Текст книги ""Фантастика 2025-169". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алексей Шумилов

На следующий день к директору приехали москвичи, директор «Ники» Елизаров с начальником службы безопасности. Ромов, крепкий и властный мужчина, заслуженный металлург и рационализатор, награжденный орденом Трудового Красного Знамени, лично встретил их у бюро пропусков. Директор, известный своей суровой манерой общения улыбался и лебезил перед гостями так, что заводчане, видевшие это шоу, не могли поверить своим глазам.

На следующий день после отъезда москвичей, в кабинет директора были вызваны бухгалтер, машинистка, сотрудница отдела кадров, завхоз и буфетчица. Ромов велел им в течение месяца завершить дела и подать заявления об увольнении по собственному желанию. Если этого не сделают, их начнут давить милиция и прокуратура на предмет передачи конфиденциальных сведений: реквизитов московской фирмы, объемов продаж, отгрузок и информирования бандитов о приезде кооператоров. Начавшие было возражать и возмущаться сотрудники притихли. После трехминутных переговоров все вызванные на ковер работники завода дружно решили уволиться без скандала и общения с сотрудниками правоохранительных органов.

В тот же день в бухгалтерию из приемной поступил новый договор, в котором «Ника» обязалась в течение двух месяцев докупить двести сорок тонн алюминиевых чушек, в дополнение к уже имеющимся поставкам. После обеда к директору на прием пришли возмущенные дополнительной нагрузкой заместитель и начальник цеха. Возражения производственников были проигнорированы, а они в грубой форме отправлены работать и обеспечивать необходимые объемы.

Пока в Братске действовала следственная бригада и приданные им для силового прикрытия комитетчики, коммерсанты вздохнули с облегчением. Все поборы, претензии, попытки вымогательства исчезли, будто их и не было. Остатки братвы, не попавшие под раздачу, не высовывались, часть просто выехала из города и района в неизвестном направлении.

Когда чекисты, товарищи из инспекции по кадрам и прокурорские покинули город, события завертелись с новой силой. Выползшие из нор авторитеты и их пристяжь, собрались на большую сходку на базе отдыха, принадлежавшей лесообрабатывающему заводу. Прямо к избушкам на берегу залива Братского водохранилища, накрытому столу и авторитетам, приготовившимся обсуждать, как жить дальше, приехали гости. Пять машин остановились на поляне, из них вылезло два десятка крепких угрюмых парней. За расстегнутыми куртками на поясах у некоторых проглядывались рукояти пистолетов. Парочка оставшихся у машин, демонстративно положили руки на ремни АК-74-у, с развернутыми прикладами. После такого внушительного начала все мысли авторитетов о сопротивлении испарились. К насупившимся местным бандитам выдвинулся, высокий мужчина лет сорока пяти с породистым волевым лицом. Черное, явно пошитое на заказ пальто, ладно облегало крепкую фигуру с развернутыми плечами. Чуть позади высокого мужчины вразвалочку шел мамонтообразный качок весом далеко за сотню.

Мужчина в пальто обвел взглядом насупившихся и настороженных бандитов, сел за стул, угодливо подставленный качком.

– Чего надо? – угрюмо буркнул, злобно зыркнувший на гостей Калган.

– Приветствую, всех присутствующих уважаемых людей, – холодно улыбнулся мужчина. – Мое погоняло – Джек. В Москве я и мои люди известны как бригада «смоленских». Хочу предупредить: город и район теперь наш. Вы его просрали своим беспределом и отсутствием мозгов. Если есть несогласные, прошу не терять времени и сразу высказывать претензии.

Глава 9

– Ты знаешь, кто я? – поинтересовался пожилой худощавый мужчина в серой потертой куртке и кепочке, сдвинутой на лоб.

– Конечно, – улыбнулся Джек. – Хриплый, вор, пахан щипачей.

– Это хорошо, – старый вор искоса глянул на Джека, потом на автоматчиков. – Твоё погоняло мы услышали. Поясни теперь, кого представляешь, кто из людей за тебя может слово сказать?

– Японца Славу знаю, – усмехнулся главарь «смоленских», – Его бывшего пахана – Монгола, Резо. Абхаза тоже. С ним уже договорено, что я на район сажусь.

