Текст книги ""Фантастика 2025-169". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алексей Шумилов

– Кто это? – не смог удержаться от вопроса Уман, видя, как мои прислужники успешно дают отпор Королевским монстрам. Даже мэлэха поразила их необузданная сила.

– Умертвии. – сообщил я, расплывшись в самодовольной ухмылке. – Ты же не думал, что я в «Винограде» всю неделю просто так харю плющил?

– Конечно нет, но…

– Возьмите на себя последних двух. – настойчиво перебил его я. – Не охота терять столько нежити на ровном месте. И постарайтесь не сильно их повредить.

Кивнув, Уман с Еленгой принялись обстреливать магией оставшихся без серьезных противников жучил. Тем это, конечно, не понравилось, и они попытались порваться к обидчикам, но на каждой их лапе повисло по грозди зомби, затрудняя движение. К тому же мэлэх обладал магической сетью, которую тоже не преминул воспользоваться. Хоть та и не показывала максимальной эффективности против столь сильных насекомых. Караванщику явно не мешало бы задуматься над улучшением этих чар.

Я же буквально всей кожей ощущал восхищение и благоговение обычных кочевников. Ведь они прекрасно слышали, что я назвал нападение пятерки Королевских монстров «ровным местом». И в довершении всего продолжал противостоять натиску целой армии более слабых тварей.

Каждый понимал – свались они в подобную западню без меня, и выжили бы единицы. Двое Развивших, несколько Осознавших и группа Освоивших нападение такой орды точно не выдержат. На поверхности они постарались бы, неся потери, отступить под Купол, а на дне ямы… Что ж, время от времени Караваны пропадают не только по вине ставших личами лордов.

Но со мной и моими умертвиями все будет по-другому. Пока я рядом, не умрет никто!

Глава 2

Не знаю, сколькими умениями владел у Лагдуф при жизни, но, став умертвием, он сберег целых два. Одно, позволяющее резко сократить дистанцию, вращаясь в воздухе, как сверло; и другое, заставляющее оружие в его руке мелко и часто вибрировать, буквально вгрызаясь в рану врага.

И именно вторым он сходу перепилил Королевскому Пескомеру лапу. А затем, увернувшись от клацнувших над самой шеей челюстей, принялся неистово кромсать твари брюхо, ловко размахивая палашом.

Блеск!

В отличие от гулей и зомби, превращавшихся под воздействием магии в тупых монстров, умертвие сохранило мышечную память и навыки боя. Что вкупе с многократно усиленным телом Развившего, а также всеми плюсами становления нежитью делало его воистину страшным противником.

Хладнокровным. Умелым. Безжалостным. И не знающим ничего кроме воли хозяина. Моей воли!

А ведь разгадка секрета создания столь могущественного ожившего мертвеца лежала буквально на поверхности. Но понял я ее, лишь разобравшись с личем.

Не нужно пытаться перекроить тело воина ступени Развития! Он настолько высоко уже вскарабкался по лестнице, что сам многочисленными тренировками сделал за меня всю работу. Мне же оставалось лишь вдохнуть «жизнь» в хладную плоть.

Загвоздка возникла разве что с сохранением умений. Но и здесь, по аналогии с личем, я довольно быстро пришел к необходимости создания внутри прислужника некоего Ядра. Вернее, его подобия, потому что воины, насколько я понял, руководствовались несколько иными принципами по части взаимодействия с Межмировой Энергией.

Поэтому, в результате серии экспериментов, я догадался сделать Лагдуфу Сосредоточие в виде чего-то похожего на упрощенную нервную систему, внедрив ту прямо внутрь костей. В душе не ведаю так ли поступают на самом деле воины, но у меня сработало. В конце концов, это мое творение, и я имею полное право идти своим путем по дроге магии.

Примерно так же я поступил и с трупом Королевского Пескомера. С той лишь разницей, что жук сохранил одну единственную способность укреплять с помощью Межмировой Энергии хитиновый панцирь. А может у него и вовсе больше не было. Монстры и так сами по себе сильны.

