Текст книги ""Фантастика 2025-169". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алексей Шумилов

Невольники по очереди разбирали инструменты и разбредались в разные стороны. Я тоже взял один. Он показался мне непомерно тяжелым.

– Не пытайся вогнать сталь в скалу по самую рукоять. – посоветовал мне Клен, проходя мимо. – Все равно не выйдет. Бей, будто козявку выковыриваешь, – царапками.

– А за нами никто следить не будет? – спросил я, прикидывая на сколько таких «царапок» хватит моего хрупкого тела. – Где нужно копать?

– Нет смысла. – пожал плечами опытный рудокоп. – На выходе сторожит кто-то из нелюдей. Иногда. Отсюда все-равно деваться некуда. А копать можешь где хочешь. – он уже почти ушел в одну из арок, но обернулся и добавил. – Ах, да. Ничего страшного, если повредишь металл – дварфы починят. Но если сломаешь деревяшку…

– Каземат. – подхватил я. – Я понял. Слушай, я, наверное, пожалею, если спрошу, но что там? В Каземате.

Клен вздрогнул и поежился. Я понял, что ему доводилось на собственной шкуре узнать ответ на этот вопрос. И вспоминать ему не очень хотелось.

– Ты еще мал и, скорей всего не поймешь, но… – невольник подошел ко мне практически вплотную и по-отечески положил руку на плечо. Его голос сделался тихим и доверительным, каким выдают самые неприятные тайны. – У мужчин с возрастом некоторые части тела начинают хуже работать. И мозги от этого едут враскоряку. У дварфов то же самое. – он ненадолго замолчал. – У Закрада там много разных штучек в Каземате. И он ими… играет. С разными отверстиями. Не со своими. Не попадай в Каземат. Тебе не понравится.

Черная, даже по меркам подземелья, тень скользнула на лицо Клена, и он ушел, оставив меня наедине со своими мыслями. К несчастью, я понял, что он имел ввиду. А может и к счастью. Потому как осознал, что «Срандель» – слишком мягкая кличка для подобного отброса и извращенца. А еще понял, что мне совершенно не хочется сломать кайло. Так что метод устрашения в какой-то степени рабочий.

Углубляться ни в один из отнорков я не стал. Какой смысл, если нет разницы где капать? Глубоко вздохнув, я подошел к стене, расставил ноги на ширину плеч, поднял инструмент и с силой опустил его так, как меня учил Клен.

После первого удара у меня засаднили ладони. После второго – предплечья. Потом плечи. После четвертого я понял, что до вечера не доживу. А вместе с пятым мне под ноги упал похожий на кианит полупрозрачный голубой кристалл размером с два пальца.

– Вот тебе и «точно не светит». – с немалым удивлением произнес я, поднимая добычу с земли.

Глава 24

Передвижение в пространстве редких светящихся шариков никакой логике не поддавалось, но мне удалось найти один более или менее стабильно зависший возле земли и в его свете рассмотреть добычу. Ею стал уже знакомый по Церемонии Пробуждения голубой кристалл, называемый почему-то Этерниевой рудой. Вот только если в Дальнем Крутолуге отец чуть ли не за годовое жалование купил нам с Анной по осколку размером с ноготь, то на этот ему пришлось бы горбатиться полжизни. Если не больше.

Камень лежал на моей покрытой грязью ладони и казался самым красивым, что я видел в своей жизни. Леуш, наверное, описался бы от восторга, найди он нечто подобное во время своих скитаний по отдаленным подкупольным территориям. Ведь кроме завораживающего внешнего вида и играющего на гранях света, кристалл обладал внушительным запасом концентрированной Межмировой Энергии, которую я даже сейчас ощущал сквозь кожу.

Будто взял в руку находящийся под напряжением электрод. Мощность небольшая, но достаточная чтобы…

Секундочку!

Какой электрод⁈

Я что и вправду чувствую в руде Межмировую Энергию? Несмотря на подавитель?

Порывистым движением я поднес свободную руку к шее и с огромным сожалением убедился, что ошейник по-прежнему на месте. Попытка обнаружить разлитую в воздухе силу так же провалилась. Но я все еще ощущал заключенную в осколке Энергию!

