Текст книги ""Фантастика 2025-169". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алексей Шумилов

Глава 6

В этот момент я четко ощутил, как из меня будто выплеснулось давно сдерживаемое ощущение. Этот как во время секса, если долго оттягивать момент оргазма, а потом резко и сладко кончить, сбрасывая напряжение.

Я даже воочию видел волну, которая поднялась от меня и разошлась в разные стороны, на сотни метров, затрагивая абсолютно всех, кто находился в ее радиусе.

Пришлось, правда, сильно напрячься, чтобы не зацепило девчонок, но я справился – благо, они были рядом со мной, в эпицентре этой стихии. А вот что касается остальных…

Я ясно видел, как шедший впереди вражеского строя маг вдруг замер, развернулся и от души врезал по идущему следом Плетью Праха. Пробив его щит, она достигла тела, и тот, издав страшный вопль боли, рассыпался на мельчайшие частицы.

И тут же уже по первому из-за спины прилетел удар мечом тьмы, который отделил его голову от тела.

Спустя минуту все, кто собрались здесь, совершенно забыв о желании победить нас, принялись рвать друг друга всем, чем можно и нельзя.

– Это она, да? Твоя сила? – Мавка с круглыми глазами стояла рядом и нервно поглаживала Свенельда.

Пурген валялся на траве и с видимым удовольствием смотрел на то, что происходит. Еще и мекал одобрительно, когда ему что-то особенно приходилось по нраву.

– Ага. Сам не ожидал, что удар такой силы получится.

– И что делаем? – появилась Навка. – Смотрим и записываем?

– Нет, собираемся и валим. Причем быстро. Понятия не имею, сколько все это продлится.

– И куда?

– В пустоши, конечно. Тут как раз неподалеку, всего километрах в семи, есть замечательное дикое место, куда никто не суется. Даже приграничной стражи нет. Там и переведем дух.

– Это может быть опасно. Даже я не знаю, что там может быть.

– Ну, значит, там и умрем – зато быстро. А тут медленно, если вообще дадут сдохнуть. Простите, но еще немного, и меня банально вырубит. Я уже и так с трудом соображаю.

– Если судить по твоим планам, то уже совсем не соображаешь.

– Есть варианты другие? Предлагай. Начнем прорываться в город – задавят. Не дадут нам выйти из оцепления. Улететь или, в случае с Пургеном, упрыгать – так еще в полете собьют. Уверен, основные силы магов собрались недалеко отсюда, и если мы их не видим, то это не значит, что их нет. Слишком уж многим перешли дорогу Раздоровы. Так что вариант такой, что вариантов нет.

А переход в пустоши не охраняется. Более того, между ним и нами мало магов, можно сказать, что их там нет. Ну кто в здравом уме туда сунется? А вот мы как раз сунемся, потому что здравости во мне не осталось. Так что давайте, по коням и понеслись. На бойню потом посмотрим в записи. Уверен, все, что тут сейчас происходит, не останется без внимания, и через сотню лет ещё будут вспоминать, как один слабый Раздоров уничтожил сотни сильных магов.

Сейчас, конечно, скажут, что нас было трое в лодке и куча помощников – иначе ж не оправдать свою слабость. Но вот потом я в этой истории останусь один – гордый и никем не сломленный.

– Эй, а нас ты совсем в расчет не берешь? – обиделась Мавка.

– Это сейчас про вас знают. Но через время людская молва про вас забудет, и окажется, что это все сделал слабый темный маг, вышедший в одиночку против полчищ светлых и темных врагов. Впрочем, то, что сейчас происходит, реально только моя заслуга.

– От скромности ты не умрешь!!!

– Точно. А вот от всего остального запросто. Понеслись.

Запрыгнув на Пургена, долбанул его по жопе мечом, потому как эта скотина решила проявить норов и никуда не прыгать. Ему, видите ли, хотелось досмотреть, как разумные режут друг друга. Возмущенно мекнув, он взбрыкнул и сделал прыжок – конечно, же не туда, получил по рогатой голове кулаком, привычно увернулся от случайного проклятья и наконец поскакал в нужном направлении, бекая и жалуясь на хозяина-тирана.