– Понял, – вор уважительно кивнул. – За Японца и Монгола слышал. Они в свое время по всей стране гремели. Абхаза видел на одном сходняке – авторитетный товарищ, нам простым бродягам не чета. Вопросов больше не имею.

Хриплый несколько секунд помолчал и веско прибавил:

– У меня вопросов нет. Пока. Но у Петрухи и Киселя могут появиться. Это они Пахома на район ставили.

– Появятся вопросы – отвечу, – усмехнулся Джек. – С тобой и твоими пацанами непоняток не будет?

– Не будет, – с достоинством подтвердил старый вор. – Если фуфло не толкаешь.

А ты, Князь, что скажешь? – Джек перевел взгляд, седовласого мужчину с тяжелой челюстью.

Опытный катала, вернувшийся в город, после отъезда комитетчиков и прокурорских, хмыкнул и ответил:

– А я пока, воздержусь. Станешь на район, будем разговаривать.

– Стану, – весело подтвердил Джек. – Уже, считайте, стал. С Петрухой и Киселем перетрут. Они сильно лажанулись, когда Пахома сюда поставили, он совсем берега потерял.

– Вот когда от людей подтверждение будет, тогда потолкуем, – дипломатично ответил содержатель городских катранов.

– Позицию понял, – кивнул Джек. – До следующего понедельника у тебя время есть. Можешь связаться со своими старшими и обкашлять тему. Не будет ответа в понедельник, извини, разговаривать будем по-другому. Твои катраны на моей земле работать перестанут.

Князь скривился, бросил быстрый взгляд на качка, «смоленских» сзади и буркнул:

– Посмотрим.

– А вы что скажете?

– Я как Князь, – спокойно ответил Балда. – Пока повременю немного, подожду, что люди скажут. Подтвердят, ты на район стал, буду отстегивать с каждой тачки, базара нет. Не подтвердят, воевать с твоими церберами не буду. Старый уже стал, надоело в крови пачкаться. Гаражи, инструменты свои продам, с города свалю.

– Принято, – кивнул Джек. – Тогда срок тебе, чтобы обозначиться, тоже до понедельника.

Пахан угонщиков кивнул.

– Что молодежь ответит? – Джек с интересом глянул на Вареного и Калгана. Первый был ближником Пахома, второй, правой рукой отдыхающего в московском СИЗО Литовца, в отсутствие главаря, оставшийся «на хозяйстве».

«Молодые» напряглись и быстро переглянулись. В силу возраста и отсутствия опыта, Калган и Вареный были резкими и дерзкими. Хотели заработать авторитет, и оба не отличались большим интеллектом.

– Короче, Джек или как там тебя, – нагло начал Вареный. – Тут непонятка выходит. Уж больно вы вовремя появились, когда мусора Литовца, Чибиса и Пахома подмели. И тут ты нарисовался из Москвы во всем белом. Рот раззеваешь на чужую поляну.

Вареный замолчал, воровато стрельнул глазками, на качка и парней, стоявших позади мужчины в черном пальто.

– И? – вопросительно поднял бровь главарь «смоленских». – Продолжай, я тебя внимательно слушаю. Предъявить что хочешь?

– Я могу за него ответить, – вмешался в разговор Калган. – То, что ты больно вовремя выскочил как чертик из табакерки. Вопрос возникает, может ты вообще «мусорской»?

– Я тебе чуть позже отвечу, – Джек недовольно поджал губы, глянул на Варёного. – У тебя тоже такой вопрос?

– Именно, – оскалился Варёный. – И не пугай своими торпедами, не надо, мы уже пуганные. Ничего ты нам не сделаешь, всех здесь не завалишь, последствия будут серьезными, тебя падаль мусорская в параше утопят.

– Понятно, – процедил мужчина в пальто и резко встал. – С вами разговора не получилось.

– И не получится, – ухмыльнулся Вареный, ободренный тем, что на него никто не кинулся. – Вали из Братска и района со своими мусоренышами, пока целый, а здесь мы сами разберемся без москвичей сопливых.

