Текст книги ""Фантастика 2025-169". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алексей Шумилов

Соавторы: Никита Киров,Тимур Машуков,Никита Клеванский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 147 (всего у книги 348 страниц)

– А больше там ничего не течет, петух ощипанный? – кое-как гаркнул я, улучив момент. – Из носа или пониже где-то?

От сестры заразился, что ли? Или это у нас врожденное?

Моя провокация явно пришлась Фингалинору не по душе. Он нахмурился, а затем еще больше взвинтил темп, хотя тот и так казался мне бешенным. Пришлось отозвать Мугзанга, а патриарха Глендельвейдов взять на короткий поводок. Что, конечно, никак не приблизило мою и без того иллюзорную победу.

Но эльф не остановился на достигнутом и, резко взмахнув руками, породил у себя за спиной два огненных крыла, которым позавидовал бы даже Джимини. И уже в следующую секунду эта ослепительная и пышущая жаром дрянь обрушилась мне прямо на голову.

– Вот дерьмо… – выдохнул я, прибегая к последнему средству обороны.

Несокрушимая Крепость Некроманта!

Глава 12

Ровным, лишенным каких-либо изъянов забором передо мной выстроились кости Небесного Тиранослона, заключив меня вместе с прислужниками в серовато-белую коробочку. Сплошным потоком из Теневого могильника хлынули закукленные души поверженных мной врагов. Растекаясь и сплавливаясь воедино, они проникали прямо в структуру костей, не добавляя им дополнительный слой защиты, а укрепляя изнутри и снаружи, что создавало совершенно новую субстанцию.

Мое мощнейшее объединенное заклинание, не раз уже спасавшее меня в критических ситуациях.

Выдержало оно и теперь.

С оглушительным треском обрушились сверху огненные крылья, наложившись на десятки других, не прекращавших лететь заклинаний. К счастью, мне уже доводилось принимать на себя удары Разделившего, а потому я примерно представлял, что именно меня ждет, и сразу начал вливать в защиту дополнительную Межмировую Энергию. Причем не простую, а измененную зажженным в Ядре ядовито-зеленым пламенем.

И только благодаря этому я остался жив.

Песчаный выпад Айнилиэля ни в какое сравнение не шел с атакой Фингалинора.

Я и сам с той памятной битвы на арене немало продвинулся, но Разделившие, похоже, могли существенно различаться по силам даже в пределах одной ступени.

Что ж, теперь понятна популярность токинов с «Огненными шарами» среди длинноухих ублюдков. Это ничто иное как культ личности, и каждый хотел стать похожим на могущественного лидера нации. Пусть даже и в такой малости.

От удара вражеских чар мой бастион на целую ладонь вбило в каменный пол. Далее последовала боковая оплеуха, но Крепость выдержала и это.

Фигушки! Вытащить меня, как жука из-под кепки, не выйдет!

А ведь жук может и укусить!

Применяя уже отработанную ранее стратегию, я выставил вдоль стены сильнейших личей, включая теперь еще и цедрика, вывалил на пол груду металлического хлама и принялся одну за другой открывать перед нежитью амбразуры, чтобы дать им возможность сделать свой залп.

Эдакий магический дзот с системой клапанов.

Вот только при каждом открытии внутрь проникали сполохи пламени, а то и целые вражеские заклинания, лившиеся на мое укрепление сплошным потоком. Из-за чего, даже стоя в собственной Несокрушимой Крепости Некроманта, мне приходилось прятаться за спинами Глендельвейдов и дополнительным Призрачным щитом.

Стало жарко, как в сауне. Пот ручьями катился по моему закопченному телу. Кислород почти весь выгорел, и, если бы не пара эволюций, я бы, наверное, уже давно потерял сознание. Хорошо хоть помещение, похоже, имело какую-то вентиляцию, иначе быть мне вяленным магом смерти в разномастной костяной броне.

Я плохо представлял, что происходит снаружи Крепости, а потому воспользовался одним из оставленных в дозоре приведений. Заведя то повыше, я заставил его нырнуть прямо в стену и немного высунуться с нашей стороны.