Будто дикий зверь, запертый в тесной клетке, она металась из стороны в сторону, рычала, ярилась, била хвостом об ненавистные прутья, но никак не могла найти выход на свободу. Такую близкую и такую недостижимую.

Позабыв обо всем на свете, я замер все в той же неудобной позе, стоя на коленях, и попытался высвободить зверя. А если точнее, забрать себе его силы. Ведь без них я был лишь простым ребенком, не успевшим еще даже отпраздновать свой восьмой день рождения. А такими темпами я имел все шансы и вовсе больше никогда не увидеть свет солнца.

Как Клен. Как Кисточка. И как остальные старожилы рудника.

Закрыв глаза я всем сердцем и всем своим естеством потянулся внутрь кристалла. Пещера исчезла. Мне казалось, что я движусь через сложнейший лабиринт, затопленный болотом плохо прожеванной жвачки. К тому же мятной. Не уверен, что так можно сказать, но именно этот образ наиболее точно описывал мои ощущения.

Каждый шаг давался с неимоверным трудом. Тягучие липкие нити норовили содрать с меня кожу. Мышцы ныли от страшного напряжения, большего, чем когда я пытался столкнуть со своего места тяжеленный алтарь гноллов. Но я стиснул зубы и продолжал двигаться вперед. И даже попадание в тупики не заставляло меня опустить руки. Я разворачивался и выбирал новый путь, готовый блуждать так хоть вечность, но добраться до вожделенной цели.

Не знаю, сколько прошло времени, когда я наконец достиг тонкой полупрозрачной перегородки, отделявшей меня от беснующегося сгустка Межмировой Энергии. Тот перетекал из стороны в сторону, постоянно меняя форму, но я чувствовал, что это именно то, что нужно. Такого запаса мне хватило бы, чтобы до предела усилить тело и бросить вызов Сранделю. Возможно, даже получилось бы сорвать ошейник. Черт! Да я бы Бездну перепрыгнул и голыми руками разобрал проклятый Каземат на мелкие камушки!

По крайней мере так мне казалось.

В решающем рывке я всем телом уперся в преграду, натужился, надавил… и понял, что та лишь на вид казалась тонкой и хрупкой. Я будто пытался сдвинуть дом. И не хлипкую хибару островного туземца, собранную из палок, листьев и обезьяньего помета, а вполне себе кирпичную девятиэтажку парадных эдак на пять-шесть.

Короче говоря, никаких шансов.

Осознав всю тщетность попыток, я закричал раненной птицей и принялся лупить по барьеру кулаками. Я не чувствовал боли. А может ее и не было в этом воображаемом мире, возникшем в моей голове при попытке заглянуть внутрь Этерниевой руды. И даже потеки крови от разбитых в хлам костяшек не заставили меня прекратить.

Но зато привлекли внимание сгустка.

Перестав метаться, тот медленно подплыл ко мне с другой стороны перегородки. Будто живой, тот замер, изучая меня.

Я тоже застыл.

Повинуясь внезапно возникшему импульсу, я положил руку на мутную преграду, и, о чудо, туманное нечто повторило мой жест! Оно отрастило тонкий фиолетовый жгут и, словно зеркальное отражение, прикоснулось к моей ладони.

В этот миг я почувствовал, как одна единственная искорка скользнула сквозь барьер и растворилась во мне.

Получилось!

Я хотел еще, но грубый, донесшийся откуда-то со стороны, окрик нарушил мое сосредоточение, бесцеремонно выдернув меня в реальность.

– Ты что там замер, клоп навозный⁈ – уже на понятном языке повторил нависший надо мной клиот с зачатком третьего глаза на переносице. – В Каземат захотел, чел? Господин Заркад это быстро устроит!

А Клен не говорил, что нелюди заходят проверить процесс работы. Впрочем, это могло казаться ему естественной и недостойной упоминания вещью.

– Не бывает навозных клопов. – с трудом выдавил из себя я.

