Текст книги ""Фантастика 2025-169". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алексей Шумилов

После моей расправы с Харольдом и претензий, предъявленных Рокволду, могло быть два варианта событий. Первый, старик, недовольный игнорированием своих требований, грязной возней за спиной, возьмется за Уолтера и Харольда всерьез, и заставит прекратить попытки расправиться со мной. В то, что они успокоятся и забудут о своих планах ликвидации слишком наглого советского бизнесмена, не верилось. Но на некоторое время, пока ситуация не изменится, притихнут.

Второй вариант я считал более реалистичным. Если Моррис всё-таки работает у старика, и будет вынужден подчиниться, то Майерс может и взбрыкнуть. У него невероятно развито чувство собственного величия. В сочетании с нестабильной психикой, склонностью к агрессии – страшная вещь.

После стрельбы по вертолету, погони за катером, скандалом с привлечением береговой охраны и полиции, градус бешенства у Уолтера критически повысился. А с получением информации о моём совместном бизнесе и постоянных встречах с Мадлен улетит в заоблачные дали.

В старике я не сомневался, судя по итогу разговора, разрешение на встречу с внучкой для обсуждения совместного бизнеса, он даст. Правильно ли я поступил, играя на обострение и подстегивая события? Не знаю. Но точно уверен: сидеть и ждать, пока убийцы явятся по твою душу – проигрышный вариант. Шансы на выживание появляются только в атаке. А с учётом союза с Мадлен и штази, они удваиваются…

Примечания:

Кемпо-карате – американизированная версия окинавского стиля Мотобу Тёки, созданная и развитая Джеймсом Митосэ, а позднее Эдмундом Паркером с оригинальной системой подготовки и базовой техники. Отличается серийностью ударов, отсутствием прыжков и экономными движениями. В 60−70–80 годы считалось одним из самых жестких боевых искусств. В соревнованиях по кэнпо-карате принимали участие Чак Норрис, Джо Льюис и многие другие знаменитые спортсмены-единоборцы.

Глава 10

Двери лифта с тихим шелестом разъехались в стороны. Я двинулся к кабинету. Джек и Пол с каменными лицами последовали за мной. В коридоре наткнулся на вышедшую из приемной Джессику.

– Оу, мистер Елизаров, мистер Адамян недавно приехал, просил сразу сказать, когда вы появитесь. Пригласить его к вам? – доложила улыбающаяся секретарша.

– Пригласи, – кивнул я. – И ещё, сделай мне кофе, пожалуйста. Ребятам – по желанию.

– Конечно, мистер Елизаров, – кивнула Джессика.

Через минуту, когда я снял куртку, устроился на кресле и начал разглядывать приготовленную для просмотра стопку документов, в дверь постучали.

– Заходите, – пригласил я.

В кабинет зашел довольный Адамян.

– Дружище, тебе надо срочно скушать лимон, – посоветовал я.

– Зачем? – растерялся директор.

– Слишком радостный, – пояснил я. – Своим светящимся самодовольным видом портишь начальству настроение.

– Извините, – растерянно произнес Майк. – Не знал, что вы не в духе.

– Не стоит извиняться, – улыбнулся я. – И вообще не обращай внимания. Я пошутил. Как сказал один известный советский юморист: «Нет большей радости для нашего человека, чем испортить настроение другому». Что у тебя?

– Странные у вас люди, – хмыкнул Адамян. – Я договорился о встрече с Орловски. Он ждёт нас у себя в офисе. Едем?

– Конечно, – я с серьезным видом кивнул и поднялся. – Зачем терять время? Новые телохранители нужны ещё вчера.

* * *

Офис Эндрю Орловски оказался на окраине Нью-Йорка – двухэтажное здание, примыкающее к производственному комплексу. Только в отличие от остальной территории, огороженной высоким забором, в комнату частного детектива, можно было подняться по витой металлической лестнице.

Площадка перед домом была усеяна мусором, использованными одноразовыми шприцами, обертками от конфет и шоколада, разорванными пакетами и прочими отходами человеческой жизнедеятельности.

Джек и Пол, увидевшие всё это великолепие, сразу насторожились, расстегнули плащи так, чтобы быстро выдернуть пистолеты из наплечных кобур.