Вокруг меня разверзся форменный ад. Думается, если бы я случайно упал в вулкан, огня было бы меньше. Элементали ломились сквозь стену, как на распродажу в черную пятницу. Ифриты без устали засыпали меня десятками заклинаний всевозможных форм и размеров. Их хозяин тоже не отставал, продолжая лупить меня сотканными из ревущего пламени крыльями, умудряясь при этом еще и защищаться от чар личей.

К примеру, выпады Инделлан он без видимого труда встречал огненными щитами или вовсе отклонял в сторону, а снаряды цедрика банально плавил прямо в полете. В результате чего те стальным дождем лились на пол, образовывая шипящие алые лужи.

От беснующегося в замкнутом пространстве пламени даже у приведения рябило в глазах, а мне казалось, что загорелся уже сам воздух, не выдержавший колдовской мощи князя.

Оплывали воском стены, трещал, лопаясь, камень, кружились встревоженным вихрем искры Межмировой Энергии. И только моя Крепость продолжала стоять единственным островком спокойствия в этом безумном огненном хаосе.

Но, видит мироздание, как же тяжело мне это давалось!

На пределе возможностей я поддерживал целостность бастиона, вливая в него все больше сил. С начала сражения я уже превысил объем, который мог бы иметь средний Объединивший, пусть и находящийся на пике последней стадии. И продолжал расходовать запас, подмешивая к обычным фиолетовым частицам мои собственные ядовито-зеленого цвета. Без них я бы точно не устоял.

Фингалинор же тем временем вообще не показывал признаков усталости. Лишь легкое раздражение тем, что до сих пор не может одолеть «жалкого чела». Тем не менее он ни на секунду не сомневался в собственном превосходстве и продолжал планомерно штурмовать последний рубеж моей обороны.

И не похоже, чтобы он черпал из моря души последнее. Впервые я встретил кого-то, чье количество доступной Межмировой Энергии оказалось сопоставимо с моим. Ну или по крайней мере с той частью, которую мне удалось сохранить после сражений на улицах Света Зарницы и Мифалласа. А по процентам измененных частиц и вовсе меня превосходил примерно вдвое.

Таким образом у меня оставался один единственный шанс на победу.

Причем весьма рискованный.

И я уже думал, как бы половчее его реализовать, когда чертов эльф тоже решил сменить тактику.

Сведя руки вместе, он слил воедино оба крыла, превратив их в большой пламенный веер. А затем и его ужал до цилиндра в диаметр обхватом. Которым выстрелил в моем направлении.

Чем-то это заклинание напоминало то, которым некогда безумно гордился Малрендил. Такой же сплошной поток безудержного огня, будто вырвавшийся из находившейся под страшным давлением емкости. С той лишь разницей, что в исполнении князя чары получились плотнее, объемнее, мощнее, быстрее и к тому же с некоторым подобием вращающегося сверла на конце. Ну и сплел он их практически полностью из измененных частиц силы.

Самая ужасающая мощь, которую мне доводилось видеть в своей жизни. При этом исполненная с практически молниеносной скоростью. Если бы не застывшее в стене приведение, я бы и вовсе среагировать не успел.

Хотя и так тоже пришлось весьма непросто.

Максимально усилив Несокрушимую Крепость Некроманта, я приказал личам использовать все доступные им защитные заклинания, выстроив те на пути вражеских чар. И при этом добавил туда же два собственных Призрачных щита.

Сделал бы больше, да банально не успел.

В мгновение ока наступил решающий момент схватки.

Поток ревущего пламени врезался в многослойную защиту, проходя через завесы и барьеры, как пуля сквозь яичную скорлупу. Плетения разлетались разноцветными осколками, неспособными даже замедлить напор, не говоря уже том, чтобы его ослабить. Та же участь постигла и мои собственные Щиты. Лишь стена Крепости сумела на целую секунду задержать огненный бур, но и она сдалась, поддавшись мощи эльфийского заклинания.