Я устал так, будто в одиночку вытащил из болота бегемота, а тот неожиданно оказался никому не нужной давно затонувшей баржей. Которую еще и пришлось заталкивать обратно. Однако я чувствовал, как глубоко внутри меня теплится крохотная частица Межмировой Энергии. Оно того стоило.

– Но ты, уродец, мог бы стать первым. – закончил я, глядя Мутанту прямо в третий глаз.

Мгновенно рассвирепев, тот схватил меня за плечо и швырнул спиной на землю. Похоже клиотам не очень нравится, когда их называют уродами. Но на правду-то чего обижаться? Сжав кулак, Химер замахнулся и хотел уже что есть силы начать дубасить меня куда придется, как вдруг его взгляд застыл на до сих пор зажатом в моей руке кристалле.

Урод замер.

Пару раз он ошалело хлопнул глазами, проверяя не обманывают ли они его, а затем выхватил из моих ослабевших пальцев Этернивую руду и умчался с ней куда-то во тьму.

Легко пришло, легко ушло. Хотя жаль, конечно. Возможно мне удалось бы добыть еще немного Межмировой Энергии. Ведь та крупица растворилась во мне, как первая капля дождя на дне пересохшего водохранилища. А хотелось бы заполучить в свое распоряжение полноценный ливень.

Чертовы нелюди! Опять все испортили! Чтоб их!

Скрипнув от накатившей злобы зубами, я с трудом поднялся на ноги, и меня тут же смыло волной налетевших в пещеру орков, дварфов и клиотов. Едва удостоив меня взглядом, они остервенело принялись крошить стены, горячо алкая повторить мой успех.

А вот хрен им по всей морде! Стервятники!

Не желая оставаться с этой поганью в одном помещении, я подхватил свой кирко-штопор и, волоча тот по земле, убрел в один из отнорков. Инструмент, кажется, весил даже больше, чем в начале. И лишь недавний успех придавал мне сил, позволяя переставлять ноги, а следом и вновь приняться долбить стену. Ведь если повезло один раз, может повезти и еще. А уж с Межмировой Энергией…

Однако, как я не старался, ничего кроме обычных камней добыть мне больше не удавалось. Энтузиазм падал. А вместе с ним и силы. Впрочем, уже удивительно, что, находясь в столь слабом теле, я сумел так долго размахивать неподъемным кайлом.

Чертова гора! Чертовы нелюди! Чертов… Чертовы… Чертово вообще все!

Металлический дребезг, возвестивший о коротком обеденном перерыве прозвучал для меня, как перезвон колокольцев в райских кущах. Я с трудом добрел до разносчика и получил лепешку, похожую на те, которыми нас кормили в Диких Землях, только не такую черствую. Несколько глотков воды смочили мне глотку. А затем нас погнали обратно «к станку».

Казалось, что этот день никогда не закончится…

После перерыва я сумел сделать еще лишь пару ударов, а потом свалился без сил и, видимо, задремал. Причем вымотала меня не только непривычная физическая нагрузка, но и ментальная борьба с не пойми чем за возможность добраться до заключенной в руде Энергии. Возможно с висевшим у меня на шее подавителем. Но тогда неясно почему у кого-то вроде меня, не обладающего даже врожденным умением, вообще получилось прорваться сквозь устройство, специально разработанное, чтобы отрезать пленника от силы.

И ведь не спросишь ни у кого. Не скажешь же: «Эй, Срандель, у меня тут что-то ошейник барахлит. Не глянешь по-братски? Я все-таки кусок этерния добыл». От Клена с остальными в этом вопросе тоже наверняка толку не будет.

Эх, книжку бы какую или учебник по соответствующей тематике. Вот только ничего подобного я не видел даже в библиотеке Александэла. Земля ему пухом. Хороший все-таки был мужик.

Позже разбудил меня даже не ознаменовавший конец дня звон (его я бессовестно проспал), а возвращавшийся с выработки Клен. Ему повезло добыть осколок руды размером с небольшого таракана, чем тот очень гордился. И как только он вообще разглядел в темноте подобную кроху? Видимо опыт. Надеюсь, у меня такой выработаться не успеет.