Ладонь Джека молниеносно метнулась к горлышку «Пшеничной». Движение было настолько стремительным, что никто не успел среагировать. Стеклянная бутылка с размаху обрушилась на шишковатую башку Вареного и с печальным звоном разлетелась, брызнув стеклом. Бандит грохнулся на стол, и медленно сполз, вниз цепляясь ладонями за скатерть. Отчаянно зазвенели падающие фужеры и бутылки, разлетелись осколками падающие на поляну тарелки.

– Мля, – ошарашено пробормотал Калган, наблюдая за лежащим среди груды разбитой посуды приятелем.

Через мгновение он получил ребром ладони по горлу, захрипел, схватился за глотку и тяжело повалился на землю.

Джек пружинисто перескочил стол, оттолкнувшись полуботинком от деревянной поверхности, заставив Князя и Балду испуганно отшатнуться вместе со стульями, а Хмурого резво отпрыгнуть в сторону. Оказался рядом с хрипящим Калганом, добил его мощным ударом каблука в голову.

Затем быстро глянул на медленно поднимающегося и держащегося за окровавленную голову Вареного, резко развернулся на сто восемьдесят градусов, нога взметнулась вверх и по дуге обрушилась в челюсть подручного Пахома. Глухой стук удара и Вареный полетел лицом вниз, прямо в пожухлую осеннюю траву.

Молниеносная, отточенная вертушка вызвала восхищенный ропот у «смоленских», Балда изумленно выдохнул, Хриплый выругался.

Трое бойцов, сопровождавших авторитетов, и устроившихся на другом конце поляны, напряглись, вскочили со стульев, но застыли дулами автоматов.

– Чего дергаетесь шестерки? – Джек с усмешкой глянул на охранников. – Тоже поучаствовать хотите? Так я не против. Можете попробовать меня побить втроем одного. Если получится, никто вас не тронет, можете спокойно уезжать. Слово даю.

– Отвечаешь? – неуверенно спросил самый здоровенный, лысый и бугрящийся мышцами громила.

– Отвечаю, – кивнул Джек, снимая пальто и бросая его бойцу сзади. – Только одно условие. Все стволы и холодняк перед боем ребятам сдадите. Я буду драться голыми руками – вы тоже. Всё по-чесноку. А Макс вас обыщет, чтобы подлянки не было. Добазарились?

– Добазарились, – хмыкнул здоровяк. – Черт с вами, шмонайте, раз ты так хочешь в голову получить.

Троицу быстро обыскали, забрали старенький «макаров», «наган» и три ножа.

– Чисты, – заявил Макс, отступая.

Первым к Джеку зашагал здоровяк, поднимая руки в боксерскую стойку, Двое остальных бойцов переглянулись и двинулись следом за бритым.

Главарь «смоленских» дожидаться, пока они до него дойдут, не стал. Резко прыгнул вперед. Выдвинутый вперед большой палец влетел в глазницу амбалу, тот взвыл, схватился за лицо, получил короткий сильный удар между ног, взвизгнул, и, скрючившись в три погибели, шлепнулся на траву.

Второго Джек хлестанул вытянутыми вторыми фалангами пальцев по сонной артерии. Бандита шатнуло в сторону, глаза начали закатываться, чтобы не рухнуть, он отшагнул в сторону, оперся ладонями о деревянную стену домика, приходя в себя. Оскалившись, третий прыгнул на главаря «смоленских» выбросив вперед здоровенные лапищи в отчаянной попытке ухватить воротник рубашки, подмять и завалить. Сразу получил ребром стопы точно в солнечное сплетение, отлетел на пару метров, и остался лежать с выпученными глазами, схватившись за живот и пытаясь выдохнуть.

Джек хладнокровно влепил ребром ладони по затылку бойца, опирающегося на стену. Тот влетел головой в бревна, всхлипнул и тихо сполз вниз.

– Не… не честно по зенкам и шарам бить, – у третьего наконец получилось вдохнуть и выжать несколько слов. – Не по-пацански это.

– А нападать на одного втроем по-пацански? – насмешливо осведомился главарь «смоленских».

Третий стиснул зубы и промолчал.