Вражеские чары ворвались в мой бастион последней надежды. Я едва успел спрятать стоявшего у них на пути цедрика в Теневой могильник и отскочить в сторону. Время мне выиграл Катур. Уперев свой ростовой щит в пол, тот стоял, сверкая фиолетовым, словно непоколебимый утес под натиском шторма. Только в этот раз стихия оказалась сильнее, и мертвый дварф вспыхнул спичкой, но спас своего хозяина.

Я откатился в сторону, а пламя, лишь слегка меня опалив, пронеслось мимо и пробило заднюю стену Крепости. Пришлось отозвать и ее.

Своей последней защиты я все же лишился.

А значит настало время играть ва-банк.

Вскочив на ноги, я резко вздохнул и вывалил на пол сразу несколько десятков трупов. Меньше чем за секунду я вздернул их на ноги и отправил прямо на Фингалинора. Затем воскресил следующую партию. И еще. И еще.

Всего за несколько ударов сердца помещение наполнили ожившие мертвецы. Слабые. В основном зомби и гули с редкими вкраплениями умертвий. В этот раз я решил сделать упор на скорость и массовость, а не на силу.

Бесформенной толпой нежить перла на эльфа, не считаясь с потерями и даже не пытаясь защищаться. Элементали и ифриты с легкостью уничтожали моих прислужников, превратившись в два огненных островка свободного пространства. Сам нелюдь действовал еще эффективнее, не подпуская к себе никого на расстояние удара.

Резко запахло паленой плотью. Ввысь устремился поднятый потоками горячего воздуха пепел. А я продолжал бросать в топку все новых и новых покойников, заставляя их идти на убой.

Но, конечно, не просто так.

У меня был план.

– Это все, что ты можешь, Некромант-Освободитель? – с издевкой бросил князь, огненным кнутом, очищая вокруг себя пространство. С каждым его касанием слабая нежить вспыхивала, словно сухой порох, мгновенно сгорая без остатка. – Ты даже не представляешь, что такое истинное могущество мага, признанного богами! Любуйся пока можешь, чел. Ведь скоро ты станешь частью вашей ничтожной истории!

Я ничего не ответил, продолжая колдовать, и в какой-то момент разом выпустил четыре десятка приведений и призраков, натравив их всех на своего врага. Воздух наполнился полупрозрачными бестелесными сущностями.

Филангор смел их одним единственным взмахом огненного крыла. Но едва то пронеслось над головами колышущейся толпы, как из первых рядов выпрыгнула фигура светловолосого воина, вооруженного мечом. То был Аскар. В суматохе схватки он прокрался максимально близко к эльфу и готовился нанести смертельный удар сверкающим фиолетовым светом оружием.

Коршуном умертвие падало на нелюдя, но тот не сплоховал и встретил угрозу мощной Огненной стрелой, начисто спалившей верхнюю часть туловища Аскара.

Еще один неоднократно выручавший меня прислужник окончательно погиб, но перед смертью он метнул свой меч прямо в князя.

Тот с легкостью его отбил.

Однако швырнул воин и еще кое-что. Ничем внешне не примечательный кинжал, который я специально вручил ему перед миссией.

Кинжал Фингалинор также отразил, вот только тот оказался отнюдь не обычным. Едва сменив направление, тот обратился в умертвие, которое, оттолкнувшись, казалось, прямо от воздуха, вновь устремилось к эльфу.

Нелюдь встретил его быстрым Огненным шаром. Однако умертвие разделилось на двух ассасинов, пропустивших угрозу мимо себя. И таким образом они оказались на расстоянии вытянутой руки от князя с занесенными для удара клинками. Один спереди, а другой за спиной у своей цели.

Прекрасное приобретение, великодушно подаренное мне культом Шахака. К счастью, в процессе воскрешения мне удалось сохранить все необходимые умения необычных воинов, и те уже доказали свою эффективность, прикончив Селунгила. Ведь магу крайне сложно справиться с внезапно возникшей вблизи опасностью.