Сложив инструменты обратно в ящики, мы усталой цепочкой побрели к выходу. Там, возле поворота на огибавший Бездну выступ, нас поджидал угрюмого вида эльф с хитровыдуманной татуировкой цвета темного шоколада на левом плече. Ну или мне так показалось из-за весьма скудного освещения.

Проходя мимо нелюдя, невольники сдавали ему добычу. Кто-то один кристалл, кто-то два. Большинство – ни одного. Но, что примечательно, к тем, кто хоть что-нибудь добыл, эльф протягивал руку раньше, чем те сами успевали заявить о себе.

Видимо чувствовал, гад! А может умение какое. И это лишало меня шанса утаить следующую находку для более плотного изучения.

Чертовы нелюди!

– Не расстраивайся, что ничего не нашел. – решил подбодрить меня Клен на обратном пути. – Личной нормы нет. Хотя они все равно запоминают кто и сколько сдает. Со временем научишься выбирать места по-перспективнее. Ну и окрепнешь малек. А то хлипковат ты, Леон.

– Мне еще восьми нет. – буркнул я.

– Правда? – удивился мужчина. – Так ты совсем ребенок, получается. По твоей речи, я думал, тебе минимум двенадцать. Хотя я первый раз кирку тоже в семь взял. Было тяжко. Расскажешь еще перед сном про солнце?

«Мне уже двадцать три в сумме». – подумал я, но вслух сказал:

– Расскажу. Слушай, Клен, а железку эту можно снять как-то? – я подергал большим пальцем ошейник. – Или обойти.

– Подавитель-то?

Забыв, что иду вдоль бездонного провала, я оступился и едва не сверзился в пропасть. Клен меня вовремя подстраховал. Несколько задетых мной камушков улетели вниз вместо меня. Звука их падения я так и не услышал.

– Подавитель не снять. – как ни в чем не бывало продолжил невольник. А вот мое сердце стучало так, будто готовилось к конкурсу юных барабанщиков и намеревалось во что бы то ни стало войти как минимум в тройку лидеров. – И не обойти тоже. Они же для этого и сделаны. Во всяком случае, ни кто из ушедших о таком не рассказывал.

– Куда ушедших? – не понял я.

– К Кхазулдану, конечно. – пояснил Клен. – Он всех нас ждет в своих чертогах.

А. Умершие. Это понятно. Похоже имела место быть некая преемственность поколений. Передача опыта, житейских советов, легенд и все такое. Объяснимо даже упоминание дварфьего бога, ведь тот «отвечает» еще и за кузнецов, горн, металлы и полезные ископаемые. Не богу же света молиться в этих потемках? Тот, небось, вообще не знает о существовании подобной дыры.

– Надеюсь, терпением он не обделен. – проронил я, после чего понизил голос до шепота и спросил. – А что ни счет побегов? Удавалось кому-нибудь?

Прежде чем ответить, Клен посмотрел по сторонам и убедился, что в зоне слышимости нет нелюдей.

– Убежать можно только в Бездну. – так же тихо, как я, произнес он. – Но мы помним всех, кто пытался выбраться наверх. Они останутся героями в наших сердцах.

Не слишком обнадеживающая речь.

– Я сбегу! – безапелляционным тоном заявил я. – Мне нужно спасти семью.

– У тебя не выйдет. Но мы запомним твое имя тоже и будем передавать его вместе с остальными.

– Ты можешь пойти со мной.

– Когда поймают, Казематом не отделаться. – с печальным вздохом сообщил Клен. – Беглецов убивают. В назидание. Поэтому пытаются не часто. И поэтому мы чтим каждого, как героя. Я не герой.

– Но ты можешь им стать. – сказал я, и сразу понял, какой смысл вышел у этой фразы. – Я имею ввиду, что у нас может получиться.

– Нет. Я не пойду.

И тогда я решил действовать подло.

– Ты не хочешь своими глазами увидеть солнце? Почувствовать, как его лучи ласкают кожу? Вдохнуть принесенный ветром запах луговых цветов? Искупаться в ночном озере, отражающем искристую россыпь звездного неба? Полежать на траве, а не только на холодных камнях, отполированных ушедшими? Там, – я указал пальцем вверх, – есть и множество других вещей, о существовании которых ты даже не догадываешься. Я их видел. Я их осязал! Сможешь и ты. Мы вместе сможем!