Мавка на Свенельде, Навка просто летела – все в деле, маршрут знают, приключения манят неизвестностью и возможными пиздюлями. Но вот кто их будет получать, а кто раздавать – вопрос на мильен.

Слабое оцепление, состоящее из грызущих друг другу глотки магов, мы миновали, даже не заметив. Они, впрочем, на нас тоже внимания не обратили. Это и есть суть моего дара – раздор направлен на всех, кроме меня. Думаю, Переруг сейчас получил хороший приток благодати – вот прям как из шланга полили. Вот уж кому раздолье и… Так, мысль, конечно, интересная!

Золотое правило поиска причин любой ситуации – ищи, кому выгодно. Моему отцу подставлять меня невыгодно– это факт. У него на меня большие планы, которые, к слову, совпадают с моими. А вот богу-покровителю, если он просчитал ситуацию, очень даже. Особенно если учесть, что при моей инициации он потратил кучу сил, так вообще обязательно, чтобы восстановиться. И если это так, значит, он в курсе происходящего и заслужил, чтобы ему набили морду чем-нибудь тяжелым – оглоблей там или грифом от штанги. Кирпич в морду тоже приветствуется и даже поощряется.

И если это так, то все встает на свои места – что меня не убьют, он или знал, или догадывался. Что в этом конфликте я использую дар, знал точно – чем сильней нас ненавидят или ненавидим мы, тем сильней он проявляется. Все логично, но к отцу появились вопросы. Впрочем, сейчас не до этого – надо добраться до пустоши и не свалиться с чёртова козла, который абсолютно не бережет мою жизнь и жопу, прыгая так, что аж больно становится!

И вот теперь наш путь лежал в пустоши. Нет, не так – Пустоши с большой буквы. Причем, почему они так назывались, было непонятно – жизнь в них была, пустыми они не были, но вот какая…

Как я уже говорил – были светлые Пустоши и темные, и отличались они тем, что светлых монстров могли мочить только темные, а темных – светлые. Откуда они появились – теорий много, но достоверным является лишь один факт: однажды, много лет назад, они просто взяли и возникли, разделив земли, страны и города между собой. Где-то они были огромными, где-то небольшими и их можно было обойти – эти находились внутри страны. Но вот зайти с одной стороны и выйти с другой так никому не удалось.

Кто в них жил? Да везде по-разному. Но в основном агрессивная флора и фауна. Разумных существ обнаружить ни разу не удалось. Те Пустоши, что перекрывали границы между странами, нельзя было ни обойти, ни облететь – никак. Проходы были намертво закрыты. Раньше неоднократно предпринимались попытки пересечь их смешанными группами, но те, кто туда ушел, обратно не возвращались.

Все Пустоши были известны и поделены на зоны влияния. Но существовало несколько, так сказать, диких, куда вход был закрыт и светлым, и темным. Их называли дикими, потому как оттуда никто не возвращался, стоило лишь чуть углубиться на их территорию. И вот в такую Дикую Пустошь мы как раз и направлялись, потому как другого выхода я не видел. Сдаваться я не хотел, лучше уж сдохнуть. Из принципа.

В общем, мы довольно шустро оторвались от так и не начавшейся погони, а потом продрались через лес – я уже ненавижу всякие деревья и местную погоду! Сначала дождь, потом ветер, и елки эти проклятые. Достали, честное слово!

Наконец все закончилось – быстро добрались, если честно. Пурген пер вперед как танк, снося все, что видел и что не видел, а следом за нами по широкой просеке ехали остальные. Так что, если у кого-то и возникнет позже желание узнать, куда мы делись, он с легкостью отыщет след. Ну, и полезет за нами, если уж мозгов совсем не останется. Я, если честно, на это очень надеялся, потому как очищать мир от дураков – занятие очень даже достойное.

И вот мы вышли на дорогу, столь древнюю, что от нее практически ничего не осталось – настолько заросла. Опостылевшие деревья расступились, будто приглашая нас пройти и помереть. И ни грамма сочувствия от них я не чувствовал. Да и фиг на них – было бы сил побольше, то спалил бы их на хрен, просто из чувства противоречия.

– Готовы? – спросил я, толкая пятками упершегося Пургена, который всем своим видом показывал, что не готов.

