже покомандовать хочется, прикиньте, пацаны!

– Ты это брось, – я засмеялся. – Свои замашки военные оставляй в армии. Шучу. Сейчас перекусим, отдохнёшь, вечером где-нибудь соберёмся все вместе. Расскажем, что придумали, сегодня как раз результаты будут.

– Чего отдыхать-то? – он усмехнулся. – Не устал, не сто лет. Наоборот, пока отпуск, надо чем-то заниматься. А то если на боку валяться, всё слишком быстро пролетит.

Вечером собираемся строго, при всём параде, все вместе, будут только наши. Потом, когда лейтенант будет уезжать, соберёмся ещё раз. Пока же просто завезли Маугли пообедать в столовке у рынка, где хорошо кормили.

Столовая приличная, светлая, чистая, и приятно пахнет жареным мясом. Столы накрыты белыми скатертями, мебель деревянная, прочная, хотя в одном углу стоял дешёвый пластиковый стол. Блюд не так много, выбора почти нет, что сварили сегодня, то и подают, зато цены недорогие.

Кстати, видно, что человек рад встрече. Это напоминает ему о других временах, пусть и более страшных, но когда были люди, о которых он знал всё и был в них уверен. Сейчас таких нет, но если снова окажется в бою – найдёт. Правда, на текущий день он явно не знает, чем себя занять.

– Да тут вспоминал на днях, – со смехом рассказывал Маугли. – Помните, как Димка Рахманов с «духами» по рации разговаривал? Вот они и там ругались друг с другом. Никто так не умел, как он.

– Как не помнить? – спросил Шустрый. – Себя волками называют, нас псами, матерят, а тут Димон приходит, как начнёт их костерить. Они аж сами не рады, что связались, отключались.

Принесли тарелки с борщом, куда густо положили сметаны, гречку с котлетой на второе, чёрный хлеб и свежий чай. Место всё же хорошее, да и здесь постоянно обедают таксисты и продавцы с рынка, кто побогаче, а они где попало есть не будут.

– В Таджикистан, кстати, грозились отправить, – рассказывал Маугли. – Там тоже ничего хорошего. Но пока в Дагестане сидим, смотрим, что теперь у соседей происходит, в независимой республике Ичкерия, – с издёвкой произнёс он.

– Стреляют?

– Часто, – старлей нахмурился. – У них сейчас между собой грызня идёт. Вот надо было сразу так делать, пацаны, надо было дать им повариться в своём котле, а не бабками закидывать и оружием. Вот когда они против нас бились, все были заодно, и Дудаев у них был первый среди равных. А сейчас каждый сам за себя. Дали им свободу, а они ей воспользоваться не могут. Грызутся. А народу от этого одни беды, что нашему, что их.

– Ещё, наверное, видать, входить будем, – заметил Царевич.

– Скорее всего. А вкусно здесь, – Маугли уже опустошил тарелку с супом и вытер её хлебом. – А помните, как мы патроны утилизировали? Когда выводили. Чтобы никому не досталось.

– Ага, – Шустрый закивал. – Все цинки в сортир скидывали. Кто-нибудь потом пойдёт по-большому, и там в яме рванёт!

– А что вы придумали, пацаны? – спросил Маугли. – Что за дело?

– Это к Старому, – сказал Борька. – Он тут голова. Сидел-сидел после армии, уезжать даже хотел на вахту, а потом как давай умные мысли раскидывать! Прям как Папа!

Это про Аверина, некоторые его так называли, Папа или Батя, и вполне заслуженно.

– Объясню, может, заинтересует, – сказал я, – или давай, поедем со мной. Встреча будет с коммерсантами, сразу и услышишь, я буду им объяснять. Если хочешь, конечно.

– В этом? – Маугли показал на форму.

– Это афганцы, даже в плюс такое будет. Пообщаешься с ними, нормальные мужики. Недавно с ними разговаривали.

– Ну, ладно. Командуй тогда, как лучше. Я в этих делах вообще ни бум-бум.