– Теперь отвечаю по предъяве. Первое, к мусорам, прессу вашего Пахома и других беспредельщиков я и мои пацаны никакого отношения не имеем, – сообщил авторитет. – Мне рассказали о творящемся здесь беспределе, предложили взять район под себя. Я согласился. А что там у вас в местных терках происходило, и как так совпало, не в курсе. Мне вообще ваши сложности глубоко по барабану. Работаете? Работайте себе дальше, если под меня пойдете, но простых людей по беспределу не ломать, последнее не отнимать, не дам. Никого просто так не калечить, узнаю, кто-то девчонку изнасиловал, руки и ноги поломаю. Стариков не обижать, влюбленные парочки не трогать. За порядком буду внимательно следить. Услышу, что у пенсионерки последние гроши забрали или фронтовика обворовали, лично гланды вырву.Мне, главное, тишина и спокойствие на районе и в городе. Чтобы порядок был, люди трудились, работали, детей растили. Если какой-то фраер сам решил в картишки деньги спустить, в наперстки бабки проиграть, или за карманами не смотрит – базара нет, лохов надо наказывать. Хорошее бабло куется в тишине, нам лишние проблемы с ментами не нужны. Вопросы есть?

– Нет вопросов, – хмуро буркнул Хриплый. – Понятно всё.

– Вот и хорошо, – улыбнулся Джек. – Тогда аривидерчи, братва.

Главарь «смоленских» развернулся и направился к автомобилям. Качок ухмыльнулся, весело подмигнул местным авторитетам, кинул своим, начавшим рассаживаться по машинам.

Автомобили развернулись, с хрустом давя разбитую посуду и разломанный стол. Вся процессия машин «смоленских» двинулась прочь, прощально стрельнув песком из-под колес на ошеломленных и растерянных братских бандитов.

На следующий день их ожидало новое известие. Три крупных кооператива, открытых на алюминиевом, отопительном и лесозаготовительном заводах, родственниками руководителей отказались платить братве, мотивируя тем, что на днях заключили контракт с охранной фирмой «Бастион». Посланцы вышли на директора, высокого рослого блондина Германа, налаживавшего работу своей структуры. Разговор закончился тем, что троих братков, без церемоний выкинули за пределы охраняемой территории. Попытка подкараулить и искалечить директора палками и кастетами окончилась плохо. Восемь молодчиков с разбитыми рожами были вынуждены спасаться бегством, бросив автомобили и оставив на месте три нокаутированных тушки. Когда братва вернулась на место побоища, тачки напоминали искореженные куски железа. На следующий день всех бандитов, участвовавших в драке, арестовала милиция. Оказывается, из окна большого частного дома, арендованного директором «Бастиона», велась съемка нападения не видеокамеру. Как пояснил сотрудник запечатлевший атаку братвы на охранников, они по приказу директора, всегда возят камеру с собой, для фиксации провокаций и нештатных ситуаций, так проще общаться с органами. Когда он заметил подозрительных людей и машины, сразу начал снимать на всякий случай и не ошибся. Правда, по какой-то странной причине, момент, когда автомобили братвы превращали в хлам, в объектив не попал. Как объяснил тот же сотрудник, когда нападение отбили, опасность миновала, и он снимать перестал. Дальше запускал всех своих на участок, помогал загонять машины директора и «Бастиона», и за автомобилями бандитов не следил.

После фиаско братва попритихла. Вареный попытался выйти на контакт с первым секретарем, чтобы осторожно пробить обстановку и понять, что происходит. Первый секретарь общаться с бандитами не пожелал. Робкое прощупывание новых «бугров с погонами» вызвало шквал обысков, облав и посадки самых инициативных в «обезьянники» под разными предлогами. Бандитам популярно объяснили: больше в городе и районе они банковать не будут. Князь и Балда, по поручению «общества» переговорили с Джеком о компании «Бастион» и его директоре, получили категорический ответ: к ним не лезть, ребята под комитетчиками и очень крутыми погонами…

Уголовники, не желающие работать с Джеком, начали покидать район. Часть приняла правила и перешла под «смоленских». Оставшиеся сидели тише воды, ниже травы…