Проползай неподалеку мифический змей-искуситель, уверен, он зааплодировал бы мне своими… Не знаю чем. Но без похвалы бы я определенно не остался. Сам от себя в шоке, как поэтично удалось завернуть. Впрочем, когда припрет, и не так раскорячишься!

Клен промолчал и даже немного ускорил шаг, пока не догнал другого шедшего перед ним невольника. И пусть ответа на свое предложение я не услышал, но почувствовал, что заронил в сердце пленника зерно сомнения. Теперь его требовалось взрастить, а заодно заразить идеей остальных. Вдвоем нам не справиться. А вот все вместе…

Я готов был пойти на что угодно, чтобы вновь увидеть родителей. И малыша Фила. Вновь почувствовать тепло их объятий и услышать смех. Жаль только, что Анна к нам уже не присоединится. Пусть она и была той еще занозой в заднице, но я любил ее. И буду любить. Так же, как безвременно покинувшую меня Мари. Они обе заняли особое место в моем сердце.

А потому, после вечерней трапезы я не стал отказывать подгорным товарищам по несчастью в их просьбе послушать об обыденных вещах поверхности. Более того – я декламировал так вдохновенно, что даже слепой, наверное, представил бы себе все краски заката, глухой услышал бы пение птиц, а лишенный языка инвалид почувствовал бы вкус маминого фирменного пирога с ежевикой.

Неизвестно удастся ли мне еще найти Этерниевой руды и извлечь из нее хоть сколько-то Межмировой Энергии, а потому нужно иметь запасной план действий. А лучше несколько. Я всерьез намерился вернуться к семье и пойду на все, ради достижения своей цели! На все!

Глава 25

Дни потянулись за днями. Сперва я старался их считать, затем делал зарубки, но когда в очередной раз сбился, то окончательно плюнул на это занятие. Слишком трудно ориентироваться во времени без светового дня, а дребезг побудки и сигналы к приему пищи ничем не отличались друг от друга, сливаясь в голове в один сплошной гул. Да и не факт, что нелюди делали какую-либо привязку к смене суток снаружи. Не исключено, что они укоротили или удлинили время бодрствования, исходя из своих собственных нужд.

Чертовы ублюдки, чтоб их!

Распорядок дня разнообразием тоже не отличался. Подъем, туалет у всех на виду, прием пищи, и вперед – махать киркой. Так этот необычный инструмент называли местные, и так стал именовать его я. Кайло-тяпка-штопор, возможно, было бы точнее. Леуш наверняка придумал бы свое название вроде Ковырялка, Царапка или, скажем, Стенобитный Уховерт, если бы у него совсем уж разыгралась фантазия. Я же оригинальностью мышления изобретателя «Нигдейки» похвастаться не мог, а потому принял общие правила игры.

По крайней мере в этом плане.

Спустя несколько дней Стас более или менее «оттаял» после своего визита в Каземат и начал реагировать на окружающую реальность, а не только изображать из себя робота с отсутствующим взглядом. Я не мог не подойти к нему, чтобы узнать подробности из первых уст.

Однако стоило мне задать первый же вопрос, как взрослый мужчина, с детства забивавший кроликов и другую живность, и пытавшийся голыми руками вломить Сранделю, окруженному отнюдь не безоружными нелюдями, съежился, словно пипка на морозе. Он сел на корточки, закрыл голову руками и принялся раскачиваться из стороны в сторону, а из глаз его катились слезы.

На меня прикрикнули другие пленники из числа старожилов и оттеснили в сторону.

Что ж, ответа я, может, и не услышал, но тот стал понятен мне без слов. Что бы не вытворял с провинившимися Заркад в своей Комнате Ужасов, мое первоначальное нежелание туда попадать лишь возросло и укрепилось. Как и ненависть к нелюдям, в целом.

И, тем не менее, я не оставлял задумки подбить остальных на побег.