Но зато теперь я с упоением следил за тем, как мои детища при поддержке темного клирика медленно, но верно берут верх над Королевскими чудищами. И это при том, что я сам, по сути, находился на одной с ними ступени! Насколько же могущественным может стать настоящий Некромант!

Первым своего противника одолел Леуш и тут же взялся уничтожать более слабых жуков. В сражении с призраками Влатислава он не мог показать себя во всей красе, но сейчас я видел, что и мой друг стал сильнее. Его двуручный меч мелькал с головокружительной скорость, с каждым взмахом порождая потоки ветра, и вызывая характерный свист.

Однако теперь, благодаря эволюции, я мог отчетливо рассмотреть каждое его движение!

Поверженного Леуштилатом Пескомера приволокли ко мне зомби – чтобы никто не затоптал – и я спрятал его в Теневом могильнике. Хотел бы я сразу заняться превращением его в очередное умертвие, но ранее соответствующего материала у меня было маловато, а потому заклинание оформить я еще не успел. Возиться же вручную в данный момент возможности не представлялось. Все-таки сражение продолжалось, и приходилось много за чем одновременно следить.

Но ничего. Никуда не денется. У меня еще три недели впереди. Явлюсь в Ижмарил во всеоружии.

Следом за Леушем, Королевского Пескомера поверг и Лагдуф. Получив несколько ран, никак не сказавшихся на его боевых способностях, и уже залеченных темных клириком, мертвый орк нанес противнику множество серьезных ран, одна из которых стала смертельной.

Чудище рухнуло на землю, погребя под собой сразу несколько более мелких сородичей, а я приказал Лагдуфу отправляться на помощь второму умертвию. То не обладало такой же наступательной мощью, но зато и повреждений практически не получило, выиграв мне достаточно времени.

Да, этих двоих можно неплохо комбинировать! Новая нежить показала себя в бою даже лучше, чем я сам того ожидал!

Падение каждого исполина свободные от работ караванщики встречали радостными криками и аплодисментами. Разве что волну не пускали, как футбольные болельщики на матче любимой команды. Но, видя их поддержку, я все равно ощущал духовный подъем, а на мое лицо против воли выползла довольная улыбка объевшегося сметаны кота.

Сражение продолжалось, и с подкреплением в виде умертвий и Леуша дела у Пескомеров пошли совсем плохо. Монстры падали один за другим, щедро орошая песок гемолимфой и устилая дно ямы искореженными телами. Теперь уже ни у кого не оставалось сомнений, что эта схватка, несмотря на свой неожиданный характер, завершится в нашу пользу и без каких-либо людских жертв. Потери же в рядах нежити я восполнял настолько оперативно, что казалось будто людей и вовсе защищает бессмертное войско, где каждый воин героически смел, неуязвим и готов, не зная устали, стоять между безжалостными монстрами и дрожащими от страха двуногими.

Впрочем, караванщики не были бы собой, если бы и вправду впали в панику и забились в щели, испытывая бесконтрольный ужас. Да, они боялись смерти, но это не мешало им продолжать вносить посильный вклад в победу. Ни на миг не прекращались работы по строительству и укреплению стен пандуса, а маги помогли лидерам прикончить двух последних Королевских Пескомеров.

Правда мою просьбу они при этом не выполнили, превратив жуков в две груды изуродованной, обугленной и шкворчащей плоти, но оставшиеся три трупа заняли свое место в Теневом могильнике, ожидая, когда у меня появится время сделать из них новых умертвий.

– Кто бы мог подумать, что мальчишка из захолустья, за которым я гнался в детстве, станет таким могущественным авантюристом. – с чувством глубокого уважения проговорил Уман, встав возле меня и взирая на заваленное трупами поле боя. – Хотя «могущественный» – не совсем подходящее слово. Великий! Если не величайший. Одновременно контролировать такое число различных прислужников… – он вздернул брови и покачал головой. – Такого даже в легендах времен первого Катаклизма не описывают. Ни Атур, Рассекающий Сталь, ни Алмазная Дева Софина даже рядом не стояли. Боги благоволят тебе, давэр. Тебя ждут великие свершения. Я рад, что мне довелось сражаться с тобой бок о бок.