– Мистер Елизаров, мы точно приехали туда, куда надо? – с сомнением спросил, озираясь по сторонам, Рассел.

Я вопросительно глянул на Адамяна.

– Точно, – подтвердил Майк. – Орловски – хороший специалист. Просто неуживчивый, всегда говорит, что думает – многим клиентам это не нравится. Да и место не такое плохое, как кажется. Офис Эндрю сдают почти даром, за оказанную несколько лет услугу, ему здесь удобно. Он в конторе редко бывает, почти всегда в разъездах. Сегодня чудом получилось застать.

– Ладно, – криво усмехнулся я. – Пойдем, посмотрим на твоего приятеля.

Первым по лестнице двинулся Пол, за ним Майк, я шел третьим, замыкал шествие Джек, прижимающий к левому боку бронированную папку.

Дверь на площадке второго этажа оказалась не заперта. Пол резко дернул её на себя и быстро шагнул вовнутрь.

– Стоять! – прогремело в помещении.

Адамян быстро протиснулся между Расселом и дверью и просочился в помещение.

– Эндрю, это я Майк Адамян, опусти оружие. Пол – телохранитель твоего будущего нанимателя.

– Предупреждать надо, – недовольно буркнули в ответ. – Заходит тут какой-то хлыщ, смотрит какгангстер или федерал, плащ расстегнут, наплечная кобура видна. Что я должен думать?

– Я же тебя предупреждал, в течение часа заеду, – укорил Адамян.

– Но сказал, что будешь со своим боссом, а не с парочкой мордоворотов, – проворчал Орловский.

Дверь снова приоткрылась. В проеме возникла улыбающаяся физиономия Майка.

– Проходите, всё нормально, – пригласил он.

Я зашёл и с любопытством огляделся. В углу рядом с дверью, находилось отодвинутое кожаное кресло и стол, заваленный документами. От другого пространства его оградили в отдельную зону двумя большими шкафами с папками, соединенными под углом в девяносто градусов.

Если не считать этого островка офиса, и идущего за ним журнального столика с парочкой кресел и диваном у стенки, огромное помещение больше походило на спортивный зал. В дальнем углу стояла скамейка со стойкой и штангой на ней, недалеко сложены гантели, диски и гири. Напротив железа, на толстой цепи висел боксерский мешок весом под сотню килограммов, чуть дальше на растяжках еле покачивалась пневматическая груша. На боковой стенке прибит уголок с турником, стойкой для брусьев и пресса.

– Нравится? – насмешливо пробасили сбоку.

Я перевел взгляд на хозяина кабинета – высокий, широкоплечий, подтянутый и сухой – каждая мышца выпукла и может претендовать на пособие в анатомическом атласе. Рукава красной клетчатой рубашки закатаны, мощные предплечья перевиты тугими канатами жил, на сбитых костяшках черные пятнышки синяков. Породистое лицо, перебитый нос, выдающийся вперед волевой подбородок, в льдистых светло-голубых глазах где-то глубоко прячется ирония. Из расстегнутой наплечной кобуры торчит рукоять револьвера «Кольт Детектив Спешиал».

– Нормально, – усмехнулся я. – Сам люблю бокс. Даже иногда немного занимаюсь.

– Да? – поднял брови Орловски. – Вы, Михаил Елизаров?

– Угадали, – иронично ответил я. – Причем с первого раза. Восхищен аналитическим складом вашего выдающегося ума.

Эндрю хмыкнул, шагнул вперед, протянул руку для рукопожатия. Я отметил мелькнувший в глазах здоровяка азартный блеск и насторожился. И когда он неожиданно обозначил короткий правый боковой, нырнул под руку и провел комбинацию правый прямой-левый крюк, притормозив кулаки у лица Орловски.

– Вот теперь верю, что он мог драться с профессионалом и победить, – довольно прогудел Эндрю.

Джек и Пол, судорожно схватившиеся за пистолеты, расслабились.

– Откуда вы знаете? – удивился я.

– Я рассказал, – признался Майк. – А мне – Анна и Александр расписали поединки в ярких красках, они вами сильно восхищались.

– Хочу предупредить, – пробасил Орловски, – Как телохранителю мне надо платить семь тысяч в месяц, моим ребятам – по пять. Гарантирую, работать будем на совесть.