* * *

В Иркутске меня, Сергея, Дениса и ребят встретили прямо в аэропорту. После бурных приветствий, Ашот с друзьями, прибывшие раньше, повезли нас устраиваться в гостиницу «Интурист». В разгар перестройки, отель для иностранцев, куда простым людям было сложно попасть, стал вполне доступным кооператорам или людям с толстым кошельком. Во всяком случае, поселили нас в хороших номерах без каких-либо проблем. Обсуждать свои вопросы в номерах или ресторане «Интуриста» мы всё же не стали. В местах, где до недавнего времени, а возможно и сейчас работает КГБ, это было дуростью. Выехали перекусить в кафе недалеко от Центрального рынка. Его держали земляки Ашота и старые знакомые деда. Они закрыли заведение на «переучет» и организовали для нашей компании, отдельное пространство за ширмой, не просматриваемое снаружи. Барсамян клятвенно заверил: люди надежные, проверенные, с дедом дружат, место спокойное, никаких проблем не предвидится.

Официанты быстро организовали мясную нарезку, бутерброды, поставили графин с апельсиновым соком, минеральную воду, и бесшумно удалились из зала, чтобы не мешать разговаривать.

– Так ребята, подведем итоги. С Братском все получилось, отлично, – я обвел взглядом рассевшихся рядом товарищей. – Алюминиевый завод наш. Пахома и его бандитов убрали, выйдут они не скоро. Сейчас в городе и районе закрепляется Герман, с частью своих ребят. Он будет работать с властью и людьми, становиться среди местных своим. В конце поездки, когда будем на подъезде к Хабаровску или в городе, он к нам присоединится. Часть его бойцов уже туда едет. С криминалитетом работают «смоленские». Их задача навести порядок, сделать жизнь людей безопасной, взять под контроль всех отвязанных, чтобы в будущем у нас никаких проблем не возникало. С первым секретарем и директором БРАЗа мы тоже переговорили. Они признали свои ошибки, будут помогать, чем могут. Теперь нам осталось разобраться с Серым, Саввой, попробовать договориться с местным коммерсантом, Вовой Тарановым, и взять все точки золотодобычи Аслана под себя. Это задача сейчас самая важная. Для наших планов нам нужны большие суммы в валюте, а постоянный её приток, по моей задумке, обеспечит золото. Теперь я хочу послушать, Ашота. Как там дела у Аслана? Живой ещё?

– Живой, да, – сообщил Ашот. – Плох, но ещё держится. Сказал, нас дождется, чтобы власть передать. Сам ходить уже не может, на коляске возят, но пока разговаривает, с трудом, правда, и людей своих контролирует. Не так жестко как раньше, но его слышат и слушаются. Братва Саввы и Серого уже вокруг шныряет, смотрит, как дела. Со старателями аккуратно разговоры заводят, чтобы после смерти Аслана к ним перешли, обещают, всё нормально будет. Пугают, те, кто откажется, в тайге сгинут. У людей веры к ним мало, но слушают, куда деваться. Просил передать, чтобы мы были готовы ко всему. Савва, Серый и Вова Таранов считают все месторождения и старателей Аслана своими, уже посчитали и поделили будущую прибыль. Так просто они не уступят. Прольется кровь, да.

– Это понятно, – задумчиво протянул я, и повернулся к Денису и Сергею. – Машины с ребятами выехали? Надеюсь, не пустые?

– Не пустые, – лаконично подтвердил Денис. – Всё необходимое в тайниках. Лично проверял. Ещё и Герман со своими ребятами тоже пустыми не будут. Там такие спецы имеются, похлеще меня. Один Воха половины нашей команды стоит. Я уже о командире не говорю, он вообще уникальный спец.

– Аслан деду предлагает собрать людей на одном из приисков, – добавил Ашот. – Там в тайге, небольшой поселок выстроили, несколько домиков срубили, чтобы людям работать было комфортнее, и поляна рядом имеется просторная. Предлагается на ней собрать старателей к нашему приезду. Аслан скажет, хочет сделать важное объявление. Вот тут мы и появимся, он тебя представит, заявит, ты и твои ребята его дела принимаете. Но надо к этой встрече хорошо подготовиться, да.