– Поцелуй его еще. – буркнула Еленга, гладя взволнованного Октанонта по щупальцу.

– И поцелую, если надо будет! – сурово отрезал мэлэх. – И ты поцелуешь! Никто и никогда еще не делал для кочевников столько, сколько уже сделал Леон. Его именем станут называть детей, а ветер будет шептать его, гоня песок по бескрайним просторам Диких Земель.

– Весьма поэтично. – проронил я, не отвлекаясь от руководства сражением. – Как там пандус?

– Почти готов. – ответил Уман, окинув взглядом фронт работ. – Но мне кажется, монстры закончатся раньше. Если на то будет воля Захауруна. – добавил он, подняв руки лодочкой к небу.

Не знаю, обидел ли мэлэх своими словами несуществующего бога, или сама судьба решила над ним подшутить, но не успел он еще закрыть рот, как из глубины самого широко Тоннеля раздался громкий протяжный рев. Хотя скорее даже не столько громкий, сколько низкочастотный и вибрирующий. Утробный. Проникающий внутрь не только через уши, но и через всю поверхность кожи, заставляя сердце сжаться от страха, а душу бесконтрольно метаться в поисках убежища в районе пяток.

Люди замерли. Державшиеся до сих пор дети заплакали. И даже я, признаться честно, невольно сделал полшага назад. И только лишенная эмоций нежить, продолжала крошить монстров, заталкивая их обратно в норы, из которых те вылезли. Этим уже бояться точно нечего.

– Продолжить работы! – рявкнул, придя в себя, Уман. – Ускориться! Всем за дело! Рвем отсюда, как только появится возможность! Захаурун, за что…

Источник рева постепенно приближался, пока из главного тоннеля не показалась распахнутая круглая пасть способная целиком вместить себя Королевского Октанонта. Безжалостное солнце Диких Земель играло на казавшихся бесконечными рядах треугольных зубов, каждый из которых размерам превосходил две мужские ладони, а вырвавшееся изнутри смрадное дыхание невольно вызывало резь в глазах.

Существо продолжало лезть вперед, постепенно выставляя на всеобщее обозрение продолговатую ребристую форму тела с расширяющимся диаметром, плотную зеленовато-желую шкуру и полное отсутствие каких-либо органов зрения и конечностей. На нас будто полз зубастый круассан. И мне не составило труда догадаться, что это…

– Императорская Личинка! – крикнул один из разведчиков, обладавший умением определять силу монстра.

В общем, да. Не знаю, та ли это самая, от которой мы удрали на подступах к Триомажу, или их тут водится, как опарышей в трупе, но тварь явно походила на предыдущую и отличалась разве что размером. В большую сторону, к сожалению.

Или к счастью. Потому что, не успев вылезти даже наполовину, монстр застрял в проходе, издав еще один оглушающий рев, раскидавший стороны, попавших под ударную волну Пескомеров.

– Быстрее! – вновь поторопил работников Уман, хоть те и так копали с утроенной силой. – Быстрее, суть вашу!

Я же в свою очередь, хоть и не планировал столь скоро встречаться с существом, эквивалентным по силе Объединившему, но и острого приступа паники не испытывал. Все-таки за последние дни я многого достиг и еще больше осознал. Как по части Некромантии, так и пути развития в целом. И пусть тварь передо мной подавляла своим размером и аурой силы, однако и у меня имелось что ей показать.

И для этого даже ремень расстегивать не придется. Тем более, что одежды караванщиков его в принципе не предусматривают.

Один за другим из Теневого могильника вышли восемь безмолвных фигур. Люди и нелюди, включая даже целого эльфа с серебряной серьгой в остроконечном ухе. Некоторые сохранили посмертные увечья в виде вскрытого горла или дыры в груди, другие же выглядели неповрежденными. Этот тип нежити не нуждался в прочном теле. А в том, что на сцене появился еще один отряд оживших мертвецов вряд ли кто-то сомневался.