Все эти события произошли за считанные мгновения, и теперь остро наточенная сталь с двух сторон приближалась к князю. В моей груди уже зародилась надежда на успех, когда одно умертвие смел залп ифритов, прикрывших своего хозяина, а другое уничтожил сам Фингалинор, оттолкнув его объятой пламенем ладонью.

Все-таки три эволюции это вам не кот насрал. И раз от такой атаки смог защититься я, то сумел и зашедший дальше меня на пути совершенствования эльф. Даже несмотря на всю мою подготовку по отвлечению внимания.

Но оказалось, что нелюдь и сам не просто все это время пережигал направленную на него нежить, а готовил свою собственную решающую атаку.

Вспоров и без того оплавленные каменные плиты, из-под земли вырвался огненный протуберанец спрессованного пламени. Такой плотный, что походил скорее на плазму. А может и вовсе ею являлся. К тому же полностью сформированный из переработанной Межмировой Энергии.

Быстрее выпада кобры заклинание метнулось в мою сторону и врезалось мне прямо в грудь. Почти не встретив сопротивления брони, изготовленной из костяной пластины Императорского Трицебыка, оно прожгло одежду, затем кожу, мышцы, ребра, а следом и сердце, оставив в нем черную шипящую дыру.

Мне показалось, что в меня вонзился раскаленный прут. Боль затопила все мое тело, вынуждая бежать, спасться, но… делать что-либо было уже поздно. Даже с двумя эволюциями человек не может жить, получив такую рану…

Поверхность кожи покрыл холодный пот. Перед глазами все поплыло. Мир потерял краски.

Пошатнувшись, я упал на пол и больно ударился затылком об камень. Но эта боль была ничем по сравнению с болью в груди. И с ужасом от мгновенного осознания грядущей катастрофы.

Я уже не смогу воскресить родителей.

Все, кто пришли со мной в Мифаллас, умрут.

Без меня они даже из-под Купола выбраться не сумеют.

Я всех подвел…

Пусть мне и доводилось уже умирать прежде, но в этот раз я испытывал куда большие страдания, чем тогда, во время Первого Вторжения. Ведь именно в этой жизни я успел познать счастье любви и семейных уз.

Мой затухающий разум уже плохо воспринимал происходящее, но я все же разглядел, как, пробравшись сквозь остатки уцелевший нежити, ко мне подошел убивший меня Фингалинор. Мои прислужники стояли неподвижными истуканами и не слушались команд. Да я и не пытался их отдавать. Разум стремительно заволакивала пелена апатии.

Замерев надо мной на мгновение, эльфийский князь наклонился и сорвал с моей головы корону.

Его ухмыляющееся лицо стало последним, что я увидел в этой жизни.

Меня поглотила тьма…

* * *

Я не знал сколько времени прошло с момента моей смерти, когда картинка перед глазами, пару раз мигнув, снова обрела цвета и четкость. Пусть и не такие, как прежде.

Черт, а умирать действительно страшно. Даже если ты именно так все и спланировал.

Не вставая, я поднял руку и прикоснулся к груди. Там по-прежнему зияла дыра с обожженными краями. И сердце все так же не билось. Но теперь оно мне было не нужно!

Еще спускаясь в подвал дворца князя, я вовсе не в уборной уединился на пятнадцать минут, а нашел тихую спокойную комнату и провел в ней ритуал, описанный в свитке из кольца Влатислава. Но, конечно, не в чистом виде (потому что его пагубный результат я уже видел воочию), а в измененном в соответствии со своим собственным пониманием магии смерти.

Долгое время я собирал кровь друзей, врагов и родственников, проводил подготовку, подбирал подходящие по размеру и мощности кристаллы этерния, и для полного счастья мне не хватало только Ядра Небесного монстра. Которое я нашел в кольце Галеммагла. Так что прямо посреди вражеского замка я нанес последний штрих, завершив все необходимые этапы.

Оставалось только умереть.

Не то чтобы я жаждал это сделать – точнее предпочел бы вообще не заниматься подобным – но я прекрасно представлял с кем планировал встретиться и заранее подстелил соломку, выработав запасной план на самый крайний случай.

И вот он настал.