Даже его звериного мозга хватило понять, что идти туда, не знаю куда – затея очень хреновая и пахнет маринованной козлятиной. Но удар плашмя мечом по жопе сделал свое коварное дело. Козёл прыгнул от неожиданности вперед, и мы оказались внутри Пустоши. Ну, и следом за нами туда вошли духи. Эти, кстати, себя чувствовали вроде бы вполне себе комфортно. Впрочем… Я тоже никаких изменений пока не почувствовал. Ну, прошли и прошли. Лишь будто пробежался по коже холодный ветерок, да стало тревожно на душе…

Но никто не нападает, никто не пугает – все та же дорога, правда, намного лучше сохранившаяся, все те же деревья, да и небо такое же чистое. На смутное чувство тревоги я откровенно забил, потому как оно постоянно работало и успело порядком задолбать. Я и так понимаю, что нас тут не чаем с ватрушками встретят. А стол, если и накроют, то с нами в качестве главного блюда. Все, хватит думать – вперед!

Незаметно всё вокруг поменялось Воздух обволакивал нас густой пеленой, словно сам лес пытался задушить живое дыхание. Каждый вдох оставлял на губах привкус гниющих листьев и старой крови – запах, который я так и не смог определить, но который преследовал меня с тех пор, как мы пересекли границу чащи.

Деревья стояли плотным строем, их стволы, покрытые шрамами от древних молний, смыкались над головой в зловещий свод. Ветви скрипели, будто кости стариков, а между ними пробивался лунный свет, бледный и холодный, как лезвие ножа.

Мы шли молча. Даже Мавка, чьи язвительные шутки обычно разрывали тишину, теперь стиснула зубы, вглядываясь в сумрак. Ее пальцы нервно перебирали рукоять небольшого кинжала, висевшего на поясе, а глаза метались от одного черного провала между стволами к другому. Навка шла впереди, ее плащ сливался с тенями, только черные пряди волн, выбившиеся из-под капюшона, мерцали, как паутина в свете фонаря. Она не произнесла ни слова с тех пор, как мы вошли в лес, но я видел, как ее плечи напрягались при каждом шорохе.

Лес жил. Не так, как живут люди или звери – он дышал через поры земли, шептался листьями, наблюдал через пустые глазницы дуплистых деревьев. Иногда мне казалось, что за спиной что-то двигается в такт нашим шагам, но когда я оборачивался, там была лишь тьма, густая и непроглядная.

– Видар, – Навка остановилась так резко, что я едва не налетел на нее. Ее посох, украшенный рунами, которые теперь светились тусклым синим, упирался в корень, выпирающий из земли, как скрюченный палец. – Здесь что-то не так.

– Ты только сейчас заметила? – Мавка фыркнула, но голос ее дрогнул. Она присела, проводя ладонью по мху, покрывавшему землю. – Смотри.

Мох был мягким, почти бархатистым, но под пальцами светлого духа он вдруг сжался, будто живая плоть, и забился, словно сердце. Она отдернула руку, бледнея.

– Он… он двигается.

– Не трогай ничего, – прошептала Навка, и в ее голосе впервые зазвучал страх. – Этот лес помнит. Он чувствует.

Мы двинулись дальше, но теперь земля под ногами казалась чуждой, враждебной. Корни цеплялись за сапоги, ветви хватали за одежду, а воздух сгущался, превращаясь в сизую пелену.

Я чувствовал, как пот стекает по спине, как сердце колотится в такт какому-то древнему ритму, который пульсировал сквозь почву. Где-то вдали завыл ветер – долгий, протяжный стон, будто сама чаща оплакивала свою судьбу.

– Мы должны повернуть назад, – пробормотала Мавка, но тут же вскрикнула – позади нас что-то грохнуло.

Мы обернулись в унисон. Там, где только что был проход, теперь стояла стена из колючего кустарника, его ветви сплетались с нечеловеческой скоростью, шипы блестели, как клыки.

– Нас ведут, – сказала Навка тихо. Ее посох дрожал, руны вспыхнули ярче. – Лес не хочет нас отпускать.

Больше не было пути назад.