– Да ты не торопись, всё будет, – сказал я. – Тут некоторые пацаны, кто с нами там был, в городе есть. Моржов, десантник, помнишь его? Много кто, иногда видимся.

– Ну, ништяк. Из всей роты, наверное, только вы и кучкуетесь. А у нас все разбежались. Как войска вывели, некоторые офицеры рапорты начали писать, на увольнение. Ну, это кто знал, куда пойти. Семьи же кормить надо, а на волю же из армии не уйдёшь, надо же знать, куда. Работы-то нет. Кому повезло, а остальным нет.

– Ну, у нас скоро будет работка.

– А ещё…

Он замолчал, недобро глядя на вошедших. Парни тоже напряглись.

Вошло трое человек в чёрных кожанках, один с бородой, двое с густой чёрной щетиной. Между собой они переговаривались на чеченском. Так что мы посмотрели на них на автомате, а те уставились на нас, холодно, что-то обсуждая между собой на своём языке. Это Маугли привлёк их внимание – слишком он не вписывался в привычную картину кафе.

Они смотрели на нас из-за формы Ильдара, а мы на них из-за речи. Это вот как с переговорами по рации, которые мы только что вспоминали. Мы общались на своих каналах, а «духи» на своих, но мы могли слушать друг друга.

Проблема была в том, что они-то знали русский, а мы их язык – нет. И когда они говорили на своём языке между собой, то в голове сразу срабатывал переключатель «свой-чужой».

Когда я был ранен, и Слава Халява дотащил меня до поста чеченского ОМОН, воевавшего на нашей стороне, то те, кто был рядом с нами, говорили между собой только на русском, чтобы мы их понимали и не боялись. Поэтому мы и их не воспринимали, как противника.

А здесь сразу будто сработал тумблер, что расслабляться нельзя, и даже мышцы напряглись. Тело-то помнит.

Не имею ничего против них. В первой жизни, уже через многие годы после войны, довелось работать с чеченцами. Даже в Грозный как-то ездил и совсем его не узнал, настолько его перестроили. Новые здания, фасады, кафе, фонтаны. Совсем другое место, не такое, каким я его помнил.

Но когда слышал речь, в нос сразу бил запах гари и пыли от разбитых кирпичей. Это навсегда, у меня и у любого другого, кто там был. Но я с этим научился жить.

А вот для наших парней они сейчас выглядели как «духи», только на нашей территории. А мы для них – федералы, «гоблины», кто раздолбал их город на танках. Враг на целое поколение.

И военная форма сразу зацепила взгляд. Слишком мало времени прошло после войны, ещё и следующая не за горами.

Судя по всему, Царевича они не знали, потому что старший из них сразу пошёл к нам, недобро глядя на лейтенанта.

– Чё зыришь? – спросил он.

– А чё, проблемы? – тут же ответил он, прищурив левый глаз.

– Ты чё опять явился? Вчера мало было?

– Он только сегодня приехал, – сказал я. – А вы сразу с наезда начали, не разобрались даже.

Все трое уставились на меня.

– А ты кто?

– А с кем говорю?

Персонал кафе начал прятаться, уже наученный горьким опытом, к чему могут привести такие разговоры, а мы переглянулись и начали готовиться к схватке.

Скорее всего, они из охраны рынка, так что у них могут быть и стволы, и ножи. Но на таком расстоянии оружие ещё надо успеть достать, а стул может быть не менее опасен, чем заточка.

Но обошлось без драки.

Вошло ещё двое человек в чёрных костюмах. Один – уже седобородый, в серой высокой папахе. У второго, мужчины под пятьдесят, борода рыжеватая, с лёгкой проседью, на бритой голове чёрная велюровая шапочка – пяс, похожая на тюбетейку.

Чеченец в шапочке отдал короткий приказ, не повышая голоса, и все трое молодых, не раздумывая и не споря, кивнули ему и пошли на выход, переглядываясь между собой. У них так принято, старший же, его положено слушаться.

Седой с трудом сел на стул у окна, а мужчина в шапочке подошёл к нам.