Фингалинор убил меня, тем самым завершив ритуал.

Я умер.

И стал личем!

Но не тем, которых создавал сам. Не тупым прислужником, являющимся собственной бледной тенью и способным лишь использовать несколько оставшихся в памяти заклинаний, а настоящей могущественной нежитью, в честь которой их и назвали. Я превратился в того, кем мог бы стать Влатислав, попади ему в руки настоящий обряд, а не его фольклорная версия, многократно переписанная и измененная. Да еще и частично сожженная.

Да, тогда бы мы его точно не одолели. Я чувствовал это каждой клеточкой своего мертвого тела.

Все так же не вставая, я первым делом заглянул в Теневой могильник. Судя по всему, с момента моей смерти прошло не слишком много времени и заклинание не успело развеяться. Так же как не начали еще и разлагаться хранимые внутри тела моих родителей. Хуже пришлось коконам, в которых я запечатал их души, но и те я успел восстановить до того, как повреждения стали бы фатальными.

Самое важное уцелело.

А остальное я наверстаю.

Ведь я уже чувствовал, как просыпалась во мне неудержимая сила магии смерти!

Глава 13

Наконец поднявшись на ноги, я по привычке попытался вдохнуть, и понял, что мне это не нужно.

Дыхание, сердцебиение, поглощение полезных элементов из съеденной пищи и многие другие естественные для живых процессы остались для меня в прошлом. Я стал нежитью. И если Фингалинор утверждал, что в его венах течет пламя, то в моих теперь струилась сама смерть!

Непонятно, правда, как при таком раскладе завершить третью эволюцию, но об этом можно подумать чуть позже.

Я окинул взглядом безучастно стоявших на одном месте прислужников и увидел их совершенно по-новому. Нет, даже скорее почувствовал. И чувством этим стало отвращение. Ведь я понял, насколько несовершенны были те творения, которыми я так гордился.

Примерно также для меня теперь выглядели о остальные заклинания, составлявшие мой колдовской арсенал. Нелепые, неуклюжие, громоздкие, нерациональные.

Как я раньше этого не понимал?

Наверное, с таким же чувством опытный художник смотрит на собственные первые каракули, бережно сохраненные родителями. С той лишь разницей, что от эффективности этих плетений зависела моя жизнь. И не только моя.

Быстро раскинув во все стороны нити контроля, я восстановил свою власть над прислужниками и спрятал их в Теневой могильник. От глаз подальше.

Эти чары тоже не мешало бы серьезно улучшить

Черт, да здесь работы непочатый край!

Резво взявшись за дело, я принялся расширять свое внепространственное вместилище, параллельно повышая эффективность, и снижая и без того смехотворные затраты Межмировой Энергии. При этом я интуитивно потянулся за силой в море души, взял немного и сразу почувствовал что-то не то.

Будто хотел зачерпнуть патоки, но перепутал бочки и вляпался в деготь.

Это еще что за…

Ах, да.

Понял.

В процессе сражения у меня почти закончились измененные частицы, а потому пришлось использовать обычную Межмировую Энергию, которой, кстати, тоже осталось совсем на донышке. И именно она теперь ощущалась столь неполноценно. Словно совсем не подходила для магии, которую я собирался творить.

С этим нужно что-то делать.

Даже не думая садиться и занимать более удобную позу (ведь для моего мертвого тела все позы теперь стали одинаково удобными), я погрузился в свой внутренний мир и стал с жадностью промышленного пылесоса всасывать силу из окружающей среды, тут же ее преобразуя.

Процесс шел раздражающе медленно. К тому же далеко не всю Энергию удавалось «перекрасить». Лишь что-то около трети, от общего числа. Но теперь я чувствовал, что могу больше. Гораздо больше!

Я ощущал небывалое родство с магией смерти и принялся с помощью разожженного в Ядре ядовито-зеленого пламени переделывать уже накопленную силу, повышая общий доступный для колдовства предел.

Тридцать пять процентов. Сорок. Сорок пять.