– Договорились, – улыбнулся краешками губ я, и протянул руку.

Эндрю помедлил.

– Ещё один важный момент, – прогудел он. – Я ненавижу наркоторговцев, совратителей несовершеннолетних и людей, не держащих своё слово. Таким лучше меня не нанимать, пожалеют.

– Сработаемся, – ухмыльнулся я ещё шире.

Крепкая лапища атлета как клещами стиснула ладонь, скрепляя договор.

В офисе Эндрю мы провели час. Сначала, я, Майк и Эндрю уединились у уголке у стола, охранники прошли дальше, к спортивным снарядам и дисциплинировано ждали, пока мы закончим, в другом конце зала.

Сначала я кратко попросил рассказать Орловски о себе. Эндрю действительно происходил из семьи белоэмигрантов. Его дед был шабс-капитаном Первого гвардейского корпуса, дислоцированного в Санкт-Петербурге, бабушка – потомственной дворянкой. Отец Орловски – Виктор, самый младший среди пяти детей: трех сестер и двух братьев. Родился он уже в США.

Эндрю считал себя американцем, но и о своих корнях тоже не забывал. Дед к концу жизни многое переосмыслил и относился к нынешней советской власти нейтрально. Бабка предпочитала не вспоминать прошлое и не говорить на политические темы. Папаша вообще об этом не задумывался, но к коммунистам относился немного настороженно. Сам Эндрю перенял такое же нейтральное отношение к власти, интерес и смутную симпатию к землякам.

Попросил его поведать о конфликте с сержантом в «тюленях», внимательно отслеживая реакцию. Орловски нахмурился, посидел несколько секунд с каменным выражением лица и нехотя начал рассказывать. Сержант О’Нейл был известен своим скотским отношением к бойцам, распускал руки, любил устраивать спарринги и избивать новобранцев. Двоих товарищей Орловски отправил в больницу. Однажды Эндрю не выдержал и возмутился, когда сержант начал показательно калечить очередного молодого бойца. За что был издевательским тоном приглашен «показать, как надо работать в рукопашном бою». О’Нейл не знал, что папаша Орловски был фанатом боевых искусств и начал тренировать сына с четырех лет. К шестнадцати годам Эндрю получил коричневый пояс по «кекусинкай карате» и черный – по «джиу-джитсу», в семнадцать выиграл чемпионат штата среди юниоров по кикбоксингу. В колледже стал чемпионом по грепплингу и боксу, вовсю практиковал хитрые и подлые приемы для самозащиты, показанные дружками отца, тренировавшими антитеррористические и диверсионные подразделения. В результате спарринг закончился для сержанта показательным унижением. Вытерший лицом всю придорожную пыль, О’Нейл с переломанной челюстью слетел с катушек, схватился за пистолет и был скручен бойцами. По итогам разбирательства, сержанта признали виновным, но сочли, что Орловски его спровоцировал, и настоятельно рекомендовали парню покинуть подразделение. Спорить и доказывать свою правоту Эндрю не стал.

Рассказ меня полностью удовлетворил. Я задал ещё пару вопросов и перешел к обсуждению деталей и нюансов по договору. К охране Орловски собирался привлечь двух своих ребят: Тэда и Дика. Работать собирались так, двое меня сопровождают рабочий день, находятся со мной в офисе и во всех поездках, от выезда и приезда в отель, выхода и захода в номер. На территории отеля за меня отвечает охрана, но Эндрю рекомендовал без них из номера никуда не выходить и никого не впускать, этот вопрос обговорить с администрацией отеля и прислугой. Двое находятся со мной постоянно, один отдыхает, потом сменяет второго, а второй – после дня отдыха – третьего. Энди со своими парнями приедет завтра утром в офис, где сразу подпишет документы. Как только новые телохранители приступят к своим обязанностям, я отпускаю Джека и Пола и разрываю контракт с «ВИП секьюрити». Уточнил у повеселевшего Рассела возможность пользоваться бронированным «континенталем» дальше. Он пообещал обговорить этот вопрос с начальством.