Впрочем, их мало кто и заметил, будучи пораженными жуткой аурой Императорского зверя. Но когда в того разом полетел целый шквал всевозможных атакующих чар, люди встрепенулись, будто сбросив с себя остатки сна. Со смесью восхищения и ужаса они уставились на восьмерку магов, осмелившихся атаковать столь могущественное создание.

Хотя маги не столько осмелились, сколько не имели выбора. Как и прочие мои прислужники, личи обязаны беспрекословно исполнять волю Некроманта, их породившего. И я приказал бить!

К сожалению, в отличие от настоящего лича, прошедшего ритуал изменения сущности, личи искусственные не обладали возможностью добавлять к заклинаниям эффект коррозии. Но зато ничто не мешало им действовать слаженно и раз за разом бить в одну единственную выбранную мной точку. Та располагалась на макушке Личинки (если эту часть ее тела можно так называть) и на минимальном отдалении от пасти. Но я постепенно смещал цель вдоль воображаемой линии хребта, чертя с помощью магиии нежити полосу поврежденной плоти.

И делал я это не просто так. У меня имелся план.

Дело в том, что одновременно с атакой мертвых магов, я приказал напасть на монстра и умертвиям. Лагдуф и Королевский Пескомер, с легкостью прорвавшись сквозь толпу более слабых пустынных насекомых, обрушились на застрявшую в туннеле Личинку. Вот только их мощи не хватило, чтобы пробить прочную кожу Императорского зверя. Даже за счет усиления от Межмировой Энергии.

Не преуспел и Леуштилат. Схватив в каждую руку по двуручному мечу, он полыхал фиолетовым, словно подожженный бензовоз, расходуя на новое умение колоссальный объем силы. Но даже так его удары оставляли лишь незначительные порезы, не способные причинить серьезного ущерба. Хотя Леуш не сдавался и продолжал бить с неистовой скоростью, вздымая вокруг себя целые тучи пыли.

Все это, конечно, не понравилось Императорской твари. Пусть та и не могла, будучи зажатой в туннеле, показать нам основной арсенал способностей, но кое-чем все-таки «обрадовала». Личинка издала очередной громогласный рык, ее пасть засветилась Межмировой Энергией, а затем она плюнула в сторону моих личей, используя собственные зубы вместо снарядов!

Со свистом пикирующего истребителя клыки неслись в нашу сторону. Еще недавно я бы даже увидеть атаку не сумел, не говоря уже о том, чтобы среагировать, однако теперь у меня в активе имелось Ядро алмазной прочности и завершенная вторая эволюция, что позволило в мгновение ока прикрыть нежить Костяной стеной.

Вот только, несмотря на то что я залил в заклинание под завязку силы, оно лишь ослабило вражескую атаку и изменило траекторию движения снарядов, разлетевшись при этом в дребезги.

В лича-клиота угодило сразу несколько зубов, размолотив того в труху, а еще нескольких существенно посекло. Ими тут же, повинуясь моей команде, занялся темный клирик. Но хуже того – некоторые зубы мчались дальше, и на пути у них стоял уже я!

Действуя на переделе возможностей, я вывалил из Теневого могильника еще одну порцию костей, добытых в Триомаже, и сотворил новую Костяную стену. Но не остановился на этом и параллельно накрыл ее двухслойным Призрачным щитом, ухнув в каждые чары по целой прорве Межмировой Энергии.

Еле успел! За счет уже внесенных изменений в структуру чар, Стена и Щит частично наложились, что существенно повысило их общую прочность.

Именно поэтому я и хотел их слить воедино на текущей ступени. А еще чтобы успешнее противостоять атакам на стыке физического и магического воздействия. Таким, какую сейчас продемонстрировал Императорский зверь.

Чудовищным усилием, но мне удалось предотвратить катастрофу, защитив себя, и остальных людей неподалеку. Однако, как бы велик не был мой запас Межмировой Энергии, но в противостоянии с существом, превосходящим меня на целую ступень, расходовалась она тоже соответствующе. Думается, я бы смог выдержать еще два-три таких залпа, после чего останется только рыть себе могилу.