Я будто и не упирался в предел на трети, а снова начал с нуля. Возможно, так же ощущает себя водитель, пересевший с малолитражки на спортивный автомобиль. Когда даже после достижения заветной сотки, двигатель может сделать еще один рывок и опять вжать тебя в кресло, как при старте.

Пятьдесят процентов. Пятьдесят пять. Шестьдесят.

Уже больше половины моря души сменило цвет с фиолетового на мой личный некромантский. И останавливаться я не собирался.

Шестьдесят пять. Семьдесят.

Прогресс начал замедляться. Я словно увяз в смоле, и каждый сантиметр приходилось отвоевывать с усилием достойным мирового рекорда.

Семьдесят пять. Семьдесят восемь…

Черт! Даже до восьмидесяти не дотянул. А ведь именно столько, по словам Корнелиуса, преобразовал эльфийский князь. И сам Фингалинор это подтвердил. Да о чем речь – мощь его заклинаний я почувствовал на собственной шкуре. Причем в прямом смысле.

Кончиками пальцев я ощупал края зиявшей в груди дыры, и ее наличие все также не доставляло мне совершенно никакого дискомфорта. Чудно́.

Я предпринял еще одну попытку продвинуться вперед, однако смог добавить лишь ничтожные крохи, по моим прикидкам не тянувшие даже на процент. И это при том, что я стал личом! Существом, отринувшим жизнь ради слияния с магией. Так как же подобного достиг долбанный нелюдь?

Я окинул взглядом море души. На самом дне плескались жалкие остатки силы, но сами границы претерпели изменение, готовясь принять в себя новые частицы и сразу их переработать в наиболее подходящую для моих нужд форму.

В вышине висело Ядро. Алмазной твердости. О чем подавляющее большинство воинов и магов могли только мечтать. Подобное достижение далось мне невероятным трудом и с риском для жизни. Размер тоже вышел весьма внушительный, что не могло не радовать.

На эти параметры я повлиять уже никак не мог, ведь они намертво зафиксировались с переходом на ступень Слияния.

Тогда я обратил свой взор на ядовито-зеленое пламя, горевшее прямо в Ядре. Теперь я отчетливо видел, как оно резонировало с измененными частицами, делая их более летучими и подвижными. Именно это пламя, занимавшее весь объем Ядра, и позволяло преобразовывать Межмировую Энергию, собранную из окружающей среды, в мою собственную. Уникальную и неповторимую.

Вот только… Кто сказал, что размер пламени должен ограничиваться областью Ядра!

Я уже неоднократно замечал, что люди сами загоняют себя рамки, возводя барьеры и преграды там, где их нет и быть не должно. Наглядным примером служит переход между ступенями. Ведь их всего пять. Но вершины при этом достигают единицы, а многие вообще до старости остаются лишь Освоившими.

Не следует забывать, что отсутствие запрета является, по сути, разрешением. Да и фразу «Если нельзя, но очень хочется, то можно» придумал явно не забитый доходяга, существующий от и до, и способный быть только винтиком системы. Законы пишут люди для людей. Но люди не могут предусмотреть все, и рано или поздно может случиться ситуация, когда во имя высшей цели придется выйти за рамки.

За рамки правил. Рамки морали. Рамки обычаев и устоев.

Или в моем случае за рамки Ядра!

Сломав очередную созданную мной самим препону, я принялся раздувать пламя, и то действительно вырвалось за пределы своего вместилища. Вместе с тем, под возросшим влиянием сосредоточия собственных сил возобновился и прогресс преобразования моря души.

Восемьдесят пять процентов. Девяносто. Девяносто пять.

Развитие снова замедлилось, но я уже вышел на финишную прямую и сдаваться не собирался.

Девяносто семь. Девяносто восемь.

Пламя горело настолько мощно и ярко, что, казалось, способно в любой момент вырваться из-под контроля и нанести непоправимый вред моей сущности. Однако я уже принял решение, а потому продолжил его раздувать, одновременно удерживая в узде и не давая уйти в разнос.