На этом распрощались с Орловски и поехали обратно в офис. Приехали к концу рабочего дня. Но вместо тишины покинутого офиса, услышали громкие голоса из приоткрытой двери конференц-зала. Остановились, прислушались. Там велось бурное обсуждение нового бизнеса с одеждой. Среди спорящих выделялись голоса стариков-разбойников Дженнингса и Макконела. Мы с Майком заинтересовались, знаками показали идущим за нами телохранителям, вести себя тихо, подошли поближе.

Кроме дедов, были слышны восклицания Ашота, успокаивающий голос Анны, веселое хихиканье главного автомобильного специалиста Даррена Миллса, робкий писк наших девушек, Маши и Алёны и задорный хохот Джессики.

Мы с Майком осторожно заглянули в конференц-зал. На сцене с трибуны, рядом со столиком со спиртными напитками и закусками, вдохновенно вещал раскрасневшийся старикан Эд. Громовым голосом он предлагал привезти нанятых для фотосессии моделей к нему в техасское поместье.

Старик с подъемом рассказывал о шикарных условиях, красивой природе, огромном зале, который он готов отдать для съемок. Багровая лысина сверкала горошинками пота, глаза дедули сияли похотливым блеском, руки нервически подрагивали, а язык то и дело облизывал пересохшие серые губы. Похоже, раздухарившийся дедушка Макконел мысленно представлял себя Хью Хефнером местного разлива, в окружении попастых и сисястых красоток, которых он игриво лапал, пуская ниточки слюны на пышные полупопия и шарообразные груди.

Ему вторил такой же перевозбужденный и слегка пьяный Николас Дженнингс. Старикан обещал захватить на ранчо друга коллекцию элитного бренди двадцатилетней выдержки. Предлагал создать модели революционных эротических купальников из веревочек, прищепок и тряпочек, которые клятвенно обещал принести из хозяйственного помещения, где наши уборщицы хранили свои принадлежности. Дед настаивал: начать надо прямо сейчас, пока есть вдохновение и свежий замысел, на скорую руку создать варианты и в качестве моделей использовать Марию, Алёну и мисс Дэвис. Они могут дефилировать по импровизированному подиуму, поворачиваться и замирать в разных эротических позах, чтобы внимательные зрители сразу оценили все достоинства новой одежды. Бухгалтер обещал всем огромные прибыли, взрыв восторга у многочисленных домохозяек, светских львиц, холеных бизневумен, прогрессивных нудисток, индианок племени хуа-хуа, тумбообразных губатых, носатых дам из Эфиопии и Папуа-Новой Гвинеи.

Ситуацию спасла мисс Джессика. Она подмигнула багровым от смущения Маше и Алёне, слушавшими смягченный перевод от Анны, и не знающими куда деваться от новаторских предложений выпивших старичков, затем царственно взошла на сцену.

Напирая своей могучей грудью и широкими бедрами, оттеснила возмущенного Макконела от микрофона, нежно улыбаясь, Девис сообщила о звонке врача. Затем порекомендовала дедушке пользоваться на ночь памперсами, чтобы избежать запачканного некрасивыми коричневыми и мокрыми желтыми кляксами нижнего белья, напомнила забрать оставленную у консьержа облепиховую мазь от геморроя.

Сидящие в зале девчонки, Ашот и Даррен с новым вспыхнувшим интересом воззрились на дедушку Эда.

Старичок опустил глаза, что-то смущенно забормотал и тихо-тихо бочком, покинул сцену. Возмутившегося таким подлым ударом по товарищу бухгалтера, Джессика убрала встречным предложением. Она заявила: технолога и дизайнера лучше оставить в зале, они должны видеть, как модели выглядят со стороны. Для лучшего понимания реакции аудитории позвать мужчин из фирмы «Адамян энд сонс» и «Глобал логистик» с шестого этажа, а в революционные нудисткие купальники облачить юных фигуристых девиц – Элизабет и Беатрис Дженнингс – внучек бухгалтера.

От такого неожиданного предложения дедушка на некоторое время озадаченно завис, видимо представив реакцию родителей на предложение одеть, а вернее раздеть любимых внучек перед несколькими десятками половозрелых мужиков. Затем скис и под дружный смех присутствующих, начал сконфужено блеять, что глупая секретарша не понимает шуток. И тихо как призрак улетучился со сцены. Мы с Майком не удержались и заржали, от души наградив аплодисментами сияющую как теплое летнее солнышко платиновую блондинку. На этой ноте и закончился рабочий день.