Впрочем, никто другой из присутствующих и вовсе ничего подобного сделать бы не смог.

А тварь готовила уже следующий плевок.

– Всем магам бить в одну точку! – сориентировался Уман, сумев взять себя в руки перед лицом смертельной угрозы. – Поможем давэру! Покажем, чего стоят кочевники!

Он первым обрушил на макушку Личинки Ледяную глыбу, тут же подкрепив воздействие Огненным шаром. Следом подтянулись и остальные.

На Императорского монстра будто опрокинули целый чан всевозможный заклинаний. Огонь, лед, ветер, молнии, яд, шипы, лезвия, стрелы, копья – чары действовали по отдельности, а порой и смешивались, порождая локальные вихри или взрывы. Но даже такое комбинированное воздействие не могло пробить шкуру твари. Хоть оно и продолжало чертить на ней линию изуродованной плоти.

Личинка тоже огрызалась, заставляя меня использовать защитную магию. С учетом того, что при этом я руководил личами, умертвиями, гулями, зомби и темным клириком, я банально не успевал воскрешать новую нежить взамен павшей. Ведь Пустомеры продолжали прибывать, и сражение не сбавляло обороты.

Даже бой против призраков Влатислава не казался мне таким напряженным, как этот. Пока воины усиленно вгрызались в землю, готовя нам путь к отступлению, маги пережигали запас Межмировой Энергии в заклинания, силясь пробить защиту исполинского монстра. Я же вообще занимался одновременно всем!

И не успевал.

Но, к счастью, Некроманту и не нужно делать все самостоятельно. Он силен своей свитой, а не атакующими чарами. А потому на свет вышел еще один лич. И выглядел он весьма специфично.

Глава 3

На песке стояла колыбель. Но не простая, а собранная из костей (из чего еще я, собственно, должен был ее сделать?) и способная самостоятельно перемещаться. Внутри же, небрежно накрытое грязной черной тканью, лежало тело.

У него не осталось ни рук, ни ног, ни носа, ни ушей – всего этого оно лишилось еще при жизни. Как и глаза. А вот от изрезанных лоскутов кожи с головы мне пришлось отказаться в процессе воскрешения – слишком муторно было восстанавливать и сращивать.

Да и ни к чему это.

Так что теперь, по сути, в самоходном костяном ложе валялся прикрепленный к ошметку плоти череп с пылающей фиолетовым светом глазницей. Все, что осталось от некогда довольно сильного мага ступени Развития, по ошибке считавшего себя Некромантом. От чертового клиота Гожара. И благодаря мне после смерти он стал еще сильнее!

Пускай ценой немалых усилий, но мне удалось поместить в его тело Ядро прочности камня и размером с кулак, что позволяло личу держать довольно большой запас Межмировой Энергии и эффективно ее использовать. Один за другим из лона колыбели вылетали стремительные фиолетовые жгуты заклинания. Они врезались в тела мертвых Пустомеров и тут же вздергивали их на ноги в виде улучшенных зомби.

Чары Гожара существенно отличались моего аналога. Прислужники выходили слабее, да и управлять приходилось каждым в отдельности. Но, к счастью, делать это предстояло не мне, а клиот, будучи мертвецом, проблем с контролем не испытывал. С точностью бездушной машины он руководил полутора десятками представителями низшей нежити, при этом беспрекословно подчиняясь моим приказам.

Эдакий офицер в люльке. Разве что «Есть, сэр!» не кричал. Но зато и не агукал. Тоже плюс.

С подкреплением в виде Гожара и его нежити баланс сил вновь сместился в нашу пользу, и мертвецы опять начали теснить насекомых. Мне удалось выдержать очередной залп Императорского монстра, попутно осознав, как лучше видоизменить защитные чары для их последующего слияния. Хотя Межмировой Энергии на это ушло ужас сколько. Впрочем, многие маги Каравана уже вообще выпали из обоймы и бросились помогать воинам, вручную разбрасывая песок и землю на пути к свободе.