Это оказалось неимоверно трудно. Я будто пытался совком собрать в кучу расползающуюся по полу лужу масла, при этом постоянно подливая все больше из бутылки. Но кто сказал, что невозможно! Нужно лишь обладать достаточной ловкостью, сноровкой и непоколебимым упорством.

Последнего мне было не занимать.

От напряжения я по привычке стиснул кулаки, хотя это уже ни на что и не влияло. Наверное, будь я живым, у меня бы сейчас из глаз, ушей и других отверстий лилась бы кровь. А может я и вовсе потерял бы сознание и запорол все развитие. Но сейчас я даже боли от впившихся в кожу ногтей не чувствовал. Мертвое тело имело свои плюсы. И плюсы немалые.

Девяносто девять процентов накопленной силы сменило цвет, преобразовавшись в источник могущества Некроманта. И, наконец, совершив решающий рывок, я достиг заветной сотни!

По всему морю души прокатилась ядовито-зеленая волна, слегка расширившая стенки, и одновременно их укрепившая. В ключевых точках даже появились некие кристаллические наросты, похожие на Этернивую руду, только другого цвета. Из них начали сами собой медленно сочиться измененные частицы, а я почувствовал, как скорость поглощения Межмировой Энергии из окружающей среды слегка увеличилась.

Я достиг вершины, на которую вряд ли взбирался хоть кто-то за всю историю людей и нелюдей. И теперь ничто не отделяло меня от попытки прорваться на ступень Разделения. Кроме, разве что, одного крохотного нюанса.

Я посмотрел на свою руку и увидел на ней привычные внепространсвенные кольца. Похоже Фингалинор счел ниже своего достоинства обирать труп поверженного противника и забрал себе только корону.

Да и что правитель нескольких регионов и рас мог найти в имуществе «жалкого чела»? Золото? Этерний? Оружие? Нестираные трусы? Этого всего у него и самого хватало с избытком. Арсенал и казна, вон, ломились. А гардероб, думается, занимал не меньше целого этажа.

Впрочем, кое-что могло бы удивить и князя, поройся он немного в моих «сокровищах».

Но сейчас меня интересовали отнюдь не эксклюзивные диковинки и секретная информация, а вещица куда более прозаическая. Хоть и довольно редкая. Похожая на бутылку Клейна, сработанную из множества сцепленных вместе крючков.

Синкоптум. Мистический предмет, способный мгновенно слить воедино два умения. Идеальное средство если ты по каким-то причинам застопорился с переходом на ступень Слияния или хочешь объединить что-то практически несовместимое. Уверен, Энн не отказалась бы от такого, когда в течение нескольких лет корпела над интегрированием Огненного шара в боевой навык.

У меня же для использования подобного «костыля» имелись свои причины. Причем весьма солидные. И касались они ни много ни мало всей моей жизни в целом!

Сосредоточившись, я сжал в кулаке Синкоптум и потянулся к нему сознанием, в котором тот мгновенно растворился. Как и говорил Леуш, никаких трудностей не возникло. Даже напрягаться не пришлось. Лишь мягко направить к нужной цели и следить, как сливаются структуры двух умений, образуя совершенно новое, вобравшее в себя возможности обоих родительских.

Правда в моем случае результат получился несколько иным, но я все равно оказался им полностью доволен. А заодно многое о себе понял. Хотя примерно что-то в таком духе и ожидал, проведя не один десяток часов в попытках самостоятельно объединить умения, а также проникнуть глубже в их суть.

Но зато теперь я мог всецело отдаться попытке перехода на следующую ступень.

И передо мной вновь встал барьер.

Мощный и высокий. Как подумалось бы мне, встреться я впервые с подобной проблемой. Но по факту это препятствие примерно втрое уступало тому, с которым я боролся в Ижмариле при помощи подсказок Пифии. Наверное, я бы даже смог сокрушить его силой, воспользовавшись Ядром какого-нибудь монстра и кучкой этерния, но теперь я знал природу затруднения и не хотел, чтобы оно как-то повлияло на мое пребывание на вершине развития.

Вот только как же сложно признаться в проблеме.

Даже самому себе.

Даже если живешь с ней всю жизнь.