Время потеряло смысл. Часы слились в бесконечную череду шагов, сдавленного дыхания и взглядов, бросаемых через плечо. Луна, которая сначала висела над верхушками деревьев, исчезла – небо закрыла пелена черных туч, и лишь изредка багровые молнии разрывали тьму, освещая лес на миг кровавым светом. В эти мгновения я успевал заметить то, что заставляло кровь стынуть: силуэты, слишком высокие для человека, скользящие между стволами; тени, которые дышали; глаза, мерцающие в гуще, как угли.

– Они следят, – прошептал я, чувствуя, как горло сжимается.

– Кто? – Мавка облизала пересохшие губы.

– Те, кто здесь жил. Или… что здесь жило.

Навка не ответила. Она шла, уткнувшись взглядом в землю, шепча что-то под нос – заклинание, молитву или проклятие. Ее силуэт мерцал в темноте, будто она сама становилась частью этого проклятого места.

Пурген, двигаясь за ней, сильно нервничал, и мне постоянно приходилось контролировать его, чтобы не сбежал и не потерялся в этих колдовских дебрях.

И тогда лес начал меняться.

Сначала я подумал, что это игра моего уставшего разума – стволы стали тоньше, почти прозрачными, как дым. Воздух наполнился звоном, похожим на голос хрустальных колокольчиков, но в нем не было ни капли мелодичности – только ледяная, режущая слух вибрация. Земля под ногами дрогнула, и я едва удержался на ногах.

– Что происходит⁈ – Мавка схватила меня за рукав.

Навка вскрикнула. Перед нами, будто складки на ткани реальности, лес разорвался. Тишина.

Мы стояли на поляне, но такой, какой не должно было быть в этом лесу. Трава здесь была серебристой, каждый стебелек светился изнутри, как будто впитал лунный свет. Цветы, черные, с лепестками, острыми как бритвы, колыхались в незримом ветре. А в центре, будто сердце этого кошмара, стояла избушка.

Она была старой – настолько старой, что казалось, будто время сплело ее из теней и страхов. Бревна, почерневшие от непогоды и чего-то еще, скрипели, смещаясь под невидимой тяжестью. Окна, узкие, как щели, светились мертвенным зеленоватым сиянием. Этот свет не был ни огнем, ни магией – он пульсировал, словно живой, и в его глубине что-то шевелилось.

– Ни за что, – прошептала Мавка, отступая. – Мы не пойдем туда.

– У нас нет выбора, – голос Навки звучал отрешенно. Она подняла руку, и мы увидели – вокруг поляны, там, где должен был быть лес, теперь висела пелена абсолютной тьмы. Она клубилась, приближаясь, поглощая серебристую траву.

– Они идут, – сказал я. Не знаю, откуда взялась эта уверенность, но я знал – то, что скрывалось в лесу, теперь вышло на охоту. Дверь избушки скрипнула.

Запах ударил в ноздри и проник внутрь – сладковатый, как гниющие фрукты, с примесью железа и пепла. Внутри было тесно: низкий потолок, почерневшие стены, уставленные склянками с мутными жидкостями. Посреди комнаты стоял стол, покрытый желтой тканью, а на нем – свеча. Ее пламя было зеленым.

– Добро пожаловать, путники, – голос прозвучал сверху.

Мы вздрогнули. На лестнице, ведущей на второй этаж, стояла женщина. Вернее, то, что когда-то было женщиной. Ее кожа была серой, как пепел, волосы – белыми и жидкими, словно паутина. Но глаза… глаза горели тем же зеленым огнем, что и окна.

– Я ждала вас, – она улыбнулась, и ее губы треснули, обнажив черные десны. – В этом лесу все дороги ведут сюда.

Навка шагнула вперед, преображаясь в злобного духа крови и мести.

– Что ты такое?

Старуха засмеялась – звук, похожий на скрип ржавых петель.

– Страж. Или пленница. Или наказание. – она махнула рукой, и дверь за нами захлопнулась. – Но сегодня… я ваше спасение.

Внезапно свет в окнах погас. Где-то в темноте заскребло.

– Они пришли, – прошептала старуха. – И теперь вы здесь… надолго.

Последнее, что я успел увидеть – ее глаза, вспыхнувшие ярче, а потом тьма поглотила все.