– Думаешь, будут провокации? – прищурился я.

– Обязательно будут, – убежденно ответил Барсамян.

Глава 10

Пока мы решали дела с местными, в Иркутск, доехали наши группы бойцов на машинах. И сразу же выехали в Хабаровск с Сергеем во главе.

Через сутки туда вылетели мы. По предварительной договоренности в аэропорту нас встретили друзья Левона Суреновича, и сразу повезли за город в совхоз «Светлый путь», где на берегу Амура была обустроена небольшая база отдыха для работников и гостей. Хлебосольный директор совхоза, знавший Барсамяна-старшего много лет, лично приехал проведать внука старого друга и обустроить гостей. Закончилось это все грандиозным застольем с кавказским размахом. От разнообразных блюд, шашлыков, закусок, вина ломился стол, и на следующий день Я, Саня, Ашот, Вова, Денис, Олег передвигались со скоростью и грацией беременных буренок, предпочитая отлеживаться, смотреть телевизор, лениво почитывать журналы и книги из библиотеки, и ведрами пить воду, чтобы освежить пересохшие горла.

Ночью спали как убитые, утром встречали прибывших Сергея и ребят, а поздно вечером, – завершивших дела в Братске Германа, с Вохой, Тохой и остальными «афганцами».

Директор совхоза, кругленький и улыбчивый Ваган Аветисян, узнав о количестве будущих гостей, даже побледнел, прикидывая, как расселить и прокормить шоблу в два с половиной десятка здоровых крепких мужиков.

Отозвал меня и Ашота, извинился и сообщил, придется женщин из совхозной столовой привлекать на постоянной основе, продукты на базу дополнительные завозить, это займет определенное время.

Мы с Барсамяном намек поняли, переглянулись, одновременно улыбнулись, и я торжественно вручил директору пять сотенных бумажек. Аветисян сначала начал отнекиваться, мол, не могу взять, и я запихнул деньги ему в ладонь насильно. Сказал, это на продукты и премии поварихам, чтобы не ворчали. Пообещал, через день-другой мы отсюда уедем. Директор повеселел, и побежал договариваться с работницами кухни.

К приезду ребят все было организовано на высшем уровне. Большие холодильники забиты мясом, колбасами и замороженными закусками. На кухне базы отдыха появились две полные женщины за сорок и одна молоденькая девушка. Мария и Люда работали поварихами и подавальщицами в совхозной столовой, а девушка, синеглазая с толстой русой косой, Наташа, была дочкой Марии, с детства приученной готовить разные вкусности. Она с удовольствием согласилась подзаработать и помочь матери.

Пока наши парни ели, пили, отсыпались и отдыхали с дороги, Ашот, с разрешения директора оккупировал административный домик и не слезал с телефона, совершая звонки нужным людям. К нему на несколько минут забежал Саня, связаться со своими бойцами.

Вечером, во время ужина, довольный Барсамян сообщил:

– Завтра рано утром сюда дядя Степан приедет. Расскажет, что сейчас происходит, потом на прииск поедем, там на два часа собрание назначено.

В семь утра старенький скрипящий «виллис», поднимая клубы пыли, вскарабкался на невысокий склон перед нашими домиками и остановился. Иван и Артём, несшие дежурство, заметили диковинную машину издалека и сразу проинформировали всех остальных.

– Ни черта себе, – восхищенно выдохнул Сергей. – Это же «виллис МБ», американец. Их по ленд-лизу завозили. Сто процентов с войны пашет. Неужели такие ещё ездят?

– Ещё как ездят, – усмехнулся невысокий пожилой мужчина, до скул заросший черной с нитями серебряной седины, бородой. – Неубиваемая машинка. Если руки не из задницы выросли.

Он неторопливо спрыгнул на землю, захлопнул дверь, двинулся к расплывшемуся в улыбке Ашоту.

– Ну здравствуй, племянничек!

– Дядя Степан, – Барсамян пылко бросился в распахнутые объятья. – Четыре года вас не видел, с восемьдесят пятого!

Пока родственнички обнимались, хлопали друг друга по плечам, я с ребятами скромно стоял в сторонке.