Черная полоса поврежденной плоти на спине Личинки достигла к этому моменту метровой длины, представляя собой уродливый рубец, начавший уже медленно регенерировать. Хорошо хоть магические повреждения так просто не заживали, потому что раны, оставленные мечами Леуша, заросли практически полностью.

Уман поминутно бросал встревоженные взгляды то на меня, то на пандус, то на стенки туннеля, в котором застряла исполинская тварь. Ведь та не прекращала попыток прорваться к нам, постепенно распространяя вокруг себя трещины, грозившие в любой момент разверзнуться и выпустить существо из плена. И тогда даже сотня зомби с гулями не остановят ее на пути к вожделенному сладкому мясу двуногих. Октанонты же, чуть посопротивлявшись, пойдут на закуску. Перспектива не из радужных.

– Есть! – крикнул один из воинов, усиленно копавший в первых рядах. – Готово, мэлэх! Прорвемся!

– Все по фургонам! – тут же скомандовал Уман. – Отступаем в Триомаж!

Но не успели люди сделать и шага по направлению к повозкам, как земля вокруг Императорского зверя взорвалась, разновеликими кусками разлетевшись во все стороны. Личинка освободилась и издала громогласный рев, полный предвкушения богатого пира.

Я же впервые увидел, как волосы на голове человека встали дыбом. Уман явно переживал не лучший день в своей жизни.

Но, к счастью, рядом был я, и я по-прежнему планировал защитить каждого члена Каравана!

Личинка хотела уже рвануть вперед, вот только разгона ей взять не удалось, ведь путь ей преградил Королевский Пустомер-умертвие. Тот уперся всеми конечностями в землю и ярко сиял Межмировой Энергией, временно повышая прочность собственного тела. Поверх фиолетового света его окутывали клубы черного дыма от темного клирика, по моему приказу лечившего повреждения нежити.

Но даже такая комбинация плохо противостояла натиску Императорского монстра, и моего прислужника должно было смять в любую секунду. Однако несколько драгоценных мгновений он выиграл. Ведь я не просто так чертил полосу на теле твари, а подготавливал пространство для еще одного своего козыря. На этот раз последнего. Решающего.

Повинуясь моей команде, из Теневого могильника, вышел молодой воин в легкой броне из наслоенных металлических пластин. В руке он сжимал полуторный чуть изогнутый на конце меч, казавшийся продолжением его тела. Ветер ласково трепал его волосы цвета первого снега, а на бледном лице не дрогнул ни один мускул. И лишь безжизненный взгляд давно потухших глаз выдавал в нем нежить.

Ожившего мертвеца, созданного из трупа воителя, практически достигшего ступени Слияния.

Еще одно умертвие!

– Действуй, Аскар. – дозволительно произнес я, хоть этого и не требовалось.

В мгновение ока воин сорвался с места и устремился вперед с такой скоростью, что я уследил за ним исключительно благодаря двум эволюциям. Для остальных же он и вовсе просто исчез, оставив позади себя лишь пару чуть придавленных следов на песке и размытое остаточное изображение.

С момента прорыва Императорского монстра прошло от силы пара секунд, а хитин моего Королевского Пустомера уже во всю трещал, грозясь в любой момент сдаться, несмотря на все усилия темного клирика.

Но Аскар успел вовремя.

Оттолкнувшись от спины рядового зомби и тем самым его сломав, как детский куличик на пляже, мертвый воитель птицей взмыл в воздух. Каждое его движение лучилось плавностью и грацией, невольно притягивавшими взгляд и заставлявшими любоваться, затаив дыхание. Он не просто выучил несколько умений и возомнил себя крутым бойцом, он годами оттачивал мастерство, превратив свое тело в идеальный инструмент. И теперь этот инструмент принадлежал мне!