Глава 7

– Ох, как же затекло тело, – шепнули мои пересохшие губы. Глаза категорически не хотели открываться, но организм требовал движения. Иначе грозился испортить фигуру натурой – в туалет я хотел, в общем.

– Пей, – мне в губы ткнулся край стакана.

Непроизвольный глоток, и в горло полилась жидкость, пахнущая травами. Обожгла пищевод, после чего рухнула в желудок, взорвавшись в нем энергетической бомбой.

– Блять!!! – подскочил я с жесткой кровати, на которой лежал.

– Не блять, а девушка, занимающаяся работой, которая не приветствуется в рядах аристократов.

– Блять?

– Блять, – подтвердила старушка-ведьма.

– А ты кто? – быстрое сканирование себя любимого на предмет отсутствующих частей. Оказалось, что все присутствует в целости. И сам я теперь прям какой-то целый – выспавшийся и отдохнувший.

– Так Баба Яга я. Неужто не узнал?

– Не узнал, потому что ты не она. С ней я хорошо знаком, и она не ты.

– Сестру мою знаешь? – сощурила она глаза. – И живым ушел от нее?

– Ну так я ж Иван Дурак.

– А, ну это другое дело, – тут же успокоилась она. – Я-то тебя за Ивана Царевича приняла, да съесть хотела. Но твои духи не дали. Говорят, тупой ты, как пробка. Вот и решила дождаться, пока ты проснешься, и потом уж решить, что с тобой делать.

– И сколько же я спал?

– Сутки, если так посчитать.

– А мои где? – спохватился я.

– Снаружи сидят. Нельзя им ко мне. Раз зашли – с трудом изба моя их отпустила, а вот во второй точно выпьет. И тебя тоже чуть не съела. Но без проверки-то нельзя – она у меня умная и все знает. И раз очнулся, скажи слова заветные, что наговором и защитой являются.

– Слова? – Задумался я. – А, ну типа – избушка-избушка, повернись ко мне передом, а к лесу задом?

– Молодец, – похвалила она меня под треск балок и перекрытий. Изба меня явно услышала и делала, как я сказал. – Ты ж знаешь, что она…

– Ну да. Гроб это. Мне ваша сестра говорила.

– Именно. Зайти в него можно, а вот выйти не всякий сможет. И не выкай мне, чай не басурманин какой! На ты обращайся. Не обезличивай слова, не вызывай тьму зловредную, да не нашу – родную защитницу от света мерзкого.

– А… Вот помню, за нами что-то шло, и ты сказала…

– Шло, ага. Чудище заморское появилось лет сто назад – всех в округе пожрало. Едва успели вы ко мне, сюда-то ему пока хода нет. Однако ж защищать я вас долго не смогу – стара стала, силы не те.

– Убить его надо? У меня три дня, а точней, уже два в запасе есть – ты скажи только, как, а уж мы справимся.

– Вот за что я люблю Иванов Дураков, так за то, что не ведают они страха и сомнений. Потому в сказках завсегда на прЫнцессах женятся.

– А в реальности?

– Убивают их. Потому как слабоумие и отвага – это прямой путь в Навь, в дружину Кощееву. Он вашего брата очень даже привечает. Но об этом после поговорим – тебя ж накормить надо. Разносолов не обещаю, но будет сытно и вкусно.

– А больше и не надо.

– Пошли, коли так. Сначала в баню сходишь – твои духи знают где и протопили ее. А потом вернешься, поешь, да поговорим. Негоже грязным за чистый стол-то садиться.

Я и пошел, стараясь ничему не удивляться. Впрочем, здоровый оптимизм присутствовал – если она похожа на свою сестру, значит, споемся.

Мои верные соратники обнаружились на улице. Пурген лазил возле высокого частокола – его вроде не было, когда мы пришли? – и за кем-то охотился. Мавка с Навкой сидели под навесом и играли в карты, отчаянно мухлюя, судя по рычанию и гневным воплям, обличающим друг друга. Лизи устроилась тут же на пеньке и грела пузико на солнце – еще бы, так обожралась за прошлые дни.

– Ну, и как тут у нас обстоят дела в общем и с гигиеной в частности? –поинтересовался я, подойдя к ним.