– Доброго дня! – начал он низким голосом почти без акцента и без эмоций, легко кивнув. – Это недопонимание. Не ставьте это им в вину. Молодые, горячие.

Смотрел он на нас с Маугли, но встал возле Царевича, положив руку на спинку его стула.

– Что-то сразу начали лезть, – сказал Царевич, не глядя на отчима. – Даже не поговорили.

– Был тут вчера случай, драка, вот и напряжены. Спутать могли с другими. Но если гостей беспокоить нельзя, так что мы с этим разберёмся. А что у тебя, Руслан? Гость к тебе приехал? Друг? Всех друзей собрал. Отдыхайте, счёт на нас, – чеченец посмотрел на нас всех по очереди, прямо в глаза. – А если хочешь в гости к нам пригласить, Руслан – прошу. Здесь мир, войны нет.

Он отошёл за стол к старому, и они начали что-то обсуждать, не глядя на нас.

– Это кто? – тихо спросил Маугли. – И откуда он тебя знает?

– Отчим мой, – проговорил Царевич. – Султан Темирханов. И его дядя Аслан, самый старый чеченец в городе.

– Точно, ты же рассказывал. Я забыл. А их тут много, оказывается.

– Угу.

– Ладно, – я оглядел пустой стол. – Мебель уцелела, посуда тоже, а мы наелись и не подрались. Уже неплохо. Ну что. Поехали к афганцам? Надо их уговорить сотрудничать, чтобы не кричали, что не собираются конкурентов плодить.

Глава 20

Первым делом мы заехали в контору, где принимают ставки на спортивные игры. По пути я взял Газона, чтобы не было лишних вопросов, а то знаю я эти заведения: то денег нет, то кто-нибудь на выходе захочет поживиться выигрышем.

Ну, я-то своё получу в любом случае, но время тратить не хотелось. Ну и Газон повидает Маугли заодно.

Само по себе это помещение ничем не отличалось от сберкассы, разве что охрана бандитская, из крепких парней в кожанках. Ну и было много спортивных газет и журналов, а самые ключевые события были написаны мелом на доске, как и размеры ставок.

Интернета нет, спутниковое ТВ тоже в наших краях не ставят, поэтому о результатах игр узнаёшь по факту, по новостям по радио или ящику, а саму запись покажут нескоро, только самые знакомые матчи могли показать в прямом эфире. Ну разве что ставить на теннис, теннис показывали много и часто, текущий президент очень его любит. А ещё можно делать ставки почтовыми переводами, само собой – неофициально.

Так что пока ещё никто в нашей области не смотрел бой Роя Джонса, на который я ставил два миллиона старых рублей, но зато я уже на нём выиграл, ну и опробовал новую схемку: заработал на этом сто баксов сверху.

Ну и заодно понятно, как делать новые ставки, а ещё по сто баксов заработали Газон и Слава Халява, который передавал деньги через нас.

– А выгодно, слушай, – Газон считал выигрыш. – Но коэффициенты низкие, Рой Джонс – негр крутой, не проигрывает. На него ставь – не ошибёшься.

– Пока ещё не проигрывает.

Вот следующий год для бокса будет ещё круче. Там и первый проигрыш Роя Джонса, после которого он возьмёт удачный реванш, и легендарный бой Тайсона с Холифилдом, после которого один из них лишится кончика уха. Ещё Костя Цзю на пике формы, хотя разок в 97-м проиграет, а Леннокс Льюис, как машина, будет одерживать одну победу за другой.

Удачный будет год для бокса и для ставок.

После я взял Маугли, который заинтересовался, что мы собираемся делать, и мы поехали к афганцам. Царевич мне сделал доверенность на свою «Ниву», а сам пошёл помогать Шустрому – отец Борьки хотел зарезать кабана своей сестры в посёлке. Но сам он справиться с таким здоровяком не сможет, а парни разберутся со свинёнком в два счёта, хоть голыми руками, ещё и разделают сразу. И возьмут мяса нам для встречи.