На следующий утро, приехал Эндрю Орловски с напарниками – двумя крепкими и рослыми парнями, Тэдом Вильямсом и Диком Смитом. Дал им почитать распечатанные Адамяном контракты, побеседовал с новыми ребятами. Дик и Тэд произвели положительное впечатление – крепкие, немногословные, уверенные в себе. Как только парни подписали контракты, и подтвердили готовность начать работать, я отпустил повеселевших Джека и Пола и попросил передать мистеру Тёрнеру о разрыве договора и последующем письменном уведомлении, которое Джессика отправит по факсу. Вопрос с предоставлением бронированного «континенталя» Рассел пообещал решить в ближайшее время. Анна с девочками остались в офисе.

Анна с девочками остались в офисе. Я с охраной, вместе с Ашотом, Дарреном и Майком поездил по портовым стоянкам, посмотрел стоящие в ожидании отправки автомобили, переговорил с отцом Миллса, вместе со своими сотрудниками, проверявшим машины. Успел быстро заскочить, отговорившись срочным делом, в ресторан «У дядюшки Отто», передать Паулю кэш, утром полученный в бухгалтерии и вернуться обратно.

В офис приехали часа в три. Забрал девчонок и повел обедать в нашу любимую пиццерию от «дона Корлеоне». Затем встретился с бухгалтером, заслушал доклад брокера по закупкам акций, посмотрел биржевые сводки. В четыре часа зашел Адамян, показавший информацию о семи скидочных распродажах популярных брендов спортивной одежды и джинсов. Одобрил закупки и отпустил директора.

Решил немного расслабиться и попросил Джессику сделать кофе. Откинулся на кресло, прикрыл глаза и задремал. Именно в этот момент на столе затрезвонил телефон. Пришлось брать трубку.

– Да, слушаю, – произнес я в микрофон и протяжно зевнул.

– Ты сейчас свободен? – вкрадчиво поинтересовался знакомый старческий голос.

Сонливость моментально слетела.

– Немного, мистер Рокволд, – осторожно ответил я. – У вас что-то срочное?

– Приезжай в поместье. Я поговорил с внучкой о твоем предложении. Мы хотим тебя видеть.

Примечания:

Кольт Детектив Спешиал – американский шестизарядный револьвер с коротким стволом. В различных модификациях выпускался с 1927-го по 2000-ый год

Хью Хефнер – основатель и шеф-редактор «Плейбоя», держал в своем особняке гарем из эффектных привлекательных моделей. Умер в 2017-ом году в возрасте 91-го года

Глава 11

Охранников, в прошлый визит, пытавшихся без ведома хозяина меня обыскать, уже не было. На воротах и на территории поместья находились незнакомые люди. Держались подчёркнуто вежливо и предупредительно, проводили до особняка, где меня, как всегда встретил улыбающийся дворецкий. Через минуту я зашел в кабинет Рокволда.

Старик сидел на своем месте в кресле, сбоку от него, примостилась на краешке стула Мадлен, сплетя перед собой тонкие изящные пальчики. На этот раз девушка была в сиреневом приталенном жакете и такой же юбке, демонстрирующей круглые коленки и длинные изящные лодыжки.

При виде меня внучка олигарха удивленно подняла бровки вверх.

– Оу, мистер Елизаров. А вы делаете успехи. Если раньше носили костюмы, найденные на помойке, то сейчас покупаете в скидочном магазине «всё по пятьдесят центов». Это, безусловно, прогресс.

– Мисс Мадлен, – я отвесил легкий галантный поклон. – Вы как всегда, неподражаемы. Если костюм от «Бриони» для вас продается в магазине «всё по пятьдесят центов», страшно подумать, что носите вы. Наверно, вещи вам шьёт лично королева Англии или внучатая племянница барона де Ротшильда?

Мадлен фыркнула, гордо вздернула носик, поджала губки и ничего не ответила.

Банкир глянул на внучку, иронично усмехнулся. Наша пикировка его забавляла.

– Позвольте совет от человека, восхищенного вашим потрясающим юмором?

– Уверена, ничего хорошего вы не скажете, – скорчила гримаску девушка. – Впрочем, попробуйте.