– Баня там, – махнула рукой Навка в сторону невысокого сруба. Она сейчас внимательно следила за руками Мавки, которая тасовала колоду. Поэтому всякие грязные личности ее мало интересовали.

– А спинку потереть, веничком там побить?..

– Сам справишься. У нас тут важное дело – не отвлекай.

– Я вам это еще припомню, – буркнул я, направляясь туда, куда послали, вполне себе бодрым шагом. Но чем ближе я подходил к бане, тем сильней начинал ощущать слабость. С чего бы это?

Едва дойдя до ступенек, я устало сел на них, не в силах пошевелиться. Мутило так, что если бы был сытый, точно все вышло бы. Кстати, я ж вроде в туалет хотел, а теперь почему-то не хочу. Странно. Или я?.. Сил дотронуться до штанов хватило – сухо. Ну, хоть тут не опозорился.

Бабка появилась передо мной внезапно – как из-под земли выросла. Посмотрев на мою измученную тушку, она с легкостью подхватила меня и едва ли не пинком отправила внутрь.

Там, сняв всю одежду, она чуть ли не волоком затащила мое ослабленное тело внутрь жарко натопленного помещения.

– И это, мать вашу, баня⁈ – охренел я, с опаской рассматривая пыточные инструменты, развешанные по стенам. Веники, кадушка, мочалки всякие. Для меня, как городского жителя, про баню слышавшего только из рассказов, все было в новинку.

И зад мой, почуяв, что скоро все-таки получит долгожданных трындюлей, заныл в ожидании. Причем ныл только он – тело все так же было ватным.

А она, разложив меня на лавке, метнулась в другую комнату, откуда вернулась уже в длинной белой нательной рубахе.

Плеснула какой-то отвар на камни, отчего в помещении запахло медом и мятой. Тело моментально покрылось испариной, старушка, взяв приятно пахнущую мазь, стала втирать мне ее в спину. Руки у нее были мягкие, но чувствовалась в них огромная сила. С каждым её движением мне казалось, что мазь проникает все глубже в меня.

Нисколько не смущаясь, закончив со спиной, она перевернула меня и проделала ту же процедуру на другой стороне тела.

Завершив растирание, она откинула мокрую прядь со лба и вновь поддала жару, налив на раскаленные камни отвар уже из другого ковша. Вдохнув пар, насыщенный пряным ароматом неизвестных мне трав, я почувствовал, что сознание мое стало уплывать.

А она, взявшись за заранее запаренный веник, осторожными движениями стала охаживать меня, приговаривая:

 
– В высоком тереме, в горнице Сварожьей
Сидит на дубовой колонне Орел, птица витязей.
Взор его ясен, когти остры, а крылья черней ночи.
Всем дарует он силу, кто телом крепок, да душой чист.
Всех лечит он силой рода, кто к дубу тому прикоснется.
Дуб, символ родовой силы, дуб, символ мужской силы.
Суть твоя могущественна, корни твои глубоки, ветки твои крепки.
Пусть же и добрый молодец будет крепок перед врагами своими,
пусть же будет он защищен от их козней и нападок!
Пусть хвори и тьма, что в теле его, уйдут по семи дорогам и развеются на семи ветрах.
Слово это не перебить! Так тому и быть! Да свершится!
 

Произнеся заговор семь раз и столько же раз ударив меня по плечам веником, она взяла второй и снова принялась охаживать меня ими, не жалея сил.

Пребывая в полубессознательном состоянии, чувствовал я, как возвращаются силы, как с каждым ударом очищается тело, как свежеет голова и наливаются силой мышцы.

Хотя это было, конечно, странно – темная ведьма призывала в помощь светлых богов. Но думать об этом было лень – работает, и ладно.

А она все била и била, и тело уже не чувствовало ударов, растекшись по лавке, подобно киселю.

Наконец, закончив меня избивать, она вновь подняла меня на руки и, вынеся во двор, швырнула в небольшой пруд, что был за баней.

Ледяная вода так взбодрила меня, что я, матерясь на чем свет стоит, вылетел обратно и, ничуть не стесняясь наготы, забегал по кругу под громкий смех старушки. А она призывно махнула мне рукой и вернулась в баню. Вынеся большое мягкое полотенце, она укутала меня в него и повела в дом.