Магазин у хозяина-афганца – Воронцова Антона – назывался просто: «Мир компьютеров», с простенькой вывеской над входом. Судя по всему, это была жилая квартира, в которую сделали отдельную пристройку с улицы. Сам дом, пятиэтажная хрущёвка, тоже жилой.

Окна закрыты старыми советскими решётками-«солнышками», с прутьями, идущими от угла, как раскрытый веер или паутина. Дверь железная, к ней ведёт высокое крыльцо со ступеньками.

Компы сейчас – вещь дорогая, дешевле двух тысяч баксов не найдёшь, поэтому пока мало кто может себе такое позволить. Ну и строить бизнес только на них сложно, тем более, город не такой большой, поэтому хозяин магазина торговал и другой техникой. Это его джип «Мицубиси Паджеро» стоял у крыльца.

Ремонта внутри нет, магазин представлял собой обычное помещение. Скрипучие полы из крашеных в коричневый цвет досок, у одной стены витрина и полки, с другой стороны стоял столик, где обычно сидел хозяин магазина. Там же были разложены компьютерные журналы, почти все на английском. Это каталоги, где можно заказать что-то, чего не было в наличии.

Тяжёлые телевизоры стояли за витриной на полу, там же расположили ИБП, системные блоки-башни стояли на полках, маленькие пузатые мониторы тоже. Под стеклянной витриной лежали массивные клавиатуры с кручёными, как у телефона, проводами, и шариковые мышки. В центре помещения стоял обогреватель.

Кроме компьютерной техники, здесь были видеомагнитофоны, магнитофоны, CD-проигрыватель, кассетные плееры с наушниками, ну и заодно продавали кассеты: видео и аудио. Аудио лежали на доске лицевой стороной вверх, видео – стопочкой, потому что название было написано на ленте сбоку. Увидел «Уличный боец», «Леон», «От заката до рассвета», и ещё два фильма были на одной кассете «Нико-1» и «Нико-2». Что-то со Стивеном Сигалом, значит.

Знакомое мне место, здесь же я тогда, ещё в первой жизни, срезал сигналку, будучи запутан не очень хорошими личностями. Но в этот раз договорился с афганцами мирно, и даже несколько раз виделся. Претензий не было. Но я понимал, что без всего этого опыта прожитой жизни в тот первый раз, если бы я остался, то не смог бы найти нужные слова. Тогда афганцам пришлось бы поддерживать свою суровую репутацию, ещё и парни встряли бы, вступаясь за меня.

Да, у афганцев репутация была серьёзная, даже братва их и не трогала, не смогла бы их вывезти. И нам бы не помешала такая.

За кассой стояла женщина в телогрейке, которая читала книжку Сидни Шелдона, а за столом расположилось трое человек: сам Воронцов и его друзья-афганцы. Те самые, кто тогда приезжал искать меня на вокзале. Воронцов и высокий афганец были в кожанках, третий сидел в старом камуфляже и смолил папироску.

На столе перед ними стояли монитор, новенький системный блок, клавиатура и мышь, всё подключено, но не работало. Мужики сидели и смотрели, не в силах понять, что там случилось.

Ну и как завершение композиции, на столе стоял коньяк, порезанный лимончик, банка с солёными огурцами и два бутерброда с салом.

– Здорово, мужики, – поприветствовал я их.

– А, Старицкий, заходи, – Воронцов махнул рукой. – Тут разобраться не можем, сидим, голову ломаем.

– А чё разбираться? – сказал его сосед, высокий мужик, тоже усатый. – Я же говорил – необмытая покупка гарантии не имеет! Не стал он с нами сразу пить, вот и сломалось, – он заржал. – Приедет, выпьет – всё заробит сразу!

– Тебе-то хорошо говорить. А мне понять надо, почему компьютер за две с половиной тыщи гринов не включается! – Воронцов почесал затылок. – Это что, новый ему заказывать? А старый куда? Я же их не бесплатно в подвале рожаю, я их из-за бугра заказываю, – он посмотрел на меня, потом заметил Маугли. – Что-то срочное?

– Да разговор есть, по делу, – сказал я. – Вот, кстати, командир мой приехал в гости, старший лейтенант Ильдар Магодеев. Вожу по городу, знакомим со всеми, к вам вот завёл.