– Надевайте, пожалуйста, на свой прелестный ротик медицинскую маску. Или хотя бы чехольчик на остренький язычок. Такое смертоносное оружие нельзя обнажать в общественных местах.

– Хотите сказать, я много болтаю? – притворно удивилась Мадлен.

– Хочу сказать, вы очень красивая девушка, этого вполне достаточно, – тонко улыбнулся я. – Не стоит пытаться блеснуть интеллектом. Мужчины и так будут у ваших ног.

Девушка открыла ротик, явно намереваясь ответить, но тут вмешался дед.

– Это всё конечно забавно, но давайте перейдем к делу, – проскрипел он. – У меня мало времени.

– Давайте, – согласился я.

– Мы посмотрели фотографии. Я изложил суть вашего предложения Мадлен, – заявил Рокволд. – Внучке интересно заняться этим проектом. Но у неё есть вопросы и определенные условия.

– Готов их выслушать, – кивнул я и с ожиданием повернулся к девушке. – Что вас интересует?

– Как вы видите меня в этом бизнесе? – поинтересовалась Мадлен. – В качестве кого? Модельки, рекламирующей вашу одежду? Агентессы, приглашающих других девушек из состоятельных семей присоединиться к проекту? Или партнёра?

– Безусловно, партнёра, – улыбнулся я. – Хотя и не исключаю того, что вам придется сняться в нашей рекламной фотосессии. У вас прекрасная фигура и лицо, грех этим не воспользоваться.

– Партнера, то есть соучредителя? – уточнила девушка.

– Именно.

– Это будет новая компания или уже действующее ваше предприятие?

– Думаю, под линии одежды надо создавать дом моды и отдельную компанию, – серьезно ответил я.

– Кто определяет размер учредительных взносов? Вы или кто-то другой?

– В основном я, но учитываю мнение партнеров и уже обещал ввести в состав учредителей дизайнера и технолога. Именно им принадлежат идеи создания одежды и подбора материалов, – пояснил я. – Готов отдать вам десять процентов.

Мадлен коротко хохотнула:

– А вы шутник, Елизаров. Сорок.

– Вы тоже веселая девушка, мисс Рокволд, – улыбнулся я. – Это больше чем у всех остальных, в том числе меня. Но что вы лично можете предложить нашему предприятию?

– Во-первых, гарантию, привлечения привлекательных девушек из богатых семей для рекламы нашей одежды, – сообщила Мадлен. – Я знаю, как с ними разговаривать и что обещать. Наша линия будет со старта рекламироваться детьми преуспевающих бизнесменов и известных политиков. Это мощный стартовый рывок для развития бренда. Во-вторых, под моё участие в проекте, мой дед, мистер Рокволд готов открыть кредитную линию в двадцать миллионов долларов. Это серьезный аргумент, не так ли?

– Серьезный, – согласился я. – Это всё?

– Нет, не всё, – хитро улыбнулась девушка. – После просмотра фотографий, у меня наметились первые штрихи стратегии продвижения ваших моделей одежды. Пока я не готова ими делиться, мне нужно лично посмотреть на вещи, пощупать ткань, удостовериться в качестве изготовления. Только тогда будет выработана окончательная версия по рекламе и продвижению нашего совместного бренда. Ещё есть связи с владельцами сети модных бутиков, модельных агентств, отличными рекламщиками, телевизионщиками и многими другими, полезными людьми. Вы даже не представляете, какие двери открывает фамилия Рокволд.

– Почему, представляю, – возразил я. – Двадцать процентов, с учетом всего сказанного вами и взятия на себя продвижения нашего будущего бренда на телевидении и в прессе. По рукам?

– Тридцать, – возразила Мадлен. – И я готова пожать вам руку.

Старик с улыбкой переводил взгляд с меня на внучку и обратно, с интересом слушая спор.

– Вы меня без ножа режете, – я страдальчески поморщился. – Двадцать пять – моё последнее слово. И то, мне придется урезать доли своим друзьям и партнёрам, вести неприятные разговоры, выслушивать упрёки, претензии и обвинения.

Девушка печально вздохнула и пожала мою протянутую руку:

– Черт с вами, пусть будет двадцать пять процентов, но с правом приоритетного выкупа, если один из учредителей решит продать свою долю.