Проходя мимо все так же играющих в карты духов, я гневно зыркнул на них, но те этого даже не заметили. Кажется, такими темпами они скоро друг дружке в волосы вцепятся – вон как дрожит у них над головами воздух от напряжения.

Пурген же все-таки кого-то поймал и с увлечением грыз, поглядывая по сторонам. Вот же ж ненасытная скотина!

А старуха в доме усадила меня за стол, который был уже накрыт, стала раздувать самовар.

На еду я набросился так, будто не ел вечность. Каша из печи с маслом, да с румяным хлебом, моченые грибочки, мясо какой-то птицы, тушеное с квашеной капустой. Я сметал все, и никак не мог наесться.

Мне казалось, будто я заново родился. Ушли все тревоги, сила вернулась. Нырнув внутрь себя, я удивлением обнаружил, что мой источник будто стал ещё больше, хотя куда уж дальше – непонятно. И он играл, переливался приятным стальным светом и стал, как мне показалось, чище, что ли, прозрачней. И сильней – это однозначно.

В силе я значительно вырос, и это открывало интересные перспективы – была бы при мне стихийная магия из моего прошлого мира, уже бы всех нагнул. Но тут приходится учиться и перестраиваться заново. Ну да ничего – имеющий цель дорогу к ней отыщет.

– Не косись ты на часы – время тут стоит на месте, – сказала Яга, видя, что я непроизвольно глянул на таймер, показывающий, сколько на меня еще охотиться будут.

– Опять временная аномалия? Куда не плюнь, в нее попадешь.

– Ну, так если попадаешь на осколок не нашего мира, время-то и замирает. Но не везде. Изба, да вокруг нее – все замерло. А выйди за забор, так вновь вскачь понесется. Я ж из-за чудовища проклятого и выйти-то теперь со двора не могу – ни трав пособирать, ни лес послушать.

Он же как появился, сначала за живность взялся и не успокоился, пока всех не истребил. Но пока сюда из внешнего мира лезли, ему хватало пришлых. А как они ходить перестали, оголодал, да на меня зуб положил. Но не смог.

А вы как в лес зашли, он сразу-то и не почуял вас – далеко был, а потом поздно стало. Но он теперь и шагу в сторону не сделает, будет тут вас караулить. Поэтому захочешь вернуться обратно, придется его убить – иного выхода нет. Но прежде я хочу увидеть, на что ты способен.

– В смысле?

– Ну, не сдохнешь ли сразу, как против него выйдешь. Я, знаешь ли, не хочу еще тут пару веков запертой сидеть. Так что пошли, покажешь старушке удаль молодецкую.

– Не зашибу? – с сомнением посмотрел я на нее.

– Не должен. И не смотри, что я дряхлая и от чиха помереть могу. Рано мне ещё в домовину. Поверь, фору многим молодым дам. Так что пойдем со мной, силушкой переведаемся.

Ну я и пошел – чего ж не пойти, когда зовут вежливо?

Пришли мы в небольшое помещение. Вокруг стены из бревен, трава вместо матов, солнце над головой вместо люстры – красота! Вот интересно, у нее изба безразмерная, что ли? Кажется, вроде одна комната, а как пойдёшь куда, так будто бесконечность.

А потом она крадущимся шагом пошла по кругу, не сводя с меня глаз. Я все же с сомнением смотрел на нее, решая, бить сильно или сдерживаться, уважая её возраст… Но все мои сомнения развеял её острый кулачок, довольно шустро летящий мне в морду. Чуть зевнул бы, и мне точно услуги хорошего стоматолога понадобились бы! А так уклонился, отвел руку и пробил по печени…

Дальше пошла банальная заруба на чистой физике. Кулаки и ноги так и мелькали. О том, что она вроде как старая женщина, я забыл сразу – удар у нее, как рельсой в голову. Все отбила к чертям свинячим.

Пять минут, и вот мы разошлись. Я тяжело дышал, придерживая треснувшие ребра, а вот она стояла себе спокойно, да на меня поглядывала. Спокойно так, с легким уважением.