– Ну проходи, старлей, – афганец поднялся и протянул нам руку. – Чё, конины, может, вам налить? – он показал на бутылку коньяка.

– Я за рулём, – я показал в окно. – А вот Ильдар наверняка не откажется.

– Особо не буду, у нас встреча вечером, – сказал Маугли. – Просто вот город с друзьями смотрю. Давно не виделись с ними, с самого вывода. Хотя вроде и недавно это было.

– А ты сам, всё-то в армии?

– Остался там, – он пожал плечами. – Я же из «пиджаков», из гражданского вуза, а идти-то особо больше некуда. По специальности был инженер-геолог, а работы для них нет – всё же поразорялось.

– Так ты тоже в Чечне был? – спросил высокий.

– Ну, побывал и там, – неопределённо сказал Маугли, присматриваясь к афганцам.

– Товарищ старший лейтенант у нас сначала взводным был, потом ротным, – я показал на офицера. – Прежний тогда погиб, а офицеров некомплект был.

– Вот и дали сразу роту, – Маугли кивнул.

– Ну, выпьем ещё за это. Правда, вместо французского трёхзвёздочного коньяка – дагестанский полуподвальный, – высокий заржал, – но мы не жалуемся.

– Потому что жрёшь его, как водку, Степаныч, – пробурчал Воронцов. – Тебе и разницы нет. И что за дела?

– Да хорош, Антоха, угости бойцов, да потом о делах говори, – Степаныч, тот самый высокий, разлил коньяк по маленьким рюмкам. – За знакомство же!

– И что с компом? – спросил я, когда все расселились и выпили.

– Да взял его у меня один коммерсант, который элеватор выкупил, – Воронцов крякнул и заел коньяк солёным огурчиком. – Всё как положено: привезли ему новый из-за бугра. Он приехал, довольный, включили проверить между делом – он не включается. А он бабки заплатил ещё тогда, придётся возвращать. А чем я ему верну, если я уже за этот компьютер всё внёс? Вот и пытаемся разобраться. Поставщик-то надёжный, никогда не подводил, а тут – засада.

Я глянул на комп. Придётся много вспоминать, потому что у настолько старых системных блоков есть куча неудобных нюансов, которые потом исчезли.

– Видишь, – показывал Воронцов, – давлю, – он нажал заскорузлым пальцем на кнопку Power, – ничего! Даже не пищит, зараза такая. И монитор отмяк, видать. Каюк! Вот бусурманская техника!

– Тут же ещё переключатель на блоке питания должен быть? – я напряг память.

Посмотрел, так и есть – переключатель на 110 и 220, на американский стандарт и на европейский. Но он стоял в верном положении, да и случайно его не переключить – кнопка утоплена.

– Я в курсе, – Воронцов закивал. – Один раз уже встряли, переключил, сгорело нахрен всё, чуть не попал на полторы тыщи баксов. Хорошо, что в депо сходил, там аппаратчики поменяли конденсаторы, а то бы выкинул такие бабки. Давай по второй, и поговорим потом.

В чём проблема – я увидел сразу. Системный блок и монитор были включены в бесперебойник, бесперебойник в старый советский круглый удлинитель, что тянулся в соседнюю комнату, в подсобку, и там был включён в не менее старый советский стабилизатор напряжения. Всё на советской технике.

Стабилизатор стоял под шкафом в углу, а провод питания мирно лежал рядом с ним. Ну а в розетку была включена электроплитка на две конфорки, на которой стоял чайник. Афганцы посмотрели туда, а потом на продавщицу, которая и ухом не повела.

– Маня, я же тебе говорил, – укоризненно сказал Воронцов.

– А? – та оторвалась от кроссворда. – Что такое?

– Ну не трогай ты эту розетку! Она для клиентов! Мы в неё компьютеры включаем.

– А, – продавщица пожала плечами.

– Ну что, специалист, – молчавший до этого чернявый мужик громко заржал. – Мастер Антон! Я в компьютерах понимаю, – передразнил он.