– Но с одним нюансом, – добавил я. – Если ваша доля, после выкупа, будет больше моей, тогда продаваемую часть приобретаем вместе с таким расчётом, чтобы у каждого в итоге были равные паи.

– Ладно, – кивнула Мадлен.

– Тогда согласен, -я вздохнул ещё трагичнее. – Умеете вы выламывать руки, мисс Рокволд.

– Не прибедняйтесь, мистер Елизаров, – свернула белозубой улыбкой Мадлен. – Только что Вы получили гарантию, что наш проект выстрелит и будет обеспечен финансово. Вам быпрыгать от счастья, но вы ещё при этом скорбную мину держите, будто у вас кто-то умер. Действуете так, будто дали кредит, сразу получили деньги обратно и с недовольным видом ждёте начисленных процентов.

– Ну не знаю, – развел руками я. – Судя по выстроенной схеме и дедушке-банкире, у вас немалый опыт проведения подобных сделок.

– Так, – вмешался старик. – Договорились? Прекрасно! К сожалению, у меня ещё немало дел, помимо вашего. Все подробности и нюансы сделки можете обсудить за пределами этого кабинета.

– До свиданья, мистер Рокволд. Благодарю, что выслушали и пошли навстречу, – попрощался я.

– Дедушка, я тебе ещё позвоню, – Мадлен шагнула к банкиру, нагнулась, обняла за шею и запечатлела поцелуй на морщинистой щеке. – До связи.

– Выметайтесь, – махнул рукой миллиардер. Он постарался сохранить серьезный и неприступный вид, но уголки губ непроизвольно расплывались в улыбке, а в глазах сверкали довольные искорки, выдавая чувства к внучке.

Мы вышли из кабинета и неторопливо пошли к выходу.

– Предлагаю обсудить все вопросы в ресторане, – вопросительно глянула Мадлен. – Знаю одно отличное местечко в городе.

– Принимается, – согласился я.

У ворот поместья стоял сверкающий черным лаком линкольн «Марк VII». За рулем с невозмутимым видом сидел Джон. Хотел ему помахать, потом вспомнил, здесь полно камер, чужих глаз и ушей, и такое приветливое расшаркивание с человеком Марго может вызвать у старины Рокволда дополнительные ненужные вопросы.

Кивнул на автомобиль и спросил:

– Твой?

– Мой, – подтвердила девушка. – Дед подарил. Вообще-то мне такие машины не нравятся – слишком помпезные, официальные. Предпочитаю спортивные тачки.

– Понятно, – улыбнулся я. – Недавно на похожей по дизайну ездил, только более старом – «континентале»

– «Марк VII» – тот же «континенталь», только современная продвинутая модель, – улыбнулась Мадлен. – Даже встроенный телефон имеется.

– Здорово, – улыбнулся я.

– Мы уселись в машину, Мадлен рядом с шофером, я сзади, охранники открыли ворота и мы выехали из поместья, к поджидающему в отдалении белоснежному «линкольн-таун-кару».

– Твоя машина? – удивилась девушка. – Не знала, что ты такие любишь.

– Не моя, взятая напрокат, – пояснил я. – Очень удобно пользоваться длинным лимузином. В Нью-Йорк прилетел мой компаньон вместе с дизайнером и технологом, мы всей компанией легко помещаемся и едем, куда нужно. Плюс ещё со мной теперь постоянно два телохранителя, им тоже место требуется.

– А «континенталь», куда дел? – улыбнулась мисс Рокволд.

– Это машина охранной фирмы, с которой был заключен контракт, – кратко пояснил я. – Она бронированная, на ней в своё время президенты США ездили. Контракт закончился, автомобиль забрали. Но пообещали рассмотреть просьбу периодически её выделять. Подожди, мне надо телохранителям сказать, что с вами поеду.

«Марк VII» остановился напротив «таун кара». Я вышел из автомобиля, приблизился к приоткрытому окну лимузина, из которого виднелось лицо водителя.

– Диего, следуешь за этой машиной, – я указал взглядом на «Марка» – я буду там.

– Мистер Елизаров, – вмешался в разговор Эндрю. – Вы уверены?

– На все сто процентов, – спокойно сообщил я. – Там мои друзья, которым полностью доверяю. Гнать мы не будем, вы спокойно можете ехать следом метрах в десяти от нас.