Наконец, сияющий как новогодняя елка, Ашот подвел родственника к нам.

– Знакомьтесь, это дядя Степан. Его отец и мой дед – двоюродные братья.

– Очень приятно, – я первым пожал руку гостю. Здоровенная, похожая на ковш лопаты ладонь, казалось, состояла из одних ороговевших мозолей. В руке дядюшки чувствовалась недюжинная сила, но мою ладонь пожали аккуратно.

– Это Михаил Елизаров, он будет вместо Аслана, дед тебе должен был рассказать, – торопливо зачастил Барсамян-младший.

Я чуть усмехнулся. Обычно самоуверенный, дерзкий и как пуля резкий товарищ, общался со старшим родственником подчеркнуто уважительно, даже немного волновался. Всё-таки некоторые традиции в кавказских семьях стоило перенять и нам, например, подчеркнутое уважение к своим старшим. Ты можешь быть миллионером, большим человеком, но перед пожилым родственником, седым учителем или стариком, по-прежнему, глупый мальчишка, обязанный внимательно слушать и высказывать свое почтение. Иначе люди не поймут.

– Я уже понял, – усмехнулся Джаланян. – Так вот ты какой, Михаил Елизаров.

– Да я такой, единственный и неповторимый, – шутливо ответил я. – А что? Не соответствую?

– Наоборот, – сообщил Степан, внимательно рассматривая меня с ног до головы. – Я тебя таким и представлял.

– Вот это, Саня, рядом с ним Олег, слева Сергей, Денис и Вова, – представил друзей Ашот. – А это дядя Степан.

– Чего стоим? – вмешался я, когда все перездоровались. – Пойдемте в нашу столовку, перекусим, там и переговорим обо всем.

– Пойдемте, – согласился Джаланян. – Только спиртного не пейте и желудки сильно не набивайте. Сегодня предстоит трудный день.

– Знаю, – вздохнул я. – Ашот уже говорил.

Когда мы уже рассаживались за столами, в столовую колобком закатился взволнованный Ваган Аветисян.

– Ай, какие люди, Степан-джан приехал, – запричитал он. После непродолжительных объятий и вопросов о родственниках директор совхоза удалился, напоследок сурово бросив улыбающимся поварихам.

– Смотрите, чтобы все хорошо было – очень уважаемых людей кормите.

За большим столом в углу, образованным из нескольких сдвинутых, и сразу заботливо накрытым Марией белой скатертью, уселись я с Ашотом, Саня, Олег, Сергей, Денис, Вова, Герман с Вохой и Тохой. Ленинградцы и наши бойцы разместились в противоположном конце зала, метрах в двадцати от нашей компании.

Минут десять Ашот и Степан переговаривались о своем, а проворные руки поварих расставляли бутылки с газированной водой, бутерброды и закуски.

Когда женщины обслужили столик нашей охраны и удалились на кухню, Сергей, проводив их взглядом, уточнил:

– Надо в два часа быть на месте?

Степан кивнул.

– Через сколько времени мы туда доедем?

– Часа два, примерно, – сообщил Джаланян. – Только учитывай, Савва уже готовится впрячься. Он и Серый своих бойцов расставили, людей Таранова подключили. Всё дороги к поселку под контролем – везде человека три-четыре стоят. Чтобы внимания не привлекать, шифруются по-разному. Где машины остановили, типа авария, где пикник устроили, где мясом торгуют.

– А чего так? – удивленно поднял бровь я. – Опасаются, что Аслан подмогу позовет?

– Не исключают такого варианта, – вздохнул дядя Ашота. – Аслан, в принципе, один на льдине, его отец со своим тейпом вдрызг разругался, когда замуж русскую взял. Но человек уважаемый, авторитетный и друзей у него много. Поэтому Савва, Серый и Таранов подозревают, кто-то может за него впрячься. Тем более, что денег у Аслана хватит, чтобы серьезную бригаду подписать. Если человек или парочка просочиться попробуют, остановят, с большой группой воевать не будут, но сразу полетят в Теремок к паханам докладывать.

– Теремок, это что? – уточнил Саня.

– Поселок такой среди тайги, ещё Вася Серый отгрохал, когда паханом был. Городок целый, десяток домов построил, бревенчатой стеной огородил. Крепость в былые времена напоминает. Когда Савва Васю сменил, тоже туда со своей пристяжью переселился. Хоромы дубовые, дома просторные двухэтажные, настоящие дворцы. Бичей окрестных повылавливали. Они там вместо рабов, живут в бараках, пашут за миску поганой жрачки, – хмуро пояснил Степан. – Иногда между ними гладиаторские бои для прикола устраивают. До смерти. Выживший большой кусок мяса получает. По рассказам периодически девок туда тащат, нетяжелого поведения. Сивый, который в бега подался, рассказывал, изредка привозят совсем юных. Бьют, мучают, если отказываются фантазии братвы удовлетворять. При этом не всегда девки продажные, могут загулявшую по глухим местам прихватить. Одну такую до смерти забили, потому что сопротивляться начала. Она так кричала, что у Сивого чуть крыша не поехала. А девчонку ту, по его словам, в болоте утопили, чтобы следов не осталось. Совсем от шальных денег и золота крыша поехала. Сивый тогда и рванул оттуда, уж насколько он матерым был, но с понятиями, от такого и ему не по себе стало. Я беглецу спрятаться помог в отдаленной заимке, а потом и тихонько на дорогу вывел, оттого все это и знаю.

– Слушай, я понимаю, ты родственник Ашота, – прищурился Саня. – Но ты нам без тормозов по ушам не ездишь? Серый был вором, а Савва сейчас вор. То, что ты описываешь, беспределом называется, за подобное на пику сразу без базара ставят. Свои на клочья порвут, отпарафинят по самые гланды. Это ещё в лучшем случае.

– Ты что, Саня, офонарел такое говорить, да? – возмущенно вскинулся Ашот. – Дядя Степан не врет!

Джаланян поднял ладонь и Барсамян-старший обиженно замолчал, недовольно нахмурившись.

– Я сам за себя отвечу, Ашот, – тихо, но твердо заявил Степан. Глянул на Саню и процедил, отчетливо выговаривая каждое слово:

– Серый сам на кокаине сидел и Савву на него подсадил, ещё когда в паханах ходил. Говорил уже и ещё раз повторю: у них давно мозги потекли от шальных денег, безнаказанности, королями себя чувствовали. А тут ещё и кокаин. Я не знаю, парень, отчего ты решил, что все воры живут по закону. Нет, не все. Тут зон хватает разных, каторжан тоже, многие далеко не уезжают и по поселкам расселяются. Поверь человеку, который с зэка и блатными уже треть века общается. Среди них разные есть, и закон чтущие, и твари беспредельные, и петухи позорные, и ссученные на ментов работающие. В Хабаровске Тимоха сидит, а в Магадане – Нил. Авторитетные воры. Слыхал о таких?

Саня кивнул.

– Они с Серым дружили, сейчас нормально общаются и Савву сюда посадили, когда Вася авторитет после сходки в Магадане подрастерял. В Теремок приезжают, им баньку топят, девок подкладывают, лавэ на общак щедро отсыпают. Наезжать на Серого и Савву они точно не будут. Но и впрягаться по полной перед обществом за серьезные косяки не станут.

– Слушай, Степан, у меня другой вопрос возник, – вмешался в разговор Сергей. – Эти ублюдки беспределят, даже по вашим понятиям. Людей похищают в рабство, работать за помойную еду заставляют, девок насилуют, убивают. Так ведь получается?

– Так, – настороженно кивнул Джаланян.

– Так почему вы здоровые мужики ничего не делаете, чтобы это прекратить? Хорошо, в милицию обращаться вам не по понятиям, каждый второй старатель сидел, каждый третий вышел из местной зоны или связан с арестантами. Да и сами золотишко в темную добываете, светиться не хотите, понимаю. Но хоть что-то делать могли? Например, ворам сообщить, какая херня здесь происходит, чтобы они Савве по ушам дали. А девчонки? У них же родители есть, родственники? И все молчат, даже заявления не пишут? Странно всё это.