– Ну бывает, – Воронцов вернулся за стол. – Ладно, давайте тогда за…

– Ты чё, – Степаныч нахмурился. – Забыл?

– Так башка забита всем подряд, вот же блин, – Антон выдохнул. – Как положено, давайте.

Третий тост пьют стоя, молча, не чокаясь. За погибших. Так принято среди нас, молчать и вспоминать. Наш ещё Аверин так учил, объяснял. Всему нас учил, поэтому мы вернулись.

Постояли молча, потом вилки полезли за закуской, начали стучать, разговор оживился. А я сел напротив Воронцова и объяснил вкратце про то, что хочу покупать у него компьютеры по оптовой цене. Вернее, комплектующие.

– Слушай, ну ты мужик нормальный, конечно, – он закурил. – Но я понять не мог – нахрена мне конкурентов плодить?

– А я тебе объясню, – сказал я. – Сколько такая машина стоит? – я похлопал по системнику.

– Две с половиной тыщи баксов.

– А ты за сколько берёшь? С учётом того, что ты закупаешь это через общество ветеранов и инвалидов боевых действий, – увидев, что он начинает кипятиться, я добавил: – Это твоё право, Антон, хитрят все, но остальные это делают для того, чтобы бабки колотить. А ты делом занят, детей кормить, и в стороне остаёшься от всей этой грязи. Нашёл дело, подтянул людей, чтобы никуда не влезли. А я так же хочу. Но ты погоди, я не милостыню пришёл просить. Хочу объяснить, почему это выгодно будет нам всем.

– Слушай, это не шутки тебе, – сказал Воронцов. – Слыхал же про Котляковское кладбище? Так взорвали там кучу народа недавно? А я и Лиходея знал, покойничка, и Радчикова знаю, который до Лиходея сидел, и Трахирова, тоже покойничка… да почти всех там повидал. Там столько всяких завязок, ты бы знал, Андрюха.

– Ты погоди. Ты же не лезешь во все эти интриги, ты просто просишь знакомых, чтобы поставляли тебе компы без пошлин. Они ввозят там тачки понтовые на миллиарды, «Мерседесы» всякие, «БМВ» без пошлин, новые совсем, из салонов, для олигархов и бандитов. Ну и мимоходом тебе компьютеров закинут по оптовой цене, а ты их перепродаёшь с наценкой. А я тебя прошу и на меня заказать. И смотри, что дальше.

Я пересел поближе, чтобы нас не отделял стол, и начал рассказывать:

– Смотри. Ты покупаешь комп, продаёшь конторе или коммерсу. Через какое-то время комп начнёт устаревать, тормозить, ну, это естественный процесс, постоянно что-то новое придумывают. Каждый раз продавать новый – не продашь, дорогое это удовольствие. Но можно будет брать комплектующие и продавать их. Где оперативной памяти добавить, где жёсткий диск повместительнее. Чем дальше – тем больше возможностей для такого улучшения. И старый комп какое-то время работает дальше. И покупателю хорошо – не надо новый брать, разоряться, и нам денежка капает.

– Ну, мне объясняли, но с этим разбираться надо, – он нахмурился. – Читать журналы надо, а там всё по-америкосовски написано, непонятно ни хрена.

– Да мы-то уже разбираемся. Посидим с парнями и соберём тебе новый комп. Так это же не всё, Антоха. Скоро видеоускорители в продаже появятся массово, а под них игры начнут делать, и будет выгодно продавать. Компы с Тайваня и Китая потоком пойдут, и не только готовые, но и запчасти. Всё подешевле будет. Год-два – цены ещё сильнее упадут, а компьютерных магазинов станет больше. Ещё несколько лет – цены будут по карману многим, а в город начнут приходить крупные торговые сети. Но если будем держать руку на пульсе – кусок рынка будет за нами, как и клиенты. Обломятся. Пусть покупают, если нужно, за большие деньги, а мы уже на другое переключимся, более перспективное к тому времени. Или сами такой сетью станем, – я усмехнулся.