Со вспышкой Межмировой Энергии Аскар взмахнул мечом, породив целую вереницу многократно скопированных образов оружия. И те с интервалом в долю мгновения обрушились на ослабленную магией плоть монстра. Сделал он это еще на подлете к Личинке, а приземлившись ей на спину, добавил мощный вихреподобный удар, прорубив шкуру монстра от пасти до самого конца намеченной мной линии.

Волной наружу хлынула полупрозрачная вязкая жидкость, смыв ближайших Пескомеров назад в туннели. Тварь резко дернулась, попытавшись достать Аскара, но тот сразу поле удара оттолкнулся ногами, вновь взмыв в воздух. А затем одно за другим добавил еще два копирующих оружие умения, усилив их Межмировой Энергией.

Угодив точно в готовый разрез, он углубил его и продлил, заставив шкуру монстра раскрыться, словно фантик от сникерса. Вот только внутри вместо шоколадного батончика обнаружилось нечто, чего ни один из Караванщиков увидеть не ожидал.

Там находился Пустомер. Огромный. Чуть ли не со всю Личинку размером. Но тот не был сожран, а являлся частью существа! И с оболочкой его соединяли пучки красных волокон, по которым к нему поступали питательные вещества. Хитин насекомого блестел от все той же жижи, а само оно походило уже скорее на спящую саранчу, поджавшую лапки и не способную даже пошевелиться.

– Так значит все-таки не личинка. А кокон. – проронил я, изучая необычного монстра. – Как я и думал…

На самом деле я еще по пути в Триомаж заподозрил неладное. С какой радости с Пескомерами таскается существо совершенно другого вида? Почему они не сражаются и не жрут друг друга в борьбе за место под солнцем? Я хотел задать это вопрос Уману, но в городе и без того забот хватало, так что как-то забылось. Однако кое-какие предположения я успел сделать, и вот теперь одно из них подтвердилось.

Получается таким образом проходил процесс трансформации Королевского Пескомера в Императорского. Вот только в Диких Землях он не мог позволить себе отлеживаться в процессе метаморфозы, а потому даже кокон обладал ртом и способностью сражаться, добывая дополнительные питательные вещества.

Как же чудно́нынче устроена природа Земли. Удастся ли мне когда-нибудь вернуть все, как было?

С разорванной пастью и потерянной драгоценной внутренней жидкостью кокон будто сошел с ума. Он принялся метаться из стороны в сторону, давя всех вокруг и ведя беспорядочный обстрел зубами, словно взбесившийся пулемет. Но зато теперь стало понятно, как его победить.

– Режьте волокна! – крикнул я караванщикам. Хотя кроме Умана с Еленгой лишь еще тройка магов сохранила достаточно Межмировой Энергии, чтобы запустить хотя бы пару заклинаний.

Что они и сделали, доверившись мне.

Так же поступил и Леуштилат. Он запрыгнул прямо внутрь оболочки и принялся скакать, как бабуин по лианам, перерубая нити двумя двуручными мечами. Судя по выражению лица, он неимоверно устал, но продолжал сражаться, досуха вычерпывая внутренние резервы.

По примеру Леуша я отправил внутрь и Лагдуфа с Аскаром. А также немного поделился силой с личами, чтобы те ускорили процесс. И с каждой перебитой прядью движения куколки становились все более вялыми, пока она окончательно не замерла.

В этот миг находившейся в ней Пескомер открыл глаза. Он попытался дернуться, но оказался слишком слаб и сумел лишь немного вылезти наружу, извалявшись в песке. Он издал протяжный стрекот, услышав который, остальные до сих пор сражавшиеся насекомые бросились в рассыпную и исчезли в уцелевших туннелях.

Огромный монстр умирал, но успел отдать приказ сородичам спасаться бегством от более сильного роя. От роя, который не уменьшался с каждым павшим, а лишь прирастал числом. И от их лидера, который на ступени Развития сумел одолеть существо эквивалентное по силам Объединившему.

Окруженный немертвой свитой я вплотную подошел к поверженному монстру. Тот находился на последнем издыхании, но я не собирался отпускать его так просто. Доставивший столько хлопот враг должен быть повержен мной лично!