Каждый день, убедившись, что меня никто не слышит, я вел осторожные беседы с крутолугцами и другими каторжниками. Начинал издалека, исподволь и, если чувствовал, что успеха не будет, отступал, не рискуя нарваться на стукача, кои наверняка имелись в числе пленников.

Внешность ребенка и разум взрослого помогали мне сделать вид, что я вел речь вообще о другом и вовсе даже не намекал на бунт. Посмотрите в эти честные глаза, разве они могут врать? Ах вы не видите их в темноте? Ну ничего страшного, представьте себе самый искренний взгляд, какой сможете, и именно такой он у меня и есть. Правда-правда.

Но, как прилив, не сумев захватить берег, откатывается, чтобы затем вернуться с новыми силами, так и я планировал рано или поздно взять свое. Вода камень точит. Так чем я хуже? Разве что не мокрый. Но, помахав часок-другой киркой, вполне могу сойти за небольшую вертикальную лужу.

Кстати, оказалось, что добытый мною в первый день кусок Этерниевой руды – отнюдь не обыденность местной шахты, а скорее событие сродни выигрышу в казино. По крайней мере, всю следующую неделю мне попадались обычные камни, сланцы, кварц, базальт, да и вообще что угодно, кроме вожделенных голубых кристаллов.

Осколок размером с кухонного таракана упал мне под ноги лишь спустя дней десять. Однако, как я не старался почувствовать в нем присутствие Межмировой Энергии и извлечь себе хотя бы самую малость, все попытки обернулись полнейшим фиаско и серией чувствительных тумаков от нагрянувшего с проверкой дварфа. Мерзкая нелюдь решила, что я филоню, и сполна отыгралась на мне за необходимость впахивать в шахте вместе с рабами.

Выяснилось, что на рудник шли работать отнюдь не все подряд, а исключительно в качестве наказания за некоторые провинности на поверхности. Этот вид деятельности считался у хозяев города позорным, и очутившиеся под землей стремились как можно скорее отбыть повинность и вернуться к обычной жизни. А потому они не гнушались вымещать свою злость на нас – простых пленниках, а если получится, то и присваивать себе наши заслуги.

Твари!

А еще каким-то образом нелюди знали (или догадывались) о следующем месте нападения Троттов, а потому там их никогда не оказывалось. В отличие от нас.

Когда я в первый раз увидел этого монстра, то чуть не обделался на месте, и спасла меня отнюдь не крепкая нервная система, а банально не успевший перевариться завтрак. В противном случае стирать бы мне потом штаны, как некоторым менее удачливым невольникам. И, должен сказать, никто над бедолагами не смеялся.

Ведь когда у тебя за спиной из темноты неожиданно вырастает метровая крыса с длинным переломанным хвостом и ощеренной зубастой пастью, когда она смотрит на тебя угольками кроваво-красных глаз, когда видишь ее покрытую струпьями и проплешинами шесть, чувствуешь вышибающее слезу смрадное дыхание – мозг любого адекватного индивида подскажет: «Обосрись и беги! Каждый сброшенный грамм повысит твой шанс на выживание».

И я побежал.

Глупо пытаться сражаться с чудищем чуть ли не с всего тебя размером. Нет, будь у меня возможность обратиться за помощью к Межмировой Энергии, и стой бок о бок со мной Энн с Леуштилатом, мы бы точно справились и с пятью такими, ведь они не достигли даже ступени Высшего зверя, а значит стояли ниже Освоивших.

Но у меня на шее висел подавитель, а из союзников имелся разве что старый Редис, вгрызавшийся в стену неподалеку. А нет, не имелся. И не только потому, что умудренный опытом Редис рванул прочь еще раньше меня, а потому, что Тротту он показался более вкусным, и это позволило мне получить несколько секунд форы.

Я мчался по извилистому тоннелю, подгоняемый сперва криками терзаемого каторжника, а когда те стихли – цокотом когтей по каменному полу. Несколько раз я налетал в темноте на стены и, похоже, сбился с пути, потому что к Бездне так и не вышел.