– Итак, Видар Дурак. Урок первый, самый легкий, но ты должен его освоить. Я видела, как ты сейчас дрался, и вот что я скажу: это уличная драка. Грязная, быстрая и бессовестная. Ты использовал лишь энергию собственных мышц, подручные предметы и знания о болевых точках человеческого тела и его реакциях. Когда в бой вступает маг, к телесной энергии он добавляет энергию эфира, усиливая мощь удара в разы… В десятки и сотни раз, если позволяет его источник. Он чувствует потоки магии внутри всего тела. Ведь что такое эфир на самом деле? Это сердцебиение. Итак, объедини сердцебиение духа и телесную энергию, и тогда…

Пока ведьма говорила, она плавно двигалась в такт моим шагам, полностью повторяя мои движения, но как только смолкла, резко шагнула в сторону, выбивая меня из равновесия и заходя на бросок. Схватила за рубашку, дернула на себя, подсекая подножкой, и швырнула на траву. Причем так сильно, что я пропахал грудью пол и остановился только у самого края стены, чуть не угодив в столб головой.

Недовольный собой, я сел на полу. Ну какого черта⁈ Меня, как нашкодившего щенка, носом в пол швырнула женщина!

– Посмотри на меня, Видар, – сказала бабка. – Посмотри на мое тело. Оно хрупкое, старое, но эфир дает энергию всем моим движениям, если я этого хочу.

Я поднялся и взглядом пробежался по силуэту Бабы Яги. Да, у нее было хрупкое, можно сказать, дряхлое тело. Однако силы в этой женщине имелось предостаточно.

– Если я захочу, – продолжила она, направляясь ко мне, – я могу совершить такой бросок, что ты проломишь стену. И да. Забудь, что я женщина. Сейчас я твой противник.

Она ускорила шаг, и на этот раз я сам решил использовать ее же прием.

Как только она оказалась близко, я ухватил ее за одежду, продолжая движение на себя и выводя ее из равновесия, вместе с ней упал на спину и тут же перебросил ее через голову.

Вот только эфир применить у меня не вышло. Просто не успел, настолько быстро это произошло.

– Хороший бросок, – оценила она, тут же вскакивая на ноги. – Но слабый. Очень слабый, Видар. Уровень ребенка.

Я скрипнул зубами. Уровень ребенка?..

Пока я пыжился от злости, бабка поменяла тактику боя. Она молниеносно оказалась рядом и всадила мне кулак в солнечное сплетение. Топорно и сильно, максимально выпрямляя локоть.

В удар она вложила столько эфира, что меня отбросило метров на десять назад.

Таких болезненных пинков по самолюбию я еще не получал. Распластался на краю ринга, как побитый мозгляк, кое-как выравнивая дыхание.

– Так уж и быть, пожалею тебя, – сказала она, не скрывая разочарования в голосе. – Отработаешь удары с применением эфира на тотемных столбах завтра утром. – она подошла ко мне ближе. – Приступим к следующей теме. Урок второй…

Я прищурился, смерив ее взглядом. Ну уж нет, ведьма. Никакого второго урока не будет, пока мы не отработаем первый. Одним прыжком я вскочил на ноги.

– Мы не закончили.

Она почуяла что-то, заметно напряглась, шагнула назад, но это ей не помогло.

Правым кулаком я резко махнул по воздуху, заставляя ее среагировать и выставить защиту, а левым тут же пробил ей в открытый корпус. Не сильно, практически бережно, зато постарался совместить силу мышц с эфиром, который бунтовал во мне, требуя выхода. Черт, лучше б я этого не делал…

Тело старухи вспыхнуло трещащими синими молниями, и с тягучим выдохом она отлетела в противоположную стену. Сила удара оказалась настолько велика, что та как-то странно выгнулась, спружинила и отбросила Ягу обратно, лицом вниз. Блин, а из чего стена сделана-то⁈

– Эй, ты в порядке? – потрогал я лежащую на животе бабку.

– Ох, совсем не жалеешь старушку, -закряхтела она, поднимаясь. – Дальше я тебя теории только учить буду, а практикуйся, вон, со своими духами. Тут особое место, и сюда войти они спокойно смогут. А я стара уже для всего этого.

– Ну так я только за, – энергия из меня так и перла. – Когда продолжим?