– Как скажете, – пожал плечами Орловски и переглянулся с невозмутимым Тэдом – Только не отрывайтесь, двигайтесь так, чтобы мы могли приглядывать.

– Не волнуйся, все будет хорошо.

Вернулся в черный «Марк VII» и мягко сел на черное кожаное сиденье сзади, рядом с Мадлен.

– Поехали.

Мадлен подвинулась поближе, тоненькие пальчики с кровавыми капельками лака на холеных ноготках, нашли и сжали мою ладонь.

Хэлловей глянул в зеркало, уловил кивок девушки, усмехнулся и нажал на педаль газа. За нами медленно набирая ход, покатил «таун кар».

– Мы можем разговаривать? – поинтересовался я.

– Можете, – невозмутимо ответил Джон. – Перед поездкой машина проверена. Чисто. В поместье я из неё не выходил.

– Отлично, – я собирался что-то сказать, но не успел. Мадлен бросила быстрый взгляд назад, убедилась, что поместье скрылось за поворотом, шевельнула плечами, избавляясь от расстегнутого пальто, и резко притянула к себе. Одним плавным движением перетекла на колени, оказавшись напротив, обхватила ладошками лицо и яростно впилась в губы. И я на некоторое время выпал из окружающей реальности, подхваченный вихрем чувств и ярких эмоций.

Очнулся, когда Мадлен скатилась с коленок, начала, тяжело дыша, поправлять помятый и сбившийся пиджак.

Джон с каменным лицом продолжал управлять автомобилем и контролировать дорогу.

– Что это было? – наконец сумел выдохнуть я, усилием воли усмирив бушующий внутри ураган страсти. Руки подрагивали, сердце неистово колотилось о грудную клетку, в голове бурлил адский коктейль из возбуждающих ощущений, неистовых желаний и похотливых эротических фантазий.

– Я соскучилась, – невинно пояснила девушка. – А что? Тебе не понравилось?

– Очень понравилось, – признался я. – До сих пор трясет от желания содрать с тебя все эти тряпки.

Мадлен удовлетворенно улыбнулась.

– Но если продолжим о делах можно забыть, – тяжело вздохнул я. – Как минимум на несколько часов. Давай всё-таки сперва вернемся к ним.

Показалось или на личике девушки мелькнула тень неудовольствия?

– Давай, – сухо согласилась она и немного отодвинулась. – Так нормально?

– Вполне, – примирительно ответил я. – Не злись, пожалуйста. Просто сейчас нам надо серьезно поговорить обо всём, что происходит. Ты же сама видишь, как развиваются события. А ты действуешь на меня так, что я ни о чем другом думать не могу.

Мадлен оттаяла, даже чуть улыбнулась.

– Ладно, – уже дружелюбнее ответила она. – Давай поговорим.

– Прежде всего, расскажи, что происходило, когда я выпрыгнул из яхты? Хочу быть в курсе событий.

– Ничего особенного, – пожала плечиками мисс Рокволд. – Сначала береговая охрана настигла стреляющего по катеру Майерса на месте преступления. Вертолеты заблокировали его с двух сторон и препроводили на базу. А катера – Норму, а потом меня – до яхт-клуба. Там уже ждала предупрежденная и вызванная друзьями Джона полиция. Я дала показания, сказала, что этот маньяк меня преследовал и угрожал, а потом видела, как он стрелял по моей подруге, решившей покинуть яхту, чтобы избежать намечающегося скандала. Береговая охрана устроила Майресу допрос, потом сдала его полиции. Через два часа к нему примчались юристы, утром позвонили деду. За Майерса заступились дед и другие влиятельные люди. Дело переквалифицировали в хулиганство, записали, что он стрелял холостыми, Норме адвокаты предложили заплатить немаленькую компенсацию, чтобы не выдвигала обвинений. Я разрешила ей взять деньги – Майерса все равно бы оправдали, а её грязью могли облить грязью, вывернуть всю жизнь наизнанку. Там серьезные юристы работали и кроме Даниэля Рокволда такие матерые политики и бизнесмены за него заступились – поэтому без вариантов. Дед, правда, очень разозлился, потом устроил ему разнос, Уолтер был красный как поросенок на вертеле.