Чертова шахта, чертова тьма и чертова крыса размером с мастифа! И на какой только помойке она так отожралась⁈

Когда Тротт меня все-таки догнал, я окончательно запыхался и был так зол, что, наверное, мог бы сам разорвать зверя зубами. «Не бегай от снайпера – умрешь уставшим» – неожиданно вспомнилось из прошлой жизни. Нужно было сразу с ним биться. Пока оставались силы, а в руках лежала отполированная десятками рук рукоять кирки.

Эту тяжесть я выбросил первой, чтобы иметь больше скорости.

Дурак.

Я подобрал с земли камень и крепко его сжал, глядя в полыхающие алым глаза Тротта. И, как назло, ни одного светляка поблизости. Но это не повод отчаиваться. Мне еще семью спасать, и никакой грызун-переросток не встанет у меня на пути!

Я закричал. Возможно в попытке отпугнуть тварь. Или чтобы придать себе сил. А может просто от страха. Не знаю. Но в итоге мой крик послужил для нее сигналом к атаке, и она рванула вперед.

От первого выпада мне удалось увернуться. Все-таки сказались какие-никакие тренировки. При этом я попытался огреть врага булыжником, но в темноте промахнулся, а заодно пропустил новый бросок Тротта.

Он повалил меня на землю, впился зубами в бедро и принялся терзать ноги острыми, как слух домушника, когтями.

Теперь я кричал уже от боли. Но при этом не переставал остервенело лупить по башке крысы булыжником, удерживая тот двумя руками. И пускай с каждым ударом я лишь глубже вгонял ее зубы себе в мясо, но зато она не могла вцепиться во что-то еще, и я надеялся добраться до ее мозга раньше, чем отброшу копыта.

По крайней мере, так я решил считать позже, вспоминая и анализируя свои действия. А в тот момент я раз за разом поднимал и опускал камень, вымещая на чудище всю накопившуюся во мне злость. В момент схватки я не думал ни о тактике, ни о стратегии, ни о неожиданно холодных брызгах крови, летевших мне в лицо, ни о протяжном полном ярости крике, рвавшемся из моей глотки.

И я побеждал! Черт побери, я побеждал! И может даже окончательно победил бы, если бы перед моими глазами не возникла яркая вспышка Огненного шара, отшвырнувшего от меня тварь, опалившего мне кожу, а заодно прижегшего большую часть оставленных Троттом ран.

Интересно, это насмешка судьбы, или у меня всегда будут забирать победы в последний момент?

Хотя не могу сказать, что чувствовал себя сильно расстроенным. За исключением того, что меня спас поганый эльф, да превратятся его уши в рога, ноги в копыта, а голос в козлиное блеяние.

Нелюдя я разглядел в свете единственного, будто заблудившегося у него в волосах светлячка, когда проморгался от огненной вспышки. А заодно обнаружил, что умудрился-таки верно определить направление и дрался с крысой всего в паре шагов от выхода к Бездне, а потому был спасен в числе первых.

Прибывшие для защиты своей собственности эльфы довольно быстро разделались с Троттами и, не обращая внимания на ругань Сранделя, отбыли восвояси. Я пока плохо понимал дварфийский, но, кажется, Заркад требовал тотальной зачистки шахт, иначе скоро длинноухим придется самим брать в руки кирки для добычи этерния.

Ну или он называл себя пушистой зайкой и просил его погладить и накормить капустой. Язык у бородачей грубый и сложный – сам черт не разберется.

После инцидента, травмированных отправили к лункам зализывать раны, а остальных загнали назад – внеплановый выходной никто не объявлял. Таких льгот вообще трудовым кодексом рудника не предусмотрено. Пожаловаться бы в какую инспекцию, да их еще не изобрели. Или давно забыли. Смотря в какую сторону по временной шкале смотреть. Но, куда не кинь – всюду бесправие одних и оголтелый гнет других. Бесит!

Пострадавших во время нападения оказалось не так и много. Погибли только Редис и Глеп, прибывший со мной из Дальнего Крутолуга. Плюс трое раненных, включая меня.