Я бы с радостью и дальше хранил ее в чулане забвения, намертво заколотив тот тяжелыми досками, но настало время взглянуть правде в глаза. Какие бы муки она мне не причиняла.

Простишь ли ты меня когда-нибудь, Мари…

– Я убил свою сестру. – тихо произнес я, и эти слова громом прозвучали в тишине оплавленного подземелья. И если бы в моем сердце и так не зияла запекшимися краями дыра, то оно бы непременно разорвалось от нахлынувшей на меня боли. Боли, от которой не способна спасти даже смерть.

В тот день, когда я решился на страшное преступление, чтобы спасти свою сестренку, она уехала гостить к тетке. Вернее, так я думал. Но я даже предположить не мог, что рейс отменят, а Мари в ожидании следующего вернется домой.

Зачем?

Этот вопрос я задавал себе сотни раз, но так и не находил ответа. Возможно, чтобы провести это время в тепле. Или в надежде урвать кусок еды с заставленного пустыми бутылками стола «родителей». А может чтобы еще разочек перед долгой разлукой взглянуть на меня своими безбрежными голубыми глазами. Хотя она прекрасно знала, что я не приду до самого вечера.

Но злодейка-судьба распорядилась иначе.

И какого же было мое горе, когда пожарные обнаружили в сгоревшей хибаре не два тела, а три. И третье до последнего царапало ногтями дверь, которую я сам же и запер.

Мари…

После обрушившейся на меня новости я мало что помнил. Допросы следователей, похороны, еще что-то. События слились в один сплошной бессмысленный калейдоскоп, начисто лишенный красок и эмоций. Я не просто потерял все, чем дорожил, а сам себя этого и лишил. В попытке защитить.

Мой разум отчаянно балансировал на грани безумия, и лишь Катаклизм, ставший Первым Вторжением, подтолкнул меня к единственному возможному выходу.

Забвение.

И вместе с ним горькое чувство вины перед той, которую ценил дороже жизни. Перед моим единственном лучом света в непроглядной тьме безысходности.

Простишь ли ты меня когда-нибудь, Мари?

Хотел бы я сейчас разрыдаться, но мертвое тело не выдавило и слезинки из широко распахнутых глаз. Даже такой малости я не мог себе позволить. Все-таки у становления могущественной нежитью имелись и минусы. И, скорей всего, это лишь первый из великого множества…

Почтив память сестры минутой молчания, я шагнул через рухнувший барьер и ощутил, как мое море души рывком расширилось, увеличившись чуть ли не в полтора раза. При этом витавшие в воздухе и находившиеся в земле частицы Межмировой Энергии хлынули в меня, словно река сквозь разрушенную плотину. И все они под воздействием раздутого в Ядре пламени мгновенно видоизменялись, превращаясь в сплошную ядовито-зеленую акваторию, готовую служить для воплощения целей Некроманта.

Некроманта, ставшего Разделившим!

Сила бурлила во мне, требуя выхода, и первым делом я залечил оставленную Фингалинором рану. Негоже императору расхаживать с дырой в груди. Не то, не ровен час, там ласточки гнездо совьют. Или кто тут у чертовых эльфов обитает. Как я потом людям покажусь?

Поднеся ладонь к прорехе, я принялся воздействовать на мертвую плоть, выталкивая наружу обожженные части и наращивая вместо них новые. Примерно так же, как чинил своих прислужников до обретения первого темного клирика. С той лишь разницей, что теперь процесс шел куда быстрее.

Магия смерти повиновалась мне, как никогда ранее, и всего за несколько секунд на месте увечья остался лишь бугристый уродливый шрам. Я же за это время умудрился не просто зарастить отверстие мышцами, но и воссоздать собственное сердце вместе со всеми поврежденными венами и капиллярами.

Все-таки бытие Некромантом существенно продвинуло меня по части понимания анатомии живых существ. Наверное, я бы даже операции мог проводить. Магические естественно. И лучше все-таки на мертвых. Привык я к ним. И проблем с трупами куда меньше – любой патологоанатом подтвердит.