Я положил ладонь жуку на морду и один за другим вогнал в него несколько Укусов мертвеца, оборвав жизнь исполина. А затем поднатужился и под пораженными взглядами караванщиков спрятал труп в Теневой могильник, оставив на земле лишь покрытую слизью оболочку. Я пока не знал, что конкретно с ним делать, но упускать такой трофей однозначно не собирался!

Не было ни криков ликования, ни аплодисментов, ни поздравлений с победой. Стояла мертвая тишина, которую нарушал лишь робкий шелест песка, изредка ссыпавшегося на дно ямы, чуть не ставшей нам братской могилой. Люди ошалело моргали, не в силах поверить, что им удалось без потерь пережить сражение с целой ордой монстров под предводительством Императорской твари. И если раньше я уже казался им существом из другой лиги, то теперь они осознали, насколько большая пропасть нас разделяла.

Я видел это в их глазах. И чувствовал в их сердцах. Так смотрят не на друга или спасителя, а скорее на…

– Славная битва, дружище! – со смесью радости и облегчения выдохнул Леуштилат, опираясь на двуручный меч, как на клюку. Его грудь тяжело вздымалась в такт учащенному дыханию, но с лица не сходила полная удовлетворения улыбка. – Такую тварину грохнули! Кому не расскажешь – обзавидуются.

Ко мне подошли Лагдуф с Аскаром и застыли возле меня немыми стражами.

– А ты кто такой, парень? – кивнул последнему Леуш. – Дрался, как сам Магбар, да простит меня Сатвелеон! Решил с нами в Ижмарил рвануть?

– Ты разве не видишь, что он мертв? – спросил Уман, с опаской разглядывая мою заметно подросшую свиту.

– Да ну! – удивился здоровяк. – Быть не может! Я что не видел, как мертвые сражаются? – он мотнул головой на нестройные ряды зомби и гулей. – Те, вон, дохлые, а этот… – воин-жрец внимательно присмотрелся. – Вот так номер! И этот тоже! И орк уродливый вместе с ним, получается! Леон, ты где таких взял?

– Сам сделал. – не без тени бахвальства сообщил я. – Умертвии. А там – личи.

– Как Влатислав?

– Послабже. – недовольно поморщился я. – Но я над этим еще поработаю.

– Не перестаешь поражать, давэр. – осторожно произнес Уман, держась так, будто я в любой момент наброшусь на него, сожру, высру и превращу какую-нибудь уникальную дерьмо-нежить.

Мысль, прямо скажем, интересная, но я к подобному пока не готов.

– Да расслабься ты! – пихнул мэлэха в плечо Леуштилат, сам чуть при этом не упав. – Это все тот же наш старый добрый друг Леон. Только он нашел способ стать сильнее, да? И нам бы тоже не мешало. Верно говорю?

– Может ты и прав. – задумчиво проронил караванщик. – А может и нет… – добавил он значительно тише, и не сводя с меня настороженного взгляда.

– Кстати, Леуш. – между делом бросил я. – Не одолжишь мне немного своей крови?

За Умана я не волновался. Я не ощущал с его стороны ни капли негатива. Да и за проведенное вместе время мне довелось довольно хорошо узнать мэлэха, чтобы не сомневаться в его лояльности. Что бы он там обо мне не думал, но статус давэра для него священен. К тому же он не мог не понимать, я на его стороне, и лишь благодаря мне встреча с тучей сильных монстров не закончилась полным истреблением Каравана.

А что до потерянных нервных клеток… Так в его профессии по-другому никак. Не по Елисейским Полям гуляет, а в Диких Землях. Тут год за три идет, а до старости доживают лишь самые везучие засранцы, которых при рождении Захаурун в попку чмокнул.

Фу, гадость какая!

К чести кочевников, они довольно быстро пришли в себя и, словно муравьи, расползлись по полю боя, срезая самые ценные части поверженных монстров. Насобирали и зубов «Личинки». А также уговорили меня отрубить с помощью Аскара знатный кусок ее шкуры, пообещав не обделить с наградой.