Вообще, Клен рассказывал мне про систему защиты от Троттов. Ничего сложного, на самом деле. Невольники сбивались в кучу и размахивали перед собой инструментами, не подпуская тварей. И так до прибытия группы зачистки. Как оказалось, метод действенный, вот только мне он не подходил. Ведь тогда пришлось бы работать рядом с остальными, а значит возможность утаить добычу хотя бы на несколько минут, необходимых для извлечения крупицы Межмировой Энергии, растаяла бы, как опытная куртизанка по утру.

Не вариант.

А значит придется рисковать и дальше. Особенно если я хочу получить дополнительный козырь к моменту побега.

На следующий день лафа закончилась, и раненных вновь отправили в забой. Я даже не сопротивлялся. Полученные накануне травмы ныли, но артерия, к счастью, оказалась не задета, и я в числе первых вновь выхватил их ящика кирку, чтобы, стиснув зубы, ковырять ею ненавистную стену. Все для фронта, все для победы. Все для возможности вновь вернуться к родным, научившим меня что такое любовь.

Судьба вознаградила меня за упорство. После обеденного перерыва я убрел в проигнорированный прочими проход и принялся вгрызаться в породу прямо посреди коридора (а потому что какая разница где именно?), и уже через несколько минут мне под ноги, тихо звякнув, упал осколок этерния размером с палец.

В этот раз мне никто не мешал, но после упорной ментальной борьбы и преодоления множества метафизических – а может и вполне реальных – преград, я сумел похитить и усвоить лишь еще одну фиолетовую искорку. Немного. Но это в бесконечность раз больше, чем было доступно остальным каторжникам. А потому я не роптал и вновь принялся за работу.

Вряд ли во всей шахте нашелся бы хоть кто-то более замотивированный в поиске руды, чем я. В этом вопросе я, наверное, опережал и Сранделя, и Голинермаила, и даже того, кому они отсылали львиную долю добычи. Просто цели у нас отличались. Причем кардинально.

Иногда время летело, как снаряд, выпущенный из пушки Гаусса, а порой тянулось, словно расплавленный сыр за куском пиццы, но я твердо шел к поставленной цели и ни на секунду не позволял себе забыть образ семьи, сохранившийся в самом дальнем и надежном уголке моего сердца.

Постепенно я стал все лучше понимать языки орков, дварфов и клиотов. С эльфийским обстояло сложнее, ведь ушастые появлялись в шахте куда реже, да и словоохотливостью не отличались. К тому же, даже сосланные на рудник за провинность, оставались на вершине иерархии и до физической работы с киркой не опускались.

В шахте подмеченная мной за время путешествия через Дикие Земли пирамида взаимодействия нелюдей лишь подтвердилась. Причем, как на личном опыте, так и словами старожилов. Они сами не знали почему, но тоже подметили, что эльфы считались элитой, а клиоты социальным статусом не далеко ушли от людей-рабов. Остальные же располагались посредине и находились примерно на одном уровне.

Возможно, дело в каких-то физиологических особенностях – орки и дварфы отличались от людей разительно, в то время как Химера от человека зачастую так просто и не отличишь. Неплохая теория, вот только эльфы тоже довольно сильно походили на людей. Только преимущественно повыше. Но со спины, да в головном уборе вполне можно спутать.

И поплатиться.

В общем, еще одна загадка, ответ на которую лишь предстояло найти.

Разработка побега тоже шла своим чередом. Время от времени находя крупные куски Этерниевой руды, и извлекая из нее жалкие крохи Межмировой Энергии для личного пользования, я ни на один день не переставал плести сеть подготовки восстания.

Подобно терпеливому пауку, я протягивал тонкие нити, тщательно проверяя каждый узел и никогда не идя напролом. Слишком многое стояло на кону, чтобы рисковать и разом лишиться всех надежд и планов. Приходилось быть осторожным.

Моими ближайшими сподвижниками стали Евген и, как ни странно, Кисточка, страстно желавший ощутить собственной кожей дыхание ветра. Со временем удалось уговорить и Клена. С остальными же аборигенами рудника дело продвигалось крайне медленно – они никогда не чувствовали вкуса свободы, а потому не могли даже представить то, что я